Хоть вблизи и полутьме смертоносная штука выглядит игрушечной, но я откуда-то уже знаю, что всё СЛИШКОМ серьёзно. Из глубин всё ещё не до конца проявленной памяти прошлых прохождений лезет что-то совсем жуткое.

— Так ты его принёс! — ору я радостно.

Это — ключевая фраза. И фраза, и ор — заранее обговорены. Но они запускают череду событий, совершенно неожиданных.

Одновременно, с двух сторон через забор сигают оперативники. Но! Первый был капитан. Он попытался прыгнуть с угла и зайти в тыл, но вдруг обнаружил, что верх именно этой секции бетонного забора замазана солидолом и он с позором свалился назад. Пока оббегал к другой части где как ранее было известно никаких солидолов не было, второй оперативник попытался перелезть через забор с передней части "логова", но там была другая неприятность — скверного качества бетон раскрошился, и наружу вылезли прутья арматуры, за которые он и зацепился штанами. Спрыгнуть не смог — так и повис вниз головой на заборе. Третий оперативник, что бросился прямо через кусты за которыми и сидел, напарывается ботинком на пенёк, который в темноте не был виден. И со всего маху прикладывается лбом об бордюр. Вышел из строя и надолго.

Более удачливыми оказались трое, сидевшие в "Волге". Дружно выскочили и побежали в соответствии с отведённым каждому плану. Но именно эти секунды заминки очень дорого стоили.

Паршин сходу понял, что творится и что за типЫ полезли в их уютную "пещерку", да ещё так массово и агрессивно.

— Сцу-ука-а!!! Сдохни! — заорал он и вскинул пистолет.

Я почти-что на инстинктах дёрнулся вправо, увлекая за собой конопатого, который тупо держался за мою куртку. По пути чуть присел, чтобы сорвать захват, но не успел.

Паршин давит на спусковой крючок. Видно, что это ему даётся с трудом но... Выстрел меня почти ослепил. Да и боль, вспыхнувшая в боку и руке тоже чуть не бросила меня на землю.

Чувствую через хватку конопатого, что в него тоже попало. Он разжимает руку и начинает заваливаться вперёд сгибаясь пополам. Пуля, очевидно, чиркнула у меня по ребру, продырявила руку и попала ему в живот. Освободившись прыгаю снова в сторону, но уже как можно дальше, за угол насосной. Вслед раздаётся подряд два сухих щелчка. Осечка!

И снова выстрел.

Слышу мат.

В боку и руке — адская боль.

Вижу, как мимо пробегает сначала Паршин, а потом очень знакомая фигура, в которой я узнаю нашего капитана-следака. Матерился именно он.

Оперативники, в соответствии с распределёнными ролями, валят на землю старшаков. Стоит ругань, крики и злобные команды.

Смотрю вслед убегающему Паршину.

Тот, правда, далеко не утёк. Почувствовав, что его догоняют, он остановился аккурат под фонарём и вскинул пистолет.

Я думал, что наш капитан, в Паршина выстрелит. Ведь в правой руке он держал свой табельный. Но...

Капитан отбивает левой рукой в сторону руку Паршина и лупит его почти без замаха в лоб рукояткой пистолета. Раздаётся выстрел. Сверху на них сыпятся осколки стекла, но Паршин остаётся на ногах.

— Вот это лоб! — в изумлении выцедил я зажимая пораненный бок.

Более основательный замах и новый удар рукояткой в лоб. И... снова выстрел. Фонарь-таки разлетается веером искр и осколков, а место под ним погружается в полумрак. Вижу, как капитан начинает вязать Паршина.

— Непрофессионально... — как-то автоматически вырывается у меня.

— Тебя забыл спросить!!! — слышен рык капитана, который уже уложил мордой в асфальт Паршина и принялся что-то выискивать под ногами.

Да. Гильзы для отчёта. Точно.

