| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
На что Тамарин-Мерецкий, покачав головой, ответил:
— Нет, это один из его ближайших охранников.
— Понятно, — поморщившись, ответил Конев, посмотрев на те места шлема и доспеха, куда наносил свои удары татарин. И увидел, что сталь в этих местах пробита, и только поддоспешник спас его от серьёзных ранений, да и вообще удары наносились точно в слабые места доспеха, и будь на Коневе доспех местной выделки, возможно ему бы и этих ударов и хватило бы, что бы оказаться нейтрализованным, — Серьёзный противник был. Надо бы поблагодарить тех, кто его нейтрализовал.
— Это я приказал, — ответил майор, — Местные не рисковали вступить в ваше противостояние. И только когда я приказал, его обстреляли.
— Ясно, Александр, спасибо тебе, выручил, — снова кивнул Конев, а потом добавил, — И я вот что думаю, тебе, лучше её доставить в госпиталь, а то мало ли чего там приключилась, когда она мне дорогу к бунчуку заступила. Геройская девка. Доспех её в трофеи. Коня пусть оставит. Ей может пригодиться. А саму в госпиталь, пусть посмотрят. Не повредила ли что, когда её из седла выбило.
Майор тут же это произнёс пленнице и та, тут же, с готовностью, стала разоблачаться из доспеха. Поняв из объяснений, что она теперь полностью зависит от родственника. И что её хотят показать лекарям. Александр стал помогать девушке, избавляться от доспеха, а Конев, взяв у него кистень Айше, стал внимательно рассматривать это оружие. При всей своей кажущейся несерьёзности и лёгкости это было страшное оружие. Рукоять из стали, с упором для кисти, чтобы рука, не выскочила в зону, где уже находилась ударная часть кистеня, имела деревянную накладку. Позволявшую удобно держать оружие в руке. Тонкая цепь, на которой висела небольшая, обтекаемая гирька из залитого, в тонкую бронзовую оболочку, для придания жёсткости, свинца, нужного уже для веса, тоже была выполнена из стали. И вместе с гирькой несколько не доходили до упора на рукояти. Чем защищала руку от случайного удара своим оружием. Ну а маленькая, и казавшаяся игрушечной, но при этом из-за свинца весьма весомая гирька за счёт этого могла иметь сверхзвуковую угловую скорость. И за счёт веса свинца могла легко пробивать доспехи и крушить кости. И посмотрев на парочку, Клим Александрович, произнёс:
— Она что, этим пользоваться умеет?
Майор переспросил это у родственницы, а потом ответил:
— Да, уверяет что умеет. Айше говорит, что она, с этим кистенём, зимой на волков охотится. Загоняет верхом и, догнав, наносит удар. Что бы шкурку не портить.
— Ну, и девки, пошли, одна без пламени вокруг жить не может, другая вылитая разбойница, — усмехнувшись, произнёс Конев, посмотрев на юную татарочку, — Хотя почему вылитая, разбойница и есть. Меня вот приголубить хотела, как того волка. Шкурку, не попортив.
После чего протянул девушке её оружие, которая тут же его схватила и прижала руками к груди, настороженно озираясь по сторонам. Вызвав улыбку у Конева и долгую, успокаивающую тираду у Александра, убеждавшего родственницу, что ей ничего не угрожает. И она под его защитой. Девушка, в знак согласия кивала, но оружие держала у груди, крепко в него вцепившись обеими руками. Пока её, разоблачив из доспеха, помещали на носилки, чтобы отнести в госпиталь. Ну а Конев занялся сменой коня, и когда к нему подвели уже свежего жеребца, отправился на нём к стенам Каффы. Что бы как раз подтвердить условия капитуляции турецкого гарнизона Кучук-Стамбула, по поводу которого договаривался де Гизольфи. Имея через офицера связи контакты, как с Коневым, так и Стрельцовым. А уже после этого победители торжественно вступили уже в свой город. Который с этого момента стал Феодосией.
5
Как и в современном Санкт-Петербурге, в Феодосии чувствовалось былое величие. Некогда это был действительно большой и величественный город. Но, и как в современном Коневу Санкт-Петербурге, в этой Феодосии чувствовался упадок. Везде, под обвалившейся величественностью столицы, чувствовалось проявление провинции. В битой плитке, обвалившейся штукатурке, траве между камнями, чувствовалось, что, было величие города, прошло, и теперь это провинция, глухая провинция. Да и, пусть и не продолжительное, правление османов добавило к этому всему следов запущенности. Вторым моментом, на который деспот обратил внимание, это было засилье армянского населения в городе. Действительно две трети населения города составляли армяне. Да и в делегации лучших людей города, встречавших входившие в город войска, лиц этой национальности было приблизительно в такой же пропорции. И Конев понял, что тут, увы, придётся принять меры, против засилья одной национальности, дабы не допустить ею притеснения других. Тем паче, что именно восстание армян против генуэзцев и привело к падению Каффы перед турками. По этому-то, жителям города и объявили об особом порядке управления в нём. Нет, самоуправление, в Феодосии, не отменялось. Но сам город, помимо цитадели, которая становилась собственностью компании, и выделялось в отдельный район, со всеми его правами, разделялся на районы, названные концами. В посаде организовывалось три конца. В городе пять. И жители там сами выбирали кончатского голову, судью и начальника стражи. Лично отвечавших, перед своими избирателями. Но по жребию, на пять недель, каждый, из них, становился во главе своей ветви власти, в городе. При этом городской совет, ведавший финансами города, составлявший правила жизни в городе и контролирующий остальные ветви власти, состоял из двух палат. По одному представителю от каждого района. И по одному представителю от городской национальной диаспоры. Причём решение должны были утвердить обе палаты, большинством голосов. Да было сложно, но зная, что там, где поселяются армяне, другие национальности выжить просто не в состоянии, иные выходы были бы весьма болезненны.
Ну и опять же, всё оказавшееся, без хозяев, имущество в городе переходило в казну. В городе формировалась своя стража. И создавалось ополчение. Ну и за счёт города ремонтировались укрепления. Все культовые сооружения в городе передавались тем общинам, которые ими владели до вторжения. Включая и единственную в городе до вторжения турок мечеть, что так и осталась мечетью. Единственное только, что четыре церкви, находившиеся в цитадели, переходили под контроль отца Онуфрия, но с компенсацией бывшим владельцем и разрешением, на эти средства, построить новые культовые сооружения в городе. Благо турки уже успели вывезти более тысячи наиболее значимых семей из Кучук-Стамбула. Почти шесть сотен генуэзских и более четырёхсот армянских. Соответственно их дома, в цитадели, и вошедшем в состав Каффы, армянском городе Айоц-Берд, некогда находившемся южнее городской цитадели, а потом войдя своими укреплениями в городской обвод, стали государственной собственностью. Ну, а цитадель полностью ушла в собственность компании. С компенсацией тем жителям цитадели, что остались в ней и при турках. И там стали обживаться пришельцы. А вот в освободившихся домах Айоц-Берда стал организовываться Феодосийский университет. Ну и там было решено расширить кораблестроительную верфь. Ну а сам город, до конца года освобождался от налогов, но был обязан создать стражу. Вооружить ополчение и заняться ремонтом повреждённых укреплений. По сути этим вся контрибуция с города и ограничилась. В отличие от турок, грабить город не стали. Но и собранное турками, в свою пользу, не вернули. Ну, за исключением того, что всех, кого турки сделали рабами, вернули свою свободу. А дома, которые они присвоили, вернулись к имевшимся, в городе, владельцам.
В общем, сразу же уйти из Феодосии, в дальнейший рейд флота, к Севастопольской бухте, не получилось. Несколько дней пришлось потратить на организацию жизнедеятельности города. Его оборону. С выдвижением отрядов стражи Феодосии в другие города и крепости. При этом в каждую крепость от Азова и до Сухуми выдвигалось от десятка и до четырёх десятков стражников и ополченцев. Со сменой через месяц. Конечно, им полагалась доплата, как за командировку. Ну и пришлось организовать сбор добровольцев, правда с учётом трофеев, в деле их оснащения. Да и пришлось заниматься реорганизацию армии. Благо получение такого количества лояльного, и злого на турок с татарами, населения позволило не только компенсировать потери. Но и несколько увеличить численность вооружённых сил. И компенсировать потери, конечно, за исключением тех восьми из числа пришельцев, что торжественно провезли через город на орудийных лафетах. А всего погибло порядка двух сотен человек, с нашей стороны. А количество раненных, в сражении, перевалило за полтысячи. Но занятие Феодосии позволило компенсировать и эти потери, и полностью укомплектовать все корабли экипажами. Причём с учётом того, что эскадра полностью освободилась от гражданских и тех особо ценных специалистов из пришельцев, что имелись на борту кораблей. И которые стали обживать цитадель Феодосии. Устанавливая там свои порядки. По крайней мере, там теперь никого не шокировала девочка, катящаяся на роликах в топике, шортах и с наушниками в ушах. И с катаром, на поясе. При этом что-то рассматривающая в телефоне. И зная, что она в гораздо большей безопасности, чем за стенами цитадели.
Ну и конечно на военные нужды тут же заработали все ремесленники, что находились в городе. Промышленный потенциал, и возможности которого, превосходили всё, что раньше смогли взять под контроль. При этом военная деятельность в эти дни продолжалась. В двадцати километрах, на запад от Феодосии, находится городок Старый Крым. Один из центров бейлика Ширин. И буквально на следующий день туда отправился сводный отряд. Состоявший из наёмных адыгов. Благо несколько десятков добровольцев, из их числа, прибыло из Керчи, буквально сразу после сражения. Что частично компенсировав потери среди кавалерии. К ним добавился отряда армейской кавалерии, состоящий из добровольцев. Ну и их поддержать отправились добровольцы, как из армейцев, так и стражи, да и ополчения Феодосии. В общем, собрался отряд более чем в тысячу всадников, а всех даже пехотинцев посадили для мобильности на коней, которые и заняли этот ширинский город. Захватив богатые трофеи и пленников. Особенно много привели скота. И заодно освободили несколько десятков пленников, что татары удерживали в рабстве. Ну и тем самым взяли под полный контроль подступы к Феодосии. Что и привело к тому, что именно Старый Крым, где разместился периодически сменяемый гарнизон, из ополчения Феодосии, стал базой, для действия против татар и турок, в степном Крыму, адыгских всадников. Причём гарнизон усилили за счёт отбитого у турок огнестрельного оружия[13]. Заготовленного, ещё генуэзцами, в Каффе. Заодно, те что это оружие осталось в городе, ещё больше подняв авторитет новых властей, как в армии, так и среди жителей Феодосии. И этому не помешало и то, что Конев, распорядился начать сооружать земляной вал, со рвом, вокруг неукрепленные предместья, антибурга, Феодосии. С установкой на этом укреплении артиллерии города.
