— Вы уже взяли за жопу всех, кого я знал из банды Паршина. И ещё больше прихватили — кого не знал. Да и какая вам разница? Всё, что я вам принёс подтвердилось на сто процентов. А больше — я ничего не знаю! Ну... пока не знаю!
Следователь посмотрел на меня скептически, но настаивать не стал.
— Ну... напоследок! Тебя переводят во вторую! Так что после больницы — сразу туда.
— Это радует... — автоматом ответил я, всё ещё прокручивая мысли насчёт взятой банды, но когда смысл сказанного таки полностью просочился в мой мозг, настроение резко подскочило — Это очень радует!!!
— Эк тебя там достали! — немедленно посочувствовал капитан.
— Вы даже не представляете как!
— Почему же? Очень даже! Особенно после прочтения дела тех шестерых... что ты при нас тогда упомянул. При Паршине.
— И что теперь? — немедленно насторожился я.
— Расслабься! Я же говорил: колоть надо тёпленькими! Так что расколол и атамана тех шестерых твоих одноклассников... Как ты его "приложил": "переведёнка"! Ха! То, что тебя пытались несколько раз избить, да ещё группой, — запротоколировано и подтверждено другими показаниями.
— И?...
— Н-да! — оскалился следак и не удержался, чтобы не подколоть. — Славно ты их отделал: на хорошую такую статью!
— И чё?
— ...Сложный перелом правой руки — один экземпляр, — начал со вкусом перечислять капитан отгибая пальцы. — Сотрясение мозга и перелом челюсти — второй экземпляр. Поломанный нос — третий экземпляр. Остальных — не протоколировали... Но не сомневаюсь, что побои бы сняли славные!
— И каковы выводы с последствиями? — процедил я, на что капитан рассмеялся.
— Я же сказал: расслабься! Тебя переводят не в колонию для малолетних преступников, а во вторую школу. Последствий за разбивание морды и поломанные кости — никаких. Самооборона. Или ты сомневаешься в том, что я, расколовший не так давно банду воров, не расколю также и каких-то малолетних фуфлыжников? Да так, чтобы они мне рассказали под запись всё, что МНЕ надо и подписали всё, что МНЕ надо? Вывод общий: Самооборона. Необходимая и достаточная.
"Это он директора второй школы наслушался? Стал кидаться математическими фразами: "Необходимая и достаточная"! Как элемент доказательства какой-нибудь теоремы".
Смотрю на него. Ехидно ухмыляется! Точно! Подкалывает!
— Более того! — продолжает он. — За активное участие в задержании вооружённой банды ещё и перепадёт кое-что! Чем наградят — пока не знаю. Но ходатайства на представление уже написаны.
— И то хлеб! — уже реально расслабляюсь я. — А те ребята? Что из списка. Гении.
— Там сложнее. Но всё равно, даже если не удастся перетащить их во вторую, будем курировать каждого. Поставим на особый учёт. Твои слова про их таланты — проверили. Всё оказалось точно так, как ты говорил.
— Ну дык! Я вам когда-нибудь врал?!
— Я-то был уверен в твоих словах. А вот другие...
— Представляю, какие у них были рожи, когда поняли, что всё правда! Особенно от Андрея Сотникова.
— Не угадал! — огорошил меня следователь. — Мейерс! От её стихов все были в буйном восторге!
— Ага. — резко поник я. — Набрали в комиссию исключительно училок и преимущественно русоведов...
— Почти угадал. "Училок", как ты выразился, но разнопрофильных. Кстати Говоров произвёл на них наихудшее впечатление.
— Тоже не удивляюсь. Ведь говорил, что он терпеть не может что-то сочинять на строго заданную тему.
— Угум! — кивнул капитан и прищурившись задал неожиданный вопрос.
— А ты не задумывался в будущем стать следователем? Твои навыки аналитического мышления — просто блестящи! Делать исключительно точные выводы на основе очень скудной информации.
— Это вы о том, как я вычислил что конкретно откопал Паршин в засыпанном блиндаже? А после как "копал" инфу в том направлении? Так я эту инфу месяц копил! Ничего сверхординарного в этом нет!