Ко мне подбегает один из оперативников и ничего не спрашивая, начинает снимать с меня куртку, которая уже успела пропитаться кровью. Быстро делает мне первую помощь. Адреналин пока ещё бушует в моей крови и боль ещё не такая сильная, как будет скоро.

Вижу как снимают с забора застрявшего там, и как другой оказывает первую помощь конопатому.

А мелочь таки смогла "сделать ноги". На всех оперативников не хватило. Даже из сопровождающих Паршина старшеклассников — один-таки смог сбежать. Но, как ни крути — ему уже не долго осталось бегать. Найдут и упакуют. А потом будут его винтить на "соучастие", в то время как он пойдёт в отрицалово. Всё как обычно.

Стоп!...

Как... ОБЫЧНО?!!!

Память о прошлом проходе таки подгружается.

Мой восьмой класс.

Весь город кипит от трёх убийств подряд. Я, как бык на красную тряпку кидаюсь в свои собственные поиски, вспомнив, как Паршин когда-то хвастался тем, что что-то раскопал в засыпанном блиндаже. Как хвастался что вычистил и отладил. Только уже далеко "постфактум" я вычислил и что он нашёл, и что тогда, год назад притащил к насосной хвастаться.

Да, я не был знаком со следователем. Да и считал, что это "не про меня". Но... Один из убитых был мне знаком. Очень хорошо знаком. И его было до зубовного скрежета жалко. Так как был известный на весь город врач. Тот самый "Айболит".

Ну и... сглупил. Надо было сразу идти к следакам.

Не дошёл...

— Чёрт! Так... это... ЧТО?!! — вырывается из меня непроизвольно. — Это НЕ ЧЕТВЁРТЫЙ, А ПЯТЫЙ ПРОХОД?!!

Оперативник с удивлением смотрит на меня. Просит расслабиться, так как "скоро прибудет "Скорая" и тебе вколят обезболивающее".

Получается так, что В ТОМ, РЕАЛЬНОМ ЧЕТВЁРТОМ, меня, в возрасте четырнадцати лет, настигла пуля этого ушлёпка!!!

Да... Уж!

Стало дико обидно. Но...

Глупо сожалеть о том, что не так жил. Правильно жить сразу — никто не умеет.

— Шок и Память

Шок от того, что проход не четвёртый, а пятый был долгим и тяжёлым. В больнице, куда меня доставили с ранением, врачи по стереотипу решили, что моё психологическое состояние от того, что побывал под прицелом вооружённого преступника. Поэтому каждый, кто входил в мою палату, считал долгом что-то по этому поводу сказать под общим рефреном "жизнь продолжается", "всё будет замечательно в твоей жизни". Пока не пришёл реальный психиатр и заткнул всех, просто поговорив со мной. За что ему большое спасибо.

Я, ясное дело, не мог ему сказать, что меня ТАК оглушило. Что меня именно УБИЛИ в прошлом прохождении. Плюсом осознание того, что Петля Времени действует независимо от моей установки.

Выходит, что Петля, раз установившись, утащит меня в начало, помимо моей воли и обстоятельств гибели! То есть, в действительности, установка с самого начала сделала мою личность вневременной, на каждом обороте Петли размазывая информацию о моих жизнях по Волне Времени. И осознание того, что я в Петле Времени, похоже, навсегда и привело меня к такому плачевному состоянию.

Да, каждый оборот Петли делал следующий чуть-чуть иным, делая перспективу исправить судьбу и свою, и всей цивилизации каждый раз чуть менее призрачной чем совсем.

НО! Блиннн!!! ВЕЧНОСТЬ! По одному и тому же пути!!!

Пусть каждый раз чуть иному, но ТОМУ ЖЕ!

Психиатр был старым и опытным. Он с первых же моих ответов понял, что выводы коллег из травматологического отделения ложны. Что обстоятельства того происшествия, в результате которого я обзавёлся дырками в организме — меня совершенно не парят. И вообще тот мудак с пистолетом для меня — "позавчерашний день с банальщиной". Его это удивило. Он попытался докопаться до истинной причины моих переживаний, но говорить о Петле Времени ему — подписываться под "тяжёлый" диагноз.

