Проверка 2

— Поймите и вы нас, — вздохнул он. — Не нужно думать, что мы всех шантажируем и запугиваем. Ваш случай особый. Вы потенциально очень опасны, а в деле было много непонятного, поэтому старший в группе решил подстраховаться, а вы сами дали повод, подделав документы.

— Я уже сказала, что забыла. Где я буду работать с вашими людьми? Мне нетрудно здесь появиться, пусть только покажут кабинет. Наверное, так будет легче, чем им ехать в наш центр.

— Сейчас вызову офицера, с которым будете работать. Он даст номер телефона и покажет комнату. Когда у вас появится свободное время, созвонитесь.

Этим офицером оказался майор Лопухин. Он понравился своим отношением к ней и тем, что был очень похож на отца.

— Я получил допуск к вашему делу, — сказал майор, пропуская гостью в свой кабинет. — До этого я уже думал, что разучился удивляться. Полностью в курсе ваших способностей буду только я, остальные, кого будем привлекать к операциям, узнают только то, что им необходимо. О вас и так уже знают многие в нашей службе, и должны быть такие знающие в правительстве. Рано или поздно узнают и недоброжелатели, которых наши политики почему-то называют партнёрами. Сначала никто не поверит, а потом поднимется шум. Вы не делитесь, поэтому нужно будет скрываться, иначе вас уберут, и не поможет никакая магия. Будьте к этому готовы. Год-два, может быть, три, но не больше. Паршивая овца нашлась бы и при прежнем режиме, а при нынешнем они ходят стадами.

— Посмотрим, — зло ответила девочка. — Я не о паршивой овце, а о своей ликвидации. Я уже сейчас навскидку кое-что придумала. За себя почти не волнуюсь, вот сёстры и родители... Виктор Сергеевич, у вас полный допуск к моему делу? Вы знаете мои возможности, а то, где и как я их получила?

— В вашем деле этого нет, — ответил он. — Наверное, и мне не стоит знать. Давайте в двух словах поговорим о дальнейшей работе. Я знаю, что вы заняты в нашем научном центре по нескольким программам. Остаётся свободное время?

— Когда как, — пожала она плечами. — Иногда его мало, а сегодня улетела с обеда. Я в центре только неделю, поэтому не знаю, как меня будут использовать дальше.

— Давайте договоримся так, — предложил Лопухин. — Когда у вас появляется время, звоните мне по этому телефону. Если я на месте и не занят ничем срочным, мы встречаемся. Вам ведь будет нетрудно здесь появиться?

— Две-три минуты, — ответила Настя. — Не скажете, чем будем заниматься?

— Любые террористические акты выполняются по определенным схемам, — пояснил он. — В рамках одной схемы они могут отличаться в деталях, но стиль выполнения будет общим. На каждую такую схему наработаны планы противодействия. Вы идеальное оружие как для террора, так и для действий против террористов, поэтому ваше участие всё меняет. Основная работа падает на вас, а мы должны быть на подхвате. Главное — сохранить заложников, не допустить взрыва при минировании объекта и сохранить хоть одного мерзавца, как вы сделали это сегодня. Но нужно ещё не вызвать удивления лёгкостью операции и её последствиями. Действовать должны вы, а срывать аплодисменты будем мы.

— Понятно, — вздохнула Настя, — и здесь меня убирают на задний план. Никакой славы!

— Я понимаю, что вы шутите, но лучше забудьте о славе. Для вас она смертельно опасна. К тому же вы ничем не рискуете, поэтому для вас это не героизм, а рутинная работа.

— Устыдили, — засмеялась девочка. — Обещаю быть скромней. Номер вашего телефона я взяла. Можно уходить?

Получив разрешение, она вызвала сферу, полюбовалась на растерянное лицо майора и исчезла.

Дома были вернувшиеся мать с Олей. Мать сидела у телевизора, на экране которого показывали уже работающий терминал и брали интервью у кого-то из обслуживающего персонала, а Оля расположилась в спальне на недавно купленной для неё кровати и рассматривала выложенные из ранца учебники.

