Книга перемен

С уважением, капитан Т. Риддл".

Джаред, ухнув, вылетел в окно, и несколько секунд спустя раздался резкий лающий крик. Что ж, до утра его можно не ждать...

Прюэтт с предложением согласился, и теперь Том сидел в своём кабинете и сочинял письмо Джеки. Оборотень, как и большинство частных детективов, полицию недолюбливал, старался вести дела так, чтобы до последнего избежать её вмешательства — а тут предлагалось работать напрямую с официальными властями... Бесхвостый счастлив не будет, и даже гонорар вряд ли сильно подсластит пилюлю. Впрочем, откажется тоже вряд ли, а вот тянуть время и выносить мозги — это запросто...

Поставив, наконец, точку, Том отправил письмо со школьной совой, посмотрел на часы, ухмыльнулся и отправился на урок. Весь пятый курс ожидала королевская битва...

И пятикурсники ожидали её с нетерпением.

Запустив школьников в кабинет, Том закрыл барьером учительский стол, трансфигурировал из какого-то хлама ещё один стул — на сей раз Нин потребовала, чтобы её ученица присутствовала на месте, а Том не стал возражать. Медик под рукой — это всегда полезно...

— Итак, леди и джентльмены, сегодняшний приз — вот это кольцо, определитель ядов, — Том поднял руку, демонстрируя серебряное кольцо с изумрудом. — Напомню правила: запрещены смертельные и тёмные проклятия, бой продолжается до тех пор, пока противник может сопротивляться, всё, что не запрещено. И помните — остаться должен только один!

Стоило прозвучать последнему слову, как Энн Пьюси, тихая слизеринка, со всей силы ударила кулаком в ухо Бена Ганна, маглорождённого гриффиндорца... И битва началась.

Бен, несмотря на имя, человеком был довольно миролюбивым... Но даже самый миролюбивый человек не обрадуется, получив кулаком в ухо — и Бен пнул слизеринку в колено, отскочил и выхватил палочку. Том одобрительно кивнул — как бы ни извращались маги, как бы ни задирали носы, но кулак всегда оставался быстрее заклинания. И не только кулак — в реальном бою в такой ситуации не меньше половины, в том числе все гриффиндорцы, уже похватались бы за ножи. А нож в такой свалке не требует особых умений — это не поединок, да и заметить его сложновато... А там, как любит говорить один каббалист, нож в печень — никто не вечен.

Магией, разумеется, тоже пользовались вовсю, и то, что по-настоящему опасные заклинания были под запретом, ситуацию не особо улучшало. Даже самое безобидное заклинание, использованное в нужный момент и по подходящей цели, могло принести немало вреда — а безобидных здесь не было... На "Ступефаи" тут не разменивались.

— Удивительно, как быстро люди утрачивают человеческий облик... — вздохнула Поппи, вытягивая очередного пострадавшего и принимаясь за лечение. — И ведь они ещё сдерживаются... Скажите, профессор — зачем?

— Ну, во-первых, для того, чтобы они не растерялись, если вдруг окажутся в бою, — вздохнул Том. — Потому что настоящий бой обычно и превращается в такую свалку, где непонятно, что происходит, кто в кого стреляет и в кого стреляешь ты. Во-вторых — развиваются упорство, которое пригодится им в любом случае, и стремление к победе, способность быстро ориентироваться в меняющейся обстановке и готовность, если придётся, идти до конца. А в-третьих... Сейчас они получают наглядный урок: война — это не красивые дуэли, это мясорубка, в которой неизбежно окажешься ты сам или кто-то из твоих друзей, и даже если ты выжил, это ещё не значит, что тебе повезло.

Поппи покачала головой, затянула за барьер ещё одного отключившегося, и принялась за работу. Том поёжился — слишком уж всё это напоминало фронтового санитара, вот только где бы девчонка, едва закончившая Хогвартс, набралась такого?

— Доктор Нин — очень хороший учитель, — ответила Поппи на безмолвный вопрос. — И у неё богатый опыт.

