Карма

— За вас можно только порадоваться.

— Вряд ли вы пришли, чтобы радоваться за нас. Насколько я помню, вы не тот человек.

— Все меняются, Марк Витальевич. Разве не так?

Но муж Елены Кольцовой не успел ответить, так как на пороге появилась она сама. Некоторое время они молча разглядывали друг друга.

Елена изменилась, отметил он, но при этом, хотя она уже пожилая женщина, но совсем не похожа на старушку. Очень ухожена, прилично одета. Почему-то, идя сюда, он не думал, что его бывшая любовница будет выглядеть столь хорошо.

— Ты изменился, Альберт, — вынесла вердикт Елена. — Постарел. Плохо выглядишь, лицо одутловатое.

Почему-то последнее ее замечание про лицо показалось ему особенно обидным.

— Это не правда, Лена! — возмущенно воскликнул он. — Перед тем, как покинуть гостиницу, я смотрел на себя в зеркало. Никакой одутловатости на лице он не заметил.

— Говорю, что вижу. И зачем ты приехал?

— Мне надо с тобой поговорить.

— Давай для начала кое в чем определимся. Будем называть друг друга по имени отчеству и на вы. Помнишь, какое у меня отчество?

— Владимировна.

— Ишь ты, не забыл, Альберт Яковлевич. А можно узнать, что вас привело в наш дом?

— Я сказал, мне надо с вами поговорить. Не возражаю, если будет присутствовать ваш муж.

Супруги обменялись взглядами.

— Говорить мне с вами не о чем, — категорично произнесла Елена. — Да мне и не интересно то, что вы мне скажите.

— Послушайте, я все понимаю, но это важно. Столько лет прошло...

— Именно столько лет, — резко оборвала она его. — Если полагаете, что я на вас затаила обиду, то это совсем не так. Наоборот, я вам очень благодарна.

— Благодарны? — удивился Возницын. — Не понимаю, за что?

— А мне все равно, понимаете вы или не понимаете. Слава богу, время все стерло.

— Не все, — возразил Возницын.

— Это как понимать? — теперь удивилась Елена.

— Вот об этом я и хочу поговорить. Прошлое никуда не уходит; пока мы сами не удалим его из себя, оно влияет на нашу дальнейшую жизнь. Просто это мы не замечаем. Так считает моя дочь.

— Она у вас мудрая, — вдруг подал голос Марк Витальевич.

— Иногда даже слишком. Впрочем, речь сейчас не о ней. Елена Владимировна, нам надо закончить то, что не было в свое время закончено.

— Странно слышать это от вас, Альберт Яковлевич, — задумчиво произнесла Елена. — В любом случае мне некогда с вами разговаривать, сегодня у нашего младшего сына день рождение. Соберутся гости, а я еще не начала к нему подготовку. Как видите, не до вас.

— Поздравляю! А сколько у вас детей?

— Два сына. От старшего уже есть внук. А у вас есть внуки?

— Нет, — произнес Возницын и тут же вспомнил: — Есть, две внучки.

Елена удивленно посмотрела на него.

— Так есть или нет?

— О существовании внучек я узнал буквально несколько дней назад.

— Очень странно. Как такое может быть?

— И не такое случается, Елена Владимировна.

Несколько секунд она о чем-то раздумывала.

— Впрочем, именно с вами такое как раз и может случиться. — Елена встала. — Мне пора, как говорит мой младший сын, нужно вставать к станку. Надо наготовить уйму всего, будет немало гостей.

Возницын понял, что это сигнал к тому, чтобы он покинул этот дом.

— Понимаю. Жаль, что разговор не состоялся. Мне он нужен в первую очередь, но и вам — тоже.

Что-то вдруг изменилось в лице женщине.

— Ладно, раз вы тут, приходите на день рождение. Будет там время, поговорим.

— Лена, ты уверенна? — спросил муж.

— Надо же выслушать человека.

— Даже такого?

— А почему нет. К тому же я ему благодарна, хотел нанести мне вред, а принес пользу.

