Энеата. Воин и солнце

— Рада видеть и твоих сотников, — она слегка кивнула, а затем добавила, переводя взгляд на Энеату и щуря дивные глаза в презрительной усмешке: — И несколько удивлена, что на встречу с дочерьми Астарны идшарцы позволяют себе привести прислугу.

Только услышав надменные слова Дивияры, Энеата вспомнила, что даже не надела украшений и не уложила волосы в сколько-нибудь подобающую причёску. Многие переживания прошедших дней полностью вытеснили из головы асу заботы о внешности, и девушка с горечью признала, что и в самом деле подозрительно похожа на нищенку. Хорошо она хотя бы пришла в платье жены Харата, а не в своей изорванной тунике — хотя бы не приняли за рабыню...

— Придержи язык, Диви, — спокойно отозвался Асахир. — Ты разговариваешь с наречённой идшарского военачальника.

— Ах, — протянула жрица и щелкнула языком. — Прошу прощения, госпожа, за свою неучтивость.

— Ничего, — процедила Энеата.

— Как неловко вышло. Мне просто не могло прийти в голову, что подобный вид допустим для хоть сколько-то благородной девушки, даже если она пришла на рынок, а не на встречу с важными гостями. Ах! Мне так неудобно за эту ошибку. Не увидела в вас знатной особы.

— Ничего, не извиняйтесь, — повторила Энеата. — Я понимаю — сложно увидеть хоть что-то сквозь столь густой туман сурьмы.

Приветственная улыбка не сошла с лица Дивияры, но вспыхнувший яростный огонь в её взгляде Энеата не могла не заметить. И, как бы ни хотелось Энеате считать себя невозмутимой и доброй, этот проблеск неприязни порадовал её куда больше, чем девушка сама могла предположить.

— Зачем ты звала, Диви? — перебил Асахир.

— Ты торопишься?

— Я не люблю терять время.

— Терять время?.. — повторила Диви, переводя взгляд на Асахира. — Хм...

— Итак?

— Я гощу в этом городе третий день, а ты даже не зашёл поздороваться. Конечно, вежливость — это не про тебя, но я надеялась, что не поленишься встретить старого друга. Пришедшего издалека ради встречи.

— Зачем тебя принесло в Энаран?

— Я надеялась на дружескую встречу, а не на торжественный приём, — Диви обиженно надула и без того пухлые губы. — До храма дошли вести о твоей беде. Я отправилась к тебе, едва услышала о гибели бедного Кангара.

Асахир нахмурился и опустил взгляд.

— Но ты, похоже, не нуждаешься ни в утешении, ни в сочувствии. Привёл сюда целую толпу... словно ожидал деловых переговоров.

— Я ожидал деловых переговоров, — в голосе Асахира начала скользить плохо сдерживаемая ярость. — В противном случае мне нечего здесь делать.

— Прощай, — спокойно ответила Дивияра. — Не смею задерживать.

Асахир поднял взор и замер, несколько мгновений подозрительно глядя на ничуть не смущавшуюся этого прищура Дивияру. Не дождавшись других слов, военачальник резко развернулся и устремился к выходу. Сотники вышли следом, а Энеата, оказавшаяся последней, застыла на пороге, услышав зов жрицы:

— Подожди, девочка.

Юная асу обернулась, посмотрела на Диви ничего не выражавшим взглядом.

— Как твоё имя? — ласково и дружелюбно спросила Дивияра.

— Энеата.

— Ты не похожа на дарфийку.

— Увы.

Дальнейшему разговоре не дал состояться Азмар, возвратившийся за Энеатой и уведший её под руку прочь из святилища.

Глава 15. Дочь ведьмы

Услышав стук дворовой калитки, Фазмира сорвалась с места, отбрасывая в сторону свою вышивку. Открыв дверь дома, она растерянно замерла, увидев, что во двор вошли трое незнакомцев в идшарском облачении. Один из них говорил с отворившим калитку управляющим Амаром, двое других молча стояли рядом, по-видимому, ожидая дальнейших указаний.

