Товарищ Гроза - 3

И я был совсем не против им это оружие подбросить, тем более используя такой удобный канал, как британская разведка. Я здесь, если что, вообще совершенно ни при чём. Потому что все и так знают, что товарищ Гроза действует всегда максимально открыто и только от своего собственного имени, так что на меня в этой ситуации действительно никто не подумает.

Однако в таком варианте имелись и свои технические минусы. В открытую из пространственного кармана целый вагон с оружием перед подпольщиками не выгрузишь. В принципе, в открытую этого делать и не требовалось. Савелий Петрович через своих надежных агентов заранее снял нужные склады, которые позже мы средь бела дня спокойно посетили, и я под завязку наполнил их оружием и боеприпасами.

Ну а через некоторое время тем же самым агентам было велено передать, что английская разведка работает чётко и быстро — идите и получайте груз. Никто из них даже не удивился. Люди вообще очень склонны свято верить во всемогущество некоторых спецслужб: в моё время это было КГБ, а сейчас вот — англичане.

И потом, раз уж я всё равно собрался помогать сопротивлению из варшавского гетто, то почему бы попутно не помочь и полякам? Одним я помогаю открыто — ну, как открыто, рано или поздно всё равно выяснится, что это именно я, да я и сам в прямом эфире сообщу об этом всем желающим и не желающим слушать. А про то, что польскому сопротивлению так активно помогает именно английская разведка, немцы тоже обязательно выяснят. Вот пусть теперь англичане сами ищут, кто же это у них в ведомстве так внезапно отличился.

Так-то сами англичане очень быстро поймут, что кто-то работает под их флагом, тем более что за наградой к ним в штаб никто не прибежит. Да и масштабы там совсем не маленькие для какого-то инициативного одиночки. Не им же одним вечно под кого-то маскироваться, могут и под них поработать.

Только пойди теперь угадай, кто же это такой умный и дерзкий нашелся? И не просто умный, но еще и сказочно богатый, обладающий огромными возможностями. Я ведь полякам тогда не один склад передал, а сразу несколько. На этот раз оружие было в основном из тех самых эшелонов, что я захватил в огромной пробке перед взорванным мостом через Буг.

Однако Савелий Петрович не только тратил наши средства для вербовки агентов среди польского сопротивления. Какую-то прибыль он в общую кассу тоже приносил, так как плотно общался ещё и с местными контрабандистами. Контрабанда во время войны — занятие особое. С одной стороны, она приносит поистине огромные прибыли, но с другой — и риски здесь тоже запредельные, вплоть до немедленного расстрела буквально у ближайшей стенки.

А ещё из-за оккупации полностью изменилась сама специфика контрабанды. Те товары, что раньше пользовались ажиотажным спросом и составляли основу экспорта, теперь повисли на складах мёртвым грузом. И вот эти самые залежалые грузы мы охотно скупали, тем более что платить за них надо было не деньгами и тем более не золотом, а всё тем же трофейным оружием и иногда продовольствием. Почему бы не сбросить абсолютно ненужное мне немецкое 'железо', чтобы получить в обмен товары, которые пусть сейчас и не сильно нужны, но зато куда более разнообразные.

Вот зачем мне, например, целая партия тончайшего варшавского фарфора и фаянса с фабрики в Прушкуве, который раньше огромными тиражами шёл на экспорт в Прибалтику и Скандинавию, а теперь заперт в черте генерал-губернаторства? Или, например, вот это — сотни рулонов высококачественного польского сукна и шелков, которые предназначались для модных домов Парижа и Лондона, а теперь валяются на складах, потому что границы перекрыты фронтами и блокпостами?

Однако отказываться от таких предложений я не собирался. Трофейного оружия у меня и так скопилось запредельно много, а подобные товары хоть в данный момент и не являются предметами первой необходимости, но пускай будут. Разве что не стал брать косметику и парфюмерию. Оказывается Варшава до войны была "Парижем Востока". Но мне в будущем такое вряд ли пригодится.

Единственный технический недостаток заключался в том, что при подобной торговле во вне лимит ничего из приобретенного не засунешь. Приходится всё это добро держать в основном пространстве инвентаря. С другой стороны, когда я вынимаю оттуда в качестве платы ящики с винтовками или патронами, то это самое основное пространство как раз на их объём мгновенно и увеличивается. То есть, место, куда именно прятать закупленный груз, всегда находится.

Савелий Петрович предупредил меня о том, что его агенты в польском сопротивлении сообщают о каком-то нездоровом шевелении в гетто. По его мнению, ситуация там накалялась, так что если у меня были какие-то свои планы на этот счёт, то пока лучше было туда лишний раз не соваться.

— Почему же сразу нездоровое? — усмехнулся я в ответ на его предостережение. — По-моему, очень даже здоровое.

— То есть? — не сразу понял наш 'английский шпион' моего оптимизма.

— Нездоровое — это когда что-то происходит без меня. Если же я и есть та самая главная причина этого шевеления, то всё в полном порядке и очень даже здорово.