Но что-то говорить надо было. Хоть он и поймёт, что что-то недоговариваю, но это единственный выход. Как пить дать, он припрётся ещё и ещё со своими беседами и тестами. Тесты, конечно же, покажут, что "с головой всё в порядке". Но выдать "объяснение" сейчас — надо!

Потому и рассказал, что... сильно испугался за своих родных и близких. Чёрт побери, но так и есть!

Пока валялся, в первый же день, точнее ночь, окончательно восстановилась память о прошлом прохождении. О его бесславном финале.

Оказывается, тогда, погибла в полном составе не только семья "Айболита", которую пошёл обворовывать Паршин со своими подельниками. Доктору просто катастрофически не повезло: он спохватился, что оставил кошелёк на столе и семья вернулась с полдороги в тот самый момент, когда квартиру чистила банда Паршина. Но потом... Эта сволочь как-то прознала, что я почти докопался до того, что именно Паршин выкопал тогда в засыпанном блиндаже — пистолет.

И пришёл за мной.

Нашёл нас с Натахой в парке. Ну я от безысходности, попытался собой её заслонить...

Да, первая пуля — мне. Вторая — Натахе. Паршин был прирождённым убийцей.

Мне — пуля в сердце. Натахе — в голову.

Тех двух минут, что я умирал, мне хватило и на отчаяние, и на то, чтобы всё запомнить.

Не удивительно, что в больнице меня плющило со страшной силой. И не от ранения телесного. Душа болела!

Ведь я помнил то отчаяние.

Память отчаяния — она тоже может быть всесокрушающей. Не меньше, чем само отчаяние.

Я ведь тогда, умирая, всерьёз думал, что всё, следующего оборота не будет и я потерял всё: и родных, и друзей, и свою жизнь, и Натаху.

И как бы постороннему ни казалось глупым, но то отчаяние меня захлестнуло как цунами. В первые часы, как меня привезли, говорят, вообще взирал на всё остекленелыми глазами. А после, когда слегка отошёл от этого, на меня как медведь навалилось понимание сущности Кольца Времени.

Пока лежал в больнице, даже не подозревал, что твориться в городе. Но на одно, всё-таки пришлось обратить внимание: ко мне не пускали ни друзей, ни родственников, ни вообще посторонних. Частично это могло быть объяснено следственными действиями.

Оказалось, что тут также и штатный психиатр постарался. Ограничил посещение. Сам он заходил регулярно. Беседовали. И эти беседы как-то на меня подействовали вполне благотворно. Как потом объяснили, часто воздействие родственников на пострадавшего именно в психологическом плане, обратно тому, что желательно: паника и нервозность предаются пациенту как вирус. Ну врач и оценил риски поговорив и с родственниками, и со мной. Решил, что пока стоит ограничить. Пока родственники не успокоятся и не перестанут себя накручивать. Потому и оговорка про следственные действия.

Правда папаню, как наиболее выдержанного, таки пускали. И то провели инструктаж после которого он разговаривал ну очень осторожно. Видать моё "остекленелое" состояние на врачей произвело очень сильное впечатление.

Ну и я со своей стороны тоже постарался — чтобы разговор не сворачивал уже лично для меня нежелательные темы, также отговаривался следствием: "Ведётся следствие! Не могу говорить!". Некоторыми запретными темами я его удивил. Наверняка не мог понять почему именно об этом нельзя говорить.

Впрочем и капитана Уманского я тоже пару раз удивил когда на вопрос от кого и как я узнал некоторые детали, я не смог внятно ответить. Но то, что моя информация оказалась на 100% точной, его вполне устроило и он не стал настаивать.

От него же узнал, что поймали в конце концов всех, кто тогда у насосной собрался. Плюсом замели ещё нескольких. Вообще капитан аж сиял. Я такую харю видел только у нашего кота Рыжика, когда ему обламывалось чего-то такого, что он сильно любил пожрать и в больших количествах.

