Завлаб

— А мы и не просим совершать противоправные действия в отношении этой парагвайской колоды. Всего-навсего: задержать капитана и судового механика на неделю. Скажем, у полиции имеются к ним некоторые вопросы. Судно должно быть отконвоировано в Буэнос-Айрес. Разумеется, оно подлежит тщательному досмотру. Для этого я выделю грамотного механика. И еще...

На стол начальника лег увесистый мешочек

— ...поскольку у вас при этом добавляется работы, мы оплачиваем этот труд. Пятнадцать золотых соверенов.

Сумма по аргентинским понятиям была более чем достойная, даже для офицера в полковничьем звании.

— Вы торопитесь. В самом порту это делать нельзя. Слишком много глаз.

— И не надо. У вас ведь есть связь с городом Сан-Педро?

— Да, телеграфную линию установили год назад. Но можно сделать лучше. Я пошлю вдогонку полицейскую шхуну 'Сан-Фелипе'.

— Лучше сделать это как можно скорее, пока парагвайцы не ушли. И перекрыть реку.

— Да, такое возможно.

— Вот и хорошо. Значит, мы договорились?

— Вовсе нет. Пятнадцать — мало. Мне надо оплатить дополнительную работу для моих людей. Сорок фунтов.

Сошлись на двадцати двух.

Конец интерлюдии

Шхуна 'Сан-Фелипе' была настоящими военным кораблем. На ней имелась артиллерия: целых четыре пушечки-четырехфунтовки. Само собой, они были дульнозарядными и гладкоствольными. А еще на борту была абордажная команда. Что делать, не все гости Буэнос-Айреса были законопослушными аргентинскими гражданами. Сказать правду, очень многие были иностранцами, происходящими из сопредельных стран.

А еще сей кораблик был весьма маневренным (на реке это необходимость, что вы хотите) и довольно резвым. Его капитан утверждал, что в бакштаге, да под хорошим ветром шхуна выжимает аж пятнадцать узлов. Врал, конечно. Но тринадцать были вполне достижимой цифрой.

Поэтому не стоит удивляться, что 'Сан-Фелипе', выйдя вверх по реке, не дала себя догнать вплоть до места засады. Капитан Мигель дель Коррео выбрал для этого место чуть ниже острова Дель Дорадитос. Ширина русла там составляла около трети морской мили. Поскольку было заранее известно, что противником будет судно с паровой машиной, имеющее на буксире нечто раз в шесть большего водоизмещения, без парусов и без машины, то резонно было бы предположить низкую маневренность.

В качестве первого умного тактического хода был устроен дозор, в обязанность которого вменили извещение о парагвайском караване дымом. По правде говоря, любой грамотный офицер предложил бы то же самое, если учесть, что за милю до острова Дель Дорадитос река круто поворачивала на зюйд-вест. Натурально, разглядеть приближение противника можно было именно за милю, но никак не дальше, если, конечно, тот сам не даст о себе знать дымом. Разумеется, это ожидалось, ибо каждый грамотный капитан и даже офицер знал, что паровые машины сильно дымят.

Вторым важным ходом (и тоже умным) были полная готовность двух шлюпок с абордажниками. Никто на борту 'Сан-Фелипе' не был уверен, что парагвайцы по первому же требованию лягут в дрейф и допустят полицейские силы к себе на борт. Но перегонный экипаж не мог быть многочисленным, что и подтвердил сеньор полковник. И тогда абордаж при возможной поддержке двух бортовых орудий виделся выполнимым даже без больших потерь. Хотя, конечно, артиллерийский огонь мог нанести повреждения, что было совершенно нежелательно.

У капитана дель Коррео боевой опыт был крайне ограниченным. Он вступал в столкновение с судами контрабандистов; случалось ему пару раз помериться характером с бразильскими каботажниками — те нарушали аргентинские законы очень уж дерзко. Но лишь обширная практика или обучение в военно-морской академии давало понимание того, что 'первой жертвой любого боя становится план этого самого боя'. Но если быть совсем точным, то начало именно этой цепочки событий точно соответствовало аргентинскому плану.

