Энеата. Воин и солнце

— Я... написала вот.

— Долго, — произнёс Асахир.

— Не могла найти свободных слуг.

— Я велел объявить о нашей помолвке.

— О чём?

— Помолвке, — повторил Асахир, наблюдая за Энеатой.

— А, — совершенно спокойно ответила Эне, не меняясь в лице. — А я могу рассказать своему настоящему жениху, что дело в Ахарте и всерьёз жениться на мне вы не собираетесь?

— А может я собираюсь?

— Нет, — уверенно и беззаботно отозвалась юная асу. — Вы просто не хотите, чтобы расспрашивали, зачем вы меня с собой таскаете.

Асахир усмехнулся.

— Разум приходит к тебе редкими порывами, — произнёс военачальник, но Энеата, судя по неизменному выражению лица, не обиделась. — Нет, ты ему не скажешь. И вообще, покуда ты моя невеста, мне не хотелось бы, чтобы ты общалась с мужчинами.

— Не волнуйтесь, — а вот голос девушки звучал намного холоднее и злее, чем обычно. — Я ничем не запятную вашу честь, господин байру.

— Опять? Ну как знаешь.

Асахир поднялся и, подойдя к Энеате, взял из её рук письмо.

— Азмар, позаботься, чтобы госпожу асу накормили, — произнёс он, бегло оглядывая начертанные буквы.

— Повелитель, — задержал его вопросом Азмар. — Вы ведь пойдёте сейчас к Эвару?

Асахир коротко кивнул, и сотник добавил:

— Тогда я не буду говорить ему о задании, вы и сами...

— Ага.

Асахир покинул комнату, а Энеата, немного помолчав, недоверчиво посмотрела на пристально разглядывавшего её сотника и недовольно спросила:

— Что?

— Я могу не устраивать лицедейства и не пытаться делать вид, что крайне вежлив? — хмыкнув, спросил Азмар.

— Это было бы гораздо проще и удобнее.

— Хорошо. Тогда давай, шагай шустрее за мной, — он переступил через порог, но задержался, ожидая Эне. — На ужин ты опоздала, но что-нибудь придумаем.

— Господин Азмар, — позвала Энеата, делая неуверенный шаг вперёд.

— Ну?

— Вы объясните мне, зачем всё-таки нужно ехать в Идшар?

— А ты как думаешь?

— Переждать. Думаю, кого-то уже отправили искать мою сестру...

— Верно думаешь.

— Искать, чтобы убить?

— Если это будет необходимо.

Они прошли коридор и спустились по лестнице; Азмар вёл её в правое крыло дворца, в сторону от покоев расположившихся здесь идшарцев, к слугам нового эсина. Недолго помолчав после последнего ответа Азмара, Энеата снова начала говорить:

— Господин Азмар... Господин байру никак не разрешит мне на пару дней отлучиться?

— Зачем?

— Сестра моего жениха, она заколдована, я должна помочь.

— Не беспокойся. Дочь эсина привезут сюда, она должна отправиться в Идшар, как и её брат. Так что встреча вам обеспечена.

— В Идшар? — нахмурилась Эне.

Азмар не ответил на вопрос, вдруг резко сменив тему:

— Ты хорошо помнишь своё детство?

— Нет... — растерялась Эне.

— Имя Дарий тебе о чём-то говорит?

Энеата резко остановилась и замерла со странным выражением лица. Азмар, повернувшись, с любопытством смотрел на неё, а Эне растерянно пробормотала, запинаясь:

— А... Я... почему вы спрашиваете?

Ответа не последовало, и Эне тихо продолжила:

— Да, я помню это имя. Но это... странные воспоминания. И сны. Я не понимаю их. Я думала... Прошу вас, скажите, почему вы спросили?.. Что вы знаете?..

— Я не могу рассказать. Но ты попробуй вспомнить. О! Чувствуешь запах? Мы почти пришли к кухне.

