— Тогда мне осталось продать оружие и имущество Матвея. Получить треть с продажи добычи, разделив деньги, мы расстанемся. Вам останется остров, лодки и весь наш инвентарь. — Я улыбнулся. — Было приятно с вами сотрудничать Зари и Донь.

— Может, ты все-таки передумаешь и останешься? — Спросила меня вдруг Зари.

— Нет. Тут я не хочу оставаться.

— Быстро ты решил. — Хмурилась Донь.

— Донь, я прожил тут три месяца. Это большой срок. Добыча мяса и шкур, это конечно выгодное занятие, но меня это не привлекает. Я застаиваюсь, мне нужна практика в изучении ментальной магии и просто магии. Ты говорила, что хочешь поступать в Академию, пошли со мной. Я не понимаю, почему ты и Зари остаетесь?

— Все просто Дан. — Подумав, ответила мне девушка. — Я мечтаю туда поступить, но у меня маленький магический дар и его надо развивать. Я не пройду испытания. У Зари ситуация такая же. Сейчас я уже не та беззащитная девушка, какой была до встречи с тобой. Вместе с Зари мы вполне приличная сила. Мы обсуждали с ней вариант, что ты захочешь отправиться в Академию и пришли к выводу, что нам лучше остаться. За год мы разовьем свой дар до нормального размера. Денег на поступление мы спокойно заработаем на мясе, шкурах и, продав библиотеку, которую ты нам оставляешь. Тут можно спокойно жить и развивать свой дар, зачем нам нужны беспокойные путешествия, когда можно достичь того же, не рискуя ни чем?

— Хорошо, дело ваше. — Согласился я с доводами Донь и, посмотрев на Зари, спросил ее. — Ты тоже остаешься Зари?

— Да Дан. — Ответила Зари.

— Ну что ж, раз все решено, то я буду собираться. Завтра распродадимся, разделим деньги и расстанемся. — Подвел итог я разговору.

— "Дан, а мы?" — Спросил меня домушник ментально.

— "Сверсу я верну свободу, ты и так свободен, водяник тоже".

Девушки уже могли ментально слышать, но разговаривать у них пока не получалось и поэтому они смолкли, слушая наш с Зимом разговор.

— "Я бы хотел отправиться с тобой". — Предложил мне Зим.

— "А как же дом-зимовье?" — Я удивился предложению Зима.

— "Это не проблема, у меня много родни, я передал дом достойному". — Зим улыбнулся мне. — "Девушки найдут с ним общий язык легко, ему, как и мне нравится кашка и остатки от добычи".

— "Зим, ты не шутишь?" — Удивился я. — "Тебе с девушками будет лучше".

— "Я знаю, но я привык к тебе и хотел бы отправится с тобой". — Настаивал Зим. — "Что-то мне говорит, что с тобой я буду домушником большого просторного дома. Кроме того, я могу пригодиться тебе в дороге. Согласись, что старый, проверенный домушник лучше, чем два новых".

— "Я согласен Зим, вот только дом у нас с тобой будет не скоро, это я могу тебе сказать с уверенностью". — Улыбнулся я котенку. — "Я не умею варить для тебя кашку, как это умеет Донь, отправившись со мной, ты потеряешь не мало".

— "Я уже решил, если ты берешь меня с собой, я пойду с тобой. С домом я согласен подождать, а кашу буду, есть ту же, что и ты". — Зим был очень серьезен.

— "Я согласен, я беру тебя с собой Зим". — Подумав, я принял решение.

— Зим, решил отправиться со мной. — Объявил я свое решение девушкам, слушающих наш ментальный разговор с Зимом. — Он пригласит на свое место своего родственника, так что проблем у вас не возникнет.

— Хорошо. — Согласилась Донь.

— Я пойду, освобожу Сверса. — Встал я со скамьи. — Я ему объясню, что решил покинуть остров, и что вы остаетесь. Думаю, будет разумно, если вы будете присутствовать при моем с ним разговоре.

— Мы знакомы с ним. Дан, не переживай, у нас с ним проблем не будет. — Улыбнулась мне Зари.