Как-то раз я коту в его миску отсыпал сметаны, да ещё сверху валерьянки капнул. Хотелось сделать питомцу хоть какой-то Великий Праздник. Например, его День Рождения. Просто его помнил.

Следователь ещё до кучи хвастался доблестью. Как-то он решил вот так меня взбодрить.

— ...Сначала я подозревал, что ты нас решил пристегнуть к чисто своим пацанячьим разборкам. Но так как сведения были об огнестреле, мы были просто обязаны проверить. Когда начала подтверждаться первая версия я дал себе зарок, за такие подставы тебе уши надрать. А как увидел через щель в заборе реальный "Вальтер" в руках у Паршина... Ведь группа с огнестрелом — крутые мля!

Решаю действовать максимально быстро. Хватаюсь за верх забора, а там какая-то сволочь, наверное от тех же самых гавриков, солидолом всё замазала! Ну и слетел! Ещё и спиной в грязь! Пока снова прыгал, этот гад успел-таки тебя поранить. И тут... Смирнов виснет на заборе, вниз головой, зацепившись штанами за торчащую арматуру. Симаков — спотыкается, бьётся лбом об бордюр и тоже выбывает из строя. И я вдруг обнаруживаю, что на вооружённого преступника бегу лишь я один. Остальные наши, как и расписывалось в плане — ловят шушеру.

В руках у меня — табельный. Но тут я соображаю: ведь Паршин — школьник! Что делать? Если я его пристрелю — вони от "общественности" (идиотов хватает) будет до небес! А тут этот кретин снова пытается выстрелить! Осечка! Наконец добегаю до него отбиваю левой его руку с пистолетом и луплю рукояткой его в лоб. А сам думаю: надо бы придержать, как бы ему череп не проломить. Рука рефлекторно сжимается и в момент удара нажимаю спусковой крючок. Грохот, звон. На нас сыпятся осколки стекла от того самого фонаря, что на всю округу там единственный горит. Но он каким-то чудом продолжает светить!

А эта скотина свой пистолет не бросила, да ещё пытается его на меня поднять. На этот раз залепил ему от души. И снова выстрел! Вся площадь погружается во мрак и на этот раз, на меня, сыпятся не только осколки остатков остекления лампы, но и осколки самой лампы. Всё-таки попал.

Вокруг — темень. Если Паршин не вырубился — наделает во мне дырок. Ведь всё-таки его пистолет стрелял! Вдруг сейчас и не будет осечки?! Но параллельно вдруг всплывает мысль: как я по этой темени гильзы собирать буду?! Смотрю на Паршина — лежит широко раскинув руки. "Вальтер" — в метре от него. Сначала, цепляю наручники на Паршина. Смотрю в твою сторону — тебе уже оказывают первую помощь. Остальных — тоже поваляли. После этого становлюсь на четыре кости и начинаю шарить по асфальту руками, часто-часто натыкаясь на осколки стекла.

И тут твоя реплика! Честно скажу: на секунду захотелось добить! Пока собирал гильзы — наши стащили в кучу задержанных, прочухали Симакова и сняли с забора Смирнова. Да! У Смирнова оказались очень крепкие штаны! Тебе, и тому долбо.у, к тому времени, уже оказали первую помощь. Сам я к вам не совался. Я всё-таки всей оравой командую. К тому же руки — в солидоле пополам с осколками того треклятого фонаря и весь в грязи как последний бомж-алкоголик. Это после первого падения с забора.

И... слушай! Мне донесли загадочную фразу. Ты выдал.

Следователь вопросительно смотрит на меня.

— Это какую и когда? — вставляю я вопрос в чуть затянувшееся молчание.

— Когда тебя ранили. Ты сказал: "Так это не четвёртый, а пятый проход!". Что ты имел в виду?

— Я был в шоке. А то, что сказал — уже не актуально.

— Точно? — спросил капитан недоверчиво.

— Событие полностью завершено, ушло в прошлое и никак не повлияет на будущее.

— ?!