Горящие глаза красавицы Лизоньки до сих не выходили из головы. — Ah, Anton Evgrafovich! Que vous еtes une personne douce, merveilleuse, merveilleuse et merveilleuse! (Ах, Антон Евграфович! Какой вы милый, чудесный, замечательный и прекрасный человек! Франц.). — Шептали девичьи губы, похожие на сердечко.
— Можа? — вкрадчивый голос перебил мечтания Курелина.
— Нельзя, — твердо ответили с кушетки. — Готовлю лекарства. Приходи позже.
— Господин лекарь, поможите. Терпеть моченьки нет. Дюже больно.
— Шишкин, я сказал... Позже. Значит — позже.
Внутрь, подобно ветру, влетел помощник. Раскрасневшись от быстрого бега, замахал руками. Выпучил глаза. — Антон Ефграфович, беда! Их сиятельство граф Ланин вернулись. Злой, обиженный, ругается. Руку поцарапал. К нам идёт.
Лекарь вскочил, выглянул в коридор. — Шишкин, куда пошёл? Давай, заходи. Показывай, что у тебя?
.....
Граф бережно погладил замотанную руку. Принюхался. Скривился от запаха.
— Ты чем намазал меня, ирод? Что за хреновина? Пахнет какими-то дохлыми кошками.
— Ваше сиятельство, — склонились в поклоне. — Сие средство, есть чудодейственная мазь Катейкина — Ланина. Изготовлено господином химиком лично. Проверено: Через три дня рана затягивается. Через неделю полностью заживает. А запах — на лечение никак не влияет.
— А если не заживёт? — не поверил вселенец.
— Заживёт, — беспечно махнули рукой. -У солдат заживали раны страшнее. Просто чудо, а не мазь.
— Ладно, допустим. — Ланин подозрительн6о осмотрел кабинет лекаря. — А скажи мне, эскулап: Где лекарства? Пусто кругом, как в гробу.
Курелин замялся... — Ваше сиятельство, в последнее время, выполнял ваше поручение. Снимал данные с рекрутов. Заводил карточки. Скажу честно: Лекарство давно не готовил. А тут господин химик принёс свою мазь. Я попробовал на одном больном, на другом, третьем. Оказалась — чудо чудодейственное. Лечит от всех болезней.
— От всех? — строго свели брови.
— Абсолютно: ожоги, язвы, прыщи, чирей — всё, что есть снаружи на теле — всё вытягивает и заживляет.
— Допустим, — подполковник помотал головой. — А внутренние болезни? Внутри же мазь не намажешь? Чем лечить будешь?
— Чем обычно, — лекарь начал перечислять: от жара, нагноений, лихорадки — кора хинного дерева. От внутренних болей — раствор опиума. От спазм, рвоты, поноса — растворы на основе белены, спорыньи, чемерицы...
От услышанной информации глаза вселенца выпрыгнули из глазниц и полезли на потолок. — Ты сейчас пошутил? Это же яд в чистом виде. В этих растениях куча ртути, свинца, мышьяка и прочих гадостей. Это если я заболею и приду к тебе — ты же отравишь меня? Да чего там, меня! — Всю бригаду отправишь на тот свет!
— Ваше сиятельство, любое лекарство — яд. В малых количествах он безвреден. И лечит уже не первый год.
— В малых! — угрожающе замотали больной рукой. — Такой малости хватит быка завалить, не то, что человека. Значит, завтра с петухами, бегом ко мне. Будем изучать основы фармакологии и травоведения. И Котейкину передай, чтобы был. А то чую! На изобретаете, что не доживём даже до войны.
— До какой войны? — у лекаря тут же удлинился нос.
— До какой надо. Будешь задавать глупые вопросы — накажу! Сам будешь жрать свои ядовитые лекарства!
Глава 8.
В учебном кабинете шло бурное обсуждение идей, придуманных господами офицерами, за время военного похода до Москвы и обратно.
— Ха, ха, ха... — дружно заливались все, кто был на занятиях. — Это же надо предложить — ТАКОЕ! Печка! Да ещё на колёсах! Ой, ребятушки! Держите меня впятером — аж-но живот надрывает. Прямо как в сказке про Емелю-дурака.
