Карма

— Что за условие?

— Уехать из этого города, где я жила, и никогда в него больше не возвращаться. Я уехала и больше там ни разу не была. Но это еще не все. Марк заставил меня так же бросить прежнее занятие. Я ведь по образованию учитель физики, только не захотела работать в школе, так как считала, что там много не заработать. В общем, я стала преподавать, а совсем недавно вышла на пенсию. И ничуть не жалею, что сменила профессию. Не сразу, но со временем мне понравилась моя работа. А уж когда появились сыновья, я обо всем забыла и полностью отдалась материнству. И это мне сильно помогло. Все, что касалась тебя, почти целиком исчезло из памяти. И я очень рада, что все так получилось. Марк был прав, новый вариант моей жизни оказался даже более привлекательным, чем прежний. Хотя, как ты видишь, мы не шикуем, но и не бедствуем. Я на пенсии, но Марк пока остается директором школы. Нам хватает. Это все или ты еще что-то хочешь мне сказать?

— Я не сказал главного. Я приехал за твоим прощением. И не просто прощением, я готов компенсировать тебе тот ущерб, что когда-то причинил. Речь идет о большой сумме. Только так, мне кажется, я могу исправить свою карму.

Елена снова задумалась.

— Вот оно значит что. Тогда, Альберт, слушай. Помогать тебе улучшать твою карму не собираюсь, это не моя забота. Да прощать тебя мне не за что; та история давно во мне умерла. И уж тем более, ничего я от тебя не возьму, какую бы ты сумму не предложил. Наша семья как-нибудь обойдется без твоих денег. Я даже думаю, что они ей скорее навредят. А сейчас, после того, как мы все выяснили, прошу тебя удалиться. И больше сюда не приходить. В нынешней моей жизни ты мне совершенно не нужен. Могу проводить тебя до дверей. Кстати, я сказала Никите, чтобы он вернул тебе подарок. Вот он. — Елена открыла дверцу висящего на стене шкафа и протянула Возницыну бритву.

Он машинально взял ее, несколько секунд стоял неподвижно.

— Альберт, уходи. У меня много дел. Видишь, какой бедлам на кухне. А ты мне мешаешь начать его ликвидировать.

Эти слова вернули Возницына к действительности. Он повернулся и пошел к выходу.

$18.

Возницын вошел в свой большой и пустой дом, огляделся, сел на диван. Он радовался, что, наконец, вернулся к себе, но при этом чувствовал себя усталым, но не столько физически, сколько морально.

Он закрыл глаза и попытался подвести итоги поездки? Сделать это было совсем не просто. Он едва не умер, когда его отравил Долгополов, но затем нашел свою вторую дочь, и она оказалась замечательным человеком, которым можно гордиться.

И все же в целом он не может понять, чего же он все-таки добился во время этого странного путешествия? Мысли, которые оно навевало, были такие разнородные и противоречивые, что он никак не мог решить, что же с ним реально произошло? Подчас казалось, что большей глупости и нелепости он еще не совершал, а подчас казалось, что это было самым важным делом всей его жизни. Но остановиться на одном из этих двух вариантов не только не получалось, но им владело стойкое предчувствие, что и не получится, и что он так и останется в неведении.

Впрочем, эта кармическая эпопея еще не завершена. Последнее дело предстоит ему завтра. Он его оставил на посошок, так как встреча произойдет в городе, в котором он живет. И, возможно, окажется самой сложной, непредсказуемой и неприятной.

Но все это случится завтра, а сейчас надо как следует отдохнуть. Тем более, это можно, наконец, сделать в своей спальне. Ему надоели гостиницы, в них он впервые чувствовал себя неуютно, хотя раньше они были для него пусть временными, но почти домашними жилищами. Он не ощущал разницы между своим домом и номером в отели.

А вот сейчас все изменилось. То ли таким образом дают о себе знать годы, то ли он стал совсем другим. И понять это хорошо или плохо, он тоже не может.