* * *

Для жителей деревни Иртасса этот год, определённо, не задался, как и для многих соседних селений. Сначала небывалое нашествие грызунов уничтожило почти все запасы ячменя и полбы с прошлого урожая; потом налетела прожорливая саранча, загубив новые поля. Оставались только финиковые пальмы, и жители с жадным нетерпением следили за незрелыми плодами; почти всех коз пришлось забить из-за съеденной саранчой травы и отсуствия другой пищи. Торговля пряностями, всегда приносившая деревне больше всего дохода, спасла бы положение, но слишком опасными стали пути в окрестных землях — идущие обозы грабили с завидной частотой, а эсин Энарана не отвечал на многочисленные мольбы земледельцев, то и дело посылавших в город просителей, зато не забывал направлять сюда сборщиков налогов. А когда стало известно о смерти гостя эсина, побратима идшарского военачальника, в войско города забрали всех и без того немногочисленных воителей, оберегавших деревню. Жители стали бояться ночи, надеясь лишь, что разбойники не узнают об оставшихся без защиты селениях.

Когда утром старосте деревни сообщили о найденном в окрестностях убитом страннике, он не удивился. Близость гор, где укрывались разбойники, давно уже делала эти места небезопасными. Скорее казалось странным то, что кто-то вообще пошёл в эту сторону. В сумке незадачливого путника сельчане нашли лекарскую табличку, подтверждавшую пройдённое испытания и право носить титул асу, и так узнали, что убитый был лекарем Хурсаном из Арка; но староста запретил кому-либо покидать пределы Иртасских полей, чтобы отнести весть семье покойного в Арк. Лишний раз рисковать своими людьми староста не желал.

Отправленный недавно в город очередной проситель, скорее всего, не принесёт ответа — если ему и удастся добраться живым до Энарана, эсин снова не обратит внимания на беды отдалённых деревень... Староста хотел отправить гонца и в расположенный подальше в горах храм Астарны и его окрестные селения, но путь туда лежал по слишком пугающим местам, и никто из жителей не согласился пойти туда. Будь в деревне воины... Но для земледельца встреча с разбойниками не оставляла никаких возможностей для спасения.

Однако вечер сего дня принёс неожиданно добрые вести: посланный в Энаран человек возвратился, и возвратился не один. С ним пришли уцелевшие после битвы воины, жившие в Иртассе, и отряд городских энаранских стражей-лучников, и, что удивляло деревенских жителей больше всего, два десятка идшарских воинов.

Новости, расказанные нежданными гостями, одновременно радовали и смущали сельчан. Новый избранный эсин, похоже, больше внимания уделял просьбам жителей, однако то, что он принёс клятву верности Идшару, напрягало, как и известие о увеличившемся размере дани. Появившийся в сердцах людей страх при виде чужих воителей, сперва перекрывший всю радость от пришедшей подмоги, несколько ослаб, когда стало ясно, что идшарцы не собираются вести себя, как завоеватели. Служители Эллашира ничуть не смутились и не рассердились, когда староста, опасаясь и извиняясь, сообщил о бедах деревни и невозможности приветствовать их пиром или даже просто достойной пищей; куда большее расстройство эти слова вызвали у энаранских стражей. Воины Идшара не потребовали себе и жилья, молча расставив на площади посреди деревни свои шатры и устроившись в них.

Вопреки всем опасениям, оставшийся вечер прошёл почти в тишине. Предводитель идшарского отряда расспросил старосту деревни обо всём, что было известно о разбойниках; получив ответы на вопросы, он удалился к своим товарищам, и до утра никто, похоже, не собирался беспокоить ни одного жителя, хотя те всё равно предпочли отсиживаться в запертых домах.

Утром воины ушли в сторону гор; но один из них, одетый так же, как и все идшарцы, но вооружённый куда легче своих соратников, задержался, расспрашивая высунувшихся из домов земледельцев совсем о другом.

Староста с изумлением услышал, что странный идшарец ищет не разбойников, не друзей и не врагов — по словам оставшегося воина, он искал ни много ни мало богиню. Ещё в большее изумление повергло то, что один из жителей вдруг сообщил, что видел её, когда вышел на охоту ранним утром.

— Что ж ты никому не сказал? — возмутился староста.

