Энеата. Воин и солнце

— Нет.

— Зачем везти меня в Идшар, если можно убить прямо здесь? — от того, как прозвучал этот вопрос, Энеате ужасно захотелось пожалеть себя и расплакаться, но она легко сдержала неуместный порыв.

Асахир вздохнул и отложил письма, недовольно воззрившись на Эне.

— Я разве не сказал, что не собираюсь тебя убивать?

— Нет.

— А. Забыл.

— Но почему? Почему нет?

— А надо?

— Ведь господин Азмар сказал, что сила... передастся убийце. Разве не выгодно... Ну...

— Если я отдам своё копьё пахарю, он не станет воином. Это прекрасное оружие, но им надо уметь пользоваться. Ты хоть и немного, насколько я понял, но всё же справляешься. Справится ли Азмар, я не знаю.

— Азмар?..

Асахир промолчал, глядя на Эне и не понимая суть её вопроса.

— Почему Азмар?

— Он любит всякое такое. Чародейское.

— А вы сами разве не хотели бы...

— Нет, — рассмеявшись, перебил её Асахир, не дав договорить. — Славу можно сыскать только в честном бою. Я верен мечу и копью. Всегда считал колдовство уделом слабаков и трусов. Не обижайся.

— Я не обижусь. Но получается, что вы оскорбили господина Азмара, господин байру. Раз он склоняется к чарам. Я думала, он ваш друг.

— О, — несколько смутился Асахир, задумавшись над словами Энеаты. — Нет, Азмар отважен. Я... не то хотел сказать.

Энеата не отвечала, и Асахир возвратился к изучению писем. Бегло проглядев их, он отложил стопку на пол и произнёс:

— Я пойду ужинать. Ты со мной?

— Я бы хотела отправиться есть в дом господина Арнунны.

— Господин Арнунна сам скоро переедет сюда. И вообще у него теперь много дел. Не до тебя.

— Я хочу увидеться с Нунной. Можно?

— Зачем?

— Убедиться, что с ним всё в порядке!

— С ним не всё в порядке.

— Но вы сказали....

— Жить будет, ничего страшного. Он дома, ушёл с отцом.

— А где я буду жить?

— Азмар обещал распорядиться насчёт комнаты.

— А в Идшаре?

— В моём доме.

— У вас свой дом?

Асахир посмотрел на неё, как на полную дуру.

— Конечно, — протянул он.

— Мне просто всегда казалось, что Идшар — это такая огромная казарма, — смущённо отведя взгляд, сказала Энеата.

— Идшар — красивый город. В нём тоже цветут сады. И много больших красивых домов. Тебе там понравится.

— Мне надо хотя бы написать письмо дедушке Хурсану. Он будет волноваться обо мне...

— Да, конечно, — кивнул Асахир. — Иди, найди кого-нибудь из слуг, пусть дадут тебе необходимое. Я отправлю в Арк своего гонца, он отнесёт послание. Это уверит твоего наставника в твоей безопасности?

— Наверное. Спасибо, господин байру, — Энеата улыбнулась, поднимая взгляд и встречаясь со взглядом Асахира.

Тот улыбнулся в ответ, и это была именно улыбка, а не привычная холодная усмешка.

— Послушай, маленькая асу, — мягко произнёс он. — Меня зовут Асахир. Вовсе нет нужды каждый раз говорить это "господин байру".

— А меня зовут Энеатой, — отозвалась девушка.

— Я помню.

— Но зовёте "асу". Да ещё и маленькой.

Асахир развёл руками и произнёс:

— Хорошо. Энеата.

— Асахир.

Это прозвучало странно и нелепо. Энеата смутилась, отводя взгляд и чувствуя, что у неё краснеют щеки.

— Иди. Ищи слуг, — голос Асахира снова похолодел. — Как напишешь, приноси.

Энеата кивнула и вышла в коридор, надеясь, что не заблудится в излишне просторном здании.

