Прозрение богов

Это была разведка боем и первый этап зачистки.

Почти сразу же, с запада, послышался нарастающий гул двигателей. Из-за поворота горной тропы, поднимая клубы пыли, выползли три серых БТР с тяжелыми пулеметами. За ними, рассредоточившись цепью, двигались Друзья Сарьера в своих серых мундирах. Их было около семидесяти человек — два взвода. Они шли молча, дисциплинированно, их автоматические карабины были готовы к стрельбе. Действовали они по новой схеме: Призраки сеют панику и уничтожают ключевые точки обороны, и лишь затем в дело вступает пехота. Никто теперь не посмеет упрекнуть файа, что они бросают людей на убой, наблюдая за их смертью с безопасной высоты.

Но "Когти Свободы" были готовы. Их лидер, бывший армейский инженер, ожидал чего-то подобного. С самодельной пусковой установки, скрытой в пещере, с шипением сорвалась ракета кустарного производства.

Ракета, больше похожая на летающую трубу, с грохотом разорвалась перед головным БТР. Это был не точный удар, но площадь поражения была велика. Машину отбросило волной давления, броня выдержала, но двигатель заглох, а несколько Друзей, шедших рядом с ней, упали, сраженные осколками.

Этот ответный удар дал мятежникам время. Колонна замерла в растерянности, не ожидая такого мощного отпора. Из-за груд камней и в окнах полуразрушенных бараков карьера вспыхнули огни выстрелов. Застрочили трофейные автоматы, громко и неторопливо ухали охотничьи ружья. Воздух наполнился свистом пуль, которые с сухим стуком ударяли в броню неподвижного БТР и с воем рикошетили от скал.

Командир Друзей, молодой лейтенант с холодными глазами, не растерялся. Он прижался к машине и в микрофон отдал приказ:

— Второму взводу — охват слева! Огневая группа — подавить их позицию у синего ангара! Запросить поддержку Стрелков!

Бой начал набирать обороты. Друзья, используя превосходство в подготовке и связи, вступили в бой с мятежниками, отвечая на их беспорядочный огонь короткими, точными очередями. Из-за угла выскочил человек с бутылкой с зажигательной смесью, но был срезан такой очередью, прежде чем успел бросить её в подбитый БТР.

Но фанатизм повстанцев и знание местности уравнивали шансы. Где-то в глубине лагеря заработал самодельный миномет, и первые мины с воем начали рваться среди залегших Друзей. Раздались крики раненых.

Именно в этот момент, словно из самой скалы, возникли они — Стрелки.

Черная форма, пластинчатые панцири из кевлара и стали, бесшумные мощные винтовки. Они появились на флангах позиций мятежников, там, где их не ждали. Их было не более тридцати, но каждый выстрел бил в цель. Снайперы со стороны мятежников, устроившиеся на верхних уровнях карьера, один за другим замолкали, получая пулю в голову. Бесшумные выстрелы Стрелков выкашивали пулеметные расчеты и командиров.

Друзья Сарьера, используя панику, вызванную Стрелками, пошли в решительную атаку, чтобы сломить сопротивление в рукопашной схватке. Бой превратился в хаотичную, жестокую мясорубку. Крики раненых и умирающих, запах пороха, гари и крови, сухие щелчки выстрелов Стрелков и яростный ответный рев повстанцев. В рукопашной перевес был на их стороне. Один за другим, Друзья падали, пронзенные длинными ножами. Уцелевшие попятились, утратив боевой порыв.

И тогда, высоко в небе, послышался нарастающий, пронзительный вой, от которого закладывало уши. Это были тяжелые истребители Парящей Твердыни. Два стальных гиганта длиной двенадцать метров пронеслись над полем боя на малой высоте, не делая ни единого выстрела. Сам их вид, демонстрация неоспоримой мощи, должен был сломить последний дух сопротивления. Их появление означало, что Сверхправитель Вэру лично наблюдает за боем и что игра для мятежников окончена. Оставалось лишь выбрать — смерть или плен.