Ну надо же как-то прикрыть то, что я получил просто вспомнив проход-четыре! Лучше уж так — криво и косо, — чем никак.
— Вот-вот! Я об этом "ничего". Наши копали, трясли, шарили — и ноль результата. А тут пришёл один...
— Очень злой и наглый! — подсказываю я капитану, ехидно оскаливаясь.
— Вот! Пришёл один — и получите результат! Кстати. Я не говорил, что эти ублюдки собирались после того, как тебя побьют, идти на "дело"?
— Какое? На кого? — похолодело у меня в груди.
— На Доктора. — Коротко отвечает следак.
Всему городу известно кого ТАК называют. Кольнуло страхом. Но это было уже в другой реальности. В прошлой Петле. И её уже нет! Унимаю дрожь и пытаюсь забить вспышку эмоций.
— Ну да... Самый уважаемый в городе. Ему тьма народа подарков отсыпАли. Среди некоторых людишек слывёт самым богатым в городе. Только... эти сволочи даже не подозревают, что наш "Айболит" — бескорыстная личность. Все подарки рассовал по родственникам. Он мне сам говорил, что имеет всего и с избытком. А раз так, то все подарки — родственникам. И ещё перечислил: Дом — есть. С котловым отоплением, которое сам же и сделал. Огородец не маленький при доме — тоже есть. Любящая семья, приличная зарплата и уважение всех людей в городе. Своего пацана точно на хорошего доктора выучит. Пацан и сам этого жаждет, аж подпрыгивает. На пример бати смотрит.
— Браво! — капитан изобразил аплодисменты. — Агентурная работа на высший бал!
— Просто с людьми умею запросто говорить.
— А это в нашем деле одно из главных умений.
— Но!...
Меня продрал мороз. Получается, что та трагедия, что в прошлом проходе случилась значительно позже, чуть не случилась сейчас! УСПЕЛ!
Что и озвучиваю с облегчением.
— Я дико рад, что мы успели. Вовремя остановили.
— Но тебя же...
— Фигня! Скоро заживёт и без последствий.
— Могли же убить. — говорит капитан и по его лицу вижу — проверяет реакцию.
— Тож фигня! — спокойно и без тени бравады отвечаю я. — "История не терпит сослагательного наклонения". Оно уже случилось. Я и семья Доктора — живы. Точка!
— Какой ты сур-ровый!
Да. Как-то я очень резко отрубил.
— А что не так? Всё так! А если со мной всё хорошо — вернёмся к гениям. Что решили? Хоть я им напрямую и персонально каждому ничего не обещал, — не имел представления, что ТАК получится, — всё равно считаю себя за них ответственным. Если там целая комиссия собралась — буду настаивать на переводе всех во вторую.
Ловлю странный взгляд следователя. Ага! Я заговорился. Забыл, что сейчас я не взрослый.
— А то как-то не обнадёживает. — продолжаю я. — Ну хотя бы вы своим авторитетом кого-то из нормальных им подгоните-прикрепите. Чтобы с пониманием, с кем имеют дело. И ко всему, что они творят относились со всей серьёзностью.
— Так я ж говорю: будем курировать. Каждого!
— ... И стихи Мейснер. Надо бы публиковать! Хотя бы их. С них начать!
— Хм... пожалуй! Что ещё предложишь?
— Исполнят?
Капитан многозначительно хмыкает.
— После того, как твои приключения стали широко известны, пусть только попробуют не исполнить! Пока ты тут валяешься, мы постарались сделать акцент в историях про тебя что ты грудью встал на защиту группы гениальных подростков, подвергшихся травле со стороны хулиганов и бандитов... Кстати! Корреспондент к тебе уже приходил?
— Даже несколько. Но их всех завернули медики. Под предлогом что "Он совсем плох" и "Вот когда малясь его подлатаем...".
— Угум! Тогда жди нашествия щелкопёров после твоей выписки.
— Да! — спохватываюсь я, почти пропустив мимо ушей последнее предупреждение. — Надо бы Говорову подогнать печатную машинку, а самого загнать на курсы по слепой печати.
