Спасти Ссср ч8

— Не позавчера, а вчера — сказал Пруто и достал свою смертовицу с адресом поминок — я сам ищу это место.

Офицер взял смертовицу и достал из кармана свою. Они совпадали.

— Пойдемте, времени мало.

Пруто с сомнением посмотрел на машину.

— Ее не угонят?

— Нет, если запрете.

Они разговаривали на французском.

— Я генерал-майор народной армии Степан Протич — представился военный, и зачем то добавил — я хорват

— Кристиан — представился Пруто

— Такого имени у нас нет. Я буду звать вас Никола

Пруто пожал плечами

— Пожалуйста.

— Переодевайтесь — Протич показал на свою машину.

— Это необходимо? — осведомился Пруто

— Более чем. Иначе как я проведу вас на полигон.

Полигон был примерно в шестидесяти километрах от Белграда, он не уступал по размерам французским полигонам и использовался видимо всеми службами — армией, милицией (которая тут была вместо полиции) и госбезопасностью.

Пруто, помимо прочего специалист в оружии Восточного блока — сразу заметил кое-что в тренировочном процессе. Югославская народная армия по итогам Второй мировой войны получила большую часть оружия капитулировавшего Вермахта, и потому пулеметный патрон у них был 7,92 — немецкий калибр, он не совпадал ни с советским ни с НАТОвским калибром. Сейчас же он увидел в руках у солдат пулеметы Калашникова и что-то похожее на снайперские винтовки Драгунова — под советский патрон*.

Патрон — это не шутка, просто так никто такие решения не принимает. Принятие на вооружение патрона чьего-то стандарта — означает, что ты в случае чего рассчитываешь на помощь патронами именно из этой страны. А это политика.

И всего за несколько лет до этого — югославы собирались переходить на стандарт НАТО, был разработан даже карабин СКС под 5,56 НАТО для домобранских полков — сил народного ополчения. А теперь... вот оно как.

Политика, политика и еще раз политика. Именно политика в свое время не допустила, чтобы Франция наступила на свою гордость и приняла на вооружение либо американскую М16 либо германскую Г3 либо бельгийский ФН ФАЛ. Последние две — считались "правой рукой свободного мира", каждая была принята на вооружение в нескольких десятках стран: кто победнее тот выбирал Г3 кто побогаче — брал ФАЛ (ФАЛ был дороже втрое, но и имел вдвое больший гарантийный настрел). В результате — национальную систему не удавалось создать два десятка лет, почти приняли на вооружение швейцарский СИГ, производимый по лицензии, но потом все же протолкнули на вооружение никуда не годный "клерон" — хуже дела обстояли только в Англии, потерявшей свое производство стрелкового оружия совсем.

А вот югославы — развивают свою отрасль, и завод в Крагуеваце — работает на полном ходу. И даже экспортные контракты есть — Ирак принял на вооружение югославский М70, на подходе говорят еще пара контрактов с Африкой и Латинской Америкой...

Продавать АК трудно, прежде всего, потому, что русские дают их просто так, стоит только сказать, что страна пошла по пути социализма...

Еще одна особенность Югославии — крайне развитая система преподавания и изучения восточных единоборств. Югославская федерация каратэ третья в мире по численности после США и Японии! Каратэ здесь изучается в армии, в милиции, в спецслужбах, простыми гражданами. Каратэ преподают новобранцам. Существуют даже местные, аутентичные стили каратэ. Здесь же, в Югославии — готовят телохранителей для двух десятков стран мира одновременно**.

Пруто проехал на полигон в машине генерала, его никто и ни о чем не спросил. Проехав мимо административного здания, поехали на стрельбище, где стакатто автоматов — прерывали резкие хлопки снайперов. Вышли. Крупная, больше ста человек группа, занималась в учебном квартале. Бросалось в глаза необычно хорошее оснащение — много пулеметов, автоматы не 7,62 — а какие новые, нового поколения. Часть из них явно под патрон НАТО 7,62*51 — югославы активно развивают эту линейку.

Пруто, которому доводилось присутствовать в других странах и под видом военного атташе, сразу уловил нечто новое, что он видел. Первое — слишком много пулеметов, да и сами пулеметы — очень похожи на советский ПКМ, которые в Югославии ранее не выпускались. Второе — необычная снайперская винтовка у одного из снайперов, огромных размеров почти полтора метра длиной (больше метра это точно) и явно под патрон от крупнокалиберного пулемета.

Выделялись и инструкторы. Въевшийся в кожу загар, явно не европейцы. Одеты в необычную, не виданную раньше и не похожую на обычную советскую форму, про цвету нечто среднее между хаки и песчанкой. На ногах кроссовки или кеды вместо уставной обуви, на груди — разгрузки, похожие на китайские "чи-ком" (китайский коммунист). На головах у кого-то зеленые береты — но это явно не американцы, да и цвет немного другой.

Сам преподаватель, Пруто оценил учебный процесс — дают интенсивно, теории практически нет, сразу опыт. Тех, кто чем-то проштрафился — сразу пихают, толкают, кого-то сбивают с ног и заставляют делать отжимания. Жестко, очень жесткий процесс. Во французской жандармерии такое невозможно — тут же попадешь к прокурору...

