Стоит Свеч книга 2

— Да — с сияющей улыбкой произнёс Том. — Именно!

— Вето — сказал Реймер.

— У тебя нет права вето на просто концепции персонажей — сказал я.

— Ты постоянно накладываешь вето на моих персонажей — сказал Реймер, нахмурившись в мою сторону.

— Во-первых, я не думаю, что "сколько кинжалов возможно бросить за раунд" это персонаж, во-вторых, у меня есть право вето, у тебя его нет — я продемонстрировал ему свою лучшую нахальную улыбку. — А ещё, на мой взгляд я стараюсь быть понимающим, пока это не хрень вроде мегаметателя.

— На мой взгляд, идея неуклюжего чародея быстро себя исчерпает — вмешался Артур.

— Ну, я думаю, что идея-то неплохая — сказал я. — А если исчерпает себя, то этот аспект персонажа может просто затереться. Том, возьмёшь на себя часть этого, чтобы мне не нужно было заниматься нарративом? Вроде того, что для каждого заклинания будешь придумывать, что собирался сделать вместо этого?

— Однозначно — с улыбкой сказал Том. — Я буду самым неуклюжим чародеем, которого когда-либо кто-либо видел.

— Пока твои броски не будут из-за этого становиться хуже — нахмурившись, сказал Реймер. — Мои возможности ограниченны.

* * *

Я читал биографию Эверетта Вольфе. Чем больше я читал, тем больше общего с персонажем Тома я видел. Этот Эверетт Вольфе, тот, что сидел напротив меня, начинал как несколько рассеянный художник, сфокусированный на татуировках. Магия татуировок в то время не была широко известна, и Афиней Стали и Пота даже не был основан, но для Эверетта суть была в искусстве, а не в магии. В половине случаев он использовал экзотические ингредиенты просто для того, чтобы попытаться получить новые, более сочные цвета. Будет не совсем точно сказать, что всё, чего он добился, получалось благодаря удаче, но он работал на глубоко интуитивном уровне, и эта обострённая интуиция многократно спасала его жизнь, зачастую неосознанно.

Однако он не остался таким насовсем. У большинства Рыцарей Утера были собственные истории, и история Эверетта, похоже, была о превращении интуитивного, вдохновенного артиста в плодовитую рабочую лошадку. Его борьба, по крайней мере в прочитанной мной биографии, была борьбой артистизма, перетягиванием между желанием создавать нечто уникальное и оригинальное, следовать интуитивным побуждениям в создании татуировок, и необходимости снова и снова создавать татуировки по точным стандартам, которых требовали природа магии и потребности команды. Татуировки, во всяком случае магические, в основе своей мало отличаются от векторной графики, и от любого компетентного татуировщика в сущности требуется заниматься скучным точным повторением одного и того же относительно небольшого набора узоров.

И я, и Амариллис читали о нём, и обсуждали, как обсуждали всех Рыцарей. У меня почти было чувство, что я знаю этого человека, учитывая, как много я читал о его борьбе, и обо всём, что открывала его биография. Сейчас он, похоже, сидел с нами за столом. Это было странно.

— Ты выглядишь в точности как она — сказал Эверетт Амариллис. — Не так ли, Сэйд?

— Угу — сказала Паллида. — Даже жутковато, без обид.

— Без обид — ответила Амариллис. Прочистила горло. — Думаю, пора перейти к делу. Мы пришли сюда за ответами, что было и причиной, почему мы прибыли в Предположения и Исследования. К сожалению, всё, что мы получили от Мастерса — новые вопросы и загадочное послание от моего далёкого предка, а так же непрямые угрозы и неспровоцированное использование силы. Есть хороший шанс, что у всех нас есть фрагменты головоломки, на которые хочет взглянуть другая сторона.

— Определённо — сказал Хешнел. — Демонстрация снаружи была впечатляющей, мягко говоря.

Валенсия сидела молча. Я не знаю, чего я ожидал от неё, или что, по моему мнению, она должна была сказать, но из-за молчания она казалась замкнувшейся в себе. Я о ней беспокоился.

Фокус Хешнела снова разделился между мной и Амариллис.

— Имя Джунипера Смита было в вопроснике, написанном собственной рукой Утера Пенндрайга пятьсот лет назад, но неясным причинам — сказал Хешнел. — После исчезновения и предположительно смерти Утера многие, знакомые с феноменом, предполагали, что он был грёзотёртым. Спекулятор Мастерс оставался в клинике, распоряжаясь ей как своей вотчиной, и охранял её с куда большим рвением, чем можно было бы ожидать, если ему нечего скрывать. Были приложены некоторые усилия к независимому расследованию, но после исчезновения Утера наше внимание было приковано к другому, и разговоры с грёзотёртыми не дали никаких результатов, помимо аномального вопросника. Сейчас, пятьсот лет спустя, когда слишком много старых угроз поднялись одновременно, в афиней прибыл некто с именем, записанным давным-давно, превыше порога любой известной нам вероятностной или пророческой магии. Кто Джунипер Смит, и почему он прибыл в афиней?

— Я думаю, что лучше будет сперва ответить на кое-какие наши вопросы — сказал я. — Я не знаю, что за план Б, но Валенсия заверила меня, что он больше о насилии, чем о собрании.

Очень мягко говоря.

— Мы тут находимся во тьме. Нужно привнести света, хотя бы немного, прежде чем мы что-то скажем.

— Мастерс упоминал конкретные угрозы — сказала Амариллис, приняв у меня мяч беседы. — Некоторые нам были известны, некоторые нет, и конкретика неясна. Скажите нам о Бесконечной Библиотеке.

— Зачем вам знать? — спросил О'калд. Он был единственным из нас, кто стоял; он слишком много весил, чтобы сидеть в кресле. — Что вы собираетесь с этим делать?

— У них очевидно есть огневая мощь — сказала Паллида. — В точности как у Утера и его Рыцарей.

— Если есть что-то, о чём вы не слышали, у этого есть причина — сказал Хешнел. — Но насчёт Бесконечной Библиотеки...

— Ты серьёзно собираешься им рассказать? — спросил О'калд.

Ленсси махнуло своими усиками.

— Да — сказал Хешнел. — Если он Избранные, то это может быть причиной, чтобы ему узнать, так или иначе.

Он повернулся обратно ко мне.

— Бесконечная Библиотека содержит все книги, что когда-либо были или будут опубликованы. Искать в ней что-либо сложно, и в настоящий может хоть как-то возможно только с использованием магии, специфичной для этого места.

Библиотечная Магия, естественно.

— Когда кто-то входит или выходит из Библиотеки, книги в ней меняются, поскольку сама себя она не учитывает. Через неё мы можем ловить отблески несовершенного будущего, будущего, которое существовало бы без нашего знания об этом будущем и работы библиотекарей. По последнему докладу главного библиотекаря, осталось два года, прежде чем книги перестанут публиковаться.

— Мастерс говорил про пять лет — ответил я. Я ощутил, как грудь сжалась, когда услышал, насколько туго с дедлайном проекта, о существовании которого мы даже ещё не проинформированы.

— В таком случае я надеюсь, что эта информации свежее, чем моя — ответил Хешнел. — К сожалению, тут я настроен скептически. Шесть недель назад было пять лет, меньше чем когда-либо. Затем что-то изменилось, и стало два года. Мы ещё отслеживаем возможности, поскольку точная причина неизвестна.

Квест принят: Нам понадобятся книги, много книг. Последний доклад из "Бесконечной" Библиотеки — что мир перестанет публиковать книги примерно через два года от этого момента. Покинувший библиотеку изменил будущее, и если вы отправитесь в неё, то вы тоже измените будущее — но, возможно, это и к лучшему.

— Почему вы спрашиваете о библиотеке, если уже знаете? — спросила Амариллис Паллида. Ленсси проделало три быстрых движения своими усиками. — О. Верно, перекрёстная проверка, чтобы убедиться, что мы не лжём.

— И что эти книги говорят обо мне, если что-то вообще говорят? — спросил я.

— Насколько я читал, ничего — ответил Хешнел. — Должны были? Вы настолько важны, что ожидаете, что о вас будут писать?

— Вы не публикуете книги специально? — спросила Амариллис. — Вы не видели уже, чем закончится это собрание? Поскольку если эта библиотека способна доставлять книги из некоего альтернативного будущего, то нет ничего, что останавливало бы вас от того, чтобы написать собственные книги, а также ничего не должно бы останавливать вас от того, чтобы брать информацию из будущего и продвигать искусства и науки на десятилетия.

Было в речи Амариллис нечто слишком уж... сильное. Разумеется, я видел параллели с её собственной ситуацией. У ней имеются книги, которые не совсем из будущего, но которые позволяют продвинуть Аэрб на несколько рангов по технологической лестнице. Она делала то, что, по её мнению, должны были делать они, учитывая те же ресурсы, что есть у неё.

— Карантины — сказал Эверетт, кашлянув. — Мы пытались. Это вызвало карантины. Была когда-то штука под названием демиплан.

Его голос звучал тоскливо-задумчиво, и, похоже, не из-за нас.

— Будущее, о котором сообщает Библиотека, фальшивое — сказал Хешнел. — Есть вещи, которые она не способна учитывать, помимо себя. Существует мораторий на исследования.

— Восемь карантинов — сказал Эверетт.

— Было больше, когда Библиотекой завладела Вторая Империя — сказал О'калд. Хешнел слегка нахмурился.

— Да.

— Сейчас библиотека в нейтральных руках — сказало Таргокс. Похоже, это было направлено Солэс.

— О. Нейтральных — произнесла Солэс так, словно это слово горчило.

Я вдруг осознал, что больше половины из присутствующих в комнате жили во времена Второй Империи. За этим немедленно последовала мысль, что у меня нет никакой конкретной информации о том, на какой "стороне" кто-либо из них. И как только эта мысль заняла своё место, до меня наконец дошло, что когда Паллида говорила о том, что Хешнела лишили его способностей мага души, это, вероятно, было сделано против его воли, теми же контр-империалистами, которые бросили Фаллатера в тюрьму. Не знаю, почему, но у меня в голове он сразу был бойцом-революционером, взявшимся за фирменный инструмент врага, возможно из-за того, что он был одним из старых союзников Утера. Было столь же вероятно — возможно, более вероятно, учитывая, как народ реагирует друг на друга — что часть старых союзников Утера были ключевыми членами Второй Империи.

— Мы здесь не для того, чтобы спорить о прошлом — сказал Хешнел. — Далеко от того. Мы здесь, чтобы обсуждать будущее.

Его голос стал твёрже.

— Кто Джунипер Смит?

— Есть и другие вещи, которые нам нужно знать — сказала Амариллис. — Внешние Пределы, Другая Сторона, Мастерс вкладывал в эти слова вес.

— Нет — сказал Хешнел. — Если мы обмениваемся информацией, то это должно идти в обе стороны. Кто вы, Джунипер Смит? Откуда Утер знал о вашем пришествии?

Я бросил взгляд на остальных. Я изначально не думал, что мы выйдем из этого без того, чтобы выдать некую информацию, и я считал вероятным, что они заговорят о Мастерсе после того, как ситуация немного остынет, особенно если у них есть информация для обмена с ним. Мы планировали снова поговорить с Мастерсом, если это можно будет сделать не подходя на пару сотен миль к карантинной зоне.

— Утер Пенндрайг был грёзотёртым — сказал я. — Я тоже. Мы знали друг друга, подростками, на Земле. Насколько я могу судить, грёзотёртые были реальным, пусть и очень мелким, феноменом, и на этом зерне истины Утер и Мастерс построили обман, единственной целью которого было заставить меня или несколько других с Земли попытаться найти его, если кто-то из нас когда-либо появится. Насколько мне известно, появился только я. Я прибыл в Предположения и Исследования, поскольку, как и вы, я хотел получить ответы.

