Перворожденные Целестиалов и Архитекторы Безумия

Архул невольно рассмеялся. 'Извини, я просто никогда не считал тебя религиозным человеком. Это что-то новое?'

Ормонд усмехнулся: — Когда я был моложе, я многое отвергал и считал себя умнее, чем был на самом деле. Теперь, когда я стал старше, мой взгляд на вещи изменился. Я вижу ценность в вещах, которые, как мне казалось, не имели никакого значения, и бесполезность в том, чего, как мне казалось, было много. Если ты готов принять еще один совет на сегодня: никогда не переставай задавать вопросы, искать истину или оспаривать повествования, особенно если эти повествования соответствуют существующему положению вещей. Всегда помни старую поговорку: 'Те, кто променяли правду на власть, часто используют власть, чтобы скрыть правду...'

Прошло пять лет, и всё изменилось.

Архул стал журналистом и просветителем. Его работы считались смелыми. Он ещё не переступил черту и не стал подстрекателем, но был близок к этому.

Лизиум стала агентом по поиску талантов и представляла интересы нескольких многообещающих артистов, работающих в разных музыкальных стилях, в том числе группы Urth, первой из Тяжелых Изотопов, чья песня 'Neurosis' возглавила список 1000 лучших песен Галактики. Поскольку их ежегодный семейный отпуск несколько раз откладывался из-за несовпадения графиков, Ормонд предложил совместить его с его 'Днем всех дней' и превратить в рабочий отпуск.

Архул договорился о встрече с представителями движения 'Свободный Слудир' на Слуудрене, чтобы рассказать о притеснениях, которым они подвергаются со стороны Империи. После этого они отправятся в отпуск на соседнюю водную планету Вайнай, где, как знал Архул, он сможет написать ещё одну статью о политической коррупции. Все шло достаточно хорошо, но после беседы со Слудиром Архул вернулся на роскошный курорт, где жила его семья, и объявил им, что хочет сделать больше, чтобы привлечь внимание к зверствам Империи. Он хотел помочь Альянсу повстанцев. Лизиум бросила на него сердитый взгляд и вышла из комнаты.

Игрейна не двигалась с места. Она показалась ему неожиданно хрупкой, и он почувствовал ее беспокойство. Ормонд долго смотрел на сына, прежде чем серьезно кивнуть: 'Мы понимаем."

После того, как они покинули Вайнай, дела пошли хуже некуда. Их частную яхту преследовал и угнал зайгеррианский корабль работорговцев. Он и его семья оказались в тесноте вместе с другими будущими рабами, многие из которых были больны или ранены. Его семья вступила в бой. Они тайно вывезли с Вайная вещество под названием "Слик", которое лечило как Наркотический туман, Цила и Бакта, но с галлюциногенным элементом, который для тех, кто испытывает боль, действовал как обезболивающее. Когда зайгерриане обнаружили это, они забрали его себе.

Никто никогда не говорил об этом. Возможно, они даже не думали об этом. Но Архул не мог не задаться вопросом, было ли присутствие журналиста на Слуудрене — его присутствие — причиной того, что это произошло. Кто-то донес на него имперскому чиновнику, который затем связался с зайгеррианцами? Это не имело смысла, он же не работал на канал "Борец за свободу"!

Он никогда не узнает ответа, но этот вопрос будет преследовать его еще много дней.

Прошло некоторое время, но они были спасены. Позже это понравилось головидению, но тогда его освободители не были знамениты. Хэн Соло обманом заставил работорговцев поверить, что "Тысячелетний сокол" — это оперативная группа империи, в результате чего зайгеррианцы сбежали с корабля.

Архул был очарован Чубаккой. С помощью переводов Соло он получил информацию из первых рук о порабощении, которому подверглись вуки по законам Империи. Несмотря на чувство вины, Архул был полон решимости написать свою следующую статью о Кашиике. Тем временем Соло обнаружил сокровища, которые пираты были вынуждены оставить, и, к всеобщему удивлению, раздал их освобожденным рабам, а затем поручил Архулу вести корабль работорговцев обратно на Вайнай, откуда они могли бы на шаттлах вернуться на свои родные планеты.

