Идеальная подстава

— Вечером нас всех ждет фуршет в честь закрытия конференции, который плавно перетечет в вечеринку. Чтобы не привлекать внимания Яковлева, вы будете не со мной, а с Лэнданом. Мы же с Кэт, которая еще не попадалась ему на глаза, будем с двух разных точек зала следить за каждым его передвижением. Возьмем преступника в момент сделки. Я уже успел изучить помещение. В нужный момент включу пожарную сигнализацию, и на всех собравшихся брызнет с потолка вода.

— Ах, так вот вы как решили! — воскликнула я, поражаясь коварству замысла. — Если среди людей будет русалка, у нее появится хвост.

Барт самодовольно ухмыльнулся.

— Мария Николаевна, надеюсь, вы знаете, что такое 'black tie'?

— Да уж наслышана...

— Хорошо. Тогда оденьтесь соответствующим образом. И помните — вы не должны привлекать внимания. Тихо, как мышь.

— Как мышь, — повторила я, обрадованная, что, наконец, от меня ничего не скрывают. И тут же спохватилась: — Но кольцо...

— У оценщика?

— Да... я не могу вернуться домой без него...

— С кольцом уладим. Оценщика наверняка тоже пригласят на сделку.

— Он оставил мне номер телефона.

— Можете позвонить и договориться о встрече. В пределах гостиницы. И на этой встрече вы будете с Лэнданом или со мной.

— Но оно стоит... — я запнулась, вспомнив кругленькую сумму.

Барт поднялся с грациозностью хищника, подошел и положил руки мне на плечи. Я подумала, что с утра не успела почистить зубы, и усилием воли заставила себя не приоткрывать рот в изумлении: эти бартоломеевские неожиданные прикосновения выбивали меня из колеи.

— Вы хотели премию? — великодушно улыбнулся он. — Вот вам премия. За неоценимую помощь.

И даже слегка по плечу меня похлопал. По-карлсоновски. Только порадоваться времени не дал.

— Кстати, мой доклад готов? — выгнул бровь.

Я мысленно вознесла мольбу всем богам, чтобы нюхатель рук не подвел и выполнил работу как обещал.

— Да. В ноутбуке почту проверьте. Там все будет.

— Что ж, — Барт отступил на шаг назад и оставил мои многострадальные плечи в покое, — пойду проверю и распечатаю. — Он смерил меня взглядом с ног до головы. — Не буду вам мешать прихорашиваться. Через полчаса зайду, чтобы мы не опоздали в конференц-зал.

У двери повернулся, еще раз оглядел меня и даже пальцем погрозил:

— Не вздумайте никому дверь открывать, пока не услышите мой голос.

Я с послушным видом кивнула. Не открывать так не открывать. Еще кучу дел переделать надо: найти на лице и накрасить глаза, одеться, причесаться, ответить на тысячу Аллочкиных сообщений, продумать план действий, наконец!

Но стоило запереться и направиться в ванную, как настойчивый стук повторился. Проворчав под нос пару слов в адрес столь ранних часов посещения, я поплелась обратно.

— Мария Николаевна! — рявкнул начальник, нависая в дверях. — Я же попросил не открывать! Вы даже не спросили кто это!

Мама дорогая! Вот подстава!

— А нечего меня проверять! Я знала, что это вы! — от неожиданности соврала я в ответ и захлопнула дверь перед его носом.

Потом замерла, приложившись к ней ухом: показалось, что Барт рассмеялся.

Дресс-код для фуршета и танцев подразумевал довольно строгий вечерний образ, а подходящее платье я привезла с собой только одно — то самое, в котором ходила в ресторан в день знакомства с друзьями Барта. Делать было нечего, пришлось снова надеть его. Ну и красненькое кружевное. Гулять так гулять! Легкий макияж — мою обычную версию покраски лица для вечеринок — тоже сочли бы моветоном, поэтому пришлось примерить яркий и хищный 'smoky-eyes', в котором я напоминала себе очень порочную женщину и сильно пьяную кошку одновременно.

