Идеальная подстава

— И почему вы оба свалились на мою голову? — пожаловалась я, зная, что Ловец все равно не поймет ни слова. — Разве обычная женщина может выдержать такую концентрацию мужской красоты на один квадратный метр? Ты такой сильный и широкоплечий, и до Барта такие мужчины рядом со мной даже в автобусе не садились, — я нервно хохотнула, — конечно, они в автобусах и не ездят. А с тех пор, как я проснулась между вами... и подумала, что умерла и попала в рай... это было лучшее мгновение в моей жизни. Нет, ты не подумай, выбрала бы я, конечно, Бартоломея Иваныча. И не потому, что он мой начальник. Сердце у меня лежит к нему, понимаешь? Эх, да что ты понимаешь?!

Эх, да что я несу? И не остановиться... это шампанское виновато.

— Но Бартоломей Иваныч никогда на меня не смотрит так, как ты, — я тяжко вздохнула, — а если и смотрит, то потом этого не помнит. А я, может, мечтаю, чтобы он хоть раз со мной так же потанцевал...

Я прижалась щекой к крепкой мужской груди, вздымавшейся от учащенного дыхания. Что-то подсказывало, что совсем не от танца Лэндан так запыхался. Они вон с Бартом на пару всю Нахаловку оббежали и хоть бы хны! Нет, тут дело в другом.

В чем именно дело стало ясно, только когда Ловец остановился и приподнял мой подбородок. Я запрокинула голову, совершенно не ожидая подставы...

Лицо у Лэндана стало нежным. Он прикрыл глаза, наклонился... и поцеловал. Легко, почти невесомо коснулся губами. От неожиданности я даже на каблуках покачнулась. Последний раз меня целовали... это было... нет, память решительно отказалась участвовать в заговоре. Мать-природа схлопотала обширный инфаркт миокарда и тихо помирала от переизбытка чувств. Гордость выдала лихое 'эге-гей!' Но тут проснулась совесть и напомнила про 'редчайшего'.

Я оторвалась от Лэндана, но он потянулся следом, и у нас случился второй поцелуй. Совесть сделала жест, именуемый в народе 'фейспалм'. А когда я, задыхаясь, наконец-то смогла повернуть голову и посмотреть, не видел ли моего грехопадения Барт, то отчаянно захотела тоже закрыть лицо ладонью.

Потому что 'редчайший' застыл как истукан. Из наклоненного в сторону бокала тонкой струйкой вытекало шампанское прямо на ботинки собеседника, который яростно дергал моего начальника за рукав, требуя прекратить беспредел. И выражение лица у Барта было... ох, мама дорогая!

Божечки!

Он меня убьет.

Он нас убьет.

Все пропало.

Я отвернулась и увидела в другом конце зала Кэт. Нет, Барт нас не убьет. Ну, точнее, убьет, конечно. Если успеет добежать первым.

С большой неохотой я подняла глаза на Лэндана. Он внимательно следил за мной, словно ждал чего-то. Признания в любви? Божечки!

Пришлось, как Золушке, вспомнившей, что не выключила дома утюг, бежать, почти теряя каблуки, прочь из ресторана. И, клянусь вам, если бы на моем пути в тот момент встала русалка, я бы, не глядя, отшвырнула ее и понеслась дальше. Потому что есть вещи пострашнее русалок. Например, мой начальник с жутким выражением лица.

Вечерний воздух обжег холодом голые плечи, и я плотнее закуталась в палантин, вдыхая полной грудью ледяной ветер. С неба срывались крупные снежинки. Они падали на асфальт, собираясь в небольшие кучки. Редкие прохожие с удивлением косились в мою сторону. Еще бы, дамочка выскочила полураздетой на мороз и дышит как конь после скачки. Никому ведь невдомек, что я только что поцеловала лучшего друга мужчины моей мечты.

Ну что Барт мне сделает? Он же мне всего лишь начальник! Ну что, уволит за это, в самом-то деле?! А вдруг точно уволит... ой, мама дорогая, что я наделала!

Пока тихонько причитала себе под нос и заламывала руки, не заметила, как рядом появился еще кто-то. Повернулась — батюшки святы! Барт!

Заложил руки за спину, запрокинул голову, на небо смотрит. Вышел насладиться вечерними звездами, ага.

Ну, раз он весь такой спокойный, я тоже, не будь дурой, слезы из уголков глаз украдкой вытерла и на небо посмотрела.

— Первый снег, — сказала.

— Да, — задумчиво согласился Барт и слегка покачался с носка на пятку.

И что? Никто меня убивать не будет?! Поговорим о погоде и — 'баиньки'?

— Вы же вроде должны с Яковлева глаз не спускать?

— Лэндан подменит. А вы же вроде не должны убегать на улицу одной?

Я покосилась на Барта. Ну вот, как и предполагала, ничего мне за поцелуй не будет. На Лэндана он не сердится, значит, этот их броманс не под угрозой распада. А моя личная жизнь его не касается.

— Извините, мне срочно нужно было на воздух.

'Редчайший' помолчал. Потом стянул с плеч свой смокинг и накинул на меня.

Я обомлела. Даже трястись перестала от удивления. Вцепилась в его одежду как утопающий — в спасательный жилет. Ловец, который ведет себя как Его Джентльменшейство? Я сплю?! Ну, дела...

— Знаете, о чем я подумал, когда увидел вас с Лэнданом? — спросил Барт, с прежним преувеличенным вниманием разглядывая черное небо.

— О чем? — севшим от нехорошего предчувствия голосом поинтересовалась я и неловко прочистила горло.

— О том, что мне давно уже нужна женщина, — с каким-то сожалением вздохнул начальник.

Мать-природа, только начинавшая оживать, хлопнулась обратно в сладострастную кому.

— О... — выдавила я, мучительно краснея, — неужели после Стейси вы ни с кем... у вас никого...

Барт знакомым царственным жестом повернул голову и испепелил меня взглядом на месте.

— Я говорил о напарнике, Мария Николаевна.

Я зажала рот обеими руками. Это ж надо так опростоволоситься! Я-то подумала, начальник жалуется, что давно не знал любви и ласки, и наш с Лэнданом поцелуй пробудил в нем забытые чувства! Убейте меня веником!

— Сколько знаю Лэндана и Кэт, — продолжал, тем временем, Барт, — всегда считал, что они — исключение из правил. Я привык работать один, сам по себе. И когда мне говорили, что удобнее делать это с кем-то в паре, и что никто так не дополняет мужчину, как женщина — не верил. Потому что не думал, что могу найти кого-то подходящего. Как Кэт, например. И не хотел никого лишний раз подвергать опасности.

Я шумно сглотнула. Меня тянуло к нему так, что не было сил стоять на месте.

— Но вы, Мария Николаевна, — Барт повернулся ко мне, и его глаза сверкнули, — каким-то образом умудряетесь каждый раз заставить меня посмотреть на дело с другой стороны. И этот ваш взгляд, не всегда мне привычный, на удивление помогает.

— И доклады есть кому поручить, — проснулся во мне стервозный голосок.

— Бросьте, — ухмыльнулся начальник, на миг став прежним Бартоломеем Иванычем, — я знаю, что это не вы делали доклад. Но восхищаюсь тем, как вам удалось выкрутиться из ситуации.

— Ну, я же не универсальный солдат, — я высунула язык и поймала снежинку. Холодно. И вкусно. — Не могу делать два дела одновременно.

'Редчайший' стал серьезным.

— Если вы захотите уехать с Лэнданом в Америку, я пойму. Но если вы останетесь...

Сильная рука Барта вдруг нащупала мою кисть. Все тело онемело от этого прикосновения.

— ...я могу предложить вам место полноправного партнера в своих делах. С повышением зарплаты в соответствующем размере. Правда, официально вы так и останетесь моим секретарем. Не стоит провоцировать лишние вопросы.

Его пальцы переплелись с моими. Как будто он хотел подчинить меня всю. И стоял близко-близко. Совсем как тогда, в лифте. Я утонула в незабудковом взгляде, не веря своим ушам. Как будто кто-то взмахнул волшебной палочкой и начал выполнять мои желания одно за другим. Только вот кому это надо?

