Ведьмак устало ответил:
— Может быть и никудышний... может быть и плохой отец. Знаешь, я всегда старался быть рядом с ней. Воспоминания о её взрослении, о нашем времени, проведенном вместе — самые драгоценные в моей памяти. Сколько раз я приходил ей на помощь, а уж, хэх! Сколько раз мне на помощь приходила она! Цири выросла в прекрасного воина, не чета мне. Я вложил в нее столько, сколько смог... сколько она мне позволила. Видеть ей счастливой, сильной. Видеть радость в её глазах. Так что одно могу сказать точно, если мне и есть ради чего жить, то ради неё.
— И где же она?! — не унималась помрачневшая женщина. — Почему сейчас ты не с ней, с этой твоей Цири?
На что Геральт ответил истинную правду:
— Сейчас она в ином мире.
И Рэйвен осеклась. И выдохнула:
— Извини.
— Ничего, привык. Привык что люди на эмоциях бывает хотят ляпнуть различные глупости. Когда-то я даже думал, что причинять боль вокруг — неотъемлемая часть человеческой природы. Но я встречал воистину добрых, прекрасных людей. И мне хочется думать, что это и есть нормальное человеческое состояние. Просто человек не хочет прикладывать труд, чтобы исправить себя. Проще оставаться среди своих внутренних пакостей — привычных, отрадных и смердящих. И я ничем не лучше — наделал дел свое время. Но если спросишь, то всю силу, что у меня есть, все деньги, свободу и даже свой меч я бы ни задумываясь променял чтобы просто быть сейчас с нею рядом.
Ведьмак запрокинул голову, уставившись в потолок. Разбередила, сучка. Родные изумрудные глаза, прекрасный любящий взгляд, её улыбка и смех. За что же ты меня так, дочь? Да, я уже не первый год в этом новом мире, все тот же ведьмак, на той же работе. Все тот же ворчливый старина Геральт, который будет доживать свою старость без нее.
В глубине души таилась надежда, предчувствие, что когда-то их пути пересекутся вновь. Но только лишь в случае, если она сама выйдет на него, переместившись в Ремнант. И за прошедшие годы этого не случилось. И он очень надеялся, что та самая последняя встреча с очередным беовульфом произойдет после того, как он успеет в последний раз обнять свою дочь.
Хотя нет, беовульф — это как-то даже стыдно. Весемир бы не одобрил. Минимум — Нэвермор, и минимум пятнадцать метров!
Рэйвен, потускневшая в тишине, не поднимала очей от своих ладоней. Казалось, что слова Геральта пронзили её в самую душу, разбередили что-то глубинное, вывели из равновесия... Тонкие изящные пальцы мелко подрагивали, она в очередной раз напрасно поднесла ко рту уже опустевший пиал. Но первая нарушила возникшую тягучую паузу, с решимостью подняв багровый взор и отрубив:
— Я — чудовище. Я — убийца. У меня есть... была семья, муж и ребенок. Я бросила их, оставила и просто ушла, ни сказав и слова. Ушла, чтобы стать лидером клана Брэнвен. Мой муж... бывший — меня ненавидит. Моя дочь меня никогда не простит. Мой брат меня не выносит, презирает, но продолжает терпеть. В клане либо слабаки, либо ублюдки, либо те, кто ждут, когда же я дам осечку. Но они — мое племя, моя стая, моя семья. И я продолжаю идти. Мне нет пути назад. Я буду вести клан Брэнвен вперед, и уже не сбегу от ответственности. Постараюсь сохранить жизни тех, кто вверен под мое крыло. Буду идти вперед и тянуть этот груз до с-самого к-конца... — на секунду показалось, что она сейчас разрыдается, но Рэйвен Брэнвен не из тех, кто льет слезы... при других. — Осуждаешь?
Она словно лань в свете фар, как-то сжалась, ожидая очередного удара, упрекающего слова, неприязни.
— Нет. — спокойно ответил Геральт. — Не осуждаю.
На что женщина недоверчиво уставилась на него.