Хватит размышлять на эти темы, тем более, никакой пользы от этого все равно нет, решил Возницын. Сейчас он примет душ, затем пойдет в свою спальню и, не просыпаясь, проспит до утра.

Возницын еще ни разу не бывал в гостях у бухгалтера своей компании, и был удивлен тем, какой у него большой дом, который ненамного уступал по размерам его коттеджу. Он надавил на кнопку видеозвонка. Довольно долго не было никакого отзыва, затем раздался голос Тумаркина.

— Альберт Яковлевич, это вы?

— Ты разве меня не узнал, Борис Борисович? Я так сильно изменился?

— Просто не ожидал вас увидеть. Вы же в отпуске.

— Так открывай же. — Возницын почувствовал легкое раздражение.

Дверь отворилась, Возницын вошел на участок. Навстречу ему из дома уже спешил Тумаркин.

— Альберт Яковлевич, вот не ожидал вас тут увидеть! — снова повторил Тумаркин. — Вы же в отпуске. Что-то случилось?

— И да и нет, Борис Борисович.

Главный бухгалтер настороженно взглянул на своего начальника.

— Пройдете в дом? — спросил он.

— Не здесь же нам разговаривать.

Тумаркин кивнул головой. Вслед за ним Возницын поднялся на крыльцо и вошел в дом.

Несколько минут Возницын посвятил знакомству с внутренним убранством дома. Оно произвело на него сильное впечатление; он и не предполагал, что его главный бухгалтер так хорошо обустроил свое жилище. Любопытно было бы узнать, откуда у него средства на всю эту роскошь? Но не сейчас, сейчас он пришел ради другой цели.

— Располагайтесь, Альберт Яковлевич, можно в этом кресле, — кивнул Тумаркин на стоящее кресло. — А я с вашего разрешения сяду рядом.

— Борис Борисович, ты у себя дома, куда сесть, моего разрешения тебе не нужно.

— Да, но... — Тумаркин замолчал, не зная, что сказать. — Может быть, что-нибудь выпьете: коньяк, виски, вино, кофе?

— Давай сначала поговорим, а потом решим.

— Как скажите, Альберт Яковлевич. Не скрою, ваше появление для меня стало очень неожиданным.

— Я понимаю. Скажи, мы одни дома?

— Одни, мои домочадцы на даче.

— У тебя есть еще и дача? — слегка удивился Возницын. Он вдруг подумал, что не слишком поразится тому, если узнает, что у его главного бухгалтера есть домик где-нибудь за границей у теплого моря.

— Да, совсем небольшая. Зато на природе, возле озера.

Пока они так разговаривали, Возницына не отпускало ощущение какой-то настороженности, какого-то напряжения, которое исходило от Тумаркина. Он словно бы чего-то опасался или чего-то скрывал. Но если его об этом спросить напрямую, то, скорее всего, он будет все отрицать.

— Я приехал просить у тебя прощение, — сказал Возницын.

Главный бухгалтер вытаращил на него глаза.

— Прощение? Но за что? Я ничего не понимаю, Альберт Яковлевич. Вы разве что-то такое сделали против меня?

— Сейчас объясню. Тебе известно, что у меня умерла жена.

— Это все у нас знают.

— Но вряд ли ты знаешь, что моя дочь — Кристина обвинила меня в ее смерти.

— Это как понимать?

— Карма.

— Карма? — снова удивился Тамаркин.

— Тебе известно, что это такое?

— В общем, да. Но я никогда не вникал.

— Я — тоже до недавнего времени. А когда Катя умерла, то дочь сказала, что в ее смерти виноваты мои грехи. Из-за них у меня очень плохая карма, и она передалась жене. И это ее погубило.

— Вы это серьезно, Альберт Яковлевич?

— Абсолютно серьезно.

— Даже не знаю, что и сказать.

— Пока не надо ничего говорить, пока только слушай меня.

— Хорошо, я слушаю.