Я сходил на край поляны и, вызвав Сверса, освободил его от клятвы раба, объяснив, что решил покинуть остров, а девушки остаются.

— "Ты был не плохим хозяином. При тебе я не чувствовал, что был рабом". — Посмотрев на меня, вдруг сказал Сверс.

— "Ты теперь свободен, Сверс. Присмотри за девушками, если тебе будет не трудно. Они будут варить тебе подношение, и отдавать потроха, как и было при мне". — Попросил я духа острова.

— "Дан, конечно, присмотрю". — Обещал мне Сверс.

Попрощавшись с духом, я вернулся в зимовье и собрал вещи в заплечный ранец. Весь золотой песок и самородки Зари положила в один мешочек. Золото из ларца Матвея, почти пять тысяч золотых, разделив на две части, я сложил на дно ранца. Подарив по хорошему перстню каждой из девушек на память, я сложил золотые вещицы в мешочек и тоже положил на дно ранца. Дальше последовали три книги, написанные на рунном языке и "Энциклопедия" в двух томах, доставшаяся мне от Матвея. Походное имущество, два плаща и сменная одежда, которую я сохранил с капсулы, завершили мой сбор заплечного ранца.

Из оружия я взял два меча из сундука Матвея в заплечных ножнах, последнее время я тренировался с двумя мечами и понял, что это мое. Сложнейшие каты с двумя мечами учились легко и быстро, словно я всю жизнь только ими и махал. Лук и два колчана стрел, положив их в боковые карманы ранца с левой стороны, таким образом, я мог выдергивать стрелы из-за левого плеча. Сорок стрел, в двух колчанах, на мой взгляд, был приличным запасом. На пояс я повешал свой нож, с которым вышел из капсулы и два кинжала из сундука Матвея, так как они были качественнее, чем те, которыми я пользовался повседневно. Лазерный пистолет с шестью зарядами и запасную обойму к нему, с десятью зарядами, я пристроил в правый боковой карман ранца. Его можно было быстро выхватить оттуда на ходу, в случае серьезной опасности, это был мой самый большой аргумент, с помощью которого можно было решить любые проблемы. На этом мои сборы были окончены.

— Может, ты все-таки передумаешь? — Спросила меня Зари, когда я закончил сборы.

Я отрицательно покачал головой.

— Без тебя будет скучно. Мы так привыкли к тебе. — Весь мой сбор происходил в полном молчании, девушки не одобряли мой отъезд.

— Может, выпьем вина? — Предложил я, что бы разрядить обстановку. — За мой отъезд.

— Давай. — Донь согласно кивнула...

Глава двадцать первая

Поселок преобразился. Вокруг него раскинулись шатры и палатки. Купцы прибыли на двенадцати больших баркасах, не менее сорока-пятидесяти тонн каждый. В поселок они заходить не стали, развернули свой лагерь около поселковского частокола, поставив свои корабли рядом. Со всей округи съехались желающие поторговать, поэтому вокруг поселка было развернуто еще несколько лагерей с соседних поселков и окрестностей.

Как объяснила мне Донь, в период торговли запрещались любые военные действия, поселок объявлялся мирной территорией. Гарантией этого служил сам караван, вернее его охрана из сотни раутов. Рауты имели четыре руки и славились как лучшие воины-наемники на континенте. Закованные в тяжелые доспехи, рауты, тем не менее, были очень подвижны и быстры. Отряд из сотни таких бойцов мог разнести любую шайку разбойников по численности превышающую их в несколько раз.

Был известен случай, когда один из местных главарей повел себя не правильно с раутами. Не смотря на то, что у него в банде состояло больше пяти сотен человек, рауты его зарезали, как барана, вместе с охраной. Бандиты не рискнули с ними связываться, увидев, как трое раутов убили двадцать человек охраны главаря и его самого. По свидетельствам очевидцев, за тридцать секунд от двадцати человек остались одни кровавые ошметки, ни кто просто не успел понять, настолько быстра и кровава была расправа.