Победителем неожиданно оказалась тихая слизеринка Пьюси, бившая из укрытия и наверняка. И, как все последователи Салазара — в спину.

— Я говорил это много раз, но повторю снова, — произнёс Том, вручая девушке перстень, — в настоящем бою не бывает победы по очкам. Бой заканчивается лишь тогда, когда противник не может ответить... И я искренне надеюсь, что для вас всё это так и останется абстрактным знанием, не требующим практического применения. А теперь — в больничное крыло, живо!

— А не поэтому ли стало меньше стычек в коридорах и на улице? — спросила Поппи, проводив взглядом избитых пятикурсников.

— И поэтому тоже, — кивнул Том. — А также потому, что желающих вместо законного выходного торчать в Запретном лесу с бензопилой, причём даром, немного...

— Это да... — протянула Поппи. — Ладно, пойду присмотрю за этой инвалидной командой...

Вернувшись в кабинет, Том первым дело проверил планы на следующий урок, после чего занялся письмами. Откликнулся Джеки, к немалому удивлению Тома сообщив, что согласен и уже приступает. Ну что же, неплохо... Можно даже сказать, отлично. Что-нибудь оборотни с их богатыми связями выяснят... Хотя и не обязательно то, что требуется, но даже тупики и ложные следы бывают полезны. В конце концов, каждая отброшенная версия уменьшает выбор вариантов...

К тому же в процессе могло всплыть что-нибудь важное по другим делам — и, возможно, они окажутся связаны. Том не мог не вспомнить дело Бэрбоуна, так и оставшееся нераскрытым — и столь же мутное... Вряд ли, конечно, связь была — но и утверждать, что её нет, Том бы не стал. В конце концов, в обоих случаях фигурировали недобитые наци...

Следующее письмо оказалось запиской от Прюэтта... И написано там было ровно то же самое, что минуту назад пришло в голову самому Тому. Более того, командир настоятельно рекомендовал спросить Дамблдора о Мальмё... И Том, взглянув на часы, решил не откладывать дело. Двадцать минут у него есть, а раз дело официальное, отбрехаться он не сможет...

Но Дамблдор и не собирался отбрёхиваться. Сняв очки, он потёр переносицу и сказал:

— Знаете, если бы не эта история, я бы, пожалуй, и проиграл Геллерту... Это было мае или в июне сорок третьего, я встречался с учителем — у нас были кое-какие общие проекты... Знаете, Фламель был достаточно могущественным волшебником, чтобы игнорировать Гриндевальда, но не настолько, чтобы это оставалось безнаказанным — Геллерт не терпел нейтралитета. К тому же, Фламель не настолько силён, как о нём думают — по чистой силе он уступает даже мне, другой вопрос, что его огромный опыт и обширнейшие познания делают его смертельно опасным... Итак, мы встретились в ресторанчике в магической части Мальмё и беседовали, когда в зал выскочил мальчишка-маляр, подбежал у управляющему, что-то сказал ему и у упал, при этом у него из кармана робы вылетела бутылка — с растворителем, как я тогда подумал — разбилась и залила брюки и обувь сидевшего за столиком молодого человека, явно из богатой семьи, с которым управляющий и разговаривал. Управляющий позвал официантов и велел им унести мальчишку и вызвать врача — это я расслышал отчётливо, принялся извиняться перед гостем, а затем достал палочку и прошёлся по его одежде чистящим заклинанием...Так вот, когда он достал палочку, я почувствовал запах этой жидкости и почти сразу вспомнил, что это — но сделать ни я, ни Фламель уже ничего не успели сделать — зелье вспыхнуло моментально. К счастью, огонь быстро потушили, но пострадал тот человек серьёзно... И без помощи Фламеля в лучшем случае остался бы калекой.

— Интересно... — протянул Том. — Позвольте полюбопытствовать: кем был тот молодой человек?

— Эйнар Торирссон.