Дозорные разожгли костер, которого даже не было видно с реки, и поддерживали его, пока не увидели два судно, одно побольше, другое поменьше, причем малое тащило на буксире большое. Единственное, что могло бы смутить — полное отсутствие дыма. Но такое могло бы насторожить лишь грамотного морского офицера, а таковой в составе дозорной группы отсутствовал. Как бы то ни было, на костер тут же набросили охапки сырых листьев и веток. Клубы дыма можно было бы разглядеть и поболее, чем за милю. А сообщать главной группе, что именно данная паровая машина не дымит, никто не посчитал нужным. Таким образом, первый этап аргентинского плана оказался почти в точности выполнен.

По прикидкам капитана Мигеля, у абордажников было пятнадцать минут на то, чтобы спуститься в шлюпки и занять наиболее выгодные позиции на русле. Он исходил из того, что скорость буксира (против течения, заметьте!) никак не может составить больше четырех узлов, да и то сомнительно. Но... с одной стороны, фактическая скорость буксира была больше. С другой же: и скорость шлюпок с абордажным и командами оказалась достаточной для того, чтобы они изготовились к работе. Так что в целом план продолжал соблюдаться. Ну, почти.

— Ну, я же чуял, — прорычал Корольков. — Британцы, не иначе.

— Позволю себе возразить, Владмир Федосеевич, — откликнулся капитан Васильев. — Вполне возможно, это аргентинская полиция желает поиметь с нас взятку.

— Тогда они подкатили бы к нам еще в порту. Нет, налицо посторонний интерес. Заметьте, флага у них нет. Что ж, Петр Никодимович, прикажите играть боевую тревогу.

— Да, конечно, но все же хочу решить дело миром, — встрял завлаб. — У нас ведь есть рупор, верно? На дистанции в триста метров, да на над рекой — должно быть вполне слышно.

Тем временем расчеты разбегались по позициям. У них был настрой на драку, а особенно у чистокровных гуарани — те имели свои счеты к испанцам. Отметим, что экипаж хорошо просматривался на палубе и на мостике шхуны. Среди аргентинцев не было ни единого метиса, не говоря уж об индейцах.

Пулеметные ленты были изготовлены. Лязгнули затворы.

— Шлюпки слева на десять часов, справа на два.

Этот жаргон других времен капитан из девятнадцатого века уже усвоил.

— Не снижайте скорость, Павел Никодимович. Пройдем у них за кормой.

Но легкого прохода не получилось. С мостика, надрывая глотку, заорал некто явно в офицерском чине:

— Немедленно застопорить машину, лечь в дрейф, отдать якоря. В случае неповиновения применю силу.

— Предъявите ваши полномочия, сеньор капитан, — загремел в ответ рупор. — Ваши действия похожи на пиратские. При попытке взойти на борт 'Гордости Параны' окажу вооруженное сопротивление.

Федоров, не жалея ресурсов телефона, делал снимки и даже видео.

В это же время Корольков, наблюдая за действиями на борту 'Сан-Фелипе' (название было уже четко различимо), комментировал негромкой скороговоркой:

— Фитили у комендоров еще не горят, то есть стрелять мгновенно не смогут. Но пушки могут быть заряжены. На шлюпках опустили весла в воду.

И уже во весь голос прозвучало:

— Носовое и кормовое орудия к бою! Огонь по орудиям противника и по расчетам, как только они изготовятся к стрельбе! Пулеметы три и четыре — ваши цели в шлюпках, стараться бить по гребцам с одного борта и по рулевому. Шлюпки потеряют управление. Пулеметы один и два — по мачтам, целиться ниже марса-рея! Всем под прикрытие! Петр Никодимович, прикажите поднять ход до полного.

У замзава мелькнула запоздалая идея относительно мешков с песком. А так вся защита состояла из тонкого фальшборта.

Соответствующие команды получили ратьером пулеметчики на буксируемом корабле.

