Товарищ Гроза - 5

Казалось бы, этот метод просто идеально подходит. Когда у тебя нет никакого топлива, то даже брикет из опавших листьев, как бы он ни чадил и ни дымил, всё равно лучше, чем ничего. Однако все эти блогеры забывают рассказать, что они потом такой брикет неделями, а то и месяцами под летним солнышком сушат. Ну а для зимнего Ленинграда столь оригинальный способ точно никак и ни при каких обстоятельствах не подойдёт.

Но я всё равно рассказал местным инженерам все известные мне способы. Меня, конечно, послушали, покивали, но не думаю, что это будут внедрять в производство. А про эрзац-методы в виде прессования с торфом, угольной пылью или банальной глиной они и сами знали, причём лучше меня.

Не получилось из меня прогрессора. Но всё равно, то что я рассказал записали и даже дополнительные вопросы задали. Я заметил, тут за мной чуть ли не каждое слово записывает, потому что никогда не угадаешь, какая информация из будущего окажется полезной, а какая нет.

Так что в конечном результате получил несколько сотен квадратных метров паркета в моём понимании этого слова из ценнейших пород дерева. В обмен отдал раз в десять больше уже круглого соснового бревна. Не сухостоя, а нормальных, которые мы тоже заготавливали. Однако, повторюсь, этот обмен осуществили скорее из вежливости, чем из необходимости. Как уже заметил, никакого прогрессорства у меня не получилось. Зато коллекционная галерея внутри инвентаря теперь подрастёт. Когда там место освободится.

Ещё одна вещь, от которой мне при нынешнем посещении Ленинграда пришлось отказаться, — это посещение барахолок. Да, обычно, если захожу в город, то присматриваюсь к всякого рода блошиным рынкам. Однако не говорить же мне серьёзным товарищам, которые меня сопровождают и у которых очень-очень плотные графики, что я хочу вон на ту барахолку заглянуть и купить подшивку вон тех старых, никому не нужных журналов. Буду выглядеть довольно странно и несерьёзно.

Вообще-то мне к такому не привыкать, мало того, я люблю так выглядеть. Но тогда, когда решаю сам, а не тогда, когда это действительно глупо. А посылать вместо себя кого-нибудь тоже не имело смысла. Да хотя бы потому, что такие посещения для меня — скорее развлечение, чем необходимость и охота за чем-то ценным. А если вместо тебя развлекается кто-то другой, да ещё и за твой счёт, как-то будет странно.

Глава 18 Свидание на крыше

Была ещё одна встреча с товарищем Ждановым, уже не при награждении, а наедине. Про то, построили ли там у нас в будущем коммунизм, он не спрашивал. Уже неоднократно я об этом рассказывал, и все, кому надо, знают, что не построили. Про капиталистический вариант социализма тоже не стал меня расспрашивать. Его, как прагматичного партийного руководителя, куда больше интересовало другое.

А вот про то, что победим в войне, спросил, хотя об этом я тоже уже неоднократно рассказывал. Ну что ж, рассказал известную мне историческую линию, а также рассказал, где и в чём это сейчас отличается. И в том числе благодаря моим прямым действиям. Да хотя бы то, что блокада в Ленинграде на месяц позже началась, и то, что до Москвы не дошли целую сотню километров. И много чего ещё.

— Непрямые действия тоже были, — закончил я.

— Какие именно?

— Да хотя бы тот же Александрийский погром. У нас он произошёл в куда меньших масштабах, мало того, англичане сумели выкрутиться. В этой реальности британцы получили такой сокрушительный что вообразить трудно.

— А как оно было у вас? — заинтересовался товарищ Жданов.

Я и рассказал, как было у нас. Ну а как есть сейчас, и так все заинтересованные знают. Причём куда лучше меня, так как руководство в таких вопросах информировано куда лучше.

— Тут тоже, скорее всего, из-за меня, но я, честно, ничего для этого целенаправленно не предпринимал, — балансируя на границе правды, заявил я. — Хотя, да, примерно в то время и в Стамбуле, и в Гизе побывал, могу даже фотографии показать.

Фотографии мой собеседник смотреть не стал, хотя я действительно мог вынуть из пространственного кармана любые, какие потребуются. А вот тем, как я мог воздействовать на историю не целенаправленно, заинтересовался.

— У нас это называется эффектом бабочки, — начал я.

— Странное название для научного термина, — заметил он.

— Так он совсем не научный, — честно признался я. — Это название одного фантастического рассказа, вроде бы ещё не написанного, о путешествиях во времени. Когда герой отправляется в прошлое, случайно убивает там бабочку, возвращается к себе, а на троне сидит другой президент. Суть в том, что любое самое минимальное, казалось бы, не имеющее ни к чему отношения воздействие неизбежно меняет до неузнаваемости ход истории. Вот, видимо, это и произошло, причём не обязательно когда я за мандаринами на юга гонял — с не меньшей вероятностью я мог раздавить такую бабочку и тут, на Восточном фронте.

