В круге вечного возвращения

Оперативники, в соответствии с распределёнными ролями, валят на землю старшаков. Стоит ругань, крики и злобные команды.

Смотрю вслед убегающему Паршину.

Тот, правда, далеко не утёк. Почувствовав, что его догоняют, он остановился аккурат под фонарём и вскинул пистолет.

Я думал, что наш капитан, в Паршина выстрелит. Ведь в правой руке он держал свой табельный. Но...

Капитан отбивает левой рукой всторону руку Паршина и лупит его почти без замаха в лоб рукояткой пистолета. Раздаётся выстрел. Сверху на них сыпятся осколки стекла, но Паршин остаётся на ногах.

— Вот это лоб! — в изумлении выцедил я зажимая пораненный бок.

Более основательный замах и новый удар рукояткой в лоб. И... снова выстрел. Фонарь-таки разлетается веером искр и осколков, а место под ним погружается в полумрак. Вижу, как капитан начинает вязать Паршина.

— Непрофессионально... — как-то автоматически вырывается у меня.

— Тебя забыл спросить!!! — слышен рык капитана, который уже уложил мордой в асфальт Паршина и принялся что-то выискивать под ногами.

Да. Гильзы для отчёта. Точно.

Ко мне подбегает один из оперативников и ничего не спрашивая, начинает снимать с меня куртку, которая уже успела пропитаться кровью. Быстро делает мне первую помощь. Адреналин пока ещё бушует в моей крови и боль ещё не такая сильная, как будет скоро.

Вижу как снимают с забора застрявшего там, и как другой оказывает первую помощь конопатому.

А мелочь таки смогла "сделать ноги". На всех оперативников не хватило. Даже из сопровождающих Паршина старшеклассников — один-таки смог сбежать. Но, как ни крути — ему уже не долго осталось бегать. Найдут и упакуют. А потом будут его винтить на "соучастие", в то время как он пойдёт в отрицалово. Всё как обычно.

Стоп!...

Как... ОБЫЧНО?!!!

Память о прошлом проходе таки подгружается.

Мой восьмой класс.

Весь город кипит от трёх убийств подряд. Я, как бык на красную тряпку кидаюсь в свои собственные поиски, вспомнив, как Паршин когда-то хвастался тем, что что-то раскопал в засыпанном блиндаже. Как хвастался что вычистил и отладил. Только уже далеко "постфактум" я вычислил и что он нашёл и что тогда, год назад притащил к насосной хвастаться.

Да, я не был знаком со следователем. Да и считал, что это "не про меня". Но... Один из убитых был мне знаком. Очень хорошо знаком. И его было до зубовного скрежета жалко. Так как был известный на весь город врач. Тот самый "Айболит".

Ну и... сглупил. Надо было сразу идти к следакам.

Не дошёл...

— Чёрт! Так... это... ЧТО?!! — вырывается из меня непроизвольно. — Это НЕ ЧЕТВЁРТЫЙ, А ПЯТЫЙ ПРОХОД?!!

Оперативник с удивлением смотрит на меня. Просит расслабиться, так как "скоро прибудет "Скорая" и тебе вколят обезболивающее".

Получается так, что В ТОМ, РЕАЛЬНОМ ЧЕТВЁРТОМ, меня, в возрасте четырнадцати лет, настигла пуля этого ушлёпка!!!

Да... Уж!

Стало дико обидно. Но...

Глупо сожалеть о том, что не так жил. Правильно жить сразу — никто не умеет.

— Шок и Память

Шок от того, что проход не четвёртый, а пятый был долгим и тяжёлым. В больнице, куда меня доставили с ранением, врачи по стереотипу решили, что моё психологическое состояние от того, что побывал под прицелом вооружённого преступника. Поэтому каждый, кто входил в мою палату, считал долгом что-то по этому поводу сказать под общим рефреном "жизнь продолжается", "всё будет замечательно в твоей жизни". Пока не пришёл реальный психиатр и заткнул всех, просто поговорив со мной. За что ему большое спасибо.