Вой истребителей парализовал поле боя лишь на долю секунды. Для Друзей Сарьера это был сигнал к финальному штурму. Для мятежников — звук неминуемого конца. Но отчаяние — мощное топливо.

Лидер "Когтей Свободы", старый солдат с шрамом через глаз, поднялся во весь рост из-за укрытия, игнорируя свист пуль. Его хриплый крик "За Хеларим!" был подхвачен сотнями глоток. Это был не крик победы, а предсмертный рев. Они знали, что у них нет шансов против истребителей, но были полны решимости забрать с собой в ад как можно больше Друзей.

Рукопашная схватка, которую начали Друзиья, превратилась в кровавую мясорубку. Серые мундиры и потрепанная одежда повстанцев смешались в едином хаотическом танце смерти. Звуки выстрелов сменились звоном штыков о клинки, глухими ударами, хрустом костей и предсмертными хрипами. Друзья действовали слаженно, прикрывая друг друга, в то время как мятежники дрались с яростью загнанных зверей, используя ножи, топоры и даже камни.

Именно в этот момент из-за груды обломков, прикрывающей вход в шахту, вырвалась новая группа повстанцев. Их было человек пятнадцать, но вид у них был особый: закаленные, молчаливые, их глаза горели холодным фанатизмом. Это были не просто борцы за свободу — это были религиозные фанатики, верившие, что Вэру — демон, а его технологии — кощунство. Они несли несколько самодельных огнеметов.

С шипящим ревом струи жидкого огня ударили по цепи Друзей. Ужасные крики разорвали воздух. Два серых мундира, объятые пламенем, метнулись прочь, падая и катаясь по земле в тщетной попытке сбить пламя. Строй Друзей дрогнул и попятился.

Лейтенант, видя это, в ярости крикнул в рацию:

— Призраки! Нейтрализовать огнеметчиков! Немедленно!

Синеватые тени, доселе кружившие на окраинах, устремились к эпицентру боя. Они проносились сквозь струи пламени, которое, казалось, не причиняло им вреда, и набрасывались на фанатиков. Лапы и когти из энергии разрывали кожу и металл баков с горючим. Один за другим огнеметчики взрывались, превращаясь в живые факелы, осыпая всё вокруг брызгами горящей жидкости.

Но хаос был уже внесен. Пользуясь замешательством и дымовой завесой, основная группа мятежников во главе со старым лидером начала отчаянный прорыв через восточный склон карьера — единственное направление, не блокированное БТР.

И тут вмешалась она.

С высокого уступа, как воплощение холодного гнева Твердыни, спустилась Аютия Хеннат. Её красивое, задумчивое лицо было спокойно, в руках мерцало её знаменитая лассо. Она приземлилась бесшумно, как кошка, прямо на пути отступающих.

— Сдача гарантирует вам жизнь, — её голос был негромок, но он, казалось, прорезал весь грохот боя.

Старый лидер мятежников лишь плюнул и поднял автомат. Он не успел нажать на курок. Лассо Аютии взметнулось в воздух, сверкнуло, и магнитный наконечник с глухим стуком вцепился в ствол оружия. Рывок — и автомат вылетел из рук командира.

Это стало последней каплей. Вид безупречной и смертоносной файа, лично представительницы Сверхправителя, сломил последние остатки боевого духа у большинства повстанцев. Они замерли в нерешительности, глядя на неё, на дымящиеся руины своего лагеря и на приближающихся Друзей.

Но не все. Горстка самых ярых фанатиков, не желавших сдачи ни при каких условиях, ринулась к заранее подготовленному тоннелю для отхода.

Именно для таких случаев у Твердыни были "Мстители".

С севера, откуда их никто не ждал, послышался ровный, зловещий топот. Это шли они. Около сотни человек в черной форме с серебряной отделкой и высоких фуражках. Их лица были каменными масками. Они не бежали, они наступали ровным, неумолимым строем, словно стена. В руках — автоматические карабины и огнеметы.