Земледелец развёл руками:

— А кто бы поверил? Дураком бы ещё прозвали, да и вся вера.

Но идшарец, похоже, сомневаться и не думал, с предельно серьёзным выражением лица попросив селянина подробно описать увиденное.

— Было ещё довольно темно, только-только рассветало. Увидел её вдалеке, только очертания. Вся белая. Белые волосы, белое платье, и кожа такая светлая, будто светящаяся. Она танцевала, и вокруг неё бегала большая собака. Очень большая собака. Потом поднялся туман и скрыл их обоих. Ну, а я подумал, подумал, да и пошёл домой — к Хеде охоту, когда такое. В общем, за каналом это было, недалеко от того места, где потом нашли старика, — сказал житель, а идшарец перебил:

— Какого старика?

— Заблудшего лекаря из Арка. Не знаем, как он тут оказался... разбойники, видать, убили. Раны вроде как от ножей. Хотя на звериные похожи, но что за зверь бы укусил разок и убежал... Мы не отправили известие в Арк, хоть это и не хорошо... Но дороги опасны.

— При нём была лекарская табличка?

— Да. Асу Хурсан из Арка, — сообщил староста.

Идшарцу это имя явно о чём-то говорило.

— Вы его ещё не сожгли? Я могу осмотреть тело?..

...Руины города в скалах казались странным видением, призраком, сошедшим с древних фресок; окутывавший осыпающиеся стены туман посреди ясного дня вселял тень сомнений даже в сердца не ведавших страха воинов Эллашира. Неестественная тишина, повисшая над равниной и крутыми склонами, превращала явь в сон; не слышалось ни голосов птиц, ни стрекотания насекомых, ни криков животных. Ветер утих, не касаясь таинственного тумана, не лезли в глаза назойливые мухи, не копошились под ногами жуки... Отряд воинов приближался к руинам, и тяжёлая духота всё явственнее сменялась чуждым холодом. Предводитель идшарцев пожалел, что жрец не пошёл вместе с ними, чтобы объяснить проснувшийся в душе болезненный и колкий ужас перед пустынным местом.

Разведчики, несколько часов перед этим переходом наблюдавшие за руинами, не увидели ни одного человека в окрестностнях, хотя следы пребывания здесь кого-то были явными и оставленными совсем недавно: над остывшим кострищем посреди пробоины в древней стене болтался котелок со сгоревшей кашей, видимо, брошенной без присмотра незадачливым поваром; чуть поодаль кто-то бросил стопку ячменных лепешек на каменный бортик колодца. Большую часть скрывали от взгляда строения и уступы скал; не дождавшись проявлений жизни, идшарский командир велел выступить и осмотреть всё вблизи.

Тревожное предчувствие в этот раз подвело — воины и стражи поднялись по остаткам древних лестниц к развалинам города без каких-либо приключений. В руинах действительно не было ни единого живого человека — но именно, что только живого.

Кто-то уже добрался до разбойников, расселившихся в старом городище. Внутри полуразрушенных домов, посреди улиц, в тени новых навесов — только в первые несколько мгновений в городе командир отметил полтора десятка до жути растерзанных тел. Разбойники, казалось, не справились с каким-то диким зверем, уничтожившим всё живое на своём пути, включая скот — у дальних домов лежали трупы загрызенных волов и коз, а, судя по покрывшим улицу перьям, до появления бешеной твари здесь водились и куры.

— Постарайтесь найти кого-то живого! — приказал идшарец, обращаясь и к своим согражданам, и к энаранским стрелкам. — Мы должны узнать, что случилось!..

* * *

— Великая госпожа Дивияра, верховная жрица Астарны, ныне прибывшая в Энаран, желает видеть вас, байру, — с поклоном сообщил слуга эсина, входя в комнату.

— Передай ей, что... — грубо начал было Асахир, но вовремя подошедший Азмар остановил его, сказав:

— Не горячитесь, повелитель. Астарне не понравится, если её жрицу не будут уважать.

— ...Что я скоро приду, — очень резко сменил тон Асахир.