* * *

Дивияра, верховная жрица Астарны, вышагивала по раскалённой земле, мысленно проклиная свою подругу. Упряжные животные, как и обещала колдунья, забыли об усталости, в нахлынувшем ужасе безудержно устремившись вперёд; это кончилось даже хуже, чем Диви ожидала. Одна из повозок опрокинулась, когда не чуявший ног бык споткнулся и упал; к счастью, сидевшие на ней жрицы успели спрыгнуть, и никого не придавило, но бедное животное уже не встало, как и ещё трое быков, не сумевших вовремя почувствовать смертельную усталость и остановиться.

В ближайшей деревне жрицам, конечно, помогли, попытавшись подлечить выживших после дикой гонки животных, но новых быков не дали. В Энаран посланницам Астарны предстояло войти пешком, как нищенкам, и Дивияру это совсем не радовало. Отдохнув с дороги и вызнав у жителей местные новости, Диви велела своим спутницам и слугам продолжать путь.

Усталость и недовольство портили её прекрасное лицо, и без того утомлённое жаркой дорогой, да и пыль оседала на шёлковых одеждах, превращая совершенное воплощение богини в обычную измученную странницу.

Когда Энаран раскинулся перед взглядом Дивияры, она велела остановиться и отправить вперёд трёх стражниц, приказав им принести идшарцам весть о прибытии верховной жрицы. Растянув навес и устроившись в ожидании, жрицы и слуги отдыхали, а Дивияра размышляла о грядущей встрече с военачальником.

Ещё недавно жрица могла бы поручиться головой, что грозный байру послушно исполнит любую её просьбу и всякое пожелание. Но сейчас... Диви расчёсывала волосы смазанной маслом расчёской, пытаясь вернуть им блеск, и задумчиво перебирала всё возможные слова для разговора с Асахиром. В деревне ей не сказали ничего о девушке с голубыми глазами; похоже, слухи о ней ещё не расползлись, а значит, вряд ли она возымела какую-то власть или сделала что-то, что можно было бы ожидать от Солнца Ахарта.

Дивияра вздохнула. Задание Зары ей совсем не нравилось, да и отношения со старой подругой последнее время больше напрягали, чем веселили. Если раньше Диви было лестно столь близко общаться с той, кого другие считают богиней, то теперь возрастающее стремление Зары к ещё большей силе стало казаться опасным. Особенно её затея с Эадиву — Дивияра не сомневалась, что чудовище покорится воле колдуньи, но не верила, что кто-либо сможет управлять самой Зарой. А Луна Ахарта была слишком уж вспыльчива для обладательницы столь разрушительного дара.

Размышления прервало появление вдалеке стражей, высланных встречать посланниц Астарны. Прищурившись, Дивияра с удивлением поняла, что к ним приближаются воины в цветах Энарана, а не Идшара. Однако, когда стражники подошли ближе, ничто в облике Дивияры не выдавало её изумления или смущения.

— Эсин Энарана и верховный жрец Ирутара приветствуют слуг Астарны и её земную наместницу, — поклонившись, сказал первый из стражей. — Да хранит вас благодать богини и милость всех богов.

— Астарна улыбается цветущему городу, — отозвалась Дивияра, не в силах сдержать довольной улыбки при виде восторга в глазах встречающих воинов. — Мы отправились в Энаран волею богини и ждём прославленного гостеприимства.

— Эсин ждёт вас, госпожа.

Дивияра и её спутницы проследовали за стражами, ведущими к городу, хмуро размышляя и пытаясь понять, отчего захваченный идшарцами город приветствует её от лица побеждённого эсина. Бегло оглядев виднеющиеся башни, она отметила взглядом идшарские знамёна, всё ещё украшавшие их; ещё сильнее нахмурившись, Диви шагала, надеясь вскоре во всём разобраться.

* * *

Нунна нервно постукивал пальцами по скамье, ожидая хоть чьего-нибудь возвращения. Отец ушёл во дворец, готовясь к своей новой судьбе, высокой и почётной, но слишком ответственной и тревожной; мать оставалась с Нунной, пока не убедилась, что следы побоев не опасны, а теперь отправилась следить за слугами и рабами, занятым многочисленными новыми поручениями; раненый брат спал, и будить его Нунна не собирался. Тоскливо глядя в окно, выходящее на улицу, сын нового эсина надеялся оценить происходящее в городе.