— На математику и чтение можно не ходить, — довольно сказала она сестре, — и времени хватает, чтобы выучить всё остальное. Нужно только посидеть с чистописанием.

— И куда ты спешишь? — спросила Настя. — Школа — это не только учёба, это целый мир, которого ты хочешь себя лишить. Будешь прыгать из класса в класс, как блоха, не узнаешь дружбы и любви и окончишь школу малявкой. Думаешь, это хорошо?

— А сама? — насупилась сестра. — В первом классе всё слишком просто. Из-за дружбы страдать целый год? Я могу подружиться с кем-нибудь другим!

— Говори с мамой, — махнула она рукой. — Пусть оформляет тебе экстернат.

Через час вернулся со службы отец.

— Думал, что приеду только ночевать, — сказал он собравшейся в гостиной семье, — но всё на удивление быстро кончилось.

— Ты о захвате терминала? — спросила Настя. — А при чём здесь вы? Там были ребята из "Вымпела" и другие фээсбэшники, а полиции я не видела.

— А что ты там делала? — спросил отец.

— Слетала и навела порядок. Заставила террористов перебить друг друга, а их главного — сдаться. Не нужно так бледнеть, мама, я всё делала из шара, который, по уверениям учёных, нельзя прострелить из пушки. Что ему какие-то автоматы!

— Наш СОБР там был, только во второй линии оцепления, — сказал отец, — а когда случаются такие ЧП, в готовности держат не только спецподразделения, но и всех остальных. А твой зомбированный главарь умудрился покончить с собой. Я не знаю подробностей, только сам факт.

— Как же так? — растерялась Настя. — Я не пожалела на него сил!

— Он расстрелял своих? — спросил отец. — Наверное, приказала обо всём рассказать. Сама же говорила о том, что магия не сделает подонка ангелом, только сведёт с ума, а он не простой подонок, а убеждённый. Твой приказ вступил в противоречие со всем тем, ради чего он жил. Наверное, он просто свихнулся, а сумасшедшему на твои приказы... Теперь нас будут обвинять в том, что его выдоили и прикончили. Из-за твоего вмешательства у этого захвата какой-то дикий финал. Боевики не устраивают таких разборок.

— А почему у них получилось захватить аэропорт? — спросила мать. — Разве там не было охраны?

— У работников службы безопасности были пистолеты, — ответил он, — но двоих убили сразу, а ребята на второй двери не могли стрелять из-за пассажиров, а потом с ними же сбежали. Были пять фээсбэшников, но пистолет против автомата хорош только в плохих фильмах. Двух из них застрелили, а трое других ушли через выходы на посадку. Воевать с их оружием было бесполезно. Было оружие ещё кое у кого, но никто не стал стрелять. Одиночку или нескольких террористов с пистолетами завалили бы, но не отделение автоматчиков. Мы не рассчитывали на такую наглость. Теперь охрану аэропортов будут усиливать. Настя, о тебе многие знают в службе?

— О моих способностях знают примерно тридцать человек, включая трёх медиков и двух физиков, — ответила дочь. — А почему ты спросил?

— Потому что боюсь за всех вас, — признался отец. — Рано или поздно о тебе узнают, а чем больше людей с тобой работают, тем раньше это случится. Ты одна можешь поставить на уши весь мир, а многие не захотят так стоять.

— О чём ты, Коля? — не поняла мать.

— Отец сказал, что я самое страшное оружие России, — невесело пошутила Настя. — Могу в своём шарике проникнуть куда угодно и всё заминировать. В него войдёт даже обычная боеголовка, что уже говорить о ранцевых взрывных устройствах. Можно взорвать сразу множество объектов, парализовав наших врагов, отравить водоснабжение в их мегаполисах и украсть любые секреты.

— Но ты же не собираешься этого делать! — возмутилась она.