Увидев высунувшуюся из дома Фазмиру, Амар резким жестом попытался указать ей вернуться; но успевший обратить на неё внимание идшарский воин повернулся к ней и громко спросил:

— Госпожа Фазмира, дочь Арнунны из Энарана?

Фазмира несколько мгновений промолчала, судорожно покусывая губы и обдумывая ответ. Она уже открыла было рот, чтобы назваться служанкой, как учила её Энеата, но воин продолжил, доставая из поясной сумки и протягивая вперёд глиняную табличку:

— Я принёс письмо от господина Арнунны.

Амар и Мира переглянулись, и Мира, несмотря на мотающего головой вольноотпущенника, зашагала вперёд, сказав:

— Да, я Фазмира. Дайте.

Посланник согнулся в почтительном поклоне, отдавая девушке письмо, и прознёс, наблюдая, как она читает:

— Волею городского совета и с позволения моего повелителя судья Арнунна избран новым эсином Энарана. Госпожа Фазмира должна возвратиться в Энаран.

Мира, дочитав, задумалась, переводя взгляд с письма на посланника и обратно. Глина была отмечена печатью их рода, да и краткие фразы без единого лишнего слова явно были составлены Арнунной — он всегда писал письма именно так, чётко и сухо. Сообщив, что оба брата Фазмиры живы и сейчас дома, Энеата в безопасности в Энаране, а его самого избрали эсином, Арнунна велел Мире возвращаться с посланником в город. Но Фазмиру слишком смущало то, что за ней прислали не слуг Арнунны и не энаранских стражей, а идшарцев, совсем не похожих на подоходящих сопровождающих. Тот, что говорил с ними, похоже, был гонцом, но два других — точно воины, увешанные оружием и украшенные шрамами.

— Почему господин Арнунна не прислал своих людей встретить дочь? — вопросил Амар, обращаясь не то к странным гостям, не то к Фазмире, не то к самому себе.

— Пути в город ещё закрыты, — спокойно ответил идшарский посланник. — Жители Энарана не могут покинуть его.

— Тогда и госпоже Фазмире лучше остаться здесь, пока всё не вернётся к прежнему, — побурчал вольноотпущенник.

— К прежнему ничто не возвращается, — справедливо заметил идшарец. — Мне сказали, что госпожа Фазмира нуждается в помощи госпожи Энеаты, которая сейчас в Энаране, и потому поторопили меня. Я рад, что госпожа Фазмира пришла в себя, но не вижу в этом причин для изменения задумок эсина Арнунны и моего повелителя.

— Энеата в Энаране? — обрадовалась Фазмира. — Она в порядке?

— В порядке?.. — не то повторил, не то переспросил гонец. — Госпожа Энеата обручилась с моим повелителем... Да, думаю, это можно назвать порядком.

Фазмира с размаху прижала ладони к щекам:

— Вот это да!.. — выдохнула она. — Амар, ты слышал? Эне... Нет, погодите, Эне помолвлена с моим братом!

— Мне об этом ничего не известно, госпожа. Но о помолвке госпожи Энеаты с байру Асахиром объявил один из его сотников, и сомнений в этом нет.

— А асу Хурсан не приходил в Энаран?

— Мне ничего об этом неизвестно. Позвольте вас поторопить — мы должны как можно скорее вернуться в Энаран, госпожа, постарайтесь собраться до полудня.

Фазмира кивнула, а посланник, сказав, что возвратится за ней в полдень, вышел вместе с сопровождавшими его воинами.

* * *

Путешествовать в одиночку — не лучшая затея даже вблизи берега Великой Реки, где по мощеным дорогам постоянно ходят торговые обозы, всюду деревни и заставы со стражниками, а дикие звери держатся поодаль, лишь изредка пытаясь забрести на возделанные поля и зеленеющие пастбища. Здесь, в стороне от главных торговых путей, меж разбросанных далеко друг от друга селений, дорога часто попросту исчезала, растворяясь в земле и песке; редкие деревья и островки кустарников, сухие и измученные вдали от проходящих каналов, всё же могли быть укрытием и для опасных зверей, и для лихого люда. Но петлявший меж обломков скал странник шагал в гордом одиночестве, зная обо всех опасностях здешних краёв; он шёл торопливо, озираясь по сторонам и внимательно вглядываясь в тёмные пятна камней и кустов вдали, но назвать его испуганным было трудно. На немолодом смуглом лице, отмеченном тонким белым шрамом на щеке, читалась спокойная уверенность в избранном пути.