— Прошу тишины! — князь постучал указкой по столу. — Подурачились и хватит. — Комбриг перевёл взгляд на выступающего у доски. — Подпоручик Сосновский, у вас очень интересное и дельное предложение. Да, оно необычное. Непривычное. Но! Пожалуйста, продолжайте. Слушаем вас.
Выступающий кашлянул в кулак. Прошёлся пальцами по усам. — Господа! Нам нужна печь на колёсах. Которую можно брать с собой в поход. Приехали куда-либо. Распрягли. Печку истопили. Обед сварили. Горячее покушали. Все сытые и довольные.
— Ваше высокоблагородие, разрешите? — С места поднялся прапорщик Грачёв. — Я считаю — это дурь несусветная! Где бы мы небыли, всегда останавливаемся недалеко от деревень или сел. Где есть крестьяне, которые накормят, напоят, продадут продукты. В случаях, когда рядом нет населённого пункта, как-нибудь проживём, питаясь пищей, приготовленной на костре. Согласен, в поле такая кухня хороша. Но, если будем обсуждать такие идеи, можем предложить поставить мельницу на колёса. Будем хлеб молоть по дороге. Или пекарню засунуть в телегу — тоже неплохо. А ещё, есть дельная мыслишка — возить с собой будку сапожника. Оторвался каблук в походе. Прохудилась подошва — быстро прибежал к мастеру — он починит прямо на ходу.
— Верно! Правильно! Согласны! — веселые голоса из "зала" поддержали критика. — Зачем лишние повозки в обозе? Солить что ли?
— Ну-с, господин подпоручик? — в глазах князя прыгали чертята. — Вы же хотели получить премию — пять тысяч рублей за придумку? Парируйте. Доказывайте, что кухня на колёсах полезная и необходимая вещь.
— Господа! — Сосновский бросился в атаку. — А вдруг мы на территории врага? Где нет миролюбивого населения? Например, среди турков, шведов или немцев? А если это пустыня, болото или горная местность? А если стоим долго: неделю, две, месяц? Или не дай бог, отступаем? И нам нельзя разжигать костры, так как враг узнает о нашем местонахождении? А сколько можно приготовить блюд прямо в поле? Хлеб, кашу, борщ, суп, чай. Да просто вскипятить воду для приведения себя в порядок. А ещё можно поставить её на полозья и таскать зимой по снегу. А ещё...
— Достаточно! — подполковник остановил выступающего. Перевёл взгляд на прапорщика. — Теперь ваше слово, господин Грачёв. Убеждайте, что я не должен ввести эту новинку в походную жизнь нашей бригады.
Прапорщик, закрутил глазами как рак, зашевелил усами как таракан. Взял паузу, посмотрел в окно. И неожиданно согласился. — Да, чёрт возьми! Нам чертовски необходима эта печь на колёсах. А ещё! К ней нужен снарядный ящик. Где вместо зарядов будут лежать всякие крупы, чугунки, ухваты. А если с собой возить заранее подготовленные деревянные чурки! Печь можем топить прямо на ходу.
??? — народ в кабинете перестал улыбаться. Притих, представляя себе такую походную кухню.
— А что, господа?! — прапорщик полностью принял сторону выступающего. — Затопили. Поставили вариться еду. Пока идём в колонне она уже приготовилась. Остановились. Покушали. Пошли дальше. Так, что... беру свои слова обратно. Очень нужная и полезная вещь в походе.
Князь удивлённо посмотрел на подчинённых. — Ладно, раз возражений нет. И все согласны. Принимаем идею к исполнению. Выдумщику выдаём пять тысяч рублей. Переходим к следующей задумке. Кто готов высказаться?
— Ваше сиятельство, разрешите? — Грачёв снова поднял руку.
— Господин прапорщик? — удивился вселенец. — Вы прямо сегодня разрываете публику. Везде в первых рядах. Что же — слушаем о вашем "Perpetuum Mobile". (Вечный двигатель. Латин.).
— Кирилл Васильевич, я хотел добавить по поводу использования печки на колёсах.
Князь постучал указкой по ладони. — Э... нет, дорогой Camarade! Я не плачу два раза за одно изобретение. Но, как исповедует наш полковой батюшка: Говорите и облегчите душу. Когда-нибудь вам это зачтётся.