— С бомбами и ядами не собираюсь, — подтвердила дочь, — а насчёт секретов не уверена. Я сама такое предложила. Но если бы я даже безвылазно сидела в Москве, то и тогда мне никто не поверит. Достаточно того, что есть такая возможность. Ладно, будем надеяться на то, что это случится нескоро.

Расстроенная мать выключила телевизор и вместе с отцом ушла в спальню, а Настя до ужина просидела за компьютером. Новости пестрели сообщениями из Москвы и всяческими домыслами по поводу кровавого и так странно закончившегося террористического акта. Без потерь захватив заложников, террористы не потребовали ни денег, ни освобождения кого-то из соратников, ни даже самолёта, чтобы куда-нибудь улететь. Они просто перестреляли друг друга, а главарь сдался, а потом удавил себя припрятанным шнуром. Когда улетала из центра, было желание вечером навестить подруг, сейчас испортилось настроение и не хотелось уже ничего.

"Если так из-за всего расстраиваться, скоро заболеешь, и не поможет никакая магия, — сказал Раш. — Подумаешь, о тебе узнают! Во-первых, это случится нескоро, а во-вторых, ты же уже придумала".

"Всех так не запугаешь, — возразила Настя. — Даже если не доберутся до меня, попробуют достать родных. Вот как тогда жить Оле?"

"Почему не запугаешь? — усмехнулся он. — Ты придумала одну каверзу, а я придумаю десять. С твоими способностями легко жить в любой стране, и никто вас не узнает. Нетрудно забраться даже в Америку, в какой-нибудь провинциальный городишко. С деньгами там можно очень неплохо устроиться. Обработаешь в нём всех и получишь несколько тысяч друзей. Работать можешь продолжать в ФСБ, а жить в США. Хорошая шутка? Смените имена, пробьёте свои данные по всем базам и станете стопроцентными американцами. Если постараться, можно состряпать непробиваемую биографию, и все жители какой-нибудь американской дыры будут с пеной у рта утверждать, что знают тебя с пелёнок. Глядишь, со временем станешь у них первой женщиной-президентом, если на этот пост раньше не изберут Хиллари".

"Спасибо, Раш, — засмеялась Настя. — Может быть, так и сделаю".

— Что ты ржёшь? — спросила с кровати Оля. — Мешаешь заниматься.

— Ты стала чересчур деловая, — сказала ей Настя. — Раньше возилась с куклами, а теперь их забросила. Где твоя Джана? Я уже давно её не видела.

— Обе лежат в шкафу, — смущённо ответила сестра. — Иногда я с ними играю.

— Не жалеешь, что ушла со мной? Я понимаю, что здесь интересней, но там ты была одной из немногих, а здесь такая же, как все.

— Я и здесь стану не такой, как все, — пообещала Оля. — У меня всё уже есть или скоро будет, вот только красота... Спроси у браслета, как мне стать красавицей.

"Внешность можно менять с помощью второго перстня, — ответил Раш, — только я не знаю как. Попробуй сама, только не на семье. Возьми кошку или собаку и что-нибудь в них измени".

Глава 16

— Значит, вы закончили, — сказал президент. — Выписку для меня сделали?

— Материалы обрабатываются, — ответил директор ФСБ. — Через два дня закончим. Но я предпочёл бы обойтись без выписки. Может, вас устроит мой рассказ?

— Время есть, — посмотрев на часы, согласился президент. — Начинайте, Александр Васильевич, с нетерпением жду вашего рассказа.

— Настя в центре двадцать дней. Первой в плане исследований была медицина. Сначала исследовали саму Настю, но ничего особенного не нашли. Очень хорошо развитая и сильная девочка с идеальным здоровьем. Потом к ней привезли двенадцать больных разных возрастов с различными заболеваниями. Действовала она на них очень недолго три раза. После каждого воздействия делался пятнадцатиминутный перерыв. Через неделю больные исцелились, а те, кто был постарше, заметно помолодели. Что явилось причиной исцеления, так и не установили, но профессор Ребров считает, что исследования нужно продолжать. По его мнению, Настя действует не на болезнь, а на весь организм, заставляя его бросать все силы на исцеление. Если нельзя понять причину, можно использовать следствие.