Странник был облачён в тунику с длинной кожаной жилеткой и широкие штаны, как идшарские воины, но из оружия виднелся лишь короткий кривой кинжал, покоившийся в расшитых ножнах. Цветные узоры на коже, покрывавшие ладони и плечи, могли бы легко выдать в нём старшего жреца Эллашира, но их скрывали длинные и широкие льняные рукава.

Сведения и новости, что вызнал жрец, посланный Асахиром на поиски некой ведьмы Зары, уже казались ему достаточно весомыми, но возвращаться к байру с этим уловом он не торопился — жрецу надлежало проверить одну из догадок, посетивших его.

Военачальник посылал жреца в Арк; однако он решил идти не вдоль берега, а через Иртассу, чтобы первую часть пути пройти с отрядом воинов. Как оказалось, судьба благоволила этому решению, и следы ведьмы, которую искал жрец, вели именно сюда.

Расспросив людей и осмотрев в деревне тело погибшего странника, жрец отправился следом за своим отрядом в скалы; догнав товарищей уже в руинах древнего селения, идшарец сравнил раны лекаря и разбойников. Староста деревни ошибался, назвав отметины раной от ножей; жрец ни на мгновение не усомнился, что все эти люди были убиты слишком большими клыками хищного зверя. Но что за зверь, даже если представить возможным существование столь крупного существа, мог оказаться настолько ловок и силён, что три десятка наводящих ужас на окрестности разбойников не могли противостоять ему? Но больше всего смущали ожоги, оставшиеся на телах вокруг ран. Ведь не мог же зверь таскать с собой факел. Если только раскалённые пятна не оставляли сами зубы существа...

Как ни старался жрец найти следы на земле, он ничего не видел. А вот один из воинов отряда смог заметить странную вещь — два огромных тёмных пятна на траве, на расстоянии друг от друга, слишком большие для кострища, слишком ровные для пожара. Подойдя ближе, жрец понял, что издалека выглядевшие как погорелые пятна оказались сгнившими. Погнившая трава и ещё сильнее иссхошая земля под нею напомнили жрецу древние предания, что он слушал от учителя вполуха.

Пламя. Гниль. Гибельные клыки.

Эадиву.

Жрец, приказав воинам как можно скорее передать известия байру, отправился в сторону святилища Астарны, чтобы убедиться: Эадиву в подземельях храма нет.

* * *

В первый день Энеате даже понравилось пребывание во дворце. Она проспала почти целые сутки, устроившись на мягкой постели в выделенной ей комнате, наконец наслаждаясь отдыхом и теплом жилища. Во второй день покой стал наскучивать, хотя присланная к Энеате служанка Тея по просьбе асу принесла несколько книг — перевязанных шёлковой лентой стопок рукописных табличек — из хранилища дворца; в третий, возвратившись в комнату после похода с военачальником к жрице, юная целительница была вне себе от злости.

Она и сама не понимала, что именно вызвало в ней такой приступ ярости. Произнесённое оскорбление и презрение жрицы? Но Энеата часто выслушивала о себе не самые лестные слова, и давно свыклась с мыслью, что подобное отношение к ней естественно и никогда не изменится. Зависть к неземной красоте Дивияры? Но Энеата никогда не стремилась прельщать или очаровывать, и до чужой красоты ей прежде не было дела. Возвратившись во дворец в сопровождении Азмара — Асахир и трое других воинов ушли слишком быстро, не подождав, и девушка не смогла их догнать — Энеата отправила служанку за едой и устроилась на широкой скамье, поджав ноги и сжимая в руках книгу, сосредоточиться на чтении которой, впрочем, не смогла.

Когда служанка, черноволосая рабыня лет тридцати, принесла поднос с пищей и водой, Энеата спросила, отрываясь от чтения:

— Тея, ты служила здесь при прежнем эсине?