— Господа! — военный замахал руками подобно мельнице на реке. — В холодное время года мы живём в палатках. А что, если в палатку, где будет ночевать, поставить эту чудо-печь на колёсах? Представьте, закатили внутрь, затопили, и стало тепло.
Ланин подозрительно нахмурил брови. — Печь в палатке? А мы не сожжём её? Там же из трубы дым, огонь, искры, жар?
— Не должны, ваше высокоблагородие. Поставим подальше от ткани. А трубу, как у самовара, зигзагом выведем наружу. — Поручик внезапно задумался. Почесал затылок и вскрикнул, резко хлопнув в ладоши. — К черту повозку с колесами и котлами. У меня своя идея на пять тысяч. Даже на десять! — Он бросил взгляд в массы. — Предлагаю, вместо печи на колёсах, использовать большой самовар. А что? Поставим на тележку с колёсами. Закатим внутрь. Трубу от него выведем наружу — и красота! И тепло и горячий чай. Главное, такой самовар не займёт много места. Можно вообще поставить в каждой палатке. Изготовим большие самовары и будем чаи гонять и греться. Господа, по-моему, просто великолепная идея. Что скажите?
Народ задумчиво зашевелил "извилинами", представляя огромные самовары на колёсах, стоящие в палатках.
Князь достал платок. Поводил пальцами. После чего взял слово. — Владимир Иванович, идея немного сыровата. Но, мне нравится ход ваших мыслей. Предлагаю доработать предложение. Переночевать с ним. А завтра подойдёте с рисунком. На месте решим, что лучше использовать: самовары или печки от самоваров для обогрева палаток. Деньги, естественно, выдам тоже завтра.
.....
Очередное "безумное" предложение вновь веселило присутствующих. Офицеры, не стесняясь начальства, хохотали во весь голос.
— Господа, — давясь от смеха, с трудом выговорил один из них. — Вы только представьте! Сидит подпоручик Колягин, где-нибудь на полянке, в засаде, за берёзой. Жуёт малину и вяжет из цветочков, вместо дурацких бабьих венков, травяное одеяло. Затем накидывает на себя и медленно ползёт в сторону вражеского часового. Господа, я просто не представляю, чем он будет держать кучу травы, пока будет ползти? Ведь для перемещения по земле, нужны обе руки и ноги. — Может, быть... попой? Али ещё чем?
— Господа, зря смеетесь, — на полном серьезе недоумевал выступающий. — Согласен. Плести одеяло из травы долго и ползать под ним неудобно. Но, можно попробовать изготовить травяной плащ с накидкой на голову. И уже ползти в нём.
— Ха, ха, ха, — не успокаивался народ. — Ты ещё предложи подштанники связать из одуванчиков и васильков. В них точно никто не заметит. Точнее — заметят. Заметят и разбегутся от ужаса и смеха.
— Господа офицеры? — Ланин вытер слезы с лица. — Есть ещё задумки? Кто не выступал?
С задней парты поднял руку химик Кутейкин. — Разрешите, сделать предложение на пять тысяч рублей?
— Дмитрий Павлович? — князь попытался остроумно пошутить. — Давайте, выдвигайте очередное "великое" предложение всех времён и народов. Что у вас? Баня на колесах или плащ с крыльями?
... — Баня на колёсах! Ха, ха, ха, — присутствующие в кабинете снова "повалились" от смеха.
— Ваше сиятельство, лучше. Я научился выбивать невидимую искру. Которая летает по воздуху.
— Невидимую искру!!! — аудитория дружно повторила фразу и разом "нырнула" под стол от хохота. Красный от веселья подпоручик поднялся с места. — Господа, только не смейтесь, я тоже умею выбивать невидимые искры... из глаз. На днях так звезданулся. Такие были искры! Так летали по воздуху. Думал сожгу избу — напрочь!
— А ещё! — Котейкин мило улыбнулся в ответ. — Я создал небольшой приемник способный принимать эти искры. И если его подсоединить к мине на расстоянии...
