| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Ну а в плане создания паровых котлов и машин всё тоже развивалось. Создавались новые их типы. В том числе и собирались установить на один из кораблей компании колесный движитель, на паровом ходу. Правда корабль был трофейный и весьма изношенный. Но в качестве экспериментального корабля вполне годился. Что бы заодно и проверить возможность установки парового котла и паровой машины на местные корабли. Что бы получить менее зависящие от преобладающего, над Русским морем, северо-западного ветра корабли. Проводились работы и над созданием железного набора для кораблей. С последующим монтажом на нём деревянной обшивки. Пока подобным образом строили небольшой катер, с паровым котлом и небольшой паровой машиной. Но в перспективе именно такие корабли и должны были бы составить основу военного флота федерации. Хотя две уже существующие верфи, в Феодосии и в Синопе и могли продолжать строить сугубо деревянные суда.
Пока ещё, можно так сказать и в количестве лабораторного производства, варили и стекло. Правда, песок для него приходилось добывать на озере Донузлав. Где можно было найти достаточно чистый и мелкий кварцевый песок. И туда ходили торговые корабли. Что бы добыть песок или хотя бы выменять его у местных татар. Война, войной, а торговлю никто не отменял. Благо те же чугунные котлы или стальные ножи, топоры и всё прочее, особенно медные самовары, что производились в федерации, спросом пользовалось. В том числе и среди татар. Ну а стекло было стратегическим товаром. Особенно когда получиться наладить производство листового стекла. А не только изделий из него.
Ну и оценил Конев производство оружия. Причём не только доспехов или холодного, что массово ковали во всех кузнях, из привозимого из Керчи железа. Но и огнестрельного. Причём как заметил Конев, делали его всеми доступными средствами. Бронзовые стволы лили. Пуская на них трофейные турецкие, и не только, но и те, что были привезены в свои города генуэзцами, пушки. Хотя самые интересные образцы и оставлялись, для музея. Причём даже с пороховыми полками. Обтачивали под нужные размеры. Ну а потом уже монтировали на них кремнёвые замки, сделанные по лекалам. По лекалам и ковали из металлических полос стволы, вокруг стального прута. Причём не только железных, но и харалужных[5], прокованных из железной и стальной проволоки, чтобы потом сделать из этих трубок нарезные стволы. Ну а потом один из концов заглушали болтом на резьбе. Ну и опять же на эти, близкие к общему стандарту стволы, монтировались, стандартизированные же лекалами, кремнёвые замки. Что давала большую стандартизацию оружия. Ну и последним способом изготовления стволов было то, что мягкое железо превращалось в прутки. Определённой длинны. Которые просверливались. Всё это и позволило уже сделать, под две тысячи аркебуз, со штыками и кремневыми замками. Ну а то, что забраковывалось из сделанного шло на производство пистолетных стволов. Которых тоже успели сделать несколько сотен тысяч.
При этом массово лили и пушки. Как чугунные, с последующим сверлением канала ствола, так и бронзовые орудия. На что тоже пускали трофейные стволы. Хотя медь из Синопа и Трапезунда уже и пошла на торговых кораблях. Что теперь буквально заполонили восточную часть Русского моря. И не только под флагами компании или федерации, но и грузинскими. Плюс на рейде Феодосии были видны и несколько корабли под флагом Дубровника и Молдавии. А торговля была нужна, что бы продолжалось функционирование северного ответвления Великого шёлкового пути. И изделия из чугуна, те же сковороды с крышками весьма заинтересовали купцов.