Нас как обычно встретил Кун и Адди. Донь в этот раз отторговалась мясом очень быстро, получив за него чуть больше сотни золотых, мясо поднялось в цене почти в два раза. Трактирщик довольно потирал руки:

— Сейчас это мясо очень нужно, у меня все просто разлетается. Прибыло много народа, все хотят кушать.

-Кун. — Обратился я к трактирщику. — Мы продадим купцам наш товар, дальше будешь вести дела не со мной, а с девушками, Донь и Зари. Я хочу уехать с караваном. С кем посоветуешь переговорить по этому поводу?

— С Даситом. Он в караване старший. Его шатер у частокола, ты его узнаешь по нарисованной на нем голове "жирана". Переговори с ним. Кстати, он основной покупатель мехов и шкур. — Кун показал в направлении лагеря купцов. — Вон он, видишь мужчину в сиреневой шапке, это он.

— Спасибо Кун. — Я с Донь отправились к указанному нам человеку, бурно ругающемуся с работниками.

Зари осталась охранять ладью.

— Приветствую тебя славный купец Дасит. — Начал я, когда мы подошли к невысокому толстячку.

— Эко как завернул! — Купец заулыбался. — Ты кто такой, раньше я тебя не видел?

— Дан, охотник. Я по делу.

— Понятно. Шкуры, рога, клыки? — Купец сразу перечислил наш товар.

— Да, что еще может быть у простого охотника? Посмотришь? — Хватка купца мне нравилась. Донь протянула ему список нашей охотничьей добычи.

Дасит быстро его просмотрел.

— Неплохо! Я все возьму. Вот только качество надо глянуть. — Купец заинтересованно смотрел на нас с Донь. — Это ваша ладья недавно подошла? — Увидев мой кивок головой, распорядился. — Тогда подгоняйте к самому крайнему баркасу, я посмотрю.

— Будем минут через пять.

Когда ладья пристала к большому баркасу, нас уже ждали. В ладью спустился купец и придирчиво осмотрел наш товар.

— Понятно. Цены мои знаете? — Спросил купец.

— Знаем уважаемый, но у нас товар не средний, качество отменное. — Донь начала торг. — Такие шкуры не могут быть проданы так дешево! В этом году в поселке мало охотников и вы явно купите меньше, чем ожидаете! Мы не спешим с продажей, под конец ярмарки все подскочит в цене! Любой купец нам предложит больше.

Купец засмеялся.

— Я не думаю, что вы продадите дороже. В караване только я и Сивер в этом году будет брать меха и шкуры. Так что под конец ярмарки обычного повышения цен не будет.

Купец с Донь подсчитали ориентировочную цену за весь товар. Купец хотел заплатить за все шестьсот монет, Донь хотела тысячу двести.

— Уважаемый, но вы посмотрите на выделку шкур. Вам что не видно, что они выделаны сиварским методом. В поселке так выделывают шкуры только два семейства, кроме нас. — Не уступала девушка.

— Ладно, я согласен на семьсот, но это только из-за твоих красивых глаз красавица. — Купец кивнул головой.

— Уважаемый, мои глаза не настолько красивы, что бы отдавать нашу пушнину за даром, тысяча сто пятьдесят! Я делаю скидку, только потому, что знаю, что вы, Дасит, действительно солидный и серьезный купец и всегда даете справедливую цену. — Донь явно была в "ударе", эту торговлю за наши меха и шкуры она ждала и предвкушала больше двух месяца, теперь она блистала.

В итоге получасовой торговли Дасит заплатил девятьсот золотых за нашу пушнину. Донь была довольна.

— Знаешь, Дан, Дасит, один из самых прославленных скупердяев, первый раз заплатил настоящую цену. — Шепнула мне девушка, когда пушнина перекочевала с ладьи на баркас.

— Молодец. Теперь распродадим не нужное и можно отправляться к Адди. — Кузнец предложил мне остановится в его доме, узнав, что я хочу уехать с караваном, мест в таверне и поселковой гостинице не было.