— Бартоломей Иваныч, вы думаете, я планировала уехать с Лэнданом?! Для меня же нет ничего важнее работы у вас!

Ляпнула и язык прикусила: а вдруг прозвучало слишком уж откровенным признанием. Лицо Барта озарилось внутренним сиянием. Он крепче сжал мою руку, и мать-природа внутри меня сладко вздохнула.

— Работать в паре труднее. Я постоянно отвлекаюсь на вашу безопасность. Но если мы четко установим правила...

— Никаких правил, Бартоломей Иваныч, — покачала я головой. — Это моя жизнь. И мой выбор. Если рискую, значит, не боюсь рисковать ради вас. Вы должны научиться доверять мне мою часть работы. Разве я вас когда-нибудь подводила?

Барт долгим взглядом посмотрел на мои губы.

— Случай с Яковлевым не стоит вспоминать?

— Все, что ни делается, все — к лучшему.

Он задумался. Потом с некоторой неуверенностью отпустил мои пальцы, прошелся ладонью выше и взял за локоть. Я невольно сделала шаг к нему, чтобы не упасть. Барт потянулся и положил другую руку мне на плечо. Развернул на себя. Боясь дышать, я поддалась. Он обнял меня, прижимая к себе. Неловко, словно еще не решил, правильно ли поступает. Нет, это точно мне снится. Наверно, я выпила бутылку шампанского и дрыхну где-то под столом в ресторане. И все, что происходит — не более чем чудная игра моего буйного воображения. Потому что Барт никогда раньше не прижимал меня к себе. Это уже не рабочие отношения. Это... это...

О, мама дорогая!

Я скользнула ладонями по рукавам его рубашки, почти теряя сознание от собственной смелости. Положила руки на плечи. В объятиях 'редчайшего' холод уже не беспокоил. Беспокоило то, что расстояние между нашими лицами постепенно сокращалось. Я провела языком по внезапно пересохшим губам, и Барт тут же отреагировал шумным выдохом. Внутри меня клокотала дикая радость, неизменный страх, всепоглощающее желание и... любовь. Да, совершенно точно, любовь.

Мы — больше, чем партнеры! Мы созданы друг для друга!

Веки Барта с длинными золотистыми ресницами чуть дрогнули, и он поднял на меня слегка опьяненный взгляд. Как будто выстрелил в упор. Даже в груди кольнуло. Мимо кто-то прошел, наверно, из прохожих, но я даже на миг не могла оторваться от 'редчайшего', чтобы посмотреть. Да и кому какое дело, что двое взрослых прилично одетых людей обнимаются на морозе?

Стук сердца стал отчетливо слышен в висках.

— Барти!

Мы с Ловцом одновременно вздрогнули и сказали одно и то же слово. Ну, то самое, которое говорят, когда некто третий прерывает очень важный момент.

Кэт суровым взглядом окинула нас.

— Яковлев куда-то скрылся. Лэндан потерял его. Идем!

Барт мгновенно напрягся. Дернулся к дверям, обернулся и растерянно посмотрел на меня.

— Идите, — кивнула я, снимая и возвращая ему смокинг, — я на каблуках быстро бегать не умею. А вам спешить надо.

— Точно? С вами ничего не случится? — нахмурился он, резкими движениями натягивая одежду.

— Да вот же, рукой подать!

Не сказав больше ни слова, Барт следом за Кэт исчез в здании. Я подняла голову к небу и сделала глубокий вздох. Мокрые снежинки таяли на щеках и губах. Ну и что мне теперь с этим всем делать? Опять мы с начальником остались в полнейшей неопределенности. Как расценить этот порыв с его стороны? Взыграло чувство собственника? Испугался, что потеряет меня, если уеду с Лэнданом? Да глупости! Я ведь совершенно не в его вкусе!

Но все эти взгляды и вздохи... о, божечки святы.

— Э-э-э... Лариса?

Я повернула голову и радостно улыбнулась. Ко мне приближался тот самый оценщик, Сергей. Одет он был в темный пуховик с многочисленными карманами. Из-под черной шапочки выглядывали знакомые пейсы.

Во-первых, отвлек от дум моих тяжких по поводу начальника. Во-вторых, Алочкино кольцо, наконец-то, вернется ко мне! Еще днем с разрешения Барта я позвонила оценщику и пригласила его в гостиницу.