— Новые лекарства? — спросил президент.

— Совершенно верно, — подтвердил директор. — У центра не такие уж большие возможности и мало специалистов. Есть предложение создать большую государственную клинику. Своих будем лечить бесплатно, а если захотят лечиться из-за границы, пусть платят.

— Будет много шума! Как только поймут, что мы реально лечим всё... Потребуют делиться, обвинят в национальном эгоизме и пригрозят санкциями.

— Наплюём. Мы ни с кем не обязаны делиться секретными технологиями, тем более с теми, кто поливает нас грязью и душит санкциями. Пусть скажут спасибо за то, что разрешим лечиться, у нас своих больных навалом. Если последуют новые санкции, прекратим их лечить. У нас есть кому оказывать такие услуги. В палатах установим какую-нибудь навороченную аппаратуру, а вдоль них будет скрытый коридор, поэтому никто не увидит нашу целительницу. Кое-кому из западных пациентов можно будет подправить мозги. Изменение их отношения к России припишут благодарности за исцеление.

— И сколько больных она сможет исцелить?

— Много. Если заставить кроватями все палаты, а Настю больше ни на что не отвлекать, то до пяти тысяч человек в день. Сил на лечение требуется немного, а во время пауз между обработками она может заняться больными в других палатах. Каждый из них пробудет в лечебном корпусе сорок пять минут, а потом переведут в больничные корпуса для долечивания. Пусть там выздоравливают, а наши врачи будут их исследовать.

— Разве вы не хотите использовать её в других целях? — спросил президент.

— Есть мысль создать центр по быстрому изучению иностранных языков. Тоже специально сконструированные машины и секретные технологии. Пусть гадают, что мы нарыли. Тем государственным служащим, кому это нужно для работы, услуга будет бесплатной, остальные пусть платят. Спрос должен быть большой даже при высоких ценах. Время это у Насти займёт немного, а сил на языки уходит меньше, чем на лечение.

— А оптимизация?

— Это только для внутреннего употребления, — ответил директор. — Избранные учёные и администраторы, ну и наши люди. Настя не тратит сил на оптимизацию, но на обработку требуется время. Работает браслет, поэтому сама девочка может даже спать.

— Она не взвоет от такой нагрузки?

— Физически это нетрудно, а она будет рада лечить. Сделаем один день выходным, а с её возможностью перенестись в любое место, будет нетрудно отдохнуть. Оптимизацию можно совместить с каким-нибудь развлечением. Психологи всё проработают.

— Что с сохранением? Использовали робота?

— Три дня назад Настя отправила его на два часа, а потом вернула. По внутренним часам робот находился вне Земли только пятнадцать миллисекунд. Естественно, что он ничего не успел выполнить.

— Во сколько же раз там замедляется время? — удивился президент.

— Примерно в полмиллиона раз. В этом и секрет сохранения. Притяжение в том мире в два раза меньше, чем на Земле, атмосфера разрежённая и состоит из азота. Температура по какой-то причине не измеряется, электромагнитное излучение обнаружить не удалось, в том числе и в инфракрасном диапазоне, а при подсветке сделали несколько снимков, когда посылали робот второй раз на более длительный срок. Повсюду видны какие-то нити с шариками. В общем, на выходе почти ничего не получили, разве что физики теперь точно знают, что время в разных местах Вселенной может изменяться по-разному.

— Что говорят аналитики о Вероне? Можем мы ей помешать?

— Вряд ли. Рассказы Насти мало что дали, но её артефакты... Прожившая тысячи лет представительница цивилизации, управляющей множеством миров... Если это правда, нам нечего ей противопоставить. Это только в американских фильмах пришельцев бьют направо и налево. Сильно вы опасались бы папуасов, приплыв к их островам на атомном авианосце?