Я, ясное дело, не мог ему сказать, что меня ТАК оглушило. Что меня именно УБИЛИ в прошлом прохождении. Плюсом осознание того, что Петля Времени действует независимо от моей установки.

Выходит, что Петля, раз установившись, утащит меня в начало, помимо моей воли и обстоятельств гибели! То есть, в действительности, установка с самого начала сделала мою личность вневременной, на каждом обороте Петли размазывая информацию о моих жизнях по Волне Времени. И осознание того, что я в Петле Времени, похоже, навсегда и привело меня к такому плачевному состоянию.

Да, каждый оборот Петли делал следующий чуть-чуть иным, делая перспективу исправить судьбу и свою, и всей цивилизации каждый раз чуть менее призрачной чем совсем.

НО! Блиннн!!! ВЕЧНОСТЬ! По одному и тому же пути!!!

Пусть каждый раз чуть иному, но ТОМУ ЖЕ!

Психиатр был старым и опытным. Он с первых же моих ответов понял, что выводы коллег из травматологического отделения ложны. Что обстоятельства того происшествия, в результате которого я обзавёлся дырками в организме — меня совершенно не парят. И вообще тот мудак с пистолетом для меня — "позавчерашний день с банальщиной". Его это удивило. Он попытался докопаться до истинной причины моих переживаний, но говорить о Петле Времени ему — подписываться под "тяжёлый" диагноз.

Но что-то говорить надо было. Хоть он и поймёт, что что-то недоговариваю, но это единственный выход. Как пить дать, он припрётся ещё и ещё со своими беседами и тестами. Тесты, конечно же, покажут, что "с головой всё в порядке". Но выдать "объяснение" сейчас — надо!

Потому и рассказал, что... сильно испугался за своих родных и близких. Чёрт побери, но так и есть!

Пока валялся, в первый же день, точнее ночь, окончательно восстановилась память о прошлом прохождении. О его бесславном финале.

Оказывается, тогда, погибла в полном составе не только семья "Айболита", которую пошёл обворовывать Паршин со своими подельниками. Доктору просто катастрофически не повезло: он спохватился, что оставил кошелёк на столе и семья вернулась с полдороги в тот самый момент, когда квартиру чистила банда Паршина. Но потом... Эта сволочь как-то прознала, что я почти докопался до того, что именно Паршин выкопал тогда в засыпанном блиндаже — пистолет.

И пришёл за мной.

Нашёл нас с Натахой в парке. Ну я от безысходности, попытался собой её заслонить...

Да, первая пуля — мне. Вторая — Натахе. Паршин был прирождённым убийцей.

Мне — пуля в сердце. Натахе — в голову.

Тех двух минут, что я умирал, мне хватило и на отчаяние, и на то, чтобы всё запомнить.

Не удивительно, что в больнице меня плющило со страшной силой. И не от ранения телесного. Душа болела!

Ведь я помнил то отчаяние.

Память отчаяния — она тоже может быть всесокрушающей. Не меньше, чем само отчаяние.

Я ведь тогда, умирая, всерьёз думал, что всё, следующего оборота не будет и я потерял всё: и родных, и друзей, и свою жизнь, и Натаху.

И как бы постороннему ни казалось глупым, но то отчаяние меня захлестнуло как цунами. В первые часы, как меня привезли, говорят, вообще взирал на всё остекленелыми глазами. А после, когда слегка отошёл от этого, на меня как медведь навалилось понимание сущности Кольца Времени.

Пока лежал в больнице, даже не подозревал, что твориться в городе. Но на одно, всё-таки пришлось обратить внимание: ко мне не пускали ни друзей, ни родственников, ни вообще посторонних. Частично это могло быть объяснено следственными действиями.

Оказалось, что тут также и штатный психиатр постарался. Ограничил посещение. Сам он заходил регулярно. Беседовали. И эти беседы как-то на меня подействовали вполне благотворно. Как потом объяснили, часто воздействие родственников на пострадавшего именно в психологическом плане, обратно тому, что желательно: паника и нервозность предаются пациенту как вирус. Ну врач и оценил риски поговорив и с родственниками, и со мной. Решил, что пока стоит ограничить. Пока родственники не успокоятся и не перестанут себя накручивать. Потому и оговорка про следственные действия.