— Он этого совсем не хотел, — продолжал настаивать Марк Витальевич.

— Хотел, не хотел, а получилось. В общем, Альберт Яковлевич, приходите к семи. А пока есть время, померьте давление. Я хоть и не врач, но знаю, что одутловатость и красный цвет часто связана с ним.

— И где же померить?

— Вы разве не знаете? — удивилась Елена. — Хотя, вы же редко спускаетесь на грешную землю. В любой аптеке можно измерить давление.

Возницын вышел из квартиры. Неужели у него, в самом деле, одутловатое лицо, обеспокоенно билась мысль. Такого точно раньше не наблюдалось. Была бы Милена рядом, она бы непременно посоветовала, что ему делать.

17.

Срочно принятая таблетка помогла утихомирить боль. И теперь Возницыным овладело какое-то странное комбинированное чувство — смесь смущения и растерянности. Приглашение на день рождение было до того неожиданным, что он просто не знал, как к нему отнестись и как поступить? А ведь он потому и добивался успеха, что почти всегда знал, что следует делать практически в любой ситуации. Вот и уверенно шел напролом. А сейчас такого понимания не было и помине, давно он не ощущал такой растерянности.

Вообще, знакомство с семьей Елены повергло его в определенный шок. Почему-то он не ожидал, что увидит нечто подобное. Все это как-то не сочеталось с тем, что сохранила память о ней. Перед ним предстала совсем другая женщина. У нее даже взгляд изменился, иным стало и выражение лица. А он хорошо его запомнил, оно обычно выражало нетерпеливое стремление что-то непременно получить. Пока у них была связь, Елена постоянно чего-то просила, требовала, чего-то добивалась от него. Она все время что-то хотела, то одно, то другое. Он поражался количество свивших в ней гнездо самых разнообразных желаний. А вот после этой встречи ничего подобного в ней не почувствовал.

Возницын зашел в первый же попавший ресторан, заказал немного водки и закуски. Ему требовался способ, чтобы переварить полученные впечатления. А по опыту он знал, что алкоголь и хорошая еда часто этому помогала.

Но на этот раз результат оказался удручающим, никакого "переваривания" не случилось. Из ресторана он вышел таким же растерянным. Единственная польза от его посещения заключалась в том, что он принял окончательное решение посетить день рождение.

Но теперь встал другой, почти такой же по сложности вопрос — а что подарить? Он даже точно не знает, сколько исполняется сыну Елены лет, не говоря уж том, что понятие не имеет об его склонностях и потребностях. В такой ситуации как выбрать подарок?

Надо было спросить о том, что подарить, у Елены, но в момент их разговора такая мысль к нему не пришла. А сейчас уже поздно. К тому же он даже не знает ее телефона — только адрес, а возвращаться, чтобы задать такой вопрос, неудобно.

Возницын долго бродил по расположенному неподалеку от ресторана большому торговому центру. Но так ничего не сумел выбрать. Разумеется, лучший подарок — это всегда деньги, но в данном случае их дарить уж совсем неудобно.

Отчаявшись, Возницын решил купить самую банальную, но всегда нужную мужчине вещь, — электрическую бритву, разумеется, самую лучшую и дорогую. Даже если у сына Елены она есть, то вряд ли такого уровня и по такой цене.

Это снизило в нем внутреннее напряжение. Он даже порадовался за себя, что нашел выход. Теперь можно отправляться и на праздник.

Возницын пришел ровно в семь вечера. Дверь отворила Елена. На этот раз она не удивилась его появлению.

— Вы вовремя, Альберт Яковлевич, — произнесла она. — Мы как раз садимся за стол.

— Я могу познакомиться с виновником торжества и вручить ему мой подарок.

— Подарок, — удивилась Елена. — Это лишне.

— На день рождения принято дарить подарки. Тем более, я его уже купил.

— Хотите, дарите, в сущности, разницы нет никакой, — махнула она рукой. — Пойдемте в комнату, познакомлю с сыновьями.

В небольшой комнате собралось не меньше двадцати человек, а потому было тесно, приходилось не идти, а пробираться сквозь плотно стоящих рядом друг с другом людей.