Возницын взглянул на своего главного бухгалтера. Он всегда отличался послушанием, даже покорностью, неукоснительно выполнял любые его поручения, при этом редко о чем-то спрашивал, действовал по принципу: если шеф сказал что-то сделать, значит, надо сделать.

— Хочу попросить у тебя прощение. Я часто использовал тебя в своих незаконных целях. Тем самым подвергал тебя опасностью наказания. Если это однажды стало бы известным, то первым бы пошел под следствие ты. Я не имел право так поступать, с моей стороны это было крайне эгоистично рисковать твоей свободой. Но, если честно, мне было плевать на то, что с тобой может однажды что-то случиться, для меня в сто раз важней было сделать то, чего хотел я.

И Возницын, и Тумаркин прекрасно понимали, о чем идет речь. Возницын заставлял своего главного бухгалтера тайно выводить средства из компании на офшорные счета ее владельца. Причем, речь шла совсем о немаленьких суммах. Это были незаконные операции; если бы они всплыли, то в первую очередь не поздоровилось бы Тумаркину, так как на всех переводах стояла его подпись.

— Даже не знаю, что вам сказать, Альберт Яковлевич, — после довольно продолжительной паузы пробормотал Тумаркин. — Это все очень неожиданно. Зачем вы мне это сказали?

— Разве ты не понял? Чтобы улучшить свою карму. Мне уже немало лет, скоро туда. Хочу оказаться там с лучшей, чем сейчас кармой.

Возницыну показалось, что главный бухгалтер посмотрел на него почти как на сумасшедшего.

— Альберт Яковлевич, мне кажется, нам не надо было вообще говорить на эту тему.

— Надо, Борис Борисович. Иначе я не найду покоя, буду думать об этом постоянно.

— Хорошо, — пожал плечами Тумаркин, — считайте, что я вас простил.

— Нет, так не пойдет, это формальное прощение. А оно должно идти от души. К тому же я готов возместить тебе моральный ущерб. Скажи, в какую сумму ты его оцениваешь?

Тумаркин, в какой уже раз с изумлением посмотрел на своего босса.

— Я могу назвать сумму?

— Конечно, Борис Борисович.

— Сто тысяч евро! — выпалил Тумаркин.

— Ты их получишь.

— Когда?

— Придется какое-то время подождать. У меня в сейфе не лежит такая сумма.

— И все же, когда примерно?

— Ты очень торопишься, Борис Борисович.

Возницыну показалось, что главный бухгалтер смутился.

— Мне надо кое за что как можно скорей заплатить.

— И все же придется немного подождать. У меня есть и другие платежи. Кстати, что в компании? После приезда, я еще не узнавал.

И снова Возницыну показалось, что Тумаркин смутился.

— Все идет своим чередом, Альберт Яковлевич. Дела идут нормально.

— Хорошо, если так.

Тумаркин, подтверждая свои слова, кивнул головой.

— Так как мы поступим? — спросил Возницын.

— О чем вы, Альберт Яковлевич?

— О прощении. Ты больше не винишь меня за то, что я подвергал тебя риску?

— Я вас полностью простил, — заверил Тумаркин.

— Спасибо. А сейчас можно что-нибудь и выпить.

19.

На следующий день, никого не предупреждая, Возницын явился на работу. Он шел по коридору, с ним здоровались сотрудники, он отвечал им тем же, но при этом никак не мог вытеснить из себя засевшую внутри пустоту, будто бы он пришел не в свою компанию, а в какое-нибудь общественное присутствие.

В приемной у секретарши при виде его от изумления аж широко открылся рот. Он на мгновение остановился возле нее.

— Он в кабинете? — спросил Возницын.

— Да Альберт Яковлевич.

Возницын уже хотел пройти в свой кабинет, как вдруг снова подошел к секретарше.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался он.

— Да, все в порядке, Альберт Яковлевич — как-то неуверенно ответила секретарша.

Он пристально взглянул на нее, но спрашивать больше ни о чем не стал, а решительно отворил дверь и прошел в кабинет.