Также товарищ Жданов пытался меня убедить отказаться от моей идеи пресс-конференции для всего мира. Оно и понятно: пока все получают только общую информацию о будущем, которую я выдаю в прямых эфирах, у советского руководства есть право на эксклюзив. Вначале это были письма, а теперь можно и прямо спросить. Кремлю отчаянно хотелось как можно дольше удерживать монополию на хроно-информацию.

И да, прямо спрашивали, и не только политическое руководство. Кроме всяких выступлений перед трудовыми коллективами, у меня были и личные выступления перед другими коллективами. Учёные, конструкторы, преподаватели в университетах. Им рассказывал о будущем уже не о том, построили ли коммунизм или слетали ли на Марс, а о технике и науке — как они шагнули вперёд и как развились.

Естественно, чаще всего я на вопросы отвечал, что просто не знаю, потому что никогда этим не занимался и не интересовался. Но изредка получалось ответить или о тупиковой ветви развития, или, наоборот, о перспективной. Мои отрывочные воспоминания обывателя из двадцать первого века о повсеместной цифровизации, полупроводниках, реактивной авиации и бесперспективности некоторых гигантских артиллерийских проектов и ещё об очень многом в перспективе начнут экономить ленинградским и вообще советским КБ годы напряжённых поисков и миллионы, а скорее миллиарды народных рублей. Пока ещё полновесных, обеспеченных золотом рублей.

Тут всё вполне логично. Инженеру в тысяча девятьсот сорок втором году важнее знать не точную формулу, а само направление. Например, стоит ли тратить ресурсы на огромные многобашенные танки или лучше сосредоточиться на кумулятивных снарядах и штампованных автоматах. А инженер из две тысячи двадцать шестого сможет много чего намекнуть, даже не по своему профилю. Вектор технологической эволюции, озвученный очевидцем из двадцать первого столетия трудно переоценить.

Исключением было только радиодело. Уж в этом вопросе, будучи радиоинженером, я местным мог рассказать много и всего. Собственно, и рассказал. И уж тут я знаю и как надо, и как не надо, и почему именно так. И что делать, чтобы облегчить, ускорить, удешевить — ну и так далее. Уверен, в ближайшее время СССР будет мировым лидером во всём, что касается радио. Мой системный навык третьего уровня давал огромные преимущества, я теперь помнил вообще всё, что до получения Системы банально забыл.

Наши ленинградские специалисты из закрытых радиолабораторий слушали меня буквально затаив дыхание. А я чертил схемы полупроводников и объяснял принципы построения помехоустойчивых военных радиостанций.

И кстати о тупиковых путях развития. О них я тоже много чего рассказал. А это не только возможность самому избежать лишних расходов, но и устроить утечку информации, чтобы заклятые друзья пошли именно этим путём. Тем более, если будут знать, что это надёжная информация из будущего.

Также я рассказал про второй самый скрываемый американцами секрет данного времени. Самые скрываемые после Манхэттенского проекта. А именно — о дистанционных взрывателях. Кстати, о самом Манхэттенском проекте тоже рассказал. И вообще всё, что знаю о ядерном оружии: как о реальных возможностях, так и о тупиковых.

Но если там — скорее теоретически, то дистанционные взрыватели как раз на практике мог накидать несколько вариантов сам, даже не зная, чего там наизобретали американцы. А это для ПВО очень полезная вещь. Идея радиовзрывателя, подрывающего зенитный снаряд при простом сближении с немецким бомбардировщиком, заставила конструкторов буквально вцепиться в черновики моих схем.

Понимание того, что эффективность зенитного огня вырастет сразу на порядок без необходимости прямого попадания в силуэт самолёта, произвело среди артиллерийских инженеров эффект близкий к попаданию такого снаряда. Для защиты неба над городом эта технология была важнее новых батарей. Другой вопрос, смогут ли они что-нибудь сделать на современной элементарной базе? А почему бы и нет раз американцы смогли.

Возвращаясь же к моей пресс-конференции, тут я наотрез отказался. Раз обещал сделать — значит сделаю, и не важно, что это изначально было просто шуткой. Ещё одна моя визитная карточка. Если обещал, то сделаю, каким бы абсурдным ни было обещание. Другое дело, что пока не уверен, согласятся ли мировые державы организовать нечто подобное, да ещё и дать гарантии всем участникам о безопасности.

Тот случай, когда моя честность больше всего и не нравилась. Если я собираюсь честно выполнять обещания, то выполню и другое — я ведь пообещал всем честно ответить. И это на фоне того, что радиостанция во дворце Смольного поймала ещё одно согласие на участие в этой конференции. И это то, что я реально поймал — подозреваю, советское руководство знает куда больше.

Вовремя вспомнил про список на эвакуацию от Маргариты Орловой. С этим списком я решил поступить просто: передать его городским властям, а тут как раз такая возможность представилась. Достал из пространственного кармана и лично в руки передал. Мол, вот.

— Что 'вот'? — не поняли меня.

— Список на эвакуацию. Так сказать вне лимитный, кроме тех, кого и так беру по договорённости. Разве что они вам зачем-то очень нужны.