Но, судя по выражению лица Лэндана, который зашел за мной в назначенное время, образ произвел фурор. Сам-то Ловец явился в смокинге со щегольским галстуком-бабочкой, как положено. У бедняги отпала челюсть, когда я, подхватив на плечах палантин, вышла в коридор. Он не знал русский да и английский, похоже, разом забыл, поэтому объясняться пришлось жестами. Все-таки, пьяные кошки — страшная сила!

Всю дорогу до ресторана Лэндан не мог отвести от меня глаз. Я даже почувствовала первые отголоски треволнения и от этого занервничала еще больше — ох, какой же реакции ждать тогда от начальника?

Расторопный администратор ресторана спросил наши имена и сверил их со списком приглашенных, а потом распахнул двери, приглашая в зал. Здесь уже яблоку негде было упасть. Контингент подобрался 'кому за тридцать'. Гости собрались группками и общались между собой под легкую музыку. Мужчины, все как на подбор в черных смокингах (особых вариаций 'black tie' и не предполагал, поэтому я не удивилась), женщины — в платьях разной степени обтянутости, но неизменно длинных. Официанты, разодетые не хуже гостей, разносили на подносах бокалы с шампанским и легкие закуски.

Стоя на пороге, я завертела головой в поисках своего 'редчайшего'. Мы не виделись с самого утра, когда он проводил меня до дверей конференц-зала и приказал сесть в противоположном конце, чтобы нас видели вместе как можно меньше. Выступал он, надо сказать, безупречно. Ни разу не запнулся, не сбился, говорил уверенно, громко и четко. Никто бы и не подумал, что текст Барт успел прочитать всего лишь за полчаса до конференции. Вот что значит: голова — компьютер! Я заслушалась, хоть и ничего не понимала во всех этих терминах. Даже скупую слезу пустить захотелось, когда аудитория грянула аплодисментами по окончании.

К вечеру я уже скучала по нему. В последние дни мы больше времени проводили вместе, и теперь отсутствие Барта ощущалось острее, чем обычно. И, конечно, неоднозначные слова, сказанные им в полусне, до сих пор не шли у меня из головы. Я прокручивала их снова и снова, пытаясь найти в поведении начальника еще какие-нибудь намеки на то, что стала ему небезразлична и... не находила. Он же сам потом сказал, что я — его ответственность. Каждый начальник отвечает за безопасность подчиненных на рабочем месте. А такой воспитанный и совестливый как мой — тем более.

Сканируя взглядом толпу приглашенных, я успела разглядеть Яковлева в привычном кругу то ли почитателей, то ли телохранителей. Изредка среди них раздавался громкий смех. У барной стойки Кэт с бокалом шампанского нацелилась на него, даже не обращая на нас внимания. Но где же Барт?

Лэндан положил руку на мою талию. От неожиданности я вздрогнула и подняла голову, уставившись на него как кролик — на удава. Зеленые глаза Ловца с хитрым прищуром исследовали мою шею и грудь так, что волна смущения захлестнула мне щеки. Конечно, официально мы и должны были изображать пару или, по крайней мере, людей близко знакомых. Но языковой барьер не позволял узнать друг друга лучше, а от страстных взглядов моя фантазия пускалась во все тяжкие, и это настораживало. Ловец продолжал мягко подталкивать меня в толпу, намекая, что у входа мы привлекаем слишком много внимания. Я подчинилась, по-прежнему ощущая через тонкую ткань платья жар его руки на моей спине.

Не успели мы пройти и нескольких шагов, как под ноги выкатился 'чубастый'. Оделся он, как и подобало, во фрак и даже ноги прикрыл не одеялом, а черной бархатной материей. Чубчик, намазанный каким-то гелем, был щегольски закручен и маслянисто блестел на свету.

— Машенька! А вы с... — очкарик растерянно оглядел Лэндана, возвышающегося над ним горой, — ...новым мужем?

— Типа того, — вздохнула я, радуясь, что Ловец сейчас ни бельмеса не понимает.

Не раскрывать же карты, в конце концов?! Но какова бы была реакция Лэндана, назови я его мужем? Мама дорогая, да и Барт, к счастью, не знает, как его за глаза очкарику величала! А то провалиться бы мне на этом самом месте со стыда.