Балабин сидел за столом. При виде начальника, на его лице промелькнуло какое-то странное выражение, после чего он поспешно встал.

— Альберт Яковлевич, вы вернулись? Очень рад вас видеть.

— Взаимно, Дима. — Возницын сел напротив него. — Как у нас дела?

— Я все сейчас доложу. Только займите свое законное место.

— Займу, но чуть позже. А пока подробно докладывай, что тут у нас происходит?

Возницын старался не пропускать ни одного слова из того, что говорил его заместитель. Из его доклада выходило, что дела идут в целом нормально, никаких сбоев в работе компании нет.

Но именно это обстоятельство настораживало Возницына. Из своего опыта он знал, что так не бывает, Или бывает, но очень редко. Строительная сфера очень капризная, тут постоянно что-то происходит непредвиденное. А сейчас, если верить Балабину, — ничего такого нет. И это очень даже странно.

— Неужели за время моего отсутствия не произошло ничего экстраординарного? — поинтересовался Возницын.

— Ничего серьезного, Альберт Яковлевич, — заверил Балабин. — Мелкие происшествия, конечно, были, но мы их своевременно устраняли. Поэтому я решил о них не говорить. Зачем вас загружать.

— Ладно, считай, что доклад принят. А теперь меняемся местами.

Возницын занял привычное кресло руководителя компании.

— Я могу идти? — спросил Балабин.

— Задержись. У меня ест еще один вопрос. Но он строго между нами.

— Слушаю, Альберт Яковлевич.

Возницын несколько мгновений молчал, не зная, как начать разговор.

— Хочу, Дима, с тобой посоветоваться. Мне надо вывести из компании не меньше миллиона евро, а то и побольше. Откуда можно изъять деньги, чтобы не нанести нашей работе вред?

Балабин с удивлением посмотрел на своего шефа.

— Вы это серьезно?

— Стал бы я шутить на такие темы. Так получилось, что мне нужны срочно деньги.

— Сейчас неоткуда взять такие деньги, Альберт Яковлевич. Вы же знаете, что у нас все под завязку. А вскоре две большие выплаты по кредитам в разницу всего в месяц. Если этих средств не будет в обороте, мы просядем. Конечно, если вы прикажите, деньги найдем. Но последствия могут оказаться плохими.

— Спасибо за откровенность, я подумаю над твоими словами. А теперь можешь идти.

В течение последующих нескольких часов Возницын вызывал к себе руководителей разных направлений и выслушивал их доклады. Он хотел разобраться, так ли все хорошо, как обрисовал его заместитель. Но ничего тревожного не услышал. В конце концов, если не полностью, но все же в целом успокоился. Может, в самом деле, все идет нормально.

К обеду он вдруг почувствовал не только голод, но и сексуальное желание. А что в том удивительного, женщины у него не было почти месяц. А он к такому графику воздержания не привык.

Возницын решил сделать перерыв в работе, тем более, он слишком интенсивно трудился в первую половину дня. А потому заслужил небольшую передышку.

Возницын позвонил Анюте и сообщил, что скоро навестит ее. И когда разговаривал с ней, его не отпускало ощущение, что она не слишком довольна его появлением. Хотя внешне девушка выражала безмерную радость от того, что он вернулся. Ладно, разберемся на месте, подумал он.

Пока он направлялся к Анюте, то прикидывал, как может отразиться этот визит на его карме. Понятно, что когда была жива жена, это ухудшало ее. Но Кати больше нет, а значит, посещая Анюту, он никому не изменяет. По всему выходит, что ничего плохого он не делает. А значит, и карма не должна ухудшиться.

Когда Возницын подъезжал к дому Анюты, то увидел, как по тротуару рядом с ее домом шагает молодой человек со знакомым лицом. Ему понадобилось пару минут, чтобы вспомнить, что он работает в его компании. Кажется, в отделе техники безопасности. И зовут его не то Станислав, ни то Владислав.