Список товарищ Жданов внимательно просмотрел прямо на месте, почему-то хмыкнул и заявил, что нет, не нужны. Мне бы за них даже доплатили, чтобы забрал.

— Мне даже стало интересно, кого там умудрилась внести Марго? — произнёс я.

— Так вы что, товарищ Гроза, сами даже не читали этот список?

— А зачем? — честно признался я. — Тот случай, когда проще выполнить, чем пытаться понять. Они что, воду тут мутят, или вредители, или ещё что?

Нет, никто из них воду не мутил и вред не приносил, но и пользы в блокадном городе от них тоже никакой не было. А вот паёк свой они проедали точно так же, как и все остальные. И если уедут из города, значит, остальным достанется больше.

Заплатить — это, конечно же, была шутка. Зато всю административную работу взяли на себя. Просто пообещали срочно найти, кто и где, тем более, что список Маргариты слегка устарел. Некоторых в городе уже не было, а другие жили не по своим адресам.

В общем, собрали всех, кто только остался в городе. А дальше договаривалась уже сама Маргарита, получившая от меня полный карт-бланш. Ну, как полный — всего два варианта: либо эвакуация в будущее, либо эвакуация по другую сторону фронта, куда немцы точно не дойдут.

Я даже пока не проверял, сколько там ещё великих поэтесс, великих писателей, великих актёров, режиссёров и всех прочих великих набралось. Позже попрошу Маргариту Орлову собрать у всех хоть сколько-нибудь знаменитых автографы по уже проверенной схеме. Особенно интересно, как она оденет или, скорее, разденет актрис. Но это я посмотрю потом, в спокойной обстановке, когда фотографии будут готовы. А пока весь этот богемный табор вели к Марго в её бытовку фотостудию, откуда я забирал не глядя по мере накопления.

Нет ничего более постоянного, чем временное. Поставил свои бытовки во дворе Смольного, чтобы переодеться там для награждения, — вот, собственно, они во дворе и остались на всё время моего пребывания в городе. К тому же к изначальным добавились ещё новые. Например, та же фотолаборатория, а заодно и упомянутая фотостудия. Ведь столько снимков сделали — их надо успеть распечатать. Себе-то мы сделаем позже, но надо успеть раздать некоторым местным, которые попали в кадр.

Или, например, развернул всю медицину, сколько у нас в дивизии было. А у нас её уже набралось как-то уж запредельно много. Можно сказать, самый развитый и многочисленный сектор, если не считать обыкновенных бойцов. Я даже в Минске набрал уже с хорошим запасом медиков, а потом взял ещё в Варшаве, а потом в разных местах добавлялось хоть по одному, хоть по два человека. Да в той же Одессе несколько человек из катакомб тоже оказались связаны с медициной.

Я даже вытащил тех медиков, которые в мою дивизию не вступили, а эвакуировались из Одессы за линию фронта. Так-то на них у меня планы — поселить в Китеже. Там ведь тоже больница нужна, и неизвестно, прибудет ли из страны достаточно перспективного персонала. Или хотя бы какого-то. А так сам хоть кого-то завезу. Не исключено, конечно, что они понадобятся где-нибудь в другом месте и их потом увезут, но, может быть, кто-нибудь и останется в самом Тайном Городе. Ну а пока пусть начинают работать прямо тут, в Ленинграде.

Брал вообще всех врачей — как востребованных, так и довольно узких специальностей. Да у меня теперь даже один бальнеолог-грязелечебник имеется — абсолютный нонсенс для суровых условий партизанщины, не говоря уже про сорок второй год. В любом случае, каким бы редким и специализированным ни был медик, он, кроме профильного, ещё и общее базовое медицинское образование всё-таки проходит. А следовательно, как минимум фельдшером работать способен. Так что лишним в любом случае не будет.

А уж простых фельдшеров и медсестёр так даже посчитать трудно. При желании можем открывать целую клинику широкого профиля. Мой карманный лазарет укомплектован первоклассными кадрами со всей Европы (если что, и Минск, и Варшава официально претендуют на звания центра этой самой Европы). Оснащение, правда, пока далеко не идеальное, но постепенно и тут растём. Недаром начинали с пары бытовок, а уже их почти десяток и предвидится ещё пополнение.

Ну, мы, собственно, и открыли медпункт. А я ещё повесил табличку: 'Приём пациентов круглосуточно'. Мало того, к охране Смольного сходил и заявил, мол, обеспечьте. Не спрашивал, можно или нельзя, а поставил перед фактом: вот, работает очень хорошо оборудованный медцентр, да ещё и с очень хорошими специалистами, так что обеспечьте возможность пациентам сюда попасть.

И, что самое интересное, они обеспечили. Очередь не стояла, но людей где-то собирали и привозили. Так что медпункт действительно не простаивал и работал круглосуточно. Ночная светомаскировка? Ну так с этим у нас всё в порядке: я свои бытовки в лесах прячу и тоже забочусь о маскировке. У нас она, пожалуй, даже лучше, чем у некоторых, потому как можем растянуть над бытовками тенты хоть зелёные для леса, хоть белые для зимы и работать дальше.