— Эти инструкторы... это ведь не ваши, так?

Югославский генерал скрипнул зубами...

— Нет. Это советские, их прислали недавно. Называют себя "группа Наманган", не знаю, что от них ждать. Со своим командиром они разговаривают не по-русски, не знаю, на каком языке. Похож на турецкий.

...

— Тренируют только сербских домобранцев

* * *

, наших они тренировать почему-то отказались. Работают с госбезопасностью, еще охраняют посольство, как будто там охраны не хватает.

Пруто продолжал смотреть на тренировку. Он был офицером жандармерии, но с совместными учениями с армией тоже был знаком не понаслышке. Он уже понял, чему эти русские обучают местных — работа в двойках, в тройках. Тройка с пулеметчиком и двумя автоматчиками, тройка со снайпером и двумя автоматчиками. Противотанковая тройка с гранатометчиком.

Это подготовка к штурмовым боям. К уличным боям в городе, когда нельзя использовать бронетехнику.

— Передайте...

...

— Передайте, кому следует то, что вы видели — сказал югославский генерал — и еще передайте, что мы согласны.

Последнее он выделил тоном, но на что именно согласны — он не уточнил

Пруто начал понимать, почему послали именно его.

* Это правда, в 80-х ЮНА решила переходить на советский калибр 7,62*54. Причиной видимо было то, что они освоили танковый пулемет ПКТ как дополнение к местному аналогу танка Т72 — Т84, первому национальному танку, освоенному в Югославии. Потому они разработали пехотный пулемет на базе танкового и снайперские винтовки этого калибра.

** Это тоже правда. На этом фоне — в СССР запретили каратэ, хотя не запретили, например кунг-фу и ушу, не запретили дзюдо, не запретили самбо. Странный, просуществовавший несколько лет запрет не привел ни к чему кроме нескольких сотен сломанных жизней энтузиастов каратэ, более близкому знакомству каратистов с преступным миром, куда их вытолкнули. Пацаны когда приходила милиция говорила что они изучают ушу или кунг-фу, но большая их часть — не изучала, а просто пыталась воспроизвести приемчики, увиденные в подпольном видеосалоне на кассете с Брюсом Ли. Потом из этих видеосалонов и качалок вышел костяк бандитских бригад, и началась великая криминальная революция

Домобранские полки — территориальный резерв.

01 апреля 1986 года

Турция, Стамбул

У любой более — менее уважающей себя империи — много врагов. И длинные руки...

Военный переворот в Анкаре — второй за год — шокировал многих в остальной части Турции и прежде всего — в Стамбуле и в европейской ее части. Ататюрк — перенеся столицу из Стамбула в горную, провинциальную Анкару выиграл тактически — тем самым он обезвредил влияние самого мощного на тот момент в мире британского флота — но стратегически он подложил под страну мину. Самый крупный ее город — был многонациональных и категорически не принимал навязываемый сверху национализм. Остроты ситуации добавило то что именно в Стамбул в основном переселялись турки, бежавшие после Первой мировой с Балкан и Греции. Таким образом, в городе одновременно селились и самые радикальные националисты и самые радикальные интернационалисты. Ко всему к этому — надо прибавить склонную к левизне прогрессивную интеллигенцию, в основном "неправильных" национальностей и сохраняющуюся угрозу с моря. Стамбул — был городом расположенным прямо на берегах одной из самых загруженных морских артерий мира, ключом к Черному морю...

Вечером этого же дня — заместитель руководителя представительства Аэрофлота в Турции и по совместительству оперативник ПГУ Сергей Рассоха вышел из представительства, нырнул в темный проулок, убедился что за ним никто не идет — после второго переворота вся система политического сыска рухнула — и направился к своей машине. Машина кстати была Тофаш — то же самое что наши Жигули, турки тоже купили лицензию на эту модель ФИАТа.

Через полчаса — он съехал с авеню Кеннеди, остановился, но мотор глушить не стал. Темнело... темнело быстро и красиво, как это и бывает на Востоке. Но облаков почти не было — значит будет луна. Луна это хорошо...

Сзади вспыхнули фары — круглые. Новенький Мицубиши Паджеро припарковался за ним. На такой машине ездить в Стамбуле 1986 года было опасно — могли наставить винтовку и выбросить из машины, а то и сразу — убить. Но и ее владелец был не лыком шит.

Рассоха проверил на месте ли пистолет (говорят, что разведчик доставший пистолет проваливается, но сейчас пистолеты были у всех), вышел из машины, прикрывая глаза ладонью.

— Погаси фары, дерьмо! — крикнул он на французском...

Оба собеседника — были столь колоритны, что пару слов надо сказать о каждом.