Видимо, комендоры на шхуне получили приказ открыть огонь, а Корольков этого не увидел и не услышал. Как бы то ни было, оба орудия почти дружно ахнули. Визгнула картечь.

— И левый борт окрасился дымами, — процитировал Корольков. Получилось к месту.

— Недолет, — проскрежетал зубами Федоров. Ему было очень не по себе, но он старался не поддаваться эмоциям. — Они первые начали.

— Огонь всем!

План бывшего сержанта пошел в ход. Первой его жертвой стала фок-мачта на шхуне: она просто переломилась. К этому моменту до 'Сан-Фелипе' было никак не больше двухсот восьмидесяти метров. Правда, только двое на борту 'Гордости Параны' знали, что для крупнокалиберного пулемета это дистанция кинжального огня.

Грот-мачта, как мимоходом подумал завлаб, была смертельно ранена — другими словами, сильно накренилась, но все еще держалась. Вот это увидели и оценили не только русские инженеры, но и местные моряки.

— По орудиям! Нельзя им дать перезарядиться! — рявкнул капитан Васильев, хотя задолго до этого было оговорено, что огнем (в случае боестолкновения) командует не он.

Честер Мак-Уильямс имел свое мнение, но выразил его на шотландском диалекте, к тому же его не было в рубке 'Гордости Параны'. В результате никто его не расслышал и, конечно, не понял.

Корольков углядел изменение в боевой ситуации и принял решение.

— Орудия один и два — по орудийным портам!

Все офицеры хорошо видели попадания снарядов, но только Васильев мимолетом удивился отсутствию очагов пожара на орудийной палубе шхуны. Впрочем, рассуждать на эту тему было некогда.

— Всем пулеметам огонь по шлюпкам! Орудиям дробь!

Пожалуй, плотность огня была избыточна. В азарте пулеметчики буквально разбирали десантные средства на щепочки. И на команду 'Дробь!' они отреагировали очень не сразу.

Проследовал комментарий уже от Васильева:

— Шхуна не может дать ход, им сперва мачты отремонтировать. А от шлюпок, считай, вообще ничего не осталось. Чперез десять минут можем снизить ход.

— Но не высовываться! — отреагировал Корольков. И добавил негромко: — У них и штуцер, неровен час, найдется. А дистанция подходящая.

Мотострелок почти угадал. Кто-то из уцелевших шандарахнул из ружья. Правда, никто на парагвайских кораблях не углядел, куда именно попала пуля. Даже звук попадания не услышали. Уже потом кто-то из русских предположил, что стреляли из гладкоствольного оружия, и по сей причине пуля могла просто не долететь.

У капитана Васильева опыт сражений был самый большой, поэтому от него последовали команды:

— Осмотреться в трюмах! Доложить о повреждениях и потерях! Снизить ход до экономического!

И уже совсем негромко:

— Прорвались. Интересно, кто был заказчиком?

— Петр Никодимович, у нас еще будет возможность и время обсудить все тонкости, детали и странности. О, вон Гильельмо с докладом.

Повреждения исчерпывались слегка побитой обшивкой: шесть картечин все же долетели. Сквозных пробоин не обнаружилось. Пострадавших среди экипажей не было, если не считать обожженной ладони второго номера на кормовом пулемете на буксире. Его дернула нелегкая схватиться за ствол после длительной стрельбы.

— Я бы налил всем членам экипажа, — авторитетно заявил бывший сержант, — только не знаю, можно ли чистокровным индейцам.

— Читал недавно, — авторитетно заявил зав, — можно, но без фанатизма.

— Это по шкалику? — несколько заинтересованным тоном спросил моряк.

— Ну... примерно.

Мерный сосуд нашелся. На взгляд инженеров, там было от пятидесяти до семидесяти грамм. Норма была с благодарностью принята и немедленно выпита. Подвыпившие тут же проявились, хотя и мало, а пьяных не оказалось вовсе.

Частичный разбор полетов — именно так, поскольку для полного нужны были пулеметчики с большого корабля, а их переправлять на борт 'Гордости Параны' было некогда — состоялся довольно быстро.