— Как может больной печенью осуждать того, кто болен почками? — он хмыкнул, даже слегка развеселившись. — Я же говорил тебе, что сам не святой, и в дерьме искупан. Я тоже убивал людей, Рэйвен, и поверь мне — немало. Ты не поверишь сколько. Быть может в вашем цивилизованном мире это немыслимо, но там откуда я пришел — чертово средневековье, по вашим меркам, и человеческая жизнь не стоит и гроша.
— И сколько же? — недоверчиво хмыкнула она.
— Не знаю. Давно уже сбился со счета. Точно больше сотни.
Пей она сейчас чай — точно бы захлебнулась. Сотня трупов собственноручно?! Даже налетая не деревни, Брэнвены предпочитали отделываться малой кровью. Как правило беззащитные деревушки скоро платили дань, или позволяли себя разграбить без сопротивления. За последние пару лет у них и двух десятков не наберется, и это со всего клана!
— Черт подери, да ты прям мясник какой-то!
— Так меня тоже называли, — угрюмо кивнул мужчина. — Пренеприятнейшая история.
— Расскажешь?
— Как-нибудь в другой раз.
Собеседница не стала настаивать, снова погрузившись в молчание. Которое неожиданно прервал Геральт, добавив:
— Только в одном я с тобой категорически не согласен.
— М-м?
— В том, что нет пути назад. Сейчас мне кажется я вижу, что это и есть та дыра, которая снедает тебя годами. Она ослабляет тебя, кстати. Воин не может стать полноценным, не найдя свой внутренний покой, не разобравшись с собою... Ты не искала этот путь. Ты боишься. И... — он поднял руку не дав вставить ей слова. — Нет, конечно ты не можешь просто сказать 'прости' и всё исправить. Но скажу тебе следующее — на твоем месте я бы постарался проложить свой путь таким образом, чтобы ваши дорожки пересеклись снова. И постараться сделать хоть что-то. Так как без этого, как мне кажется, тебе и жизнь не мила. Ты говорила, что эгоистка? — он подначивающе вздернул бровь. — Вот и поступи в очередной раз ради себя самой, в первую очередь. Попробуй исцелиться.
— Легко тебе сказать, — фыркнула она.
— Да, сказать легко, — согласился ведьмак. — Осуществить тяжелее. Я, например, мне кажется, не выжил бы, случись между мной и дочерью что-нибудь подобное. Ты действительно сильна Рэйвен. Ну или резистентная к боли, выбирай что нравится. Но сила твоя с червоточиной, и твоя боль накладывает отпечаток на всю тебя. Это было заметно кстати во время боя, когда ты спотыкалась на ровном месте.
— Я не спотыкалась! — возмутилась она, фыркнув, но улыбнувшись. — Спасибо...
— Ещё как спотыкалась.
— Хочешь добавки?
— А знаешь, — Геральт ухмыльнулся, и поднял клинок, — мне кажется я не откажусь размяться, и заодно преподать тебе пару уроков фехтования.
Рэйвен несказанно удивилась.
— Ты хочешь драться? Снова?
— Не поединок, — он вдохнул. — а поспарринговать. Теперь по нормальному. И без этих твоих огненных выкрутасов.
— А пошли, — вздернула она нос. — Только ещё неизвестно, кто кому чего научит!
========== Глава 13: Дева Весны ==========
Третий день пребывания Геральта в лагере клана Брэнвен стал переломным. Проснувшись полным сил и энергии, и напевая одну из песенок Лютика себе под нос, ведьмак собрал пожитки, прицепил к поясу перевязь с клинком и направился к выходу. Мимо сонных шатров, просыпающихся разбойников, среди которых он, несмотря на аномальное радушие хозяйки, не планировал задерживаться.
Впрочем, планам суждено было радикально не сбыться. Так как на выходе уже поджидал караул из дюжины угрюмых мужиков. За последние пару дней его авторитет в лагере взлетел до небес. Поспособствовали этому его спарринги с Рэйвен, Вернал и другими обитателями. И если лидер ещё что-то из себя представляла, то вот остальные...
Следовательно, радости от возможной стычки с 'Белым Сутенером' у бандитов не наблюдалось. Но и Геральт, здраво оценив шансы против толпы воинов с активированной Аурой — остановился.
— Ну и что это означает?