Том промолчал, но очень выразительно. Ну да, Эйнар Дровосек, ныне годи Гальдртинга, то есть исландский министр магии... Да и тогда фигура влиятельная. И кто-то хотел от него избавиться, причём таким способом? Ну... Недостатка в желающих не было никогда, но почерк подозрительно похож... И явно не Гриндевальда.

— Я хорошо знаю Геллерта, и могу с полной уверенностью сказать: это было не его рук дело, а значит, и "Кабанья голова" — дело рук не его людей.

Что, правда, не особенно сокращало круг подозреваемых... Да и "Горные волки" отлично умели подделывать чужой стиль. И, что хуже всего, оставалось совершенно непонятным, что этот тип делал в Хогсмиде и о чём говорил с Вейром.

Что ж... Остаётся только надеяться, что молодчики Джеки смогут откопать хоть что-нибудь, и вся эта охота за призраком закончится хоть каким-нибудь успехом. Впрочем, оборотни были отличными сыщиками...

— Терпение, — задумчиво произнёс Том, расхаживая перед доской. — Терпение — ваша главная добродетель. Солдат должен стойко переносить тяготы и лишения... Которые, прошу не забывать, имеют под собой сугубо объективные причины. Поэтому не следует самостоятельно усугублять упомянутые тяготы и лишения... Однако — и вы удивитесь, как часто эта мысль не приходит в голову даже офицерам — на первом месте всегда должна быть безопасность. Комфорт... В тех пределах, которые не мешают основной задаче. База, с которой вы будете работать несколько месяцев — одно, а полевой схрон под носом у противника — совсем другое... И магия здесь ничего не меняет — чары отлично обнаруживаются. Поэтому, джентльмены, наставление оп маскировке должно не просто быть вашей настольной книгой — вы должны быть в состоянии написать это наставление.

Том остановился, внимательно посмотрел на шестикурсников, оценил измученный вид и продолжил:

— И на этом, джентльмены, наше сегодняшнее занятие завершено. К следующему теоретическому занятию я жду от вас реферат о способах маскировки... А вот практическое занятие у нас состоится в субботу на базе Особого парашютного Отряда по программе, дислоцированного в городе Литтл-Хэнглтон. Где, соответственно, вы начнёте учиться прыгать с парашютом...

— Наконец-то! — хором рявкнули гриффиндорцы.

21. Devil dogs

— Слышал, вас можно поздравить?..

— Несомненно, Герберт, — кивнул Том. — Несомненно...

Минувший день изрядно вымотал Тома — мало что хуже, чем ждать, когда от тебя вообще ничего не зависит — но волновался он зря. Обошлось без проблем, и уже сегодня вечером Глинду выпишут...

— Дочь? — Чарльз отсалютовал кубком.

— Дочь, — кивнул Том. — Представь, первое, что она сделала — схватила меня за нос!

— Бойкая особа, — хохотнул Дамблдор. — Как зовут-то

— Дельфини. Глинда когда-то пообещала своим родным так дочь назвать...

— Необычное имя, — Дамблдор пригладил бороду. — Ну что ж, поздравляю... И разрешаю дни, в которые у вас нет занятий, проводить дома.

— Благодарю, сэр, — ответил Том.

Разумеется, сосредоточиться на уроках было сложно... Но SAS создавалась для того, чтобы делать невозможное, так что Том справился — но окончательно пришёл в себя только дома.

Всё это уже было, и он прекрасно с этим справился — так о чём беспокоиться теперь? То есть, конечно, причин для беспокойства хватает, но все они знакомы, понятны и устранимы... Хотя и не исключено, что дочь подкинет что-нибудь новенькое — уж если она, не прожив и дня, хватает отца за нос — что будет дальше?

Ухмыльнувшись этой мысли, Том вышел на крыльцо и закурил — Дельфини табачный дым категорически не нравился. Надо бы веранду какую-то пристроить, что ли...

— Добрый вечер, Том!

— Добрее некуда, Катберт! Как там ваша монография?