Пришлось вкратце рассказать ему о своих недавних контактах в гетто. Резиденту английской разведки в Варшаве явно не мешало бы об этом знать, чтобы учитывать в своих раскладах. Причем вне зависимости от того, настоящий он резидент или только сам себя за такового успешно выдаёт. Кстати, я подумал, что будет крайне забавно, если он умудрится завербовать кого-нибудь из тех, кого настоящие англичане на самом деле уже успели завербовать до нас. Двойные агенты, конечно, в этом деле не редкость, но тут получится совсем уж уникальный случай: агент будет работать сразу на два фронта, и оба раза — на английскую разведку.

Обращение к читателям.

Ещё два досье с портретами на двух персонажей будущего нового цикла. Если с гоблином всё понятно, то эльфийка ещё не до конца выбрана. Больше нравится одна, а к тексту ближе другая.

1 Остров: Гаург, можно просто Гаург. Гоблин:

https://author.today/post/816741

12 остров: Ариэсм-и-Рэль. Можно просто Рэль. Низкая эльфийка:

https://author.today/post/815818

13 остров. Алексей Волчонок. Попаданец:

https://author.today/post/814891

Глава 20 Барабаны Страдивари

Ритуал с проводником и платой в виде двух банок консервов повторился от и до. Хотя, пожалуй, теперь я бы и сам дошел, если бы понадобилось. Просто не стал бы петлять по лабиринтам старого города, а прошел бы через центральную улицу — там, где она огорожена колючей проволокой и забором. Просачиваться через такие препятствия я уже умею.

Сначала на повестке дня стояли специалисты, о которых мы договаривались. Причём все прибыли уже с вещами и семьями. Проверку навыков проводить не стал. С другой стороны, я и среди освобождённых советских военнопленных никого на детекторе лжи не гонял прежде чем принять — всё было с их слов.

Первым шел тот самый гравёр, из-за которого всё, собственно, и началось. Сам Адам Вишневский, а за ним — целая толпа: жена, трое детей (два сына и дочь) со своими семьями, плюс брат, тоже с домочадцами. С одной стороны — многовато, с другой — обошлось без кучи внучатых племянников и прочих дальних родственников. Хотя я и у этих документы не спрашивал, может, кто и затесался лишний, но мелочиться не собирался.

С мастером договорились о сотрудничестве на всё время моего пребывания здесь, с последующей отправкой его и семьи в будущее. Он, кстати, по-русски не говорил — только идиш, немецкий и польский. Но поскольку я сам его пригласил, причём именно за уникальные навыки, а не за лингвистические способности, этот пункт мы опустили.

Самое интересное было с вещами. Инструменты, материалы и всё прочее, необходимое для гравёрных дел, шло отдельно в нескольких крупных сундуках. Зато на каждого члена семьи полагалась четкая норма: один чемодан. Большой — на мужчину, средний (ближе к большому) — на женщину, и маленький (ближе к среднему) — на ребёнка.

Не знаю, кто им такую норму придумал. Я ничего подобного не озвучивал, просто предупредил, чтобы без фанатизма. Видимо, сами внутри общины как-то вывели среднее арифметическое. Мне даже заявили с серьезным видом: 'Всё, как договаривались'. Спорить не стал, хотя действительно интересно, с кем и когда они успели согласовать этот 'регламент'. Именами и фамилиями всех родственников я не интересовался — этим занималась Любовь Орлова. Ей даже предъявляли какие-то документы, которые она старательно фиксировала.

Дальше был ещё один гравёр, который тоже собрался наняться ко мне на службу. Первым делом предъявили образцы его работ. Да, выполнено качественно, не сильно хуже предыдущего, но это были точно не экслибрисы. Скорее — книжные иллюстрации.

Так разве я против? Только обеими руками за! У меня ведь не просто навык книгопечатника имеется — я всерьёз собираюсь его использовать. Отпечатать книг здесь, на местных технологиях и местными способами, а потом привезти их в будущее...

Это будут такие издания, которых точно ни у кого никогда не было. Не в смысле новые тексты, а в смысле реально существовавшие произведения, но в уникальном оформлении. Абсолютные раритеты! И никто в двадцать первом веке не докажет, что это 'самоделка'. Просто не дожили оригиналы до наших дней, бывает. Вон, мне же попалась 'Одиссея капитана Блада' в издании, которого я раньше в глаза не видел и ничего о нём не знал.

Так что согласился я без лишних вопросов. Что интересно, у этого гравёра инструментов было намного больше, чем у предыдущего. Тоже очень хорошо. А семья, наоборот, поменьше. И ещё — Иван Ковальский, в отличие от Адама Вишневского, прекрасно говорил по-русски и планировал эвакуироваться в СССР. Он вообще попросил Любовь Орлову записать себя Ковалёвым.

Дальше пошли медики. Из всех специалистов, которых затребовали наши хирург и терапевт, здесь нашлись следующие: инфекционист-эпидемиолог Станислав Бельский, окулист Ян Соколовский и двое фармацевтов — муж с женой, Абрам и Сара Липские. Все были с семьями, но я уже махнул рукой и перестал считать, у кого сколько 'хвостов'. Пусть Любовь Орлова документацией занимается, это по её части.