Ближайший знакомый — Джойс, развел ладони:
— Это... приказ Рэйвен. Прости Геральт.
Ведьмак не став тратить время на споры, стремительно развернулся, и направился к наибольшему шатру.
— Рэйвен! — процедил он напряженно. — Мне казалось, между нами нет неприятностей! Или я что-то неправильно понял? Почему твои люди загородили мне выход?
Женщина зевнула, протирая глаза. Не торопясь с ответом, выпрямилась, направилась к кувшину и напилась воды. Затем направилась к тазу в углу шатра, отлила чистой воды и принялась умываться.
— Рэйвен!
— Да погоди, погоди, беловолосый! Дай в себя прийти, разбудил ведь.
Чертовка... Ведьмак, бессильно сцепив зубы, ухватил табурет и уселся. Пока хозяйка приводила себя в порядок, он, не спуская с неё взора, мысленно пересчитывал ругательства Неверленда.
Наконец, по прошествии добрых пятнадцати минут, наведя марафет и заварив чай она соизволила ответить.
— Итак, Геральт, ты же прекрасно понимал, что я не могу тебя так просто отпустить, верно? Ты все-таки произвел на женщину впечатление, и вздумал удрать, не попрощавшись? Не думала, что ты такой сердцеед.
— Что тебе нужно? — он перешел сразу к делу.
В ответ Рэйвен скорчила обиженную гримасу.
— Ранил меня в самое сердце... даже не можешь поверить в мои самые благие, альтруистичные намеренья?
— Делать меня заложником в бандитском логове — слишком далеко от моего понятия альтруизма.
— Наверное, это делает меня кем-то вроде разбойницы? — расхохоталась Рэйвен. Но сразу подняла ладони примирительно. — Не переживай, ничего смертельного. Единственное, чего я желаю — так это восстановить свою честь.
— Не помню, чтобы был я ответственным за сие знаменательное событие... или мы позавчера действительно много выпили?
— Ха. Ха! — отчеканила Рэйвен. — Но нет, — и, улыбнувшись, склонилась к нему. — Понимаешь, когда всю жизнь являешься лидером клана — каждое поражение в битве — урон по самолюбию. По лагерю уже пошли шепотки, что неприемлемо. Ты мне преподал хороший урок, не спорю, но ещё ни один мой бывший учитель не был мной не побежден, понимаешь?
— Ты выиграла наш поединок, Рэйвен...
— Мы оба понимаем, что ты вел его от начала и до конца. Твои навыки, скорость, рефлексы... учитывая отсутствие Ауры — ты феноменальный боец. Даже, быть может, искуснее парочки тех, кого я сама привыкла считать монстрами. Признаться, я давненько не чувствовала себя столь беспомощной... — её улыбка поувяла. — И жить в такой реальности мне не по вкусу, понимаешь?
Геральт обвел недоуменным взором женщину сверху донизу. Она внешне оставалась сильной, властной, спокойной. Держащей все под контролем. Но в самой глубине зрачков тлела искра уязвленного самолюбия и жажда реванша.
— Твои варианты? Теперь хочешь убить меня, чтобы снова считать себя сильнейшей?
— О боги, Геральт, я же не настолько безумна. И не склонна бросаться в крайности по пустякам, — ведьмак хмыкнул. — Нет-нет, новый, свежий поединок — предел моих мечтаний. Не так и много, скажи?
— Ты же в курсе, что у меня нет Ауры, верно? — мрачно уточнил ведьмак. — Обладая этой информацией — совершенно несложно со мной совладать.
— Это верно, — кивнула Рэйвен, взор её вспыхнул азартом. — Поэтому я предлагаю поднять ставки! Ты уже имел возможность наблюдать частичку моих скрытых сил, верно? Ты все же раскусил меня, не так ли? Скажу честно, я огорчена, что впервые за множество лет была вынуждена применить эту силу в обычном спарринге, чтобы вырвать победу. Поражения бы моя репутация не перенесла, — она деланно вздохнула. — Клан Брэнвен не шибко жалует неудачников, ну ты понимаешь.
— То есть, это твой ультиматум? — процедил ведьмак. — Чтобы покинуть лагерь на своих двоих я должен провести ещё один реванш для утоления твоей гордости. Я правильно тебя понял?