— Госпожа жрица ждёт вас в храме Ирутара, — слуга ещё раз поклонился и вышел.

Асахир, обернувшись к другу, спросил:

— Ну и зачем ты встрял?

— Не лучше ли узнать, зачем Диви принесло сюда? — пожал плечами Азмар. — Пусть сперва скажет, вдруг что интересное.

— Не хочу её видеть.

— Да брось, брат! Надо узнать, чего она хочет. Неспроста она сюда пришла.

— Пойдёшь со мной.

— Разумеется.

— Эвар, Холл и Эрин — тоже. Сходи за ними. И...

— Хиру! — рассмеялся Азмар. — Четверых сопровождающих вполне достаточно.

— Я хочу, чтобы ты привёл Энеату.

— Ты хочешь их познакомить? Ха!

Асахир кивнул, усмехнувшись какой-то своей мысли.

* * *

Военачальник Идшара, облачённый в подобающую для важной встречи одежду из дорогих тканей, украшенной драгоценностями, вышагивал впереди, четверо его сотников в не менее торжественных нарядах следовали за ним, вопреки обычаям, не сложив оружие у входа в храм. Энеата семенила последней, отчаянно старась догнать воинов и не понимая, зачем вообще она здесь нужна. Спешно прошагав сквозь главный зал храма, на удивление пустынный, они остановились у одной из арок, ведущей во внутренние комнаты святилища. Асахир обернулся и подождал, пока Энеата подойдёт и встанет рядом с Азмаром.

— Вы подружитесь, — обращаясь к явно нервничавшей девушке, холодно сказал Асахир.

Воин отодвинул штору, первой пропуская асу внутрь просторной полутёмной залы, освещенной огнём жертвенника и несколькими факелами. Едва взглянув на молодую жрицу, стоявшую у расписанной текстами заклинаний стены, Энеата поняла, что Асахир ошибся — нет, они не подружатся, даже если проведут вечность наедине друг с другом.

Дивияра была слишком хороша. Нестерпимо, безумно, невозможно красива. От одного взгляда на жрицу у Энеаты перехватило дух. Изображённая на стене позади Дивияры повелительница страстей Астарна, казалось, должна бы исчезнуть от стыда и зависти — служительница стократ превосходила свою богиню. Всё в Дивияре было совершенно — ни единой некрасивой черты, ни лишней складки на облачении, ни пылинки на пышных волосах. Украшения и драгоценности казались её естественной частью, каждый жест был плавен и грациозен, а взгляд чёрных глаз под опахалом на диво длинных и густых ресниц, казалось, завораживал могущественнейшим колдовством. Энеату мучило любопытство, приказывавшее посмотреть на выражение лица Асахира, но она не могла отвести взора от прекрасной женщины.

— Хиру, — лёгкая улыбка коснулась пухлых алых губ.

Энеата чуть не подавилась собственным языком, услышав это. Девушке прежде не приходило в голову, что военачальника Идшара кто-то додумается назвать ласкательной формой имени. А вот других присутствующих это, похоже, ни капли не смущало.

Красавица томно опустила взор, прикрыв глаза роскошным опахалом густых ресниц, и плавным, царственным жестом протянула руки навстречу байру, не прося, но требуя объятий.

Асахир шагнул вперёд и наклонил голову в почтительном приветствии, но не коснулся Дивияры, не обращая внимания на её порыв.

— Ты скучал? — и голос её звучал, словно музыка. Энеата могла поклясться, что не слышала и пения, подобного её словам; и даже мурлыканье храмовых кошек казалось менее нежным и таинственным.

Энеату, похоже, жрица замечать не собиралась. Асу, подумав, что ей здесь делать нечего, потихоньку попятилась к выходу, намереваясь улизнуть. Однако ускользнуть ей не удалось — природная неуклюжесть обернулась помехой, и Эне случайно зацепила плечом Азмара, привлекая его внимание.

Сотник легонько придержал Эне за локоть, явно стараясь, чтобы этот жест остался незамеченным. Энеата недовольно посмотрела на него, и тут наконец удостоилась обращения Дивияры: