In vino veritas

— Почему ты плачешь, Шейна?— настойчиво интересовался обеспокоенный детский голосок.

Тряхнув головой, я отогнала непрошеные воспоминания. Что-то становлюсь слишком сентиментальной.

— Я не буду ничего рассказывать папе! Только не плачь!

Я тихо рассмеялась, поражаясь ее логике. Эмбер бывает до безобразия догадливой, когда не надо, а в остальных случаях нередко даже прописной истины не видит.

Притянула ее ближе к себе и обняла, прижимаясь щекой к темным волосам. Кстати, они уже почти отрасли до половины прежней длины. Не без моей помощи, конечно. Терренс не стал отнекиваться от того, что амулет он купил у магов, вот и я попросила его купить у них что-нибудь, что ускорит рост волос. Он на меня тогда странно посмотрел, сначала даже отказался, но вскоре мне удалось его переубедить, сказав, что это для его дочери. Он еще сильнее удивился, но просьбу в итоге выполнил. Чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, горничным велено помогать Эмбер ополаскивать волосы какой-то народной немагической бурдой, которая якобы помогает волосам. Ополаскивать реально помогающей штукой приходилось мне, когда мы оставались одни. Девочка была очень рада, что волосы скоро отрастут, но на вопрос, зачем же она их себе отрезала, ответа не нашлось.

— А когда я вырасту, я буду такой, как ты?— неожиданно спросила она, крепко обнимая меня в ответ.

— Нет,— немного категорично ответила я и, чтобы она не успела обидеться, сразу добавила:— Ты будешь намного лучше.

— Разве можно быть лучше?

— Нужно!

Я просто не понимала, что же она видела такого хорошего во мне! Ничего, что заслуживает внимания, просто нет.

К счастью, Эмбер не стала дальше спорить со мной, но начала следующий разговор с не менее гениальными выводами.

— А папа скоро приедет?

— Не знаю. Надеюсь, скоро,— честно ответила я, поглаживая ее по спине.

Следующих слов я не ожидала. Они прозвучали как гром среди ясного неба:

— Я тебя уже достала, да? Поэтому ты хочешь, чтобы он быстрее вернулся?— девочка подняла на меня глаза, полные слез.

— Нет, конечно! Ну и придумаешь же ты,— улыбнулась ей, взяв в ладони ее маленькое личико.— Ты мне никогда не наскучишь.

— Правда?

— Правда, правда,— важно кивнула в подтверждение своих слов и чмокнула ее в нос.

Она шутливо поморщилась, но было видно, что поверила мне и успокоилась.

За окном уже начинало темнеть, хотя время еще было далеко не позднее. Метель, начавшаяся еще вчерашним вечером, наконец-то прекратилась, так что все вздохнули с облегчением. Из-за нее никто не мог выехать из замка целые сутки, в том числе и некоторые гости из местной знати. В последнее время этот замок как будто медом намазан для мужчин: после отъезда Терренса его верноподданные высших титулов решили попытать счастье. Почему-то они решили, что юная временно одинокая герцогиня непременно должна искать мужского внимания, пока рядом нет мужа. Указывать им на дверь было как-то грубо, еще же обидятся ненароком, потом объясняй Терренсу, что да как! Приходилось принимать всех с улыбкой на лице, проводить с ними часик-другой за столом, выслушивая откровенный флирт и недвусмысленные намеки и полностью игнорируя их. Я и так не совсем чиста на душу, так зачем еще сильнее усугублять ситуацию, изменяя мужу? Тем более, лишь двое из всех успевших погостить за эти три недели мне понравились.

Частые визиты гостей заставляли идти на крайние меры: по моей просьбе возле входа на этаж с герцогскими комнатами теперь всегда стояли двое стражников, которых сменяли новые пару раз в день. Это уже слишком, но все-таки лучше обеспокоиться заранее, чем потом расхлебывать ситуацию.

Вчера к нам заехал очередной гость, какой-то влиятельный граф. Мне хватило одного взгляда чтобы понять, что с ним лучше быть осторожнее. Хитрюга он еще тот, по взгляду было видно, да еще и молод, немногим старше меня! Хотелось его спровадить побыстрее, но эта чертова метель не позволила. Не выгонять же, право слово, человека в такую погоду? Лучше бы все-таки выгнала, право слово! Утром, когда я по обыкновению шла в кабинет мужа, он подловил меня и завел не самый приятный разговор.

— Ах, вы так прекрасны, миледи. Это было большой глупостью со стороны герцога оставить вас одну!

— Глупостью?— переспросила я, спокойно глядя на своего собеседника.— Вы не забываетесь, граф?

О моей руке, которую он крепко сжал и, видимо, не собирался отпускать, я пока промолчала.

— Забываюсь. Ваша красота покорила меня! Увидев вас, я понял, что не могу больше ни о чем другом думать.

Ничего более оригинального, он, наверное, не смог придумать.

— У меня есть муж,— напомнила ему, не пропуская ни единой эмоции на лицо.— С чего вы решили, что лучше него?

— Повторюсь: он глупец. Я бы вас никогда не оставил одну в большом замке надолго.

— Мне с вами не о чем говорить, граф. Прошу покинуть мой замок сразу же, когда это станет возможным.

— Прошу вас, Шеннон! Дайте мне шанс!

— Шанс на что? Что вы рассчитываете получить от меня?

— Я хочу вашей любви.

— Мое сердце уже занято. Не буду говорить, что сожалею. Надеюсь, вы меня поймете.

— Но, может быть, мне удастся потеснить другого...— упрямо продолжал гнуть свое этот наглейший тип.

— Я уже сказала: нет. А теперь прошу меня отпустить.

К счастью, у него хватило ума это сделать. Я была уже на пределе: магия бурлила во мне, требуя выхода. Только чудо помогло мне сдержаться и не превратить этого самоуверенного графа в кучку пепла. Это уже были даже не ясные намеки, а прямой текст! Верх наглости заявляться в мой дом и просить изменить мужу.

Ожидания Терренса не очень сбылись. Когда я начала чаще пользоваться своим даром-проклятием, она стала чаще пытаться вырваться из меня, особенно когда я испытывала сильные эмоции, будь то раздражение или же радость — различий эта чертова магия не делала, ей лишь бы выбраться на свободу. Но как бы то ни было, мне определенно стало легче управляться с ней, когда я немного поняла природу этих явлений, поняла, что можно управлять ими даже в тот момент, когда все выходит из-под контроля. Для того, чтобы это понять, пришлось поджечь пару комнаток в подвалах, но все рано же туда никто никогда не спускается!

Общими усилиями мы сделали логический вывод о моих способностях, насколько это возможно для мага-чайника и обычного человека, конечно. Сколько бы я ни пыталась, а вызывать могла только стихийные явления, вторгаться же в чужой разум или же залечивать царапины никак не получалось. На другие опыты для выяснения, что же я еще умею, фантазии не хватило, потому и остановились на том, что я — стихийным маг. Ну, или как-то так. Кто знает, как такие, как я, называются в среде магов.

Опытным путем выяснили, что стихий, оказывается, не четыре, как проповедует святое учение и как известно большинству живущих в королевстве людей, а целых шесть. Помимо известных каждому ребенку из сказок огня, воды, земли и воздуха, существуют еще такие, о которых додуматься было бы весьма сложно. Если бы не идеи Терренса, я бы никогда не додумалась пробовать призвать свет или же холод. По логике вещей они должны были входить в составляющую огня и воды соответственно, но нет, я чувствовала, что у них была совсем другая природа. Более древняя и опасная, чем у остальных четырех, но оттого более привлекательная и интересная.

Сейчас я в первый раз в жизни пожалела, что не родилась в полноценной семье магов где-нибудь на островах. Магия — это, оказывается, так увлекательно! Просто непочатый край знаний, которые ждут, пока их откроют! Но мне очень мешал барьер между людьми и магами: я не могла прикоснуться к их культуре по той простой причине, что в нашем королевстве не осталось никаких книг магов, даже былин и преданий. На мою просьбу заказать у магов какие-нибудь книги муж ответил категоричным отказом, сказав, что это слишком рискованно, ведь за чтением неподобающей литературы очень легко оказаться застуканной любопытными глазами недоброжелателей. Вопрос, чем же просто чтение может оказаться опаснее практики магией, остался без ответа. Меня это сильно задело, но я не подала виду. Как всегда, оставила свое недовольство в себе.