— Почти закончена, — Биннс отсалютовал тростью. — Но знаете, мне пришла в голову одна мысль, и я уже начал работать... Большое исследование о взаимовлиянии нашего и магловского сообществ — как вам тема?

— Без шуток — важнейшая, — Том затянулся. — Магловедение, конечно, удалось сделать обязательным предметом, но даже так большинство чистокровных не осознаёт, насколько мы зависим от маглов... И насколько тесно маги и маглы сосуществовали до принятия Статута.

— И насколько мало действительно изменилось с его принятием, — кивнул Биннс. — Я наводил кое-какие справки — и увидел много такого, от чего любого древнейшего и благороднейшего хватит удар, а ведь это абсолютно открытая информация. Вы, думаю, знаете куда больше примеров...

— Совершенно верно, — кивнул Том. О том, что такой пример находится у отставного профессора перед глазами он, естественно, говорить не стал... Но Биннс — не дурак, и должен сам понимать, что Испытательный отряд испытывает не только парашюты...

— Ну что ж, надеюсь, мой труд принесёт пользу, — вздохнул Биннс. — А вы завтра вечером непременно зайдите в паб. Не пожалеете...

В пабе Том бывал не часто, но регулярно — без этого в английской глубинке жизнь невозможна. Почему бы и не зайти, раз приглашают?..

— Эти существа встречаются достаточно часто, — Том стоял за кафедрой, внимательно наблюдая за аудиторией, — и для взрослого волшебника не представляют серьёзной угрозы... Но вот вам могут навредить, и очень сильно. Но не забывайте, что это, в большинстве своём, просто животные — а значит, и ведут они себя как любые другие животные. То есть, предпочитают не связываться с явно несъедобным или потенциально опасным, а постараются убраться, особенно если их не трогать. Или же если вы сразу продемонстрируете, что не по зубам — в большинстве случаев обыкновенное жалящее проблему решит с гарантией. В большинстве... Но не во всех. И поэтому следующие два года мы с вами посвятим разбору тёмных тварей и опасных магических животных... и, собственно, защиты от них.

Первокурсники не просто внимательно слушали — они ещё и конспектировали. Сами, без напоминаний... И это было самым удивительным. Нет, что язык у него подвешен ловко, Том знал всегда — но это что-то новое, раньше первокурсники не настолько увлекались... Или дело в новой программе?

Переделать программу Том хотел с самого начала, но что-то вменяемое получилось только сейчас. Курс, конечно, был всё ещё сумбурным, но хотя бы более-менее последовательным, а главное — реалистичным. Ведь что требуется рядовому волшебнику? Умение распознавать самые ходовые проклятия, чтобы не схватить проклятый предмет, несколько атакующих заклинаний и щитов — десяток самое большее, знание опасных магических существ... Ну ещё обзор тёмных искусств вообще да кое-какая физкультура — как известно, быстрые ноги тумаков не боятся. И всё... Благо, и этого было достаточно на пять курсов, не перегружая уплотнившееся расписание.

— Итак, — Том бросил взгляд на часы, — на сегодня всё. Задание на следующий урок — прочитать подробнее о существах, которых мы сегодня прошли, и ранжировать их по степени опасности...

А потом обосновать свою позицию, добавил он про себя. Пусть учатся думать... Глядишь, и привыкнут, а то нежелание думать — главная проблема что магов, что маглов...

Следом шли занятия у шестого курса, и с ними проблема была ровно противоположной — думали они слишком много. И несвоевременно... А это вредно. Следовательно, необходимо заставить их думать о чём-нибудь полезном...

— Джентльмены, — Том вошёл в класс и остановился перед столом, — вам приказано ограбить Гринготтс. Ваши действия?..

— Сэр, разрешите уточнить вводные?!

— Разрешаю, мистер Дженкинс.

— Что именно предстоит изъять? Есть ли ограничение по времени и по средствам? Можно ли привлекать дополнительные силы?