— Так, СТОП! — вселенец с грохотом вскочил с места. Перебил выступающего. Стал хлопать в ладоши. — Господа, я устал смеяться. Предлагаю сделать небольшую паузу в наших занятиях. Прошу выйти всех в коридор и немного отдохнуть. Привести себя в порядок. Давайте, господа. Выходим, выходим. — Вселенец сделал серьёзное лицо. — Офицеров Игнатова и Котейкина попрошу остаться.
* * *
Самый удачливый закупщик живого товара прапорщик Голубев стоял по стойке "Смирно" напротив князя, смотрел на него как положено, чуть придурковатым взглядом. Ждал и молчал. Князь сидел напротив. Чуть прищурив глаза, тоже смотрел, также молчал и чего-то ждал.
— Господин прапорщик? — подполковник первым нарушил тишину. — Что-то вы в последнее время какой-то подозрительно тихий? Скромный?
— Как можно, ваше высокоблагородие, — начал отнекиваться подчинённый. — Обычный. Такой, как всегда.
Вселенец хитро прищурил глаза, продолжил накат на противника. — Вот и я говорю: В Москву с нами не поехал. На занятиях новые идеи не вносишь. Сидишь себе скромно в уголке. Затаился. Вздыхаешь как будто в чём-то виноват. Вон, все — ржут как кони. А ты как будто замёрз. На лице даже тени нет от улыбки.
— Ничего я не затаился, ваше сиятельство. Ни в чём не виноват! В Москву меня сами не взяли. Новых задумок у меня нет.
— Да? — переспросил подполковник, приподняв левую бровь.
— Так точно! — гаркнул подчинённый.
— И всё же? — князь задумчиво погладил подбородок. — Что-то здесь не так. Я же вижу, отношение господ офицеров изменилось. Да и ты, в последнее время, сам не свой. Так, что, давай, рассказывай. А то у меня есть новое прибыльное дело на много тысяч рублей. С большими премиями в твою сторону. А я не знаю, доверять тебе или нет.
Прапорщик вмиг оттаял. — Ваше сиятельство, доверьте — не прогадаете. А офицеры смотрят на меня по-другому потому, что завидуют. Я, в последнюю поездку, купил на рынке в Ростове изумительной красоты девицу. Царица-лебедь, а не девица. Всё при ней: Глаза огромные и голубые, как озёра. И стан подобен богини. И голосок журчит как ручей. Все, кто приходит в гости — просят продать. Штабс-капитан Ивлев вообще готов отдать за неё двести тысяч. А я не хочу — мне самому люба. Вот они и завидуют, что у простого прапорщика есть рабыня, как у короля или даже царевича. А у них нет никого, либо вообще непонятно, что?
От таких новостей зрачки подполковника увеличились, заблестели. — То есть, у тебя, ситуация как в сказке. Осталось только сходить мне к тебе домой. Посмотреть. Влюбиться в твою пассию. А потом услать тебя куда подальше. Искать, то — не знаю, что. Там — не знаю, где. И пока ходишь, ищешь — жениться втихушку на твоей лебеде. Так, что ли думаешь?
— Я не знаю такой сказки, — прапорщик хмуро пробасил в ответ. — Но, чем чёрт не шутит?
Вселенец потёр ладони. — Поступим следующим образом: Первым делом берёшь свою ненаглядную и ведёшь к полковому батюшке. Пусть срочно венчает. Потом садишь в повозку и везешь в деревню к матери, где играете свадьбу. Потом три недели отдыхаешь — даю отпуск. Через три недели жду у себя. Надо будет проехаться по рынкам крупных городов и "закупить", а может даже постараться переманить толковых мастеровых. Вопросы есть?
— Никак нет! — вытянулись в струну. Наконец улыбнулись во все тридцать два зуба.
— И ещё! — князь побарабанил пальцами по столу. — Для перестраховки, постарайся, чтобы я твою лебедь, всё-таки не увидел до отъезда. А то, вдруг — сказки не врут! Всё — иди.
* * *
Стук в дверь кабинета прервал размышления подполковника. — Ваше высокоблагородие, к вам просится мадмуазель Мари. — Дневальный смущённо потупил глаза. — Говорит очень срочное и важное дело.
— Ответь ей, сильно занят. Пусть подойдёт вечером, часам к семи. Лучше к восьми или даже девяти. А ещё лучше завтра — после обеда.