Прощальные слова Асахира совсем не понравились юноше; Нунну тревожила судьба Энеаты, о которой военачальник выразился одновременно и чётко, и туманно. Как следствие, он беспокоился и о оставшейся в Арке Фазмире — если Энеату больше не собирались отпускать домой, то пробудить сестру от колдовского сна было некому...

Жутко раздражало ощущение беспомощности от сломанной руки; перевязь, что сделал во дворце идшарский лекарь, заставляла Нунну чувствовать себя бесполезным калекой. Хоть идшарец и сказал, что не должно быть никаких осложнений и кости срастутся, очень быстро вернув Нунне возможность встать в воинский строй, унылые раздумья не покидали Нунну, старательно подпитываемые болью.

Хмурый молодой лекарь-идшарец, которому было поручено позаботиться о Нунне, сказал, что знаком с Эне, и обещал попозже зайти и сообщить всё, что ему известно о нахождении девушки во дворце. Однако уже темнело, а намерение лекаря так и не было исполнено.

Байру Асахир сказал, что идшарцы ещё пробудут в Энаране самое малое неделю. Знамёна воинственного Эллашира всё ещё висели на башне, которую Нунна видел из окна. Город понемногу приходил в себя; жители, далёкие от воинского искусства или власти, по-прежнему не решались покидать огороженных дворов, но по улицам уже проходили энаранские стражи, которым позволили вернуться к их службе сразу после того, как их командиры присягнули на верность Идшару.

Слуги Арнунны уже занялись переселением господ в новое жилище, хотя самого судью это не радовало — новый эсин Энарана был привязан к дому, в котором провёл много счастливых лет, и даже дворец не казался ему достойной заменой. Однако отказаться от исполнения воли города Арнунна не мог, ведомый долгом.

Нунна же, напротив, был счастлив предложению Асахира отправиться в Идшар, несмотря на уплаченную цену — славный военачальник давно уже был кумиром юноши, и возможность служить в его войске казалась огромной честью даже после короткой вражды Энарана и Идшара. Впрочем, такие же странно всетерпимые узы связывали, похоже, и остальных воинов — сквозь окно Нунна наблюдал, как один из энаранских стражей спокойно разговаривал с идшарцем, не ожидая угрозы и не желая расквитаться за поражение. Недавние враги словно забыли о вчерашнем дне — догорели последние горестные костры, ветер унёс дым и пепел, и люди были готовы жить дальше. Вера Дарфии обещала щедрое вознаграждение павшим в честном бою, и потому даже потерявшие родных не жаждали возмездия и новой битвы.

Хотя рабы уже перенесли многие из вещей и припасов во дворец, теперь принадлежащий Арнунне, семейство бывшего судьи и почти все слуги оставались в этом доме — слишком рано было тревожить ещё совсем слабого Харата. Шум и суета в доме и дворе несколько отвлекали Нунну от раздумий, а ближе к полуночи наконец заявился идшарский лекарь, ничуть не смущаясь неприлично позднего времени.

— О! — обрадованно воскликнул Нунна, порываясь встать при виде вошедшего юнца, но тот резким жестом посоветовал ему оставаться на месте. — Как Энеата?

Кучерявый лекарь мотнул головой и отозвался:

— Мой повелитель велел передать, что любая попытка встречи с госпожой асу будет пресечена.

— Чего-чего?

— Чего, — недовольно передразнил лекарь. — Постарайся от Эне держаться подальше.

— Тьма Хеды! — возмутился Нунна. — Какого? Она моя невеста!

Лекарь промолчал, не глядя в глаза собеседника, холодно и бездушно-церемонно произнося заученные слова принятого обычаем объявления:

— Асу Энеата, дочь Хурсана из Арка, перед богами и людьми, отныне и впредь до совершения святого обряда свадьбы — невеста моего повелителя...

* * *

Азмар, как и всегда, скользнул в комнату тенью, бесшумно и тихо, но Асахир его, конечно, заметил, хотя и сидел спиной к двери, старательно вычерчивая на свежей глине узоры слов.

— Ты был там, где меня нашёл Ашшара, — вдруг начал военачальник, обращаясь к вошедшему другу. — Тебе известно, кто я по праву рождения. Я знаю, тебя держит клятва, ты не можешь рассказать, но... я помню её, Азмар, закрываю глаза и вижу этот взгляд. Детский, давний, но именно этот! Я не могу ошибаться. Прошу тебя, как друга, ответь хоть на один вопрос: Энеата не сестра мне?..