Ну а чугун это были ещё и ядра, для пушек. Ну и при нехватке свинца из него пытались отливать и ядра для аркебуз. Благо те были чуть ли не дюймового калибра. При этом самым массовым орудием становилась трёхфунтовая полковая пушка. За образец, для которого, были взяты корабельные орудия такого калибра. И вообще сформировалась линейка стандартных по калибру и, в общем-то, размерам орудий. В три, шесть и двенадцать фунтов. Хотя по-хорошему, насколько помнил Конев, необходимо было бы остановиться на орудиях в четыре, восемь и те же двенадцать фунтов. Но если двенадцатифунтовки за образцы, для этой системы, взять ещё можно было, то вот четырёхфунтовые и восьмифунтовые орудия разрабатывать было нужно самим. И не во время войны. При этом если бронзовые орудия должны были пойти на вооружение полевых войск. Но вот чугунные, как более тяжёлые, однозначно должны были пойти для крепостей или флота. Хотя и так стандартизированная под три калибра, имеющая цапфы, дельфинов и винград[6] артиллерия, да ещё на лёгких мобильных лафетах была не то, что верхом прогресса. Она превосходила его на несколько столетий. Но она уже была.
Хотя развивалось не только ремесло. Строительство тоже. В Новороссийске удалось создать цементные мануфактуры, где начали делать цемент. Пусть и пока довольно грубых марок. Но его производство начали, так же пока используя древесный уголь, что отжигали на Кавказе. И привозили в Новороссийск. Что открывало большие перспективы в строительстве.
Но как это оказалось не странным, но финансовым центром федерации стала Тмутаракань. Деньги вообще любят тишину. И этот город оказался самым тихим местом. Куда враг и близко не подходил. И в своё время мелкие монеты печатали в Каффе и в Трапезунде. Ну как печатали, брали кусочек серебряной проволоки определённого веса. Клали на основу, сверху прижимали формой, и били молотом. Расплющивая проволоку и пропечатывая, на кусочке метала, рисунок и надписи. Получая нечто близкое по весу, форме и изображению с копейками Елены Глинской. Но тут открыли официальный монетный двор. Благо врагам до Тмутаракани было и не добраться. И теперь там монеты именно выдавливали на прессе. Пока, правда механическом прессе, и с разборными формами. Что позволяло делать монеты с гурдом. Мешая их резать и тем самым портить. Хотя делали не только медные, серебряные или золотые монеты, но и делали алюминиевые чеки банка России. По весу и номиналу аналогичные сольдо[7], или как теперь их стали называть копейками. И что должны были ходить наравне с этой монетой. И так планировалось преодолеть монетный дефицит. При этом вес копейки равнялся ровно грамму серебра. И выпускались серебряные монеты до десяти копеек. Пятнадцать копеек и выше уже выпускались золотыми. Из расчёта двенадцать грамм серебра за грамм золота. При этом выпускалась монета номиналом сорок копеек, но практически полностью соответствующая аверсом флорентийскому флорину[8]. Ну а медные монеты выпускались от полкопейки и ниже, по номиналу. Из расчёта двадцать грамм меди, за грамм серебра. И как заметил Конев, денежная реформа прижилась. И народ стал нести свои старые аспры Каффы[9] и сольдо Генуи для того что бы их обменяли на новые монеты. Благо они были весьма схожи по размеру с новыми копейками.
В общем, можно было сказать что ситуация в новом государстве развивалась, усложнялась и требовалось заранее провести реформу государственных структур. Решив вопрос, как с новыми министерствами, так и с людьми, которые их должны будут возглавить. И думая об этом Конев взобрался на своего жеребца, чтобы въехать в город. И тут вдруг понял, что лично ему то и некуда ехать. Своего дома, в этом мире, у него всё так и нет.
4
И с подобными мыслями Конев въехал в ворота цитадели Феодосии. Нет, остановиться было где. Дворец коммуны, на центральной площади цитадели, в данный момент центральная резиденция компании, была его вполне готова принять. Да и вся его кавалькада, вместе с Аминэт, с обеими служанками, их детьми, да и конюхом туда и направлялась. Но тут ситуация было хуже, чем у сапожника, оставшегося без сапог. Хотя участок, от сгоревшего, во время штурма города, бесхозного дома в распоряжении Конева был. Так уж получилось, что в лотерею он выиграл именно его. Да и место было далеко не самое плохое. В центральной части города. Буквально там, где сейчас возводился Новый дворец коммуны, что должен был стать центром управления Народной Таврической республики, и так сказать храм, для резиденции Державной иконы богородицы. И находилось всё это буквально за крепостной стеной, за ведущими, с центральной площади цитадели, в город воротами. Но факт оставался фактом деспот был приживалкой у компании.