Сам Терренс с не меньшим любопытством, чем я, следил за моими опытами, которые вскоре превратились в немного опасное, но очень веселое развлечение. Лозунгом каждой нашей ночной вылазки в подвальные комнаты, где нас никто не мог потревожить, было начало вопроса: 'А можешь...?'. В большинстве случаев я могла, мне бы только идею получить! Один раз, еще в середине осени, когда снега еще не было, я устроила из зала в подвале импровизированный зимний двор, по которому с визгом то гонялась за мужем, то убегала от него, пытаясь запустить в него снежок. Заодно заметила интересную и полезную вещь: снежки, оказывается, можно точно направлять в цель! Не повезло тогда Терренсу, ох, как не повезло! Он после наших игр слег на пару дней с температурой, да еще и всякий раз обиженно смотрел на меня, когда я подходила к нему.

Я что, виновата? Во мне скрыт талант, я обязана его развивать! Пусть еще скажет спасибо, что я не устроила игры с огнем. Мне-то он не повредит, да и никому другому, если я этого захочу, но вот если мне приспичит кому-нибудь навредить — берегитесь все! Но вряд ли я до этого доживу, я и муху поджечь не могу! Жалко же.

— Ше-ейна! Ты меня слышишь?— этот неугомонный ребенок опять не давал мне погрузиться в свои мысли.

Растерянно проморгав пару раз, уставилась на нависшую надо мной девочку. Та выглядела не очень довольной. Не может и секунды прожить без внимания!

— Слышу, слышу,— быстро откликнулась я, чтобы она успокоилась.

— Тебе плохо? Ты заболела?— испуганно поинтересовалась она, положив свою маленькую ладошку мне на лоб.

— Нет, милая, я просто очень устала,— слабо улыбнулась ей и накрыла ее ладонь своей.

— Что-то случилось? Почему ты устаешь? Ты плохо спишь,— с укором произнесла Эмбер, строя из себя заботливого родителя. Я не удержалась и звонко рассмеялась, глядя на ее серьезное выражение лица и внимательные зеленые глаза. Иногда даже мне становилось не по себе от ее взгляда, который, казалось, мог забраться в самые потайные уголки моей души и вырвать оттуда самые грязные тайны.— Не смейся! Это правда! Я чувствую, когда ты встаешь по ночам и начинаешь ходить по комнате.

— Не беспокойся обо мне. Это же я должна следить за тобой, а не наоборот.

— Но Шейна! Тебе же плохо,— она упрямо продолжала гнуть свое, всеми силами пытаясь добиться правды.

Вот как мне ей объяснить, что со мной творится? Точнее, объяснить-то легко, вот только сначала надо самой это принять! Дело в ее драгоценном папочке. Я все время думаю о нем, особенно ночью, когда все вокруг, кроме меня, спят, и я чувствую себя очень одиноко. В голову лезут всякие мысли.

— Все хорошо, малыш,— уверенным голосом произнесла я, надеясь, что она поверит.

— Я не малыш!— ожидаемо возмутилась она, на миг позабыв о том, что она вроде как спорила со мной. Спохватилась только через некоторое время:— Но ведь...

— Я просто скучаю по твоему отцу, вот и все,— ласково улыбнулась девочке.— Ничего страшного.

— Правда?— недоверчиво спросила она, нахмурив брови.— А из-за этого можно себя плохо чувствовать?

— Мне просто грустно, Эмбер, а не плохо.

— Да? Ну тогда я расскажу папе, что ты скучала, когда он вернется!

— Не надо, я и сама могу,— небрежно фыркнула я.

— А я все равно скажу ему, чтобы лучше знал!

Очень люблю, когда мне в лицо попадает снежок. Особенно умилило меня, как он потом сполз и намочил раскрытую книгу, в изучение которой я внимательно погрузилась.

— Эмбер!— осуждающе посмотрела на хихикающее чадо, довольно потирающее ручки после совершенной шалости.— Я читаю, между прочим.

— Ты уже целый час читаешь! А мне скучно,— она обиженно надула губки и подошла ближе.

— Где ты шапку потеряла?— тяжело вздохнула я, отставив книгу сушиться на небольшой столик в беседке, с которого предусмотрительно убрали весь снег.— И шарф... Что ж ты такая растеряша, а? И куда ты только деваешь эти несчастные вещи? Честное слово, в следующий раз я тебе приклею их.

— Ну Шейна!— обиделась она.

Ей очень не нравилось, когда я начинала отчитывать ее. Она на несколько секунд становилась колючим ежиком и тихо недовольно пыхтела, а потом вдруг лезла обниматься, чтобы я сменила гнев на милость. Вот и сейчас так произошло: очень скоро Эмбер уселась мне на колени и крепко обняла за шею.

— Взрослые ходят без шапок зимой! А я взрослая. Мне не нужны они.

— Ты видела, чтобы я хоть раз вышла без шапки?— удивленно спросила у нее, обнимая в ответ.

Надеюсь, я — достаточно весомый авторитет в ее глазах. Ну хоть в категорию взрослых я попадаю, так ведь?

— Ты — это ты,— с видом знатока поведала мне девочка.— Особый случай.

— Почему это?

— Ну ты ведь должна быть примером для меня,— она произнесла это таким тоном, будто бы говорила само собой разумеющееся.— А значит, ты должна быть очень и очень хорошей, правильной. Показывать, как я должна себя вести! Но я не хочу всегда брать с тебя пример. Я не хочу носить шапку!

Мне оставалось только рассмеяться, как часто бывает в разговорах с ней. Поцеловав ее в темную макушку, сняла с себя шапку и нахлобучила ей на голову, предупредив:

— Это моя любимая. Потеряешь — я очень обижусь.

Надеюсь, после этих слов она не станет ее 'случайно' терять, как и все остальные.

— Я не достойна такой чести!— попыталась выкрутиться она.

— Достойна, достойна. Я еще шарфик тебе доверю,— улыбнулась ей и задорно подмигнула.

— Я...— начала было Эмбер, но я ее перебила. Я уже знала наверняка, что она скажет, что пожалуется потом Терренсу.

— Скажешь отцу, что я заставляла тебя тепло одеваться?

— Нет! Я устрою бунт!

— Ах, бунт, значит? Кто же будет бунтовать, если ты заболеешь?

— Я не заболею!

И откуда такие упертые берутся? Вот точно в Терренса пошла, он тоже не очень любит делать уступки в спорах!

— Заболеешь,— уверенно произнесла я, тщательно завязывая шарфик на тоненькой детской шее.

— Почему это?— возмутилась Эмбер, нахмурив брови и недоуменно посмотрев на хитро улыбающуюся меня.

— А потому!

С последними своими словами я быстро встала, заставляя девочку сделать то же самое, и, крепко обнимая ее, потянула вместе с собой в ближайший сугроб. Хорошо, что мы отошли достаточно далеко от замка, иначе бы нас вряд ли бы поняли люди. Где это видано, чтобы герцогиня валялась в снегу, да еще и смеялась при этом?

— Я отомщу!— крикнула Эмбер, хохоча и отпирая лицо от снега.

Эта паршивка, пока я пыталась встать на ноги, закинула мне за ворот снег! А теперь сидит рядышком, прямо на снегу, и довольно так наблюдает за моей реакцией. Я не стала ее разочаровывать: скривилась от холода, задергалась и предприняла несколько попыток убрать снег, а потом незаметно убрала его с помощью магии.

— Это было очень подло!— укоризненно посмотрела на нее.

Я разрывалась между желанием тоже забросить в нее снег и здравым смыслом. Ну, я же вроде как оставлена тут за взрослого человека, а ребенку вряд ли пойдет на пользу холод. Или все же пойдет? В крайнем случае, если все-таки заболеет, я буду рядом сидеть и развлекать ее! Все, решено. Мое самолюбие требует справедливости.