Товарищ Гроза - 4

Но здесь номер не прошел. Инцидент стал достоянием общественности буквально через несколько часов, и скрыть его не удалось бы самому Черчиллю, даже если бы он сам в тех спектаклях участвовал. Да и линкоров оказалось не два, а три, не считая авианосца.

Помимо старых знакомых, на дне Александрийской бухты теперь покоился линкор 'Нельсон' — уникальный корабль с тремя трехорудийными башнями главного калибра, сосредоточенными в носу. Его пригнали из Гибралтара для усиления порта после моей 'диверсии' со складами. А рядом, завалившись на борт, догорал авианосец 'Формидебл'. Огромная махина, способная нести четыре десятка самолетов, превратилась в груду горелого железа.

Масштаб катастрофы превзошёл все ожидания, превратив Александрию в кладбище британского величия. Причём это были не моли ожидания, так как я вообще ничего не ожидал и не подозревал. Масштаб превзошёл все ожидания самих итальянцев.

А причиной всему, как я уже сказал, стала та моя диверсия в начале декабря. Я ведь всего лишь хотел отвлечь внимание от своего эксперимента с похищением крупного судна. Эксперимент удался, на чем я и успокоился, даже начал понемногу забывать об этом инциденте. А оказалось, у него были очень даже немаленькие последствия. Стремясь скрыть следы одного, я невольно переставил фигуры на средиземноморской доске так.

Англичане, перепуганные 'неуловимыми диверсантами', решили усилить александрийскую эскадру и пригнали туда еще один линкор аж из самого Гибралтара. Авианосец там и так уже был. Кстати, в моей истории итальянцы именно на него и охотились, просто он тогда вовремя покинул порт. В этом же варианте реальности он остался в Александрии — теперь уже навсегда. Тот самый случай, когда осторожность сыграла злую шутку. Стянув лучшие силы в одну точку для защиты, англичане лишь создали идеальную мишень.

Мало того, три линкора и авианосец — это так, ерунда по сравнению с главным. Что же может быть такого, рядом с чем боевые корабли первого класса выглядят всего лишь приятным бонусом? Так получилось, что катастрофа обрела масштаб, выходящий за рамки простой потери вымпелов.

В порту сдетонировал один из транспортов, под завязку забитый боеприпасами. Сами итальянцы его заминировали или просто шальная детонация пошла от соседнего линкора — теперь уже неизвестно, но факт остается фактом. А вы представляете себе три, а возможно, даже пять килотонн тротилового эквивалента в замкнутой акватории александрийского порта? Не Хиросима, конечно, но на тактический ядерный боеприпас уже вполне тянет.

Всем, кто был в порту, досталось по полной программе. Как и самому порту. Да и Александрии в целом мало не показалось. Вообще-то, ядерное оружие в массовом сознании сильно переоценивают. Когда рассказывают, что в Хиросиме от людей оставались одни тени на стене, вроде как и не врут, но забывают уточнить одну деталь: стена-то, на которой эта тень осталась, устояла. Так что вряд ли эти несколько килотонн в порту стерли город с лица земли. Большая его часть, скорее всего, отделалась легким испугом. Ну, или обделалась — тут уж кому как повезло.

Зато сам порт и военно-морская база пострадали капитально. Если не до полного уничтожения, то до полной парализации на ближайшие годы — точно. Это могло бы стать высшим достижением Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича, но официально меня там вообще не было.

И это если верить относительно нейтральной и осторожной в выражениях французской прессе. Итальянская же газета, которую Орлова отложила в сторону с брезгливой миной, в выражениях не стеснялась вовсе. Если верить Риму, они уже давно всех победили, весь английский флот пустили на дно и даже успели всех причастных наградить. В том числе, судя по всему, и меня. Странно только, что мне об этом до сих пор никто не удосужился сообщить.

Мою диверсию они полностью приписали себе. Мало того — не просто взяли на себя ответственность, а в красках и деталях расписали, что, как и почему было сделано. На минуту у меня даже возникло подозрение, что кто-то из ведомства графа Чиано действительно стоял у меня за спиной и конспектировал каждое движение. Итальянцы весьма убедительно выдали плоды моей импровизации за результат многомесячного планирования своей секретной службы.

Во-первых, по их версии, это итальянская разведка нашла проворовавшегося интенданта и шантажом заставила его сбежать из города, предварительно поджегши склады, чтобы замести следы. Также 'героические агенты дуче' якобы продублировали нанятых интендантом неумелых бандитов и лично подожгли всё, что в принципе способно гореть. Их сценарий выглядел на редкость логичным и стройным, особенно учитывая, что я-то знал, как всё было на самом деле.

Что удивительно, в газете была подробно описана схема закладки зажигательных зарядов. И она подозрительно точно совпадала с тем, что сделал я. Впрочем, если подумать — ничего странного. Я пользовался самыми надежными и примитивными методами, которые диктует простая логика. Неудивительно, что мои действия совпали с учебниками для профессиональных диверсантов. Но всё равно забавно.

Во-вторых, у этой 'итальянской' диверсии объявилась конкретная стратегическая цель: напугать британцев и заставить их усилить эскадру в Александрии, заманив в ловушку как можно больше крупных вымпелов. Что, собственно, и произошло. А когда ловушка захлопнулась, итальянцы нанесли свой 'коварный и сокрушительный' удар. Так моя попытка просто замести следы превратилась в гениальную многоходовку.

Всего день прошёл, а итальянцы уже успели не только весь мир победить, но и осыпать героев наградами. Высшей военной награды — Золотой медали 'За воинскую доблесть' — удостоились не только все пловцы, участвовавшие в акции, но и командир подводной лодки 'Шире', князь Юнио Валерио Боргезе. Вообще, весь экипаж лодки наградили просто за сам факт пребывания на борту в тот момент. Да, рангом пониже, в соответствии со званиями, но не забыли никого, даже кока в камбузе. Щедрость дуче не знала границ. Особенно когда речь шла о том, чтобы превратить удачное стечение обстоятельств в триумф национальной идеи и символ непобедимости итальянского оружия.

Также высшей награды удостоились резидент разведки в Александрии и все те, кто готовил ту самую наземную диверсию на складах. Их имена, разумеется, не разглашались по понятным причинам, но пресса торжественно обещала: после войны страна обязательно узнает своих героев.

И где, я вас внимательно спрашиваю, моя медаль? Съездить, что ли, к Муссолини и потребовать законное? Захожу я, значит, к нему в кабинет в палаццо Венеция и говорю:

— Здравствуй, Беня! Я тут в Париже, то есть в Риме проездом, дай, думаю, заскочу за своей медалью.

— Какой медалью? — удивится Беня, выкатив глаза.

— Ну как же? За ту самую диверсию в Александрии в начале декабря. Не веришь, что это я? Хочешь, интенданта тебе отдам? А то он у меня без дела в пространственном кармане болтается, только место занимает. А ты его потом предъявишь всему миру как живое доказательство гениальности своих агентов.

Я даже не удивлюсь, если он мне эту медаль действительно вручит. Ведь заслужил же, да и слово надо держать — раз пообещали 'героям', надо давать. Однако Муссолини в Риме, а я — здесь, в Стамбуле. Поэтому надо не о побрякушках мечтать, а думать, как выкручиваться из ситуации, в которую сам себя и загнал.

Если нельзя хлопнуть дверью громко — итальянцы со своим взрывом на пять килотонн перекрыли любой шум, — то надо хлопнуть как-нибудь необычно. Чтобы уж точно ни с кем не перепутали.

Я ведь всерьез подумывал прибить щит к вратам Царьграда в качестве обычного отвлекающего маневра. А может, не надо? В том смысле, что делать-то надо, но не стоит низводить это до роли второстепенной акции. Почему бы не объявить это главным актом всей пьесы? Пусть портовые пакгаузы и железнодорожные узлы Золотого Рога станут 'отвлекающим фоном', а Святая София — центром мирового внимания.

Только нужно это хоть как-то обосновать. Например... заявить свои права на Константинопольский престол. А что? Остальным, значит, можно, а мне нельзя? При желании я запросто натяну эту сову на любой глобус. Есть же выражение: 'Москва — третий Рим, а четвертому не бывать'. И это не просто красивая фраза, а юридический казус. Когда русский царь взял в жены последнюю порфирородную принцессу Византии, он вместе с ней забрал и все права на наследие обоих Римов.

Недаром на российском гербе три короны. Одна — Римская, другая — Константинопольская, а поверх них третья, самая главная — Московская, призванная по праву править всеми Римами, сколько их есть. Да и две головы орла — это ведь не мутация, а символы Западной и Восточной Римских империй под одной властью.

Звучит, конечно, красиво и пафосно, но я-то тут при чём? А при том, что я — наследник всего этого по праву крови и духа. Как, впрочем, и любой русский человек. Но такие мелкие детали уточнять мы не будем. Лучше назовемся прямым потомком Рюрика. Тем более что я им действительно был. Один раз. Во сне. Про сон мы тоже скромно промолчим, а всё остальное сообщим как исторический факт. Сон ведь был? Был. Значит — чистая правда.

На самом деле, если очень хорошо и глубоко поискать, то потомков Рюриковичей среди моих предков тоже найти можно. Но это будет так далеко и несерьезно, что ни о каком объявлении о правах лучше не говорить. Просто на смех поднимут. Поэтому без какой-либо конкретики.

Кстати, о коронах. Где лежит самая главная, Российская — я знаю: в детстве фильм про 'Неуловимых мстителей' смотрел внимательно. Римская вряд ли вообще сохранилась до наших дней в виде изделия из золота. А вот что с Константинопольской? Вдруг она прямо тут, в каком-нибудь местном музее выставлена? Вместе с прибитым щитом и претензией на престол было бы очень эффектно ее изъять. Если, конечно, она физически существует в этом мире.

Интересно, были ли в Восточной Римской империи императоры с именем Иван? Так себе и представляю: Иоанн, допустим, Седьмой Константинопольский. Звучит солидно. Главное — не прослыть в истории еще одним 'царем Кирюхой'. Хотя мне это точно не грозит. Тот палец о палец не ударил, будучи фигурой чисто номинальной. Я же всё делаю сам и уже успел прославиться так, что мало не показалось никому. Вон, даже Бенито Муссолини медаль обещал. А Беня врать не будет.

Выходит, склады я буду вовсе не грабить. Я буду взимать недоплаченную мне арендную плату за все века незаконного владения моими территориями. Вот прямо так и напишу. И в каждом опустошенном складе оставлю расписку. Надо ещё обдумать текст этой самой расписки.

А что тут думать — вот прямо всё то, что сейчас нафантазировал, и запишу, пока не забыл. Причем решил делать 'серьезно' — сразу на нескольких языках. Обязательно на русском, но не на современном 'советском', а на том, старом, который с ятями и ерами и прочей ересью. Это к Любови Орловой — она хвасталась, что отлично помнит старую орфографию. Французский тоже на ