Попавшие 3

Горело и хлопало с минуту, после чего пламя опало, а воздух стал чище.

Пошли дальше...

Болото закончилось неожиданно, Макс даже не понял, когда именно это произошло. Участки суши появлялись все чаще, и, наоборот, вода все реже хлюпала под ногами. Потом еще долго бреди по зарослям камыша, время от времени перебираясь через поваленные деревья, и, наконец, выбрались на открытую местность.

И остановились, глядя на простиравшееся до самого горизонта поле синей травы.

Синька...

Ее граница была не четкой. Зелень и синева как будто переплетались, как будто шла внутренняя борьба, как будто Зона еще не окончательно решила, нужно ли ей продолжать расширяться или, может быть, стоит на этом остановиться. А вот небо над синькой было голубым, и лишь вдалеке, над самым горизонтом, оно начинало темнеть.

Однако стоило Максу сделать пару шагов следом за снова выдвинувшимся вперед Митричем, как произошло невероятное: небо над головой неожиданно потемнело и одновременно с этим налилось кровью, пламеневшей будто огонь затухающего костра. От неожиданности Макс остановился и попятился назад. И опять, сделав всего пару робких шажков, он увидел, как небосвод прояснился, поголубел, ярко засияло начавшее клониться к закату солнце.

Реакция Сани оказалась сходной, что не осталось незамеченным проводником:

— Сразу видно людей, впервые попавших в Зону,— усмехнулся он.— Что, пробирает?

— Не то слово,— хрипло произнес Клинцов.

— Так может, ну его, а? Вернетесь, пока не поздно?

Парни переглянулись. Макс первым покачал головой. Саня замешкался, но только потому, что вспомнил про Оксану. Внутренне он все еще порывался броситься ей на помощь, и только предостережение егеря о том, что все должно идти своим чередом, заставляло его двигаться совершенно в другую сторону.

— Ну, смотрите, мое дело предупредить...

Синька только со стороны казалась сплошным ковром, а на самом деле представляла собой лоскутное одеяло. Преобладая, она все же позволяла сосуществование едва заметных островков и "ручейков" обычной зелени. Именно по ним и шагал Митрич, прежде строго предупредив парней:

— Смотрите под ноги и не лезьте в синьку.

— А то что?— спросил Санек.

— Затянет.

— Как это?

— Наступишь, сам поймешь,— хмыкнул проводник.

Парни поверили ему на слово и отказались от экспериментов. И все же... Какая-то неведомая сила тянула их в безбрежную синеву. Манила. Притяжение было не особо сильным, и голос разума легко подавлял накатывавшие волнами позывы. Однако их настойчивость не ослабевала. Санек и сам не заметил, как отстал, остановился и уставился на синюю траву под ногами. Перед глазами промелькнули милые сердцу образы — то, что было, но ушло и что хотелось вернуть назад. Глушаков протянул руку и шагнул в синеву...

В это время Макс был занят собственными мыслями и при этом внимательно смотрел себе под ноги. Он и сам не смог бы ответить, что именно заставило его обернуться. И он увидел, как похожий на зомбированного Саня медленно подволакивая ноги, бредет по синьке, удаляясь в сторону холмов.

— Митрич!

Проводник повернул голову, увидел Глушакова, спохватился:

— Едрена Матрена!

Бросив слегу, с которой он не расстался даже тогда, когда болота оказались далеко позади, он бросился за Саней. Макс поморщился, подозревая, что, лишившись товарища, сейчас останется еще и без проводника. Однако Митрич двигался бойко, не проявляя признаков, накрывших с головой Саню Глушакова. К счастью, далеко бежать не пришлось. Мужичок настиг потеряшку, схватил его за руку и силой потащил к тропе. Вначале Саня пошел покорно, потом вдруг заартачился, начал сопротивляться. При этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным, как будто не он вовсе управлял своим телом. Митрич отвесил ему хлесткую пощечину, после чего смог сдвинуть с места и вывести на тропу. Ноги Сани тут же подкосились, Макс и Митрич помогли ему присесть.

Глушаков встряхнул головой, поморщился, заозирался.

— Ты чего на синьку поперся?— упрекнул его Макс.

— Я?!— удивился Санек. И тут же снова скривился и застонал.

— Что головка бобо?— не без ехидства спросил Митрич.

— Не то слово,— простонал Саня.

— Это скоро пройдет.

— Что с ним?— обратился к проводнику Клинцов.

— Зона попыталась его забрать,— буднично ответил Митрич.— Синька — это Ее территория, там Она в полной власти. Но и рядом с ней небезопасно. Тянет Она свои щупальца, забирается в голову, крутит-вертит, сводит с ума. Повезло тебе, парень, что мы рядом были,— обратился он к Глушакову.— Иначе увела бы Она тебя... А голова ничто, поболит и пройдет. Вот если бы ты подольше задержался на синьке, тогда да — сушите весла.

— А на тебя она не действует?— спросил Макс.

— Отчего же? Я не встречал людей, кто мог бы без проблем прогуляться по синьке и при этом не свихнуться. Наверное, нет таких.

— А как же...

Митрич разжал ладонь и показал Клинцову гайку. От обычной она отличалась тем, что была как будто оплавлена и заметно сверкала различными оттенками синего и фиолетового.

— Арт?— догадался Макс.

— Он самый.

— И что, сильно помогает?

— Не очень... С ее помощью можно минуты две провести на синьке без всяких последствий. Проверено. Потом начинаешь ощущать, как Она копошится в твоих мозгах и зовет. Когда экспериментировали, мне на пояс веревку повязали. Ею и вытащили, иначе ушел бы.

— Где взял?

— Нашел. Такие штуки время от времени появляются на местах мощных аномалий. Только добыть их очень трудно. Потому как появляются они только на синьке. А мне просто повезло. Я в дом один залез. Его синькой накрыло, но потом Зона отступила на время. Так там пол подо мной провалился. В подполе его и нашел, пока выбирался. С тех пор с ним не расстаюсь. Уже не раз меня выручал.

Макс слушал и не сводил глаз с Сани, который сидел, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону.

— Ты присматривай за своим другом,— тихо сказал ему Митрич.— Неравнодушна к нему Зона. Если раз позвала, теперь не отстанет...

Саня отошел, но к синьке больше не приближался.

А синька... Она была повсюду. Синяя трава, деревья с черной корой и синей листвой и даже земля отдавала синевой. Как Митрич находил в ней проходы — загадка. Двигались зигзагами, то влево, то вправо, но неизменно вперед. Местность была холмистая, никаких поселений поблизости. Над головой висело мрачное красно-черное небо. Было сумрачно, но не темно, даже с учетом того, что вечер плавно переходил в ночь.

Парни измотались в дороге, зато Митрич шел, как заведенный. Время от времени он оглядывался и приговаривал:

— Потерпите, немного осталось.

Но "немного" в его понимании не имело границ.

А потом появились они.

Группа двигалась по высокой траве, хоть и зеленой, но казавшейся при красном свете почти черной. Они появились беззвучно, как призраки, вставали из травы, как будто вырастали из-под земли. Мертвецы — если судить по побитым разложением телам, но при этом живые. Судя по униформе, когда-то они были солдатами. Поэтому ничего удивительного в том, что все они были вооружены.

Парни отреагировали мгновенно. Оружие они уже держали в руках, поэтому не потребовалось много времени и усилий, чтобы пустить его в дело. И все же паника присутствовала. Потому что мертвецы были повсюду. Они окружали парней со всех сторон, медленно ковыляли вперед, сжимая кольцо. Саня не жалел патронов, бил длинными очередями. Пули попадали в мертвяков, те падали, но на их месте появлялись другие. Макс стрелял из дробовика, поэтому ни о какой скорострельности речи быть не могло. Однако картечь разила мертвых ничуть не хуже пуль калибра 5,56. Митрич... Он тоже схватился за свою "берданку", но так и не выстрелил ни разу. Замер. А потом крикнул:

— Хорош стрелять! Прекратите, парни, довольно! Остановитесь!

Парни его не слушали. Они старались перебить мертвецов прежде, чем те приблизятся. К тому же те тоже стреляли, но как-то вяло и наобум.

Пришлось Митричу применить силу. Когда Клинцов начал перезаряжаться, тот, к неописуемому удивлению Макса, выхватил у него из рук ружье и бросил его на траву. После чего вцепился в цевье автомата отстреливавшегося Глушакова и задрал его вверх.

— Какого...— злобно зашипел Санек.

— Угомонились! Все!— неожиданно грозно рявкнул проводник.

Наступила тишина — даже мертвецы перестали стрелять.

— Опасности нет,— спокойно сказал Митрич, отпуская санин автомат.— Они не настоящие. Это "картинки".

Парни не поняли, что он имеет в виду, принялись приглядываться к приближавшимся мертвецам, но, черт возьми, так и не смогли понять, что именно заставило проводника думать, что они не настоящие. Оба видели на их телах появляющиеся раны, оба слышали прилетающие в ответ пули.

Митрич завертел головой, пробормотал:

— Где-то здесь должен быть шар...— Увидел.— ...А вот и он!

Шар прятался в траве, но выдал себя искрящимися между "рожками" разрядами. Как будто поняв, что его нашли, он перестал скрываться, взлетел над травой. Одновременно с этим начали таять и "картинки". Повисев немного, шар улетел.

— Слабенький шарик,— усмехнулся Митрич.— На настоящих фантомов сил не хватает, вот он и крутит кино. Расслабьтесь...

Наступила ночь, но небо алело так, что окончательно не стемнело, поэтому можно было обойтись без искусственного освещения. Парни были совершенно измотаны, да и Митрич начал пыхтеть, но продолжал уверять, что они уже почти пришли.

Наконец, это случилось на самом деле. Впереди замаячили какие-то строения, проглядывавшие сквозь заросли кустарника. Оставалось пройти совсем чуть-чуть, но... На пути встала синька.

Даже Митрич замер в нерешительности, проворчал:

— В прошлый раз здесь был проход.

Теперь его не было.

Он обернулся к парням.

— Тут вот какое дело, малята. Или назад поворачивать, или...

— Или?— напрягся Макс.

— Я могу вас провести через синьку, но... В общем без гарантий. Здесь метров сто будет, всякое может случиться.

Он протянул им руки, предлагая сделать выбор.

Парни переглянулись. Было страшно. Совсем недавно Саня испытал на себе воздействие синьки. Да и Макс не забыл ощущения от воздействия... как там говорил Док, некро-излучения? Митрич предлагал провести их через синьку, но гарантий того, что их не накроет, что не начнутся необратимые процессы, не давал.

Первым за руку проводника взялся Санек. Макс скрипнул зубами и сделал то же самое.

— Отчаюги,— цыкнул Митрич и ступил на синьку...

Они помнили только первые метры, которые им удалось преодолеть по высокой синей траве. Потом голову словно обручем стянуло, зазвенело в ушах, послышались какие-то голоса, начались видения. А потом... будто отрезало...

Очнулись они под крышей какого-то промышленного строения. Первым пришел в себя Санек, потом Макс. У обоих раскалывалась голова, обоих мутило, одолевала слабость. Но оба заметили через окно полоску синего неба и висящее на нем ласковое солнце.

Эта картина прибавляла оптимизма.

— Ну, слава богу!— откуда-то прозвучал голос Митрича.

Саня повернул голову, увидел проводника, удобно устроившегося на спальном мешке рядом с конструкцией, похожей на цистерну, от которой в разные стороны тянулись уходящие в стену трубы. Митрич, хоть и выглядел расслабленным, оружие держал на коленях и все еще приглядывался к приходящему в себя Глушакову.

— Где мы?— прохрипел Санек.

— Здесь когда-то насосная станция была,— ответил Митрич, легко поднявшись на ноги. Карабин он не бросил, держа его в одной руке, подошел к окну, выглянул наружу.— Но это так, скорее для глаз. На самом деле в подвале этого здания находится вход в подземный туннель. Вход, или аварийный выход — как хочешь. Мы его уже давно надыбали, даже пару раз спускались вниз... когда удалось вскрыть замки. Гиблое место. Но вас ведь другие и не интересуют?

В голосе послышалась усмешка.

— А вообще где мы находимся? Территориально?

Саня попытался встать — ноги были ватными, — чуть не рухнул, присел на корточки, привалившись к стене.

— Недалеко от НИИ Сельского Хозяйства, если это тебе о чем-то говорит.

— О нет!— простонал Санек,— Опять Сельхоз...

— Он самый,— кивнул Митрич, глядя в окно.— Под ним находится комплекс лабораторий. Там-то и сидят умники, которые скроили интересующий вас костюмчик.

— Не знал, что к нему ведет туннель.

— Так откуда ж тебе знать?— снова хмыкнул Митрич.— А с другой стороны, здесь, почитай, везде туннели. Тут при Союзе какой только хренью не занимались. Да и после — тоже, пока синька не накатила. Однако и сейчас люди работают: и там, и в других местах. Кто во благо, а кто и во вред.

Голова все еще болела, но не так, как в первый раз. Саня подошел к Клинцову, присел рядом с ним на корточки.

— Ты как?

— Хреново,— не сказал — выдохнул Макс.

— Понимаю. Терпи, скоро пройдет.

Он похлопал друга по плечу, встал и подошел к окну, потянулся и...

...замер.

Снаружи на него строго смотрел... татарин.

— Ты чего?— Митрич заметил, как парень переменился в лице, как снова побледнели его начавшие розоветь щеки.

Санек молча и приоткрыв, словно в беззвучном крике, рот, пальцем указал на...

...Нет, не было никаких сомнений — это, на самом деле, был старый добрый Кузя Сапожков. Только каменный. Не окаменевший, а из камня. В смысле, скульптура. Вот и Митрич подтвердил, что это не видение:

— Ты чего так напрягся? Это же памятник!

— Вижу,— кивнул Санек, опустив руку.— Просто... Похож он, на одного знакомого.

— Побольше бы таких знакомых.

— В смысле?

— Хороший человек был, много людей спас.

— Он?— не поверил Глушаков.

— Он самый. Когда все только началось, он вывел из города, из Припяти, значит, массу жителей. Они ему жизнью обязаны. Остальные, те, кто к нему не прислушался, стали неживыми. Вроде тех, с которыми вы вчера воевали...

* * *

Кузя хотел выжить. Ни много, ни мало. Других желаний у него тогда не было. Правда, сначала было жутко — распрощавшись с Алексеевым, он остался совсем один. Если не считать ЭТИХ... Они бродили по городу, неприкаянные, вроде бы живые, но... Благо, к нему не приставали. Тем не менее, Сапожков старался держаться от них подальше. Мало ли что? На углу дома он наткнулся на целую толпу, так и не решился протиснуться сквозь плотные ряды бредущих навстречу зомбированных, сунулся в переулок, а там...

Это был шар. Интересный такой. С рожками. Он завис в воздухе, как будто осматривался... или чего-то ждал. Или кого-то. Кузя на автомате спрятался за стоявшую у подъезда машину. Кто-то переезжал или заселялся — "зилок" был забит мебелью. Похоже, ее разгружали, когда все началось. Кресло и письменный стол так и остались стоять посреди дороги, а куда подевались грузчики — бог весть.

Шар был любопытный, в смысле, необычный. И, было у Кузьмы такое ощущение, будто живой. Повисев на одном месте, он полетел по улице, к счастью, в противоположную сторону. Кузя облегченно вздохнул. В какой-то момент ему показалось, что тот его заметил, хотя не было у него ни глаз, ни даже камер. Теперь можно было уходить. Но только татарин высунулся из-за машины, как "рогатый" остановился. Кузя снова нырнул в укрытие, и увидел, как появился еще один шар. Этот походил на мыльный пузырь. Сначала он был полностью прозрачный, но потом в нем начало что-то зарождаться и темнеть. Раз — и из шара на асфальт вывалилась какая-то тварь, отдаленно похожая на собаку. Только не собака, это точно. Ее тело — такое впечатление — было собрано из остроконечных кусков камня, похожего на обсидиан, отливавший синевой. А еще у нее на спине росли щупальца, похожие на манипуляторы. И какие-то кристаллы, между которыми то и дело проскакивали электрические разряды. Но самой жуткой была клыкастая пасть, похожая на капкан.