На остальных я даже не смотрел. Было еще больше десятка специалистов разного профиля, может, и не самых важных на первый взгляд. Но раз они были внесены в наш список вакансий, то и отказываться не имело смысла. Некоторые профессии я вообще когда-то больше в шутку назвал. Отметил лишь для себя, что двух вышивальщиц мы в дивизию всё-таки заполучили. Причём мне сразу предъявили образцы их работы. Да, знамя у нас теперь точно будет вышито по высшему разряду при первой же возможности.

Три ювелира тоже имелись. Я что-то там задумывался насчёт чеканки собственных орденов и медалей? В принципе, теперь есть кому этим заняться профессионально.

И если одна часть поступающих специалистов была с обычными семьями — у кого-то детей больше, у кого-то меньше, — то вторая половина выглядела как-то странно. Мало детей, зато много взрослых родственников, причём в основном молодых девушек и женщин.

Я можно сказать пятой точкой чувствовал, что меня в чём-то обманывают, но пока не мог понять, в чём именно. Главное — документы у всех имелись в наличии: по бумагам это были дочери, сёстры, племянницы, сплошная женская линия. Может, дело в том, что фамилии у всех заканчивались на польский манер, на '-ский'? Но нет, у остальных, с нормальными семьями, было точно так же. Создавалось впечатление, что я эвакуирую из гетто не местных жителей, а каких-то среднестатистических поляков, причем по спецотбору.

Главное сходство всех этих 'странных' семей заключалось в одном: все они желали переселиться в СССР, на территорию, куда точно не дойдут немцы. Причём условие ставили жёстко: если специалист остается на полный срок найма, то всю его семью нужно отправить на Большую землю при первой же возможности. Подозрение, что меня используют 'в тёмную', крепло с каждым новым человеком. Ладно бы одна такая семья, но чтобы у половины состава родственники были как под копирку — это уже статистика, а не случайность. И условия у всех абсолютно одинаковые, до запятой.

Но поскольку я предполагал всю эту толпу (за исключением самих спецов) выгрузить из пространственного кармана очень скоро — благо, планировал специально слетать на незанятую немцами территорию, — то возражать не стал. От того, что меня пытаются использовать, я не испытывал возмущения. Скорее, проснулся азарт: как именно они это проворачивают и, главное, зачем? Какую игру затеял ребе под прикрытием моей эвакуации?

Ну вот, когда все специалисты, собиравшиеся расплатиться за эвакуацию своей работой, были отправлены в пространственный карман, настало время чистой торговли. Я предполагал, что найдётся немало и тех, кто пожелает просто купить себе билет на выход, но таких почему-то оказалось всего трое. В смысле — три семьи. Причём все они категорически хотели попасть не в СССР, а куда-то на Запад. Впрочем, неудивительно: скорее всего, те, кто метил на Восток, так или иначе уже пристроились к семьям нанятых мною спецов под видом родственников.

На этих немногих 'частников' остальные смотрели с одной стороны косо, а с другой — с явным любопытством. Видимо, хотели понять, как именно они будут со мной договариваться. Ребе в этом процессе участвовать демонстративно отказался — мол, это их личное дело.

Хотя ничего сверхъестественного не произошло. Я говорил, что хочу золото в монетах? Вот мне его и предоставили, причём в весьма солидном объёме. Приподняв увесистый саквояж — по ощущениям потянул больше чем на два пуда, — я просто кивнул, подтверждая сделку. Набор вещей у 'платных' пассажиров был точно таким же: по чемодану на каждого родственника плюс по небольшому саквояжу, видимо, с личными накоплениями. Решили, раз платят, то имеют право на какое-то отличие от всех остальных? Я снова лишь махнул рукой: пускай.

Когда мы начали перемещаться в другое помещение, я логично предположил, что на сегодня желающих эвакуироваться больше не окажется. Мы спустились в тот же подвал, где недавно меняли книги на зерно, но зашли в другой отсек. Перед моими глазами предстала натуральная пещера Али-Бабы и сорока разбойников.

Нет, сокровища и золото кучами не валялись. Хотя золото, конечно, присутствовало. На специально притащенном сюда столе стояли три небольшие, но и совсем не маленькие шкатулки. В первой — довольно крупные золотые монеты. Во второй — разнообразные ювелирные украшения. В третьей лежало что-то, чего я с ходу не распознал, но, раз её выставили в один ряд с первыми двумя, ценность там была соответствующая.

Ребе вёл себя как заправский гид, демонстрируя ассортимент. Шкатулка с монетами оказалась не коллекционной — просто золото в виде платежных средств разных стран и эпох. А вот отдельно лежали две именно нумизматические коллекции. Причём во второй монеты были не только из благородных металлов, но меня сразу заверили: некоторые медные или серебряные экземпляры здесь стоят подороже чистого золота.

Также в 'пещере' нашлось немало книг — по-настоящему редких и ценных даже для сороковых годов, не говоря уже о моём времени. Всё честно: за зерно отдали массовую литературу, а порой и просто макулатуру, а когда пришло время покупать что-то боле ценное, в ход пошли совсем другие фонды.