Донь уверенно устремилась в лагерь торговцев, торговля с Даситом придала ей уверенности. К концу дня мы стали обладателями еще пяти сотен золотых, продав не нужные мне вещи Матвея. После раздела денег, у нас накопилось тысяча двести золотых на троих, я получил четыреста золотых и пятьсот за проданные вещи Матвея. Донь с Зари досталось по четыре сотни золотых.

Закончив все торговые дела, вернулись к купцу Даситу, и договорись с ним о моем плавании до Гордеца. Дасит согласился, взяв с меня десять золотых, и велел быть на пристани через три дня, когда караван закончит торговлю и отправится в обратный путь. Это было очень дорого, но Донь глазами показала на раута, неторопливо расхаживающего по кораблю, я сразу согласился, безопасность гарантировалась. Путешествовать, имея такие деньги, как были у меня, не очень хотелось без охраны. Только золотыми монетами было шесть тысяч, не считая килограмма двести грамм намытого песка и самородков с золотыми безделушками из ларца Матвея.

— Дан, не переживай, тебе только добраться до Гордеца. — Сказала мне Донь, видя мое встревоженное лицо, после подсчетов имеющегося золота. — Там есть представительство банка двардов. Откроешь в нем счет и положишь все на него. В любом большом городе есть такие представительства. Деньги можно будет снять там. Оставишь себе только на расходы. — Объяснила мне Донь. — Так что путешествовать с таким количеством денег не придется.

— Это хорошо. — Согласился я. — Такое количество золота и денег опасно постоянно носить с собой, да и по весу не мало. Двенадцать килограмм только золотых монет!

Золотая монета, расчеты, которыми велись на планете, содержала один грамм золота и столько же меди. Один килограмм золотого песка, можно было поменять на восемьсот золотых. Реально же, по моим расчетам, в переводе на вес он стоил две тысячи золотых, если смешать его с медью и самому распечатать монеты. Я не хотел продавать золото тут. В городе Гордеце, как сказал мне кузнец, золото принимали в два раза дороже. Так что вместо восьмисот золотых тут, там можно было получить тысячу шестьсот золотых за один килограмм золота.

Закончив с распродажей, Донь и Зари закупили себе все необходимое и решили отплыть на остров. У меня тоскливо сжалось сердце, предчувствуя расставание. Я привык к девушкам, расставание мне не доставляло удовольствия.

— До встречи в Академии, Дан. — Обняли меня девушки, когда мы прощались.

— Я буду вас там ждать и буду рад, если вы туда приедете через год. — Сердце бешено стучало, одно дело, когда расстаешься с ними на словах и другое, когда расставание происходит на деле.

— Мы не сомневаемся. — Улыбнулась мне Зари и поцеловала меня в губы. — Удачи тебе Дан.

— Если надумаешь вернуться, ты всегда будешь, принят нами с радостью назад. — На глаза Донь навернулись слезы.

— Все, езжайте. — Я оттолкнул ладью от пристани. — Удачи вам напарницы.

— И тебе.

Ладья отчалила, девушки сели за весла и поплыли вниз по реке в сторону озера. Через пару часов ладья исчезла из вида. Я забросил свой ранец на плечи и отправился к Адди. Моя жизнь на острове закончилась. Впереди меня ждало долгое путешествие в Магическую Академию.

Глава двадцать вторая

— Совсем обозрел Дасит и его команда. — Жаловался мне Адди за ужином. — Обычно они брали килограмм золотого песка по шестьдесят процентов от веса, у тех, кто сдает маленькими партиями и населения, и по восемьдесят за большие, крупные партии. В этот раз они снизили до семидесяти за крупные. Поселок скупил восемь килограмм, рассчитывали в казну поселка получить тысячу шестьсот золотых прибыли от перепродажи золота. Теперь же и тысячи не наберется.

— А много таких, кто хотел бы продать золото по восемьдесят процентов от веса? — Заинтересовался я.

— Старосты всех окружных поселков. Мы пока не продаем золото, ждем. Думаем, к концу ярмарки цена поднимется, но, судя по хитрому выражению лица Дасита, рассчитывать на подъем цены не стоит.