— Сделаем! — твёрдо отвечает следователь и встаёт на выход.
Через три дня, после того памятного разговора со следователем, в понедельник, меня выписали. Швы давно сняли. Ребро к этому времени зажило. Да и следствие которое взбудоражило весь город уже закончилось. Скоро суд и меня решили таки выпустить из-под надзора и опеки. Можно уже и дома отлёживаться. Только планы у меня были совершенно другие — как можно быстрее присоединиться к друзьям во второй школе.
Да, нетипичное поведение для подростка. Все ровесники от школы бегут как от огня. И если есть возможности закосить от занятий, никогда их не упускают. И вот с таким настроем, с матерчатой сумкой в руках, полной книг, что читал пока лечили, иду на выход.
Медики провожают как космонавта — иду, раскланиваясь с каждым. Пациенты из тех, кому не пофиг и кто может передвигаться, тоже выползли в коридор.
— Молодец пацан! Так держать! — Слышу я громкий бас на весь корпус "Травматологии". Как ранее узнал — это бригадир строителей. Стоит рядом с дверью в свою палату на костылях: голова — в бинтах, левая нога — в гипсе. Но прискакал. К нему в поздравлениях присоединяются другие пациенты. В том числе и лежачие. Последние дни как оклемался от психологического шока, потихоньку стал выходить из своей "единоличной палаты" и познакомился со многими. Также познакомился и с обстоятельствами кто как и по чему сюда попал. Большинство пациентов почему-то с большой охотой рассказывают свои "истории попадания". Вот сейчас — машут в след и говорят всякое хорошее.
Медперсонал так же считает обязанным что-то тёплое сказать. В последние дни, каким-то образом просочилось то обстоятельство, что банда Паршина собиралась убить "Айболита". Одного из лучших в их благородном сословии спасителей жизней. По репликам такое впечатление, что они все считают что я там лично грудью именно "Айболита" заслонил. Хотя ведь хорошо знают, кто лежит в реанимации и как туда попал. И после чьего ребра пуля из "Вальтера" ему кишечник продырявила. Последнее обстоятельство — врагу не пожелаешь! Медленно умирает от перитонита. И перспективы на выживание у него весьма сомнительные. Впрочем, если выживет — транзитом пойдёт на зону по приговору суда. Или куда там, что полагается таким как он.
Да уж! От славословий, льющихся со всех сторон, ощущение ещё то! Глупо улыбаюсь, раскланиваюсь с каждым и разбрасываюсь обещаниями: "Постараюсь сюда больше не попадаться!". Так-то оно хрен знает, но действительно лучше не попадаться.
Родители сейчас на работе. Их успокоили и отшили. Что типа сыночек и так на своих двоих до дома доберётся. Да и кроме них есть кому сопроводить. А это значит, что за мной и за выпиской пришёл дед. И... это очень хорошо!
Чем ближе к выходу — тем явственней это "очень". Деда оттёрли к стене и насели на него целых четыре корреспондента. Он что-то пытается вежливо и тихо отвечать, но по нему видно, что терпение на исходе. Главврач тоже здесь же. Наверное готовит торжественную речугу для своих, для корреспондентов, для деда... Я в том планируемом действе — мебель и деталь пейзажа. Но главное — доктор смотрит не в мою сторону, а на деда.
Дед целиком занят корреспондентами и они его от меня заслоняют. А вот за дверьми, только что открытой входящей тёткой, перегруженной авоськами, забитыми снедью и чем-то ещё, замечаю скромную группу ребят — Серёга, Люда и Натаха!Тётка достаточно долго воевала с подпружиненной парадной дверью, протискиваясь в медучереждение чтобы я их уверенно опознал.
Оборачиваюсь к сопровождающей меня врачихе. Делаю виновато-просительное лицо и тихо произношу:
— Вера Андреевна! Дед мой сильно занят, главврач — ждёт, а там... — показываю пальцем на уже закрытую дверь, — мои ребята! Ко мне пришли. Я их давно не видел. Можно?
И делаю мордочку кошака, выпрашивающего свежей селёдочки.