Правда папаню, как наиболее выдержанного, таки пускали. И то провели инструктаж после которого он разговаривал ну очень осторожно. Видать моё "остекленелое" состояние на врачей произвело очень сильное впечатление.

Ну и я со своей стороны тоже постарался — чтобы разговор не сворачивал уже лично для меня нежелательные темы, также отговаривался следствием: "Ведётся следствие! Не могу говорить!". Некоторыми запретными темами я его удивил. Наверняка не мог понять почему именно об этом нельзя говорить.

Впрочем и капитана Уманского я тоже пару раз удивил когда на вопрос от кого и как я узнал некоторые детали, я не смог внятно ответить. Но то, что моя информация оказалась на 100% точной, его вполне устроило и он не стал настаивать.

От него же узнал, что поймали в конце концов всех, кто тогда у насосной собрался. Плюсом замели ещё нескольких. Вообще капитан аж сиял. Я такую харю видел только у нашего кота Рыжика, когда ему обламывалось чего-то такого, что он сильно любил пожрать и в больших количествах.

Как-то раз я коту в его миску отсыпал сметаны, да ещё сверху валерьянки капнул. Хотелось сделать питомцу хоть какой-то Великий Праздник. Например, его День Рождения. Просто его помнил.

Следователь ещё до кучи хвастался доблестью. Как-то он решил вот так меня взбодрить.

— ...Сначала я подозревал, что ты нас решил пристегнуть к чисто своим пацанячьим разборкам. Но так как сведения были об огнестреле, мы были просто обязаны проверить. Когда начала подтверждаться первая версия я дал себе зарок, за такие подставы тебе уши надрать. А как увидел через щель в заборе реальный "Вальтер" в руках у Паршина... Ведь группа с огнестрелом — крутые мля!

Решаю действовать максимально быстро. Хватаюсь за верх забора, а там какая-то сволочь, наверное от тех же самых гавриков, солидолом всё замазала! Ну и слетел! Ещё и спиной в грязь! Пока снова прыгал, этот гад успел-таки тебя поранить. И тут... Смирнов виснет на заборе, вниз головой, зацепившись штанами за торчащую арматуру. Симаков — спотыкается, бьётся лбом об бордюр и тоже выбывает из строя. И я вдруг обнаруживаю, что на вооружённого преступника бегу лишь я один. Остальные наши, как и расписывалось в плане — ловят шушеру.

В руках у меня — табельный. Но тут я соображаю: ведь Паршин — школьник! Что делать? Если я его пристрелю — вони от "общественности" (идиотов хватает) будет до небес! А тут этот кретин снова пытается выстрелить! Осечка! Наконец добегаю до него отбиваю левой его руку с пистолетом и луплю рукояткой его в лоб. А сам думаю: надо бы придержать, как бы ему череп не проломить. Рука рефлекторно сжимается и в момент удара нажимаю спусковой крючок. Грохот, звон. На нас сыпятся осколки стекла от того самого фонаря, что на всю округу там единственный горит. Но он каким-то чудом продолжает светить!

А эта скотина свой пистолет не бросила, да ещё пытается его на меня поднять. На этот раз залепил ему от души. И снова выстрел! Вся площадь погружается во мрак и на этот раз, на меня, сыпятся не только осколки остатков остекления лампы, но и осколки самой лампы. Всё-таки попал.

Вокруг — темень. Если Паршин не вырубился — наделает во мне дырок. Ведь всё-таки его пистолет стрелял! Вдруг сейчас и не будет осечки?! Но параллельно вдруг всплывает мысль: как я по этой темени гильзы собирать буду?! Смотрю на Паршина — лежит широко раскинув руки. "Вальтер" — в метре от него. Сначала, цепляю наручники на Паршина. Смотрю в твою сторону — тебе уже оказывают первую помощь. Остальных — тоже поваляли. После этого становлюсь на четыре кости и начинаю шарить по асфальту руками, часто-часто натыкаясь на осколки стекла.