Главным замечанием был непомерный (по мнению сержанта) расход боеприпасов. Пулеметчики патронов не жалели. Корольков прекрасно понимал состояние солдат в первом бою, но хороший фитиль полагал необходимым по педагогическим соображениям. Стоит заметить: почти никто из местных не знал, насколько непросто патроны достаются. Впрочем, при разносе упор делался не на дороговизну боеприпаса, а на то, что уж очень быстро он сгорает в пылу сражения. Другими словами, риск расстрелять все патроны виделся реальным. Тем более, начальство заметило, что в азарте стрелки хоть и прекращали огонь по соответствующей команде, но делали это не вполне быстро. Это замечание тоже было высказано вслух. И, конечно, стрельба была куда менее меткой, чем на полигоне. Корольков, натурально, умолчал, что военный опыт (и его лично, и многих других командиров) твердил: дескать, учения — это одно, а реальный бой — совсем другое.

Глава 19. Лекарство от головокружения

До Асунсьона было еще два дня пути, а завлаб уже хмурился. Понятно, товарищи запросили о причинах.

— Нужно поговорить. Друзья, не знаю, как вы, а я ни на сентаво не верю, что эта засада со шхуной была личной инициативой полицейского чина. Если так — нам надо принять меры на будущее.

— Какие у вас основания делать такой вывод? — учтиво поинтересовался капитан Васильев.

— По закону мы чисты, все налоги и сборы уплатили. Но будь у полиции и вправду претензии, то они выставили бы их на рейде порта, еще до нашего отхода. Задержать нас там было бы куда проще. Так вот...

— Одну минуту, Сергей Петрович, — снова влез неугомонный моряк, — вы позволите выдвигать возражения сразу же?

— Извольте.

— Вы не допускаете мысль, что с нас хотели просто содрать взятку? Могло ведь такое быть.

— Возражаю. Даже если так, провернуть бы дело в пределах порта тоже было бы проще.

— И я придерживаюсь этого мнения. Но есть дополнительные соображения. Эту шхуну, которая 'Сан-Фелипе', я видел в порту. И она ушла раньше нас. Следовательно, приказ капитан получил настолько заранее, чтобы дать возможность организовать засаду, да еще с запасом по времени. Не забудьте: о нашем приближении известили дымовым сигналом. Для этого нужно звено, — тут бывший мотострелок понял, что употребил сомнительный термин, и поправился, — хочу сказать, трое солдат. И добавьте: позиция шхуны была выбрана с умом. Другими словами, место хорошо продумали.

Возразить было нелегко: бывший разведчик, пусть из мотопехоты, понимал толк в засадах. А тот продолжал демонстрировать тренированную память:

— И еще добавьте: флага на мачтах не было.

Васильев упорно защищался:

— Флаг не обязателен. Мы находились на территории Аргентины.

— Но когда шхуна красовалась на рейде, флаг она имела.

— Так то рейд. Там до открытого моря... хочу сказать, до международных вод рукой подать.

— И опять не согласен. Если верить карте, тут до границы с Уругваем считанные мили... чтоб не соврать, пятнадцать миль.

Моряк сдался.

— Допустим, вы правы, Сергей Петрович. Этих людей кто-то натравил. Кто у вас на подозрении? Владимир Федосеевич, что думаешь?

Замзав обстоятельно начал:

— Первое, что приходит на ум: местный криминал, то есть хочу сказать: простые уголовные ребята. Прознали, что у нас может быть много денег, ну и... того. Но, право слово. Не знаю, есть ли тут такие авторитеты, чтобы аж целый корабль нанять. Второй вариант: внешние силы. Тут даже и не скажешь, кто. Бразилия, это соседи, и с ней Аргентина в контрах. Хотя, как по мне, Парагвай морской угрозы ни для кого не представляет. Еще Британия. Тут вспоминаю про того капитана-англичанина, который про нас расспрашивал. Возможно, на него произвели впечатление наши... э-э-э... возможности по буксировке.