Азмар усмехнулся и ответил:

— Нет, вы не родственники.

Асахир наконец повернулся к сотнику. Тот подмигнул, улыбаясь хитро и лукаво.

— Что ты хотел сказать? — спросил Асахир.

— Новости принёс, — Азмар уселся под окном и взял с тарелки персик, тут же его надкусывая. — Во-первых, новый э...

— Прожуй, — недовольно перебил Асахир, но Азмар, отмахнувшись и продолжая увлеченно жевать, сообщал:

— Новый эсин просит помощи. Ему, мол, страшно мешают разбойники на одной из дорог, энаранцы их полгода поймать не могли, и старый эсин совсем перестал о них беспокоиться, раз уж не ловятся... А Арнунна хочет возродить дорогу через горы.

— И много известно?

— Я бы отправил пару десятков наших в поддержку — разбойников энаранские стрелки будут лучше гонять, чем наши мечники. Им нужно только руководство опытных ребят.

Асахир кивнул.

— Давай. Из сотни Эвара возьми, они в этом поднаторели.

— Хорошо. Второе — к нам спешит Дивияра.

Асахир замер, резко обернулся к Азмару и уставился на него сердито и недовольно.

— На меня-то что глядишь? — развёл руками Азмар. — Я не знаю, что за мухи там её куснули. Никто её не звал.

— Посланник?

— Неа. Она сама уже у стен города. Эсин встречает её.

— Она знает, что я здесь?

— Ну и глупый же вопрос, Хиру!

— Её ещё не хватало. Обоз с данью уже отправили, кстати?

— Да.

— Сопровождение?

— Пять сотен.

Асахир немного помолчал, а затем вдруг резко перевёл тему:

— Как ты думаешь, Азмар, её дети унаследуют этот дар?..

— А как ты думаешь, будут ли твои дети великими воинами?

— Разумеется, — уверенно отозвался байру.

Азмар снисходительно улыбнулся и как-то растерянно произнёс:

— Если бы можно было знать, что за судьба уготована потомкам...

— Тебе просто не повезло, Азмар, но такое бывает редко!

— Да, — выдохнул сотник. — Лоран не пошёл по моим стопам. Значит, такова его судьба, мне остаётся только смириться...

— Так ты ответишь мне? — начал сердиться Асахир.

Азмар помолчал, затем сказал:

— Она такая тощая.

Асахир пожал плечами.

— Возьми лучше дочь эсина Ризайи. Она здорова и красива. Не говоря уже о знатном...

— Что? — перебил байру. — Я вовсе не говорил, что собираюсь жениться.

— Не надо быть слишком проницательным, чтобы догадаться без твоих слов.

Асахир помолчал, затем как-то странно произнёс:

— Она меня ненавидит?

— Думаю, ты сделал ещё не всё, что мог, чтобы это было так. Но уже на половине пути.

Военачальник Идшара опустил голову, ероша чёрные волосы. Ответив на слова друга только тяжёлым вздохом, он с силой сжал в руке приготовленное письмо, и тонкая глина рассыпалась.

— Арсак не поймёт твоего нежелания убить Солнце Ахарта, — вкрадчиво произнёс Азмар.

— Энеата войдёт в Идшар как моя невеста, а не как Солнце Ахарта. Арсак не посмеет вмешаться.

— Может, лучше было сначала найти Луну? Всё-таки хорошо бы прибить её поскорее.

— Я отправил Римиара узнать всё возможное.

— А... А мне не сказал.

— Ну, извини. Я думал, ты и так всё узнаёшь быстрее, чем это случается...

Разговор прервало появление в дверях Энеаты, с какой-то нервной улыбкой на лице теребившей в тонких руках приготовленное письмо.

* * *

То, как оба мужчины резко дёрнулись, оборачиваясь к вошедшей девушке, насторожило Энеату. Извечно холодный взгляд Асахира пугал её примерно так же, как и слишком хитрая ухмылка Азмара; посмотрев сперва на одного, затем на другого, Энеата растерянно произнесла, протягивая письмо: