Стоит Свеч книга 2

— Бумажный пакет — сказала Амариллис в направлении Фенн. Фенн поспешно достала бумажный пакет, который Амариллис взяла и надула, дунув в него. Она отодвинула лицевую пластину Валенсии и передала ей пакет; Валенсия приняла его и принялась глубоко дышать в него. Я глянул на инферноскоп, ровно настолько, чтобы убедиться, что убийства прекратились, хотя массовая паника продолжалась.

— Годами — сказала Валенсия.

— Годами — снова сказала она в паузах между вдохами. — Я была их игрушкой годами, и я не, я не могу.

По её лицу текли слёзы.

— Дыши глубоко — сказала Амариллис.

Я видел, как ленсси проделало жест своими усиками, и сперва не все это заметили.

— Она нонанима — сказал О'калд, доставая своё оружие. — Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Опусти оружие — сказал Хешнел.

— Это фальшивка — сказал О'калд. — Демонстрация для нас. Они сделали так же для Утера.

— Нет — сказала Валенсия. Она всё ещё тяжело дышала, но отбросила пакет в сторону. — Пожалуйста.

— Опусти оружие — сказал Хешнел.

— Есть протоколы — сказал О'калд.

— Он прав — сказала Гемма.

— Но как они могли это подделать? — спросила Паллида. — Второе место выбрал Хеш.

— Я была нонанимой — сказала Валенсия. — А затем что-то изменилось, и я стала чем-то новым.

Я не мог выносить отчаянной мольбы в её голосе, того, как она звучала словно ребёнок, нуждающийся в защите.

— Она под нашей эгидой — сказала Амариллис с жёсткостью в голосе. Она присела рядом с Валенсией. — У нас более чем достаточно подтверждений, что она то, что говорит.

— Протоколы существуют не просто так — сказал О'калд. Он так и не опустил оружия. — Я готов прислушаться и изменить мнение о том, что она такое, но мы не можем доверять ничему, что она говорит.

— Помнишь, что говорили про Сорок два? — спросил Хешнел. — Он был чейнджлингом, пугалом той эры. Скажи мне, чем она отличается, изгой, по хорошей причине, ставшая союзником Избранного и полностью обратившаяся против своего рода.

— Инферналы никогда не были моим родом — сказала Валенсия. Она с трудом поднялась на ноги, опираясь рукой об инферноскоп. — Я была одержима, лишена своей воли, рабом.

О'калд уставился на неё. В одной руке у него был молот, а в другой — топор. Я был уверен, что из их группы его будет сложнее всех вынести, если до этого дойдёт, но я очень-очень надеялся, что не дойдёт. У белладов есть нечто вроде внутренних органов, не что-то органическое, но всё же места, пробитие которых доставит ему проблем. У Амариллис есть её мерцающий клинок, у Фенн в перчатке пустотное оружие, и Солэс определённо сможет достать что-то из своего мешка трюков, что поможет против существа, по большей части состоящего из камня. Если бы речь шла о нём одном, я был бы оптимистичен в оценке того, что мы его вынесем, но я сомневался, что он будет один.

Ленсси проделал несколько жестов. Я взглянул на Валенсию, ожидая перевода.

— Я не, не могу, прости — сказала Валенсия. Она смахнула слёзы. — Я слишком... я перестаралась.

— Дела выступало за доверие — сказала Гемма. — Отмеренное доверие.

— Погодите, она съела их? — спросила Паллида. — И получила их силы? Вот почему она знает всё это?

— Да — тихо произнесла Валенсия. — Я просто хотела защитить своих друзей.

— Это притворство — сказал О'калд. — Я единственный, кто это видит?

— Вы не ответили, как это возможно — сказала Амариллис.

— Это игра дьяволов — сказал О'калд. — Фальшивки и ложь.

— Да, но как? — спросила Паллида. — Думаешь, это фальшивый инферноскоп? Или они организовали эти сцены в адах?

— Я не знаю — сказал О'калд. — А теперь она говорит, что больше не может. Удобно.

Валенсия выровняла плечи.

— Я могу — сказала она. — Я только что убила тысячу инферналов. Сколько ещё смертей вам нужно увидеть?

— Правящий совет — сказал Хешнел. Его взгляд был пронзительным, решительным.

— Нужно учитывать последствия — сказала Амариллис. — Мы опасаемся ответного удара адов. Ибо объединение адов, уверена, согласитесь с этим, будет проблематично.

Она бросила взгляд на Валенсию.

— Это уже было больше, чем я считала разумным делать без подготовленных конкретных планов, особенно учитывая обстоятельства. Если они разработают контрмеры...

— Прости — сказала Валенсия, повесив голову. — Я просто хотела, чтобы меня не видели монстром. Я хотела убить существ, из-за которых меня так видят.

Паллида рассмеялась.

— О, до меня только дошло! Это она та, из-за кого в адах бегают, напуганные? Это потрясно. Мы так беспокоились! Она ест их!

— О'калд, опусти оружие — сказал Хешнел. — Нам не нужно им доверять, ничуть, но какова бы ни была правда, они очевидно готовы её защищать. Мы хотим обмениваться ударами не больше, чем они.

О'калд медленно опустил своё оружие.

— Я за ней наблюдаю — сказал он.

Валенсия вздохнула и осела, словно у ней хватало сил лишь на то, чтобы стоять.

— Этот оберег нужно будет убрать — сказал Грак. Он достал свой жезл и указал на форт, чуть качнув кончиком жезла, словно балансировал на нём яйцо.

Ленсси достало из патронташа вокруг его жидкого тела собственный жезл и дважды рассекло им воздух, а затем вернуло жезл в ножны.

— Я думал, от нонаним оберег нельзя создать? — спросил я.

— Гениальная конструкция — сказал Грак. Я подождал продолжения, но он на этом и остановился. Полагаю, потом разъяснит.

— Но она не нонанима? — спросила Паллида. — Вы сказали, что она нечто иное.

— У неё нет души — сказал я. — Но и риска одержимости нет. Вместо этого оно, типа, наоборот.

— Клёво — сказала Паллида. — Погодите, так она иммунна к магии?

— Мы не для того их сюда доставили — сказал Хешнел. Отблески возбуждения, что я видел в нём, исчезли. Что бы там ни творилось в его голове, он взял себя в руки. — Это лишь фрагмент головоломки.

— Мы можем пройти — сказал Грак. — Там настолько же безопасно, как и в окрестностях.

Я знал Грака достаточно хорошо, чтобы прочитать намёк, хотя по его тону его было и не прочитать.

— Ладно — сказал я. — В таком случае, начнём это собрание.

Глава 114: Встреча разумов.

Внутреннее пространство форта было больше, чем он снаружи, что немедленно стало очевидно, как только мы вошли и увидели большой зал. За двумя длинными столами из бледного дерева, похоже, могла разместиться сотня человек, хотя сейчас оба они были пусты. Огромный камин занимал большую часть одной стены, над ним — дорогой занавес; камин не горел. Мой взгляд привлекла дальняя сторона комнаты, где за круглым столом сидели двое. Один — морщинистый старик с кожей столь белой, что выглядела почти синей, а другая — молодая женщина, вероятно, его опекунша.

Мы уселись за стол, оставив пространство между нашими двумя группами. Хешнел сел слева от старика, в центре их формации, в то время как мы с Амариллис сидели возле центра нашей стороны. У нас было шесть персон, а у них, с двумя новенькими, семь, так что суммарно вышло тринадцать. На мой взгляд, это было много народа, особенно когда у каждого есть собственный взгляд на всё.

— Далия? — спросил старик, когда мы сели. Его голос был словно скрип двери, и слово было произнесено с усилием.

— Нет — сказал Хешнел, положив руку на плечо старика. — Однако она одна из наследников Утера.

Он прочистил горло.

— Эверетт, Лида, это Совет Аркес. Произошло кое-что, о чём я хотел бы сообщить приватно, но пока что, полагаю, нам следует сфокусироваться на Джунипере Смите. Лида, ты готова?

— Определённо — ответила женщина. Она была довольно консервативно одета, со свисающими прядями волос, напомнившими мне о Мэдди, и чокером (пр. переводчика: choker, "ошейник", но из тех, что носят люди) с большим опалом на шее. Она положила свои тонкие пальцы на чокер и осторожно нажала на него. Реакция была незамедлительной: её волосы загорелись зелёным сиянием, встав дыбом, словно она изображала супер-саяна (пр. переводчика: super-saiyan, отсылка к Dragon Balls), и её глаза тоже оказались насыщены бледно-зелёным светом. Это продлилось не больше секунды, затем всё успокоилось, хотя зелёное сияние исчезло не полностью.

Этот чокер я придумал для злодея в одной из наших кампаний. Оставляя в стороне спецэффекты, он позволял дистанционно управлять телом добровольца. Я использовал его как один из способов обойти проблему злодеев, умирающих до того, как они могу разогнаться, или станет известна их мотивация. Естественно, я не мог сообщить этого остальной партии, и не был уверен, имеет ли это значение, учитывая, что сам факт его присутствия не обязательно значим. Вышеупомянутый злодей был маркизом, в целом ничем не примечательным помимо того, что сумел многократно избежать поимки.

— Привет — сказала сущность, использующая тело Лидии. Голос был словно хор, в котором схожие тона накладывались друг на друга. То-что-было-в-Лиде осмотрелось. Замерло со взглядом, направленным на Амариллис. — Далия — сказало оно.

— Я настолько на неё похожа? — спросила Амариллис. Похоже, ей поднадоело, что в третий раз принимают за давно потерянную родственницу.

— О — сказал Одержитель. — Не Далия.

— Нет — сказал Хешнел. — Амариллис Пенндрайг, дальняя потомок Утера.

— Я самый прямой потомок — сказала Амариллис. Она выглядела слегка раздражённой.

— Всё равно дальняя — сказал Хешнел.

— Нас представят этой жуткой штуке, или нет? — спросила Фенн.

— Нам всем следует представиться — сказал Хешнел. — Но прежде всего, сущность, использующую Лиду для общения, зовут Таргокс. Подробности, боюсь, должны оставаться в секрете.

— О, я знаю Таргокса — сказала Солэс. Её улыбка выглядела особенно детской. Она помахала рукой, оставаясь сидеть. — Привет, Таргокс!

Существо, носящее кожу Лидии, озадаченно взглянуло на Солэс.

— Привет, девочка — сказало оно. — Я тебя не узнаю.

— Это нормально — сказала Солэс. — При нашей прошлой встрече я выглядела иначе. Ооранг Солэс?

Таргокс усмехнулась.

— Ты не сильно отличаешься — сказал(а) он(о)а. — Твой друг в порядке?

Солэс слегка нахмурилась.

— Настолько, насколько можно ожидать — ответила она. — Мои компаньоны стараются помочь с этим.

(Я не считал это правдой. Вплоть до того момента, как узнали о Каннибале, мы по большей части занимались нашей зарождающейся нацией, и говоря "мы" я по большей части имею в виду Амариллис. Ну, мы действительно довольно старательно следовали линии этого квеста, учитывая, что это было половиной причины, почему мы вытащили Фаллатера из тюрьмы, и всё проведённое в Безграничной Яме время в общем-то было потрачено на то, чтобы Солэс снова родилась, чтобы локус не погиб... но у нас на самом деле нет хороших вариантов относительно локуса, и наиболее логичным, что можно попробовать, кажется "поднять мне уровень и повысить навыки". Однако и этим мы особо не занимались, по причине, которая должна быть очевидна).

— Простите — сказала Амариллис. — Солэс, можешь объяснить?

— Похоже, Таргокс пока что не хочет, чтобы я вам говорила — сказала Солэс. — Так что придержу его секрет.

Я обратил внимание, как она сказала, "его". (пр. переводчика: здесь было it, "оно")

— Таргокс? — спросил Хешнел. — Можешь сказать нам, кто этот ребёнок?

— Нет — ответило Таргокс.

— Миленько — сказала Паллида.

После этого мы все по очереди представились, хотя я к этому моменту уже знал имена всех. Это странно напоминало мне первый день в новой школе, знакомства со всеми, что я всегда страстно ненавидел. Впрочем, сейчас моя память была лучше, или, может, я просто был внимательнее, поскольку не было такого, что их имена в одно ухо влетали, в другое вылетали, превращаясь в фоновый шум.

Моего внимания не избежало то, что Эверетт, немощный старик, разделял имя с Эвереттом, неуклюжим магом кожи, основанном на персонаже Тома, одним из семи Рыцарей Утера. Бессмертие на Аэрбе штука проблематичная, но я полагал, что если кто-то и найдёт способ обойти дегенерацию души, то это, вероятно, будет Утер или кто-то из его людей (пр. переводчика: people, "людей" не как "раса", а как "подчинённые").

(Вероятно, это очевидно по тому факту, что незаметно множества очень старых людей, и по тому факту, что Амариллис — самый прямой потомок, десять поколений от Утера, но в любом случае — народ всё ещё умирает от "старости". Даже если заботиться о физическом здоровье, ментальное здоровье начинает в итоге идти на спад, и если позаботиться об этом, то начинает разматываться сама душа, всё быстрее и быстрее с ходом времени теряя кусочки. Я был довольно-таки уверен, что эти правила существовали ради того, чтобы поддерживать мир чуть ближе к Земле, поскольку я использовал схожие правила, чтобы придавить вопрос "насколько всё будет отличаться, если бессмертие будет легко достижимо").

— Вы Эверетт Вольфе? — спросила Амариллис, направив вопрос напрямую ему.

— Когда-то был — сказал он, кивнув.

* * *

— Ладно — сказал Том. — Помнишь, как мы говорили об очках, и о том, что они означают?

— Эм — произнёс я. — Ну, да?

— Ты отвлёкся — сказал Реймер. — Спор...

— Не спор — сказал Артур. Я молча взмолился, чтобы он не начал по новой спор о том, что такое "спор".

— Дискуссия была о том, что конкретно на самом деле означают хитпоинты — сказал Реймер. — Артур начал говорить об удаче, типа, хитпоинты просто мера того, насколько тебе везёт, пока не попадут, и очевидно, в D&D, Pathfinder и других ответвлениях это неверно, поскольку есть другие механики, взаимодействующие с хитпоинтами, и какой, блин, смысл в том, что клерики восстанавливают удачу?

— В этом на самом деле очень даже есть смысл — сказал я. — Клерики могут работать с божественной благодатью, и они восстанавливают твою связь с богами, которые в конечном счёте в ответе за защиту тебя в горячке боя.

— Ты на самом деле в это не веришь — сказал Реймер.

— Это интересно с перспективы лора — сказал я. — Но нет, я не думаю, что это буквально так по умолчанию, учитывая, что противоречит множеству деталей и элементов механики. Я всегда воспринимал хитпоинты как нечто вроде истощения, физического урона, голода, и т.п., всё это скомканное вместе.

Я повернулся к Тому.

— Но ты к чему ведёшь с этим? Как-то связано с твоим новым персонажем?

— Угу — сказал Том. — Я думал, типа, обычно все очки, что получаешь за всякое, показываю, насколько ты умелый, так? Это опыт, и всякое такое. Но я подумал о том, что вместо этого могу играть парнем, который просто наудачу всё проскакивает. Типа, он чародей, и он кастует заклинания, всякое такое, но большую часть времени он понятия не имеет, что делает, и когда повышает уровень, это всё просто становится чуть более безумно.

— Это кажется ужасной идеей — сказал Реймер. — И к тому же механически несовместимой с игрой.

— Мы можем добавить какие-то домашние правила, если механика будет проблемой — заметил я, пожав плечами. — Дайте мне немного это обдумать. В основном это идёт от нарратива с твоей стороны, верно? Ты не будешь говорить, что кастуешь файрбол, будешь говорить, не знаю, что пытаешься разжечь свою трубку, чтобы успокоить нервы, и случайно бросил файрбол? Что-то вроде того?