— Ну, это понятно, — с грустью отозвался 'чубастый', — у таких женщин всегда кто-то есть...

И жадно покосился на мои обнаженные руки. От внимания Лэндана это не ускользнуло: я почувствовала, как крепкие пальцы с коротко остриженными ногтями слегка сжали мою талию сквозь платье.

Пьяные кошки нынче нарасхват, ага.

— Как вам мой доклад? — продолжил очкарик, незаметно подвигая коляску все ближе к моей руке.

Я не сразу поняла, о чем он, а как сообразила — рассыпалась в похвалах. А что? Для похвалы имелись основания, ведь выступление Барта всем понравилось.

— Я еще и не такое могу, — сказал 'чубастый', протягивая мне клочок бумажки, — вы звоните, если вдруг понадобится любая информационная помощь, а я пока... — он жадно прошелся взглядом от моего локтя до кончиков пальцев, потом слегка испуганно глянул на фыркнувшего Лэндана, — ...отъеду по делам.

Ловец только и ждал, когда мое внимание снова будет направлено на него. Галантно подхватил с подноса проходившего мимо официанта два бокала и протянул один мне. Я пригубила жгучее шампанское и только потом спохватилась, что уж пить-то не следовало — треволнение набирало обороты. Но поздно. Коварный напиток успел ударить в голову, сделать руки слабыми, а ноги — ватными.

В этот момент на специальном столике с колесиками вкатили огромное фирменное блюдо от шеф-повара: каре ягненка в особом соусе, приготовленное по секретному рецепту. Поток гостей перемешался и схлынул ближе к центру зала, где помощник шеф-повара начал собственноручно резать и раздавать на тарелочках мясо.

Теперь я увидела Барта. Странное дело — одеждой не отличался от любого другого мужчины в зале, но мое сердце бешено заколотилось, стоило увидеть знакомую фигуру, осанку, поворот головы. Начальник тоже стоял с бокалом шампанского, почти укрывшись за колонной в противоположном конце зала. Если бы люди не отошли, и на глаза бы не попался.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Барт поднял руку и указательным пальцем оттянул воротник рубашки, словно тот вдруг начал душить его. Не мог привыкнуть к образу пьяной кошки? В таком ужасе?! Ведь видел меня в этом платье раньше. Ох, мама дорогая, не иначе — макияж виноват.

От волнения я залпом выпила остатки шампанского в бокале. А ведь вечер только начался! Барт вдруг заулыбался. Тепло, искренне, как будто на моем месте стояла, по меньшей мере, Анджелина Джоли без ничего. Хотя нет, Памела Андерсон в молодости. Та к его вкусу больше подойдет и грудастостью, и ногастостью, и блондинистостью, и загаром. Мама дорогая, да что ж он смотрит так... так... что мне нехорошо!

К Барту с каким-то вопросом подошли двое седовласых старцев. Он отвлекся. Очарование момента разрушилось. Я повернулась к Лэндану и выхватила у него из руки нетронутый бокал. Ну ничего не могла с собой поделать! Выпила залпом. Ловец только вздернул бровь и покачал головой. А мне полегчало.

Лэндан знаком показал, что принесет еще. Я отошла в уголок и привалилась к стеночке, обмахиваясь ладонью. Ну и вечерок! Проходившая под руку с каким-то незнакомцем Кэт улыбнулась и подмигнула мне. Ох уж эта команда! Как им удается оставаться такими спокойными, расслабленными и улыбчивыми в такой напряженный момент? Моя выдержка слабела с каждой минутой. Мало того что два красавца в этом зале сами по себе являлись для меня бомбой замедленного действия. Ну невозможно не замирать, когда Барт или Лэндан смотрят! Это выше моих сил! Я — обычная женщина, без сверхспособностей и без особой силы воли. А ведь нужно вести себя непринужденно. Есть. Танцевать. Улыбаться. Русалка может появиться в любой момент. Вдруг это вон тот дедуля, который пытается разговорить молоденькую официантку, убирающую пустые бокалы? Или кто-то в окружении Яковлева, из тех, что болтают и смеются без умолку? Или помощник шеф-повара. Мясо режет да раздает, а сам глазками по сторонам так и стреляет! Даже на меня зыркнул.