— Никита, подойти ко мне, — позвала Елена.

К ним приблизился парень лет двадцати, очень похожий на мать.

— Никита, познакомься, этой мой старый знакомый Альберт Яковлевич Возницын. Специально приехал на твой юбилей.

— Круто, — улыбнулся юбиляр. — Не слышал ни разу, что у мамы есть такой знакомый.

— Мы были знакомы давно, еще до твоего рождения -произнес Возницын. — Поздравляю тебе. Прими мой скромный подарок. — Он протянул ему бритву.

Никита, словно прося разрешение у матери, вопросительно посмотрел на нее.

— Бери, — разрешила она, — а то наш гость может обидеться.

— Спасибо — поблагодарил молодой человек.

— Теперь иди к гостям и позови Кирилла.

Через минуту к ним подошел еще один молодой человек, только постарше.

— Это мой первенец, его зовут Кирилл, — представила Елена. — Теперь ты знаком со всей моей семьей.

— У тебя прекрасная семья, отличные сыновья, — оценил Возницын. Это было правдой, он, в самом деле, так думал.

Елена как-то странно посмотрела на него.

— Через пять минут садимся за стол, ваше место уж извините, на самом краю. Другого просто нет, сами видите, какая теснота.

— Вижу, — подтвердил Возницын.

— Не обещаю, но если найдется время, мы поговорим, — повторила Елена уже ранее высказанную мысль.

— Елена Владимировна, очень надо.

Она бросила на него взгляд — и отошла.

Возницын сидел за столом и внимательно наблюдал за тем, что происходило за ним. И должен был признаться себе, что ему нравилась собравшаяся тут кампания. Как понял он из разговоров, большинство взрослых являлись учителями, работающие в одной школе. Они говорили о своих делах, и в какой-то момент он не без удивления поймал себя на том, что ему интересно их слушать.

Другая половина сидящих за столом была молодежь. Не трудно было догадаться, что это собрались друзья виновника торжества. Вели они себя выдержанно, не кричали, не задирали друг друга, пили весьма умеренно. Такое их поведение немного даже удивило Возницына, он привык к тому, что молодежь ведет себя обычно иначе — более расковано, более шумно, да и пьет больше. Ему сильно хотелось расспросить об этих молодых людях Елену, но пока такая возможность не представлялась.

Постепенно нард расходился. Через несколько часов за столом сидело только половина из тех, что собрались изначально. К Возницыну подошла Елена. Она нагнулась над его плечом и негромко сказала:

— Если хотите поговорить, идемте за мной.

Елена привела его на кухню. Она вся была заставлена грязной посудой с остатками пищи. Находиться тут было не слишком приятно, но Возницын решил не придавать этому значению.

— Елена Владимировна, я вам благодарен, что вы...

— Прекрати, Альберт, тебе это не идет. Поиграли в эти игры, теперь можно перейти на ты.

— Я только рад, Лена.

— Я так и не поняла, зачем ты ко мне приперся? — нарочито грубовато поинтересовалась она.

Возницына немного покоробило такой оборот ее речи, но он решил, что не стоит обращать на это внимание. После того, как он поступил с ней, она имеет право и не на такие слова.

— Я объясню. Но понадобится некоторое время.

— Считай, что оно у тебя есть. Но все равно, будь по возможности краток.

— Постараюсь. Не так давно у меня умерла жена.

— Все та же?

— Да, за всю жизнь у меня была только одна жена.

— На тебя это не очень похоже. — Елена задумалась. — Я помню Екатерину Ярославну, она была хорошим человеком. В отличие от тебя.

— Согласен с тобой. У нас с ней есть дочь Кристина. Тогда она была совсем маленькой.

— Да, помню. А причем, тут она?

— В ней все и дело. Кристина приняла буддизм, и она верит в карму. Ты в нее веришь?

— Никогда всерьез не задумывалась над этим. Но мне кажется, что плохие дела не могут оставаться без возмездия. Возможно, не сразу, но оно настигает человека.