И именно с этими мыслями Конев и проехал через ворота. Где стражники города тут же приняли бравый вид. А местные жители, что суетились на улице по своим делам, услышав сигнал трубы и увидев всадников под штандартом деспота, тут же освобождали проезжую часть. И спешили выказать своё почтение Коневу. Мужчины снимали головные уборы и склоняли головы, а женщины спешили немного присесть, согнув ноги, и приподняв юбки. И тоже склонив головы. Хотя и те, и другие, с интересом рассматривали проезжавших мимо них. Ну а самому Коневу приходилось ехать, управляя конём левой рукой, а ладонь правой поднеся к своей треуголке. Отвечая тем самым на приветствие горожан. Хотя уже, в общем-то, наметилось разделение в головных уборах у попаданцев. Треуголки носили те, кто имел отношение к военным структурам. Ну а цилиндры те, кто так сказать относился к гражданским лицам.
А вот площадь изменилась. Прямо по её середине строились крытые торговые ряды. И уже были готовы подвальные помещения, практически был закончен в постройке первый этаж и начинался возводиться второй этаж этого каменного, пусть и с деревянными перекрытиями здания. При этом подвальный этаж здания был обкопан канавой. В нём были сделаны окна и двери. А их фасад был продолжением фасада остального дома. Причём к дверям, на низ канавы, вели лестницы. И эта канава была полностью обложена камнем. Как по своему дну, так и на всю высоту боковых стенок[10]. А сверху её прикрывал козырёк, из черепицы, а вдоль края канавы шёл каменный бортик. И это всё предназначалось для того, чтобы эту канаву не заливало дождевой или талой водой. А всё дело в том, что эти подвалы предназначались для хранения различных товаров и продуктов. И для них была необходима вентиляция этих помещений, и был необходим и свет. Что бы можно было работать в этих помещениях. Ну а двери позволяли довольно легко проходить, в эти подвальные, складские помещения, и покидать их, не заходя в сами помещения торговых рядов, дабы не беспокоить покупателей в них. Ну и сами грузчики, при этом, могли свободно работать. Не сталкиваясь с покупателями.
При этом строительство крытых торговых рядов, что должны были стать главной торговой точкой компании, шло, как и везде в городе, быстрыми темпами. Буквально несколько недель назад на этом месте была площадь. А сейчас уже стояло здание. Которое буквально до начала сезона дождей должно было быть подано на внутреннюю отделку помещений. Пусть и окна должны были закрываться не стёклами, а распашными створками с деревянными жалюзи. Хотя вот в это время, благо как раз был полдень, у строителей был и обеденный перерыв. И их женщины принесли им еду из дома. И расположившись прямо на строительных лесах, вольные строители сейчас весело стучали ложками. В то время как пленные турки, что занимались на строительстве самой низкоквалифицированной работой, в этот момент, стояли в очереди за едой, которую им доставили из лагеря для военнопленных в больших глиняных горшках.
И махнув рукой, что бы все сопровождавшие его лица направились в сторону Дворца коммуны, сам Конев остановился напротив стройки, рассматривая её. И в первую очередь его внимание привлекла представители одной семьи строителей. Отец, рядом с которым сидел его явно сын. Весьма красивый и статный юноша. А перед ними стояла девушка, похожая на брата, как может быть похож близнец. И тоже очень красивая. И деспот узнал их, вспомнив, что он видел эту семью в первый день, когда заняли тогда ещё Каффу. И освободили тех, кого турки сделали своими рабами. И тогда этот мужчина стоял рядом со своими детьми, положив им руки на плечи. А их обнимала плачущая мать, прижимая к себе вновь обретённых детей. И если девушка лишилась возможности стать или служанкой в султанском дворце, или наложницей у паши, если тому её подарит султан. Но вот её брат избежал участи быть рабом, а то и евнухом в султанского гареме.