И тут твоя реплика! Честно скажу: на секунду захотелось добить! Пока собирал гильзы — наши стащили в кучу задержанных, прочухали Симакова и сняли с забора Смирнова. Да! У Смирнова оказались очень крепкие штаны! Тебе, и тому долбо.у, к тому времени, уже оказали первую помощь. Сам я к вам не совался. Я всё-таки всей оравой командую. К тому же руки — в солидоле пополам с осколками того треклятого фонаря и весь в грязи как последний бомж-алкоголик. Это после первого падения с забора.

И... слушай! Мне донесли загадочную фразу. Ты выдал.

Следователь вопросительно смотрит на меня.

— Это какую и когда? — вставляю я вопрос в чуть затянувшееся молчание.

— Когда тебя ранили. Ты сказал: "Так это не четвёртый, а пятый проход!". Что ты имел в виду?

— Я был в шоке. А то, что сказал — уже не актуально.

— Точно? — спросил капитан недоверчиво.

— Событие полностью завершено, ушло в прошлое и никак не повлияет на будущее.

— ?!

— Вы уже взяли за жопу всех, кого я знал из банды Паршина. И ещё больше прихватили — кого не знал. Да и какая вам разница? Всё, что я вам принёс подтвердилось на сто процентов. А больше — я ничего не знаю! Ну... пока не знаю!

Следователь посмотрел на меня скептически, но настаивать не стал.

— Ну... напоследок! Тебя переводят во вторую! Так что после больницы — сразу туда.

— Это радует... — автоматом ответил я, всё ещё прокручивая мысли насчёт взятой банды, но когда смысл сказанного таки полностью просочился в мой мозг, настроение резко подскочило — Это очень радует!!!

— Эк тебя там достали! — немедленно посочувствовал капитан.

— Вы даже не представляете как!

— Почему же? Очень даже! Особенно после прочтения дела тех шестерых... что ты при нас тогда упомянул. При Паршине.

— И что теперь? — немедленно насторожился я.

— Расслабься! Я же говорил: колоть надо тёпленькими! Так что расколол и атамана тех шестерых твоих одноклассников... Как ты его "приложил": "переведёнка"! Ха! То, что тебя пытались несколько раз избить, да ещё группой, — запротоколировано и подтверждено другими показаниями.

— И?...

— Н-да! — оскалился следак и не удержался, чтобы не подколоть. — Славно ты их отделал: на хорошую такую статью!

— И чё?

— ...Сложный перелом правой руки — один экземпляр, — начал со вкусом перечислять капитан отгибая пальцы. — Сотрясение мозга и перелом челюсти — второй экземпляр. Поломанный нос — третий экземпляр. Остальных — не протоколировали... Но не сомневаюсь, что побои бы сняли славные!

— И каковы выводы с последствиями? — процедил я, на что капитан рассмеялся.

— Я же сказал: расслабься! Тебя переводят не в колонию для малолетних преступников, а во вторую школу. Последствий за разбивание морды и поломанные кости — никаких. Самооборона. Или ты сомневаешься в том, что я, расколовший не так давно банду воров, не расколю также и каких-то малолетних фуфлыжников? Да так, чтобы они мне рассказали под запись всё, что МНЕ надо и подписали всё, что МНЕ надо? Вывод общий: Самооборона. Необходимая и достаточная.

"Это он директора второй школы наслушался? Стал кидаться математическими фразами: "Необходимая и достаточная"! Как элемент доказательства какой-нибудь теоремы".

Смотрю на него. Ехидно ухмыляется! Точно! Подкалывает!

— Более того! -продолжает он. — За активное участие в задержании вооружённой банды ещё и перепадёт кое-что! Чем наградят — пока не знаю. Но ходатайства на представление уже написаны.

— И то хлеб! — уже реально расслабляюсь я. — А те ребята? Что из списка. Гении.

— Там сложнее. Но всё равно, даже если не удастся перетащить их во вторую, будем курировать каждого. Поставим на особый учёт. Твои слова про их таланты — проверили. Всё оказалось точно так, как ты говорил.