— Примерно то же самое говорит и Кристина. После смерти матери она обвинила меня в том, что это я ее убил.

— А я не слишком этому удивлена, ты вполне можешь убить.

— Возможно, и могу, но за всю жизнь я никого не убил.

— Что же в таком случае имела в виду твоя дочь?

— Вот поэтому я и здесь. Она считает, что моя жена скончалась из-за моей плохой кармы. Я много грешил, поступал плохо, и это отразилась на самом близком мне человеке — Кати. Моя отрицательная карма передалась ей и сгубила ее.

Какое-то время Елена молчала.

— Не исключаю, что это так. У тебя действительно плохая энергетика. Это я испытывала на себе, и она меня, в самом деле, едва не сгубила.

— Лена, я раскаиваюсь в этом.

Елена махнула рукой.

— Раскаиваешься ты или нет, мне, как говорят мои сыновья, совершенно без разницы. Но знаешь, я тебе очень даже благодарна.

— Благодарна? Но за что?

— Ты помог изменить мою жизнь. Наверное, кое-что я должна тебе рассказать.

— Я тебя слушаю.

— Когда мы с тобой познакомились, мною владели настоящие демоны, хотя я тогда не думала в таком ключе, наоборот, была всему этому несказанно рада. Я хотела двух вещей — богатства и успешной карьеры, чтобы мое агентство было бы главным в городе, а я сама купалась бы в роскоши. Я наивно полагала, что ты можешь этому мне поспособствовать. Вот и пошла на быстрое сближение с тобой.

— Только поэтому? Мне казалось, что я тебе нравился.

— До определенной степени, да. Ты был успешным, обеспеченным и мог мне помочь стать такой же. К тому же ты был видным мужчиной, и спать с тобой было не противно. Но никаких серьезных чувств к тебе никогда не испытывала.

— Я был уверен, что ты хотела выйти за меня замуж.

— Думаю, что хотела, но не из-за любви, а из прагматических соображений. Если бы я стала твоей женой, моя карьера запустилась бы еще быстрей и успешней. Но одновременно мне хотелось совсем других отношений — нежных, доверительных, хотелось мужчину, к которому я бы испытывала любовь. И который бы любил меня. А я знала, что с тобой ничего подобного не случится.

— И ты встретила Марка?

— Это произошло случайно, хотя, скорее всего, нет. Он хотел снять квартиру и пришел ко мне в агентство. Когда я его увидела, внутри меня произошел какой-то толчок. В общем, я сделала так, что мы встретились еще, затем еще. У нас начались отношения, которые совсем не походили на те, что с тобой. — Елена замолчала. — И все же я по-прежнему не понимаю, что ты хочешь от меня?

— Спасибо за твой рассказ, теперь я все лучше понимаю. Сейчас объясню. Полагаю, ты знаешь, что когда я случайно увидел вас в постели, то рассвирепел.

— Еще как рассвирепел. До сих пор помню, какую закатил мне сцену. Я боялась, что убьешь меня.

— Я пошел по другому пути, уничтожил твой бизнес. Только так я мог утолить жажду мести.

Елена какое-то время сосредоточенно молчала.

— Ты случайно не куришь? — вдруг спросила она.

— Давно бросил.

— Я тоже бросила, но иногда втайне от мужа и детей курю. Но совсем редко и мало. Ладно, нет, так нет. После твоей мести, я пребывала в ужасном положении, хотела даже наложить на себя руки. Все, что удалось мне создать за столько лет, было уничтожено в один момент. Жизнь потеряла всякий смысл.

— Как же ты вышла из такого положения?

— Это не я вышла, это меня вывели. И сделал это Марк. Он буквально не отходил от меня ни на шаг, забросил почти все свои дела. И постоянно внушал одну мысль — жизнь на этом не кончилась, да, этот вариант не прошел, но есть и другие варианты. И, возможно, более подходящие для меня. Сначала я отвергала эту идею, но постепенно она все глубже проникала в мою душу и сознание. И когда он сделал мне предложение, я согласилась. Правда, Марк выставил одно условие.