— Я ждала вас чуть раньше.

— Меня задержали небольшие дела, — пожал он плечами.

— А кольцо вы принесли?

— Да, как и договаривались. Предпочитаете прямо здесь расчет произвести?

Я оглянулась в сторону гостиницы. Загвоздка заключалась в том, что денег в руки Барт мне не дал. Сказал, что платить будет он или Лэндан. Только где сейчас их искать? Они наверняка по всей гостинице бегают в поисках Яковлева и его русалки.

— Давайте войдем, мне нужно разыскать жениха.

— Ну, давайте, — пожал Сергей плечами.

Только в тепле помещения я ощутила, насколько замерзла. Возле входа в ресторан никого не было. Из-за дверей доносилась музыка. Я переступила с ноги на ногу в нерешительности.

— Что-то не так? — поинтересовался внимательный Сергей.

— Да, — замялась я. — Мой жених сейчас занят. Поимкой кое-кого.

Он удивленно вскинул брови.

— Ну, тогда, может, посидим в кафе и выпьем, пока ждем его. Но если вы работаете с полицией...

Сергей сделал осторожный шаг назад.

— Нет, что вы! Никакой полиции! — встрепенулась я, испуганная, что кольцо снова уплывает из рук. — Вам ничего не угрожает. Просто нужно проверить одного человека. А для этого надо застукать его с другим человеком и облить водой. Думаю, нам с вами точно придется подождать.

— Водой?

— Да. Ох, только не спрашивайте, зачем. Я и так выболтала слишком много.

Сергей засунул руки в карманы, поглядывая на меня.

— Вы сразу показались мне загадочной. Эти ваши интриги... почему вы уверены, что нужный человек придет?

— Разведка донесла, что придет, — отмахнулась я.

— Тогда ждать не будем, — он вынул руку из кармана и шагнул ко мне.

В первое мгновение я ничего не поняла. Только когда в лучах света что-то сверкнуло, и холод стали обжег горло, колени подкосились.

— Спокойно. Отходим на улицу, — со злобным придыханием прошептал в самое ухо Сергей.

Я пошатнулась. Неужели он... русалка?! Вспомнила, что Барт предупреждал — фараон отлично метает ножи. И сейчас к моему горлу совершенно точно приставили нож. Ой, что будет...

В это время из бокового коридора выкатился 'чубастый'. Да так и застыл, глядя на нас. Никогда еще я так не радовалась появлению нюхателя рук, как сейчас.

— Миша! Найди...

Мой крик оборвался на полуслове. Что-то свистнуло над ухом. Очкарик удивленно схватился за рукоятку ножа, торчащую из его груди. Вокруг нее тут же образовалось кровавое пятно. Взгляд 'чубастого' стал обиженным и растерянным. Он открыл рот, хватая им воздух.

Рука Сергея молнией скользнула в карман и обратно. И вот новое лезвие уже приставлено к горлу. Да сколько у него ножей в запасе? Грубо рванув, он вытащил меня на улицу.

— Это ты... — прохрипела я, увлекаемая фараоном за угол в темноту.

Как назло, и никого из прохожих не оказалось рядом, чтобы позвать на помощь. Стало так страшно, что я была готова упасть на колени и умолять о пощаде. Бедный невинный очкарик убит! А я... только познав первые отголоски взаимного притяжения с Бартом, умру, и начальник даже не узнает, где могилка моя!

— Это я, — прорычал на ухо Сергей, или теперь лучше было называть его Быков? — А ты мне сразу не понравилась. Когда я увидел дружков твоих, из ФБР, сразу все понял. Помнишь, говорил, что мне одного взгляда достаточно?

Я поняла, что он имеет в виду Лэндана и Кэт. Получается, мы сами нарвались на него, а хитрый фараон промолчал! Притворился, что впервые их видит, ведь они не могли узнать его с новым лицом!

Снег, падавший с неба, стал липким и мокрым, превращаясь в дождь. Быков заторопился, хлюпая по лужам. Подтащил меня к неприметной темной 'шестерке', открыл дверь и швырнул на заднее сиденье.