Они не кричали, не требовали сдаться. Они просто открыли огонь. Шквал свинца и огня обрушился на группу прорывающихся фанатиков, не оставляя им ни малейшего шанса. Эффективно, методично и без эмоций. Это была не атака, это была казнь.

Увидев это, последние сопротивляющиеся мятежники побросали оружие. Бой был окончен.

Аютия Хеннат, не глядя на трупы и пленных, отдала тихий приказ лейтенанту Друзей, и тот тут же начал организовывать зачистку и пленение. Она же подняла голову к небу, где уже кружили легкие истребители, освещая местность прожекторами.

"Лагерь "Когтей Свободы" нейтрализован. Сопротивление подавлено, — доложила она. — Потери среди Друзей: пятнадцать убитых, двадцать семь раненых. Потери мятежников... пятьдесят восемь убитых, двести сорок три пленных. Эффективность зачистки — 100 %. Наша новая тактика... сработала.

Голос в её импланте был спокоен и холоден, как всегда. Голос Защитника, Найте Хааргаая, следящего за всем с борта Твердыни.

"Подтверждаем. Выполняйте стандартную процедуру. Твердыня движется к следующей... точке беспокойства".

Аютия кивнула про себя, глядя, как "Мстители" без лишних слов строят пленных в колонну. Ещё одна вспышка хаоса на Сарьере была потушена. Но она, как никто другой, знала — эти вспышки будут возникать снова и снова. Таков был хрупкий, пропитанный технологией и страхом мир, который они здесь построили.

Аютия стояла на краю карьера, наблюдая, как "Мстители" строят уцелевших мятежников в колонну. Их руки были скреплены за спиной энергетическими браслетами, излучавшими тусклое голубое свечение. Лица пленных были пустыми, потухшими — в них читалась не столько злоба, сколько истощение и горькое принятие судьбы. Воздух всё ещё был густ от запаха гари, пыли и крови, но грохот боя сменился монотонными командами Друзей, проводивших зачистку.

К ней подошел лейтеннт, его серый мундир был в пыли, а на щеке алела неглубокая царапина.

— Наблюдатель, лагерь очищен. Мы нашли склад с оружием и провизией, а также их рацию. Они пытались передать сигнал, прежде чем мы блокировали эфир.

Аютия кивнула, её взгляд скользнул по разрушенным баракам, по телам, которые уже начинали уносить санитары.

— Проанализируйте журналы передач. И найдите того, кто их возглавлял. Седая борода, шрам на лице. Он жив.

— Он среди пленных. Ранен в руку, но жив.

— Хорошо. Я заберу его в Твердыню для допроса. Остальных — в лагерь пленных по стандартному протоколу.

Лейтенант отдал честь и ушел, отдавая распоряжения. Аютия понимала: старый солдат был ключом. Он знал о сети сторонников в южных городах, о каналах поставки оружия. Его сознание, пропущенное через сканеры Твердыни, могло дать больше, чем месяцы наблюдения.

В это время в Парящей Твердыне, в своей личной резиденции, Сверхправитель Вэру наблюдал за сводками с места боя. Голографические проекции показывали тепловые сигнатуры, схемы передвижения отрядов, уровни потерь. Его лицо, обычно бесстрастное, было слегка напряжено.

Дверь открылась беззвучно, и в помещение вошла Хьютай. Она несла два тонких кристаллических кубка с золотистой жидкостью — редкость, артефакт с далеких забытых миров.

— Опять эти стычки, — тихо сказала она, ставя кубок перед Вэру. — Кажется, им нет конца.

Вэру взял кубок, но не отпил. Его пальцы медленно водили по поверхности проекционного стола, меняя масштаб карты Сарьера.

— Им не может прийти конец, Хьютай. Это — естественное состояние системы, которую мы пытаемся стабилизировать. Хаос — это энтропия. Порядок — это энергия, которую мы должны постоянно вкладывать. Они борются не только против нас. Они борются против самой идеи единого целого. Старые счеты их народов.