— Потанцуем? — раздался над ухом густой бас.

Я встрепенулась и увидела толстяка. Довольно молодого, но из тех мужчин, которые рано начинают лысеть и к тридцати пяти годам уже постоянно носят в нагрудном кармане тоненькую пластмассовую расческу, чтобы периодически зачесывать волосы с одной стороны головы на другую, якобы прикрывая тем самым лысину.

Такого кавалера я бы не выдержала даже после бутылки шампанского не то что после двух бокалов.

— Еще вроде бы не время для танцев, — постаралась отшутиться, отступая назад.

Как назло, свет приглушили, и зазвучала медленная композиция.

— Самое время! — лучезарно улыбнулся толстяк и с неожиданной ловкостью заключил меня в объятия.

Я пискнула, но тщетно. Гости начали разбиваться на пары, и наше с толстяком неловкое виляние (я пыталась вырваться, но он держал крепко), ни у кого не вызвало подозрений. Положив пухлую ладонь на мой затылок, наглец уткнул меня носом в свое плечо и задвигал бедрами, как будто собирался танцевать румбу.

Ох, как я ругалась! В лучших традициях Бартоломея Иваныча! Все-таки, вредные привычки — они заразительны. Особенно, если перенимаешь их от мужчины, идеального во всех отношениях, и применяешь к мужчине не идеальному, но наглому.

Толстяк, к слову сказать, и ухом не вел. Знай себе, под нос мурлыкал, меня тискал да бедрами 'восьмерку' накручивал. Я скрипнула зубами и попробовала наступить ему на ногу. Раз. Другой. Бесполезно.

Барт! Лэндан! Кэт! Да кто-нибудь, чтоб вам голодными спать ложиться! Тут секретарь гибнет!

Слава всем богам, я почувствовала, как сильные руки отцепляют меня от настойчивого кавалера. Лэндан взял толстяка за шиворот, наклонился и шепнул что-то на ухо. Тот немедленно пошел красными пятнами по лицу и шее.

— Что ж вы не сказали, уважаемая, что с мужем пришли? — с укоризной бросил он мне, вывернулся из пальцев Лэндана и поспешил затеряться в толпе.

Я так и осталась с открытым ртом. Ловец назвался моим мужем?! Сам? А это наглое чудовище еще меня виноватой выставило! Слов нет! Ух, чтоб его...

Ругательства застряли в горле, когда Лэндан вдруг подхватил и закружил меня, плотно прижимая к себе. Затрясло так, как не трясло с тех пор, как мы с Бартом на одной кровати лежали, отправляясь в зеркала. Перекочевать из рук толстяка в руки Ловца было подобно перемещению из общественной бани в элитный спа-салон. Я, правда, никогда не бывала в элитных спа-салонах, но всегда так себе их и представляла: очень вкусно пахнет, тебя встречают радушной улыбкой и очень приятно поглаживают спинку...

А ведь, и правда, Лэндан поглаживал!

Я хотела как-то завязать разговор, спросить, почему он не принес шампанского, но вовремя прикусила язык. Бесполезно. Мы не понимаем друг друга. Оставался только язык жестов, но размахивать руками перед носом Ловца не хотелось. Мы кружились и кружились. Я чувствовала, как мужская ладонь постепенно сдвигается по моей взмокшей от волнения спине от лопаток все ниже и ниже.

Я закрыла глаза, безвольно отдавшись его власти. Пожалуй, этот вечер останется в памяти как самый безумный в жизни. Лэндан искушал меня. С молчаливого согласия Барта. Ведь это именно начальник поставил нас в пару. Точнее, сделал своего друга моим личным телохранителем, приказав ни на шаг не отходить. А я бы предпочла ни на шаг не отходить от 'редчайшего'. И чтобы он также обнял меня, и кружил в танце, и смотрел полными желания глазами.