— А-а! Так эти? Они каждый день приходили. Верные друзья! Жаль, что мы не могли их пропустить. Милиция была очень строга... Конечно иди!
— Только я как-бы... Этим... — киваю в сторону деда, главврача и корреспондентов, — пока не говорите, да? Я сам после подойду. Деда выручать.
Врачиха чуть не рассмеялась в голос от моих слов.
— Иди. Мы тебя прикроем. — говорит она тихо, чтобы увлёкшиеся мужики в фойе не услышали.
Оборачиваюсь назад.
Оказывается за мной увязались несколько санитарок и пара санитаров, явно из практикантов нашего медучилища. Эти парни изображают активно, что они тут как-бы случайно, но вообще очень даже при деле.
Благодарно киваю и тихой мышей кидаюсь ко входу, ловко огибая тётку с авоськами, растерянно озирающуюся по сторонам, на собравшийся "митинг". Получается очень удачно — её широкая "корма" как раз заслоняет меня в процессе открытия тугой двери и протискивания в образовавшуюся щель. Придерживаю дверь, чтобы она не хлопнула и оборачиваюсь к ребятам. Они, заметив меня, кидаются навстречу. Ну... таки сходимся на середине дистанции. Натали вообще кидается мне на шею. Так и стоим целую минуту. Наконец она чуть отстраняется и смотрит мне в глаза.
Я тоже смотрю в глаза Натахи...
И радость от встречи с друзьями блекнет.
У Натахи в глазах боль и страх. Да и у Серёги с Людой. Ещё и растерянность.
— Что случилось? — заподозрив самое нехорошее спрашиваю я.
Натаха что-то пытается сказать, но от страха у неё ничего не получается.
— Да всё хорошо закончилось! — пытаюсь я их успокоить. — ...Или у вас что случилось?!
— Понимаешь... Лёха... — начинает мяться Серёга. — Нам всем приснился сон с одним и тем же содержанием.
— Сон?! Чо за нафиг?!!
— Там... тебя убили! Выстрелом в сердце. И Натаху тоже. Натахе — так вообще приснилось то, как вас убивали. Обоих. А утром мы узнали, что тебя ранили. В грудь.
— Так чего вы перепугались?
— Сны были слишком детальные. И у всех нас слишком сильно совпали в деталях.
Натали не выдерживает, прижимается ко мне, повиснув на шее и разражается плачем. Аккуратно обнимаю её пытаясь утешить. Серёга и Люда стоят молча, взявшись крепко за руки. Люда ещё вдобавок, прижимается к Серёгиному плечу. Им страшно.
Слышу сзади кого-то из санитарок, вышедших за нами во двор больницы.
— А... они правда семиклассники?
— Какие-то они слишком... взрослые! — слышу голос другой.
— Восстановление памяти
— Последнее прохождение. Выбор стратегии.
"Вместе весело шагать! По просторам! По просторам! По просторам! И конечно припевать лучше хором, лучше хором, лучше хором!". Поём мы вместе, все вчетвером. Ведь из школы идём все вместе, пока по пути. Песенка, неожиданно вспомнилась. Ребята очень быстро её освоили и теперь идём, весело орём её на всю улицу. Да так, что прохожие оборачиваются. А я, вот, не помню когда ту песню реально сочинили и когда в свет выпустили. Помню, что вместе с мультиком.
Люда кружится со своим портфелем, взяв его за ручку обеими руками. Серёга не заморачиваясь ничем ещё просто горланит песню и вижу, что его тянет что-то такое отколоть в танце, что появится ну очень не сейчас и совсем не скоро. Пока неопознаваемо. Но то ли ещё будет, когда Старшая Память просочится у него в бОльших количествах. Наталья, просто размахивает широко руками и портфелем, что держит в левой.
То, что нас не сопровождают родители как раз и виновато наше поведение. Нам стоило всего-то два раза пройти маршрут до школы и обратно, чтобы его запомнить навсегда. И мы же настояли что обратно пойдём вместе и самостоятельно. На последнем настаивали. Причём на втором прохождении маршрута дом-школа и обратно. Это ещё до первого сентября нас так "выгуливали".