— Ну не надо, не драматизируй так... но в целом да. Я хочу ещё один бой.
— Что ж... да будет так, — мужчина рывком поднялся и повернулся к выходу. — только запомни, Рэйвен, мои товарищи мне ультиматумы не ставят.
Он дернулся было выйти, но женская ладонь придержала его за плечо. Женщина позади выглядела в чем-то даже виноватой, огорченной, но твердой в своем решении.
— Не принимай близко к сердцу, охотник... Геральт. Уступи женщине её ещё один каприз, хорошо? А я буду должна тебе услугу. И поверь, от людей вроде меня — услуги дорогого стоят, — она посерьезнела. — Конечно, я не пойду на самоубийственное дело, и не поставлю под удар лагерь. Но если тебе нужна будет помощь, клинок, услуга... я буду рядом.
— Хочешь сказать, дело лишь только в одной гордости? — недоверчиво хмыкнул он.
— Не только, но ещё и жажда эксперимента! — в её очах загорелась искра восторга. — Битвы таких масштабов, подобных противников как мы с тобой — случаются один раз на несколько поколений! Будет преступлением не воспользоваться моментом!
Геральт возвел очи к небу, вздохнул и, сцепив зубы, согласился. В глубине души ворочался червячок сомнений, но выбора-то особого не было.
— Когда и где?
Вишнёвые губы Рэйвен растянулись в довольной улыбке. Он с удивлением обнаружил, как её кисти подрагивают в предвкушении. Та ещё бой-баба, выходит...
— Как я и говорила ранее, Геральт, ставки должны быть подняты. Ты оказался свидетелем моей силы, но это была лишь верхушка айсберга, дорогой. Я хочу проверить, смогу ли я победить тебя, именно превзойти — выложившись на максимум. Никакого спаррингового дерьма, никаких ограничителей!
— Я проиграю, — мгновенно ответил Геральт. — зачем тебе это нужно? Лишь части твоей мощи хватило, чтобы вырубить меня в первый раз, не так ли? С таким же успехом ты можешь навалять мне здесь и сейчас и ходить с короной дальше.
— И вот поэтому, я хочу увидеть твой настоящий максимум, — она, облизнув губы, приблизилась почти вплотную. — Я ведь чувствовала, что ты тоже не отдал мне все, дорогой гость. Твои навыки, твои умения, приемы, скорость. Я хочу чтобы мы оба схлестнулись как две неумолимые стихии. Я не буду сдерживаться. Ты не будешь сдерживаться. И пусть победит сильнейший...
Ведьмак хотел было повторить возражение, но она, положив ему ладонь на грудь, продолжила...
— ... и дабы уравнять наши шансы — я прямо сейчас открою тебе Ауру, Геральт.
— Чего?.. — он отступил на шаг. Сразу тысяча возражений промелькнули в его голове, начиная от его иномирного происхождения и заканчивая серьезными последствиями для жизни...
— Стой, Геральт, стой не двигайся! — она прильнула в упор, обхватила ладонями его лицо. Их взоры встретились, глаза в глаза. Янтарный и багровый. — Расслабься... откройся... сделай глубокий вдох. Прогони все мысли, не сопротивляйся. Откройся мне, откройся...
Хватка была крепкой, неумолимой. Дергаться было поздно.
Ведьмак автоматически, тренированным медитациями разумом, снял все барьеры — будто свечу погасил.
'Чрез душу мы обретаем силу. Сквозь развитие и страдание мы умерщвляем слабость. Непокорённые смертью и необремененные страхом мы становимся солнцем среди тусклых огней. Пламенем силы и могуществом воли я освобождаю твою душу, причисляя тебя к сильным мира сего'
Сначала ничего не происходило. Рэйвен стремилась внутрь, но тщетно. Протек десяток секунд... другой...
И из его нутра, из центра груди словно вспыхнуло внутреннее пламя. Энергия, чистая, мощная хлынула по венам, проникая в каждою клеточку, каждый сустав. Тело будто наполнилось жизнью, силой и бодростью. Он сделал судорожный вдох, и неверяще провел рукой по мерцающему телу.