— Для кого-то, кто должен был потерять все знания об Аэрбе, у вас примечательно способные компаньоны — сказала лиса-Анималия, Гемма. Она по большей части молчала и наблюдала за нами. Это напоминало мне наши более крупные сессии настолок, когда за столом было восемь или девять человек, поскольку появлялось слишком много народа, и в итоге ребята вроде Крэйга долго сидели молча, наблюдая и ожидая момента вставить свои пять копеек.

— Я вечно благодарен, что встретился с Амариллис — сказал я. — Не думаю, что выжил бы так долго без неё.

— Дипломатично — нахмурился О'калд/

— Сколько вам лет? — спросила Гемма.

— Восемнадцать — сказал я.

— И как долго вы грёзотёртый? — спросила Гемма.

— Четыре месяца — ответил я, округлив.

— Паллида, у тебя есть прикидка по его навыкам? — спросила Гемма.

Розововолосая девушка взглянула на меня, подняв бровь.

— Я видела, как он выдал довольно мощный пинок — сказала она. — Думаю, он попытается объяснить это реликвией, но я в этом очень сомневаюсь. Если предполагать, что он действительно человек, то я бы сказала, что он довольно сильный маг крови, по крайней мере в ранге магуса, судя по тому, что я видела. Я, типа, надеялась, что он откроется в чём-то, пока мы драпали, но не прокатило.

Ленсси прожестикулировало длинной серией движений в почти полной тишине.

— Перевод? — спросил я, когда это закончилось. Ответила Паллида.

— Если вкратце, Дела считает, что ничего не говорит о том, что ты особо особенный.

— По-моему, там было куда больше слов — сказал я. Бросил взгляд на Валенсию.

— Извини — сказала она. — Я сейчас всё ещё не в форме для этого.

— Это было не важно — сказала Паллида. — В общих чертах, если ты маг крови, то ты должен бы учиться в афинее, но ты не мог достичь такого уровня мастерства за пару месяцев. Так что или грёзотёртость работает не так, как мы думали, или ты лжёшь, или я ошиблась насчёт того, что видела, или ошиблась...

Дела снова начало жестикулировать, и Паллида остановилась понаблюдать.

— Ладно — сказала она, когда Дела закончило. — Похоже, мои навыки переводчика сегодня не ценят. Дела хочет знать, насколько легко тебе было изучать магию крови, и в афинее ли ты её изучал.

— Это если считать, что я что-то знаю о магии крови — сказал я.

— А вы?.. — спросил Хешнел.

— Мастерс упоминал, что у Утера было нечто под названием "Сноровка" — сказал я. — Он мог изучать всякое быстрее, чем резонно ожидать от кого-либо, без какой-либо очевидной магической поддержки. Я... не думаю, что у меня есть то, что было у него.

Я взглянул на Грака.

— Я уже какое-то время пытаюсь изучать гроглир, и хотя у меня есть прогресс, он примерно такой, какого и следовало бы ожидать с приложенными временем и усилиями.

Я глубоко вздохнул.

— Но в плане магии крови, да, я получил некий уровень профессионализма после короткого урока от новичка. Не думаю, что это обязательно делает меня Избранным.

— Что этот термин означает для вас? — спросил Хешнел.

— Он часто появляется в том, что писал Утер, и на это отсылки во множестве созданных им работ — ответил я. Помедлил. — Простите, но если вы знаете, что он был грёзотёртым, и что я грёзотёртый, то, полагаю, не повредит сказать, что множество идей, которые считаются принадлежащими Утеру, и почти всё опубликованное им, было взято с Земли. Многое из этого, эм, прямой плагиат.

— Это совпадает с теорией, да — сказал Хешнел.