После этого они вернулись на Чандрилу и продали зайгеррианский корабль 'Эмпориуму Рольфа'. Родители считали все произошедшее грандиозным приключением, и даже его сестра, казалось, была воодушевлена, хотя и решила провести еще несколько недель на Чандриле, чтобы отдохнуть, сказав, что может поработать и оттуда. Архул собирался пробыть там всего неделю, а потом вернуться в Исторический институт Леркта, чтобы возобновить преподавательскую деятельность, выучить шириивук и, получив от семьи разрешение на публикацию своей статьи о Слудире, выпустить то, что, скорее всего, сочли бы 'подстрекательской' статьей.

Никто не знал, что зайгеррианцы установили на свой корабль скрытое устройство слежения на случай, если им придется его вернуть. Через несколько дней после того, как Архул покинул Чандрилу, зайгеррианцы отследили корабль до 'Эмпориума'. Получив от Рольфа информацию о том, кто продал ему корабль, они убили торговца, вернули себе судно и отправились в резиденцию Гекстрофонов за своими сокровищами.

Архул до конца своих дней не мог забыть о том, что произошло дальше.

По предположениям властей, когда его семья не смогла предъявить сокровища, которые были им отданы, зайгеррианцы хладнокровно застрелили Ормонда, Игрейн и Лизиум. Тимон Стерн остался в живых только потому, что жил в отдельном доме на заднем дворе, который они не заметили. Он увидел Подозрительный на вид корабль и, опасаясь худшего, связался с полицией. Они прибыли вовремя, чтобы арестовать работорговцев, но не успели спасти семью. Как только власти Чандрилы предоставили имперскому губернатору неопровержимые доказательства убийства, работорговцев казнили без суда и следствия.

Год спустя Архул ушел в отставку, вернулся на Чандрилу, завещал поместье Стерну и отправился на Слуудрен, чтобы снова поговорить с лидерами движения 'Свободный Слудир'. Благодаря опубликованной статье он стал среди них местной знаменитостью.

По его просьбе они связали его с Альянсом повстанцев, где он познакомился с уроженкой Чандрилы Мон Мотмой. Она не знала его семью, но Архул ей понравился.

Она попросила его сопровождать ее в поездках на Корускант и обратно, присматриваясь к нему и другим, кого она брала с собой, чтобы найти им применение в зарождающемся движении Восстания. Она также доверяла ему то, что мог понять только чандриланин. Мон Мотма была ярким светом в темные времена, и он приписывал ей свой успех в исцелении от отчаяния, которое грозило поглотить его целиком.

'Мой отец когда-то учил меня, что некоторые пороки подобны сорнякам, которые невозможно искоренить, потому что они слишком долго распространяются незамеченными'.

Он сказал ей об этом однажды, когда они уютно сидели в ее номере, потягивая сиентский чай и обсуждая государственную измену и тиранию.

— Если Палпатин — повелитель ситхов, как ты считаешь, то, похоже, он один из них.

— Твой отец был прав, — ответила она после минутного раздумья. — Но Империя сама по себе — это конструкция, построенная на фундаменте насилия и лжи, но не менее прочная конструкция. И ее можно разрушить. Это не произойдет в одночасье, и это не произойдет без насилия, но такое случалось раньше. Ситхи не непобедимы, хотя они приложили немало усилий, чтобы убедить всех в обратном. Если мы сможем победить их или загнать обратно в подполье, мы принесем мир бесчисленным триллионам людей.

'А когда они вернутся снова?'

'Эта битва будет для следующего поколения', — сказала она с отсутствующим видом, но добавила с легкой улыбкой: 'Надеюсь, через долгие годы в будущем, если вообще будет'.

'Вы намекаете на старые пророчества'. Архул с тоской вспомнил лучшие дни юности.

"Мой отец тоже так думал. Но как вы примиряете свою веру в Создателя с насилием?' 'Я не отношусь к этому легкомысленно'. Взгляд Мон Мотмы слишком сильно напоминал ему взгляд отца. Тогда он не понимал, почему у него был такой взгляд. Теперь понял. 'Я рассмотрела этот вопрос со всех сторон и не вижу другого выхода. Тем не менее, если мы не будем предельно осторожны, то рискуем превратиться в ещё одну Империю. Именно по этой причине я с опаской отношусь к тем, кто думает только о мести; такие люди не задумываются о сопутствующем ущербе. Если мы хотим отличаться от других, то именно это и должно нас отличать. Если мы хотим очистить сад, то должны научиться отличать полевые цветы от сорняков'.