— Да, госпожа, — склонившись над низким столиком и расставляя посуду с едой, отозвалась та.

— Все слуги остались здесь, во дворце?

— Да, госпожа.

— А кто теперь хозяин, новый эсин, Арнунна?

— Да, госпожа.

— Но ведь не он тебя сюда прислал?

— Меня прислал господин Азмар, госпожа.

— А Арнунна не возражал, что сотник распоряжается его слугами?

— Он не следит, госпожа. Да и не стал бы возражать — господин Азмар говорит от лица господина Асахира.

Энеата промолчала, задумавшись. Тея, закончив со своим делом, распрямилась и спросила, должна ли она уйти или остаться.

— Как хочешь, — ответила Энеата. — Если ты хочешь поесть, оставайся со мной, перекусим. Ты принесла слишком много, мне столько не съесть. Если у тебя какие-то дела, то не буду задерживать.

Тея как-то странно улыбнулась.

— Я сделаю, как прикажете, госпожа.

Энеата собиралась что-то сердито ответить, но в комнату вошёл Азмар, резким жестом повелевший служанке удалиться, что та незамедлительно и сделала.

— Господин Азмар, — склонившись над столом и подперев щёку рукой, недовольно произнесла Энеата. — Не рада вас видеть.

— Взаимно, госпожа асу, — насмешливо отозвался Азмар. — Но что делать — приказ есть приказ, а мне приказано прийти и убедиться, что ты на месте и в порядке.

— Вот я, — сообщила Энеата. — Дело сделано?

Азмар, не обращая внимания на странную дерзость девушки, прошагал и сел рядом, без всякого спроса стащив лепешку с тарелки перед Энеатой. Ответив лукавой ухмылкой на возмущённый взгляд Энеаты, Азмар сказал:

— Радуйся, юная асу, и благодари судьбу и богов, что не родилась мужчиной. Был бы с тобой разговор короток...

— Хвала богам, — не менее насмешливо, чем Азмар, произнесла Энеата, и тот рассмеялся.

— Ладно, — разломив лепёшку и вернув половину на тарелку, Азмар спросил: — Что ты знаешь об Ахарте?

Энеата пожала плечами, беря в руки оставшуюся часть лепёшки, и нехотя отвечая:

— Ахарт — кинжал, в котором могущественный колдун древности заключил свою силу, чтобы она перестала передаваться по наследству. Он спрятал его, как думал, надёжно, но много лет спустя кто-то нашёл и натворил много всякой ерунды. Поэтому другие колдуны убили его и Ахарт снова перепрятали. Судя по письму дедушки, совсем недавно его снова нашли. Ну, и ещё знаю, что я — его Солнце, то есть, половина его силы. Всё?

— Немного, немного, — ответил Азмар. — Послушай, что расскажу тебе я. Ахарт не терялся со времени второго владельца. Его спрятали жрецы Эллашира, это наша реликвия, мы хранили его многие сотни лет в Идшаре. Двенадцать или тринадцать лет... — он ненадолго призадумался, затем уверенно произнёс: — Тринадцать лет назад хранилище реликвии обокрали. Некая ведьма Нифь умудрилась вытащить Ахарт. То, что я расскажу тебе дальше, должно остаться только между нами.

— М... Хорошо.

— Мой учитель, старший жрец Ашшара, взял нас, своих учеников, и отправился в погоню. Как оказалось, следовали за Нифью не только мы — ещё один желающий заполучить силу Ахарта тоже мешался под ногами... Мы нашли её. Не сразу, но нашли. Но если сам кинжал Ахарта забрать было не сложно, то вот правило возвращения силы что-то не сработало. Ашшара убил её, но сила Ахарта к нему не перешла и не возвратилась в артефакт. Она перешла к её дочерям — колдунья успела позаботиться обо всём... Мы не знали, как разрушить чары, и потому самым простым, казалось, решением было убить и дочерей. Но тут всё оказалось сложнее...

Азмар откусил лепёшку и с задумчивым видом принялся её пережёвывать, а у Энеаты от его рассказа пропало всякое желание насытиться.