При этом сам Конев в этом рейде участия не принимал. Во-первых, пришлось отдать в ремонт, пробитый в нескольких местах, доспех. Во-вторых, пришлось заняться организацией как власти в Таврической республике, которую провозгласили в городе, так и в её столице. В-третьих, пришлось занять ремонтом кораблей и организацией силовых структур, включая и усиление гарнизонов, из которых забрали часть людей. Ну и в-четвёртых, пришлось заняться организацией жизнедеятельности, как в самом городе, так в цитадели. Где теперь действовали новые порядки, новые, для горожан, но более привычные для пришельцев. Например, появление в цитадели, не гражданам, с оружием было запрещено. А что-то взять, не своё, приравнивалось к воровству. Да и вообще пришельцы там чувствовали себя менее зажато. И им в спины не шептались.
Ну и ещё Клим Санычу пришлось пообщаться с двумя, весьма известными на Руси, людьми. Одним известным на Руси уже в это время, а вторым получившим широкую известность уже гораздо позднее. И звали этих людей Хозе Кокос[14] и Афанасий Никитин[15]. Первый из них был простым каффским купцом, иудейского вероисповедания. Просто одним из самых богатых в Каффе. И только из-за своей веры оставшийся в городе. Плюс именно он стоял за организацией дипломатических сношений государственных образований Крыма, в частности княжества Феодоро и Крымского Ханства, с Москвой. Где именно он был послом от феодорийского княжества, который договаривался, о свадьбе дочери князя Исаака [16], с наследником московского престола. Да и вообще, из всех старых городских советников Каффы, он остался последним в городе. И к нему деспот, на беседу, отравился лично.
Ну а второй был простым тверским купцом, который возвращался домой, после хождения в Индию и Африку. Но из-за того, что приболел, не успел выбраться из Каффы до прихода турок. Ну а потом, в числе делегации русских купцов, что оказались в городе, обратился к новым властям. Так сказать, определиться с новыми правилами торговли в Феодосии.
6
При этом с Хозе Кокосом, Конев встретился буквально сразу, еще, когда обсуждали, с лучшими людьми города, как теперь все будут жить. Ну а Кокос, благодаря тому, что был иудеем, а не христианином, оказался единственным из представителей старой власти, кого не забрали турки. Ну и, несмотря на то, что и его выселили из дома и тоже заставили заплатить выкуп, остался самым богатым купцом в городе. И как только Конев, провозгласив создание новой республики, огласил принципы, по которым город должен был существовать дальше, и все кинулись возвращать отнятую турками собственность, то деспот пригласил Кокоса в бывший Дворец Коммуны. Что находился в цитадели Феодосии, как раз напротив её портовых ворот. Только на другом конце площади. И который теперь стал правлением компании. Отказать от такого приглашения купец не мог, хотя и послал кого— то из своих родных, что бы он предупредил остальных, дабы они возвращались в свой старый дом. Ну а сам Хозе Кокос проследовал вслед за деспотом и, найдя во дворце приличную комнату, расположились на стульях в ней. И Конев, обращаясь, на старорусском языке, к настороженно и внимательно смотрящему на него иудею, произнёс:
— Уважаемый, я понимаю, что моё предложение может оказаться, для вас, весьма и весьма неожиданным. Но прошу меня выслушать и только потом дать свой окончательный ответ. На моё предложение.
— Хорошо, но как мне, к вам, обращаться, — всё так же внимательно наблюдая за Коневым, сказал, на том же языке Кокос. На что Клим Александрович, произнёс:
— Ну, уважаемый, ко мне можно обращаться как по титулу, деспот, так можно по моей должности, регент.
— Очень хорошо, господин деспот, — чуть улыбнувшись уголками губ, ответил Кокос, — Но что за предложение, вы, хотите, таки мне сделать?
— Ну тут я, уважаемый, я начну издалека, поэтому прошу меня выслушать, — вздохнув, ответил Конев, на что Кокос кивнул, в знак согласия, — И начну, я, пожалуй, с того, что мы видим своё государство. Где дожем республики, княгиней Тмутаракани, ну и владелицей других территорий, которые мы собираемся присоединить к этим владениям, является дева Мария. Она же богоматерь, Святая Мария.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