Но теперь отец и сын спокойно ели, сидя на строительных лесах, в фартуках каменщиков, будучи уважаемыми в городе мастерами. Другим бы строительство такого объекта не доверили бы. Ну а их сестра, в этот момент кокетничала с юношей, который ей, что-то, с чисто итальянский экспрессией, рассказывал. И судя по тому, что отец, с братом, не сильно по этому поводу нервничали, то их такой брак, дочери и сестры, вполне устраивал. Ну а на лице девушки, как только она увидела, кто на них смотрит, ещё больше расцвела улыбка. И она чуть присев, прогнула спину и захватив юбку пальчиками, чуть приподняла её. При этом откровенно рассматривая деспота. В то время как её парень, изменившись в лице, стянул с себя колпак и с испуганным видом склонил голову. И эти их действия заставили обратить внимание на деспота строителей. Которые, увидев на кого, смотрит девушка, стали вскакивать и кланяться. И Коневу не оставалось ничего другого делать, как поднеся правую ладонь к треуголке, отвечая на приветствие потом помахать ею, давая понять, что они могут продолжать обедать. И, тронув коня, двинуться шагом дальше. Осматривая как эту стройку, так и саму площадь.
При этом внимание Конева привлёк один из домов, выходивший фасадом на площадь. При этом на уровне второго этажа, к этому дому, была приделана деревянная веранда, с резными перилами, по верхнему краю которых шли, сбитые из покрашенных досок, длинные ящики, с цветами. С улицы на веранду шла винтовая лестница. При этом на самой веранде располагались под зонтиками столики, вокруг которых находились деревянные же стулья. На которых сидело несколько посетителей. В основном из числа попаданцев. Ну а по нижнему краю веранды шла вывеска, "Кофейня у Натальи". Украшенная изображениями цветов по краям и розовой ленты, окружавшей надпись, как знак того, что это владение не абы кого, а полноценной гражданки. И Конев направил своего коня к этому дому.
5
И как оказалось, Коневу не показалось. Он всё правильно понял. Одна из попаданок, бывшая до этого момента кондитером, решила сделать, свою профессию, тут прибыльным делом. И воспользовавшись тем, что дом, что доставшийся одному из тех, кто оказался в этом мире, а потом ставшего её мужем, оказался выходящим на центральную площадь, организовала в этом доме кондитерскую, ну и кофейню при ней. Предлагая всем обычные, для попаданцев, сладости, а для местных невиданные деликатесы. Пусть тут сахар был и дорог, но доступен. Ну а всё остальное, как те же яблоки, для того же зефира, оказались тут вполне доступны. Не говоря уже про сливки и сливочное масло. И, в общем, те из попаданцев, что остались в Феодосии оказались завсегдатаями заведения. Ну и стали захаживать самые богатые из местных. Всё-таки цены, в заведении, мягко говоря, кусались.
Хотя нельзя сказать, что этот пример не оказался заразительным. И на первых этажах домов, как на самой площади, так и на прилегающей, на ней, улицах и переулков стали появляться различные мастерские. Начиная от ремонта и заканчивая пошивом одежды. Все подрабатывали, как могли. Используя свои старые знания и навыки. Деспот согласился, что это необходимо, особенно в городе, номинально становящемся столицей федерации. И тут же Конева попросили помочь с приобретением Венских королевских кофеварок, так как тут планировали открыть сеть кофе, во всех городах, ну и при всех крупных тавернах, которые обязательно должны были бы появиться. При пересечении дорог. А строить дороги теперь точно предстояло. Пришлось пообещать, что деспот лично займётся организацией производства этих кофеварок. Благо кварцевый песок уже начали привозить в Керчь. Где была создана стеклодувная мастерская.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