Сергей Рассоха был потомком кубанских казаков, в 1944 году родители переехали в Крым. В Крыму он и рос, по квоте от Украины поступил в престижный ВИИЯ, военный институт иностранных языков. Считался одним из лучших курсантов — в школе у него был немецкий, кроме того он вызвался учить не один — а два языка, английский и французский. Три языка, причем такие — верный билет в жизнь, направление Западная Европа считалось козырным, попадешь туда — и дело сделано. Но роман с внучкой генерала, начатый на выпускном курсе, причем, что внучке партию уже подобрали — закончился скандалом и исключением. И быть бы Рассохе невыездным, трудиться где-нибудь юрисконсультом или кем — но парнем заинтересовалась советская внешняя разведка. Андропов кстати крайне не одобрял военных, при нем КГБ было основательно зачищено от ветеранов войны — но сам факт того что парня выгнали из военного института в глазах ПГУшников был плюсом, а не минусом. Правда, Европа для такого "ренегата" была слишком жирным куском, там все места были заняты нужными людьми. Потому его послали на работу в Стамбул, где он быстро проявил себя.

Капитан первого ранга (акбай) Осман Фейсал — официально принадлежал к противолодочной эскадрильи ВМФ Турции, на самом деле он был командиром отряда ликвидации, действовавшего в Стамбуле и окрестностях с конца семидесятых. Учился в США в школе военных летчиков, но недолго — и во Франции во времена де Голля, когда с врагами республики там не церемонились. Его отряд был частью программы НАТО "Гладио" по физическому устранению коммунистов в странах — членах НАТО. Но сейчас Фейсал прекрасно понимал, что от новых властей ему ждать хорошего не приходится. Кроме того, он представлял интересы затаившегося, но не сломленного офицерского подполья, которое только и ждало момента, чтобы нанести по стране свой удар.

Почему тогда Фейсал вышел именно на советского офицера, а не на скажем американского? Потому что у подполья были основания не доверять американцам. Все прекрасно помнили события конца семидесятых, когда к власти в США пришел Джимми Картер и провозгласил своим кредо политическую благопристойность — и в те годы много кого сдали. Да и подполье понимало: справиться с сегодняшней напастью в виде исламистов — можно лишь при согласии двух великих держав, не одной. Если Османская Империя снова станет полем для противостояния, на сей раз России и США — стране конец. В очередной раз, меньше чем за сто лет дважды — конец.

Фейсал был одет по-европейски, на нем была черная "пилотская" кожаная куртка, под которой легко прятать оружие и легко отмывать кровь. Мужчины обнялись — Рассоху поразило, что от его турецкого визави ничем не пахнет — ни потом, ни одеколоном, вообще ничем. Как будто это и не человек вовсе, а гуль.

Может, это и впрямь не человек. Рассоха немного знал, что творил отряд Фейсала еще год назад. Тут и Пиночету не по себе станет...

Не сговариваясь, перешли на французский. Оба мужчины знали так же английский, но сейчас немалая часть Стамбула увлеченно искала иностранных шпионов, и подслушанный разговор на английском мог привести в подвал.

— Как ваши дела? — спросил Рассоха

— Спасибо что интересуешься, друг — ответил турок — ты передал то, что я сказал тебе прошлый раз своему начальству?

— Передал

— И что они?

— Им... трудно в это поверить.

— А стоило бы. Стоило бы поверить, пока тут не начался второй Иран.

— После Афганистана...

— Какого Афганистана — зло перебил турок — что ты нас сравниваешь с этими... крестьянами голозадыми. Мой прапрадед уже был офицером флота, а твой кстати — кем был.

Рассоха предпочел не обострять

— Не знаю.

— Мы не крестьяне, мы представители цивилизованного народа, который умеет и хочет жить цивилизованно. Помогите нам — и ваша помощь никогда не будет забыта.

— Мы вам помогали в двадцатые — и чем это кончилось?

Турок зло усмехнулся

— Мы не напали на вас вместе с Гитлером. Хотя могли бы. Хотя нам было что делить. Вам этого мало?

— Напали бы — мы бы победили и вас.

Теперь турок — предпочел не обострять.

— Помогите нам — настойчиво повторил он — и мы не останемся в долгу. Мы даже разрешим коммунистов, не будем их убивать. Черт с вами, лучше уж коммунисты, чем эти...

— Кто такой Эрдоган? — перевел разговор Рассоха — он ведь отсюда

— Да из этих мест — сказал турок — отсюда. Он мелкая сошка, его даже не было в списках на интернирование в восьмидесятом. Он работал в транспортном управлении Стамбула, отказался сбрить бороду. Его уволили и дали полгода тюрьмы. Но выпустили, он и ста дней не просидел. Вот и всё. Он никто и звать его никак, его отец простой человек.

— Каддафи тоже простой человек был

— Каддафи полковник — возмутился турок — не сравнивай. А этот автобусами командовал.

— Он командовал не только автобусами, но и захватом американского посольства.

— Он пешка — зло сказал турок — его выставили пешкой, чтобы он в случае чего пошел на виселицу за всех. А настоящие визири в тени. Они всегда так делают.

Турок умолк, потом сказал

— Хочешь, я тебе покажу визирей?

— Хочу.

— Только надо будет пройтись...