— Может, мы вкладываем слишком много ресурсов не в те места? — осторожно предположила Хьютай. — Строительство школ и больниц на Юге идет медленнее, чем на Севере. А такие карательные операции... они лишь сеют новое недовольство. За убитых будут мстить.

— Дисциплина и страх — необходимый фундамент, на котором только и может вырасти процветание, — холодно ответил Вэру. — Они не ценят доброту, пока не узнают силу. Сегодняшняя демонстрация нашей мощи спасет тысячи жизней завтра, предотвратив новые мятежи. Это — математика власти.

Он наконец отпил глоток, и его взгляд снова утонул в голографических данных. Хьютай понимала, что спор бесполезен. Вэру видел планету как гигантскую шахматную доску, а людей — как фигуры. И для него единственным возможным путем был тотальный контроль, ведущий, как он верил, к конечному благу.

Спустя час, в операционном зале Твердыни, Защитник Найте Хааргаай докладывал Вэру.

— "Когти" разгромлены, их инфраструктура в регионе раскрыта. Но...

Найте сделал паузу, вызывая новые данные на экран.

— Но мы зафиксировали всплеск зашифрованного трафика в другом секторе. В горах Накра-Тор. Сигналы устойчивы. Паттерн похож на тот, что использовали "Когти" до атаки, но более сложный. Они учатся. Адаптируются. Снова.

Вэру внимательно изучил данные. В его глазах вспыхнула искра не интереса, а скорее холодного любопытства ученого, наблюдающего за мутацией вируса.

— Усильте мониторинг в этом районе. Разверните дополнительную сеть сенсоров. И подготовьте к переброске две бригады Стрелков. Если это новый, более умный штамм сопротивления, его нужно устралить до того, как он распространится.

Найте кивнул. Для него это была рутинная операция по защите корабля, который он считал своим домом. Планета Сарьер была просто... внешним периметром.

Вернувшись на борт Твердыни, Аютия Хеннат не пошла в свои покои. Вместо этого она направилась в сад — огромную оранжерею, воссоздававшую экосистему давно погибшего мира Файау. Воздух здесь был наполнен странными, сладковатыми ароматами, а под искусственным солнцем росли светящиеся цветы.

Она сняла свой пыльный плащ и села на каменную скамью, закрыв глаза. В памяти всплывали лица мятежников — не ожесточенные в ярости, а полные безнадежности в момент поражения. Она ловила себя на мысли, которую никогда не высказала бы вслух: а что, если Хьютай права? Что, если их сила, их контроль, их "математика власти" лишь углубляют пропасть, которую им никогда не перейти?..

Она чувствовала себя наблюдателем не только за людьми Сарьера, но и за самой собой, за своими товарищами. Они застряли в роли вечных надзирателей, вечных укротителей. И этот цикл, казалось, не имел выхода.

Открыв глаза, Аютия увидела на своем запястье легкое свечение — поступление нового приказа. Следующая миссия. Новые координаты. Новые "беспокойства", которые требовали её внимания.

Она глубоко вздохнула, встала и направилась к выходу. Цикл продолжался. Битва за Сарьер была бесконечной войной, где сегодняшняя победа была лишь семенем для завтрашнего восстания. И они, могучие файа, последние из ушедшей эпохи, были обречены эту войну вести, день за днем, год за годом, столетие за столетием.

Новые координаты указывали на индустриальный спутник города Вераль в центральном регионе — место, считавшееся оплотом лояльности. Беспокойство вызывал не открытый бунт, а странная интеллектуальная "зараза": среди инженеров и технократов распространялись еретические идеи о "технологическом суверенитете" — концепции, предполагавшей, что люди Сарьера должны не просто пользоваться благами файской науки, но и понимать её, развивать самостоятельно, без оглядки на Твердыню.

Для Вэру это было опаснее вооруженного мятежа. Восстание можно подавить силой. Идею, упавшую на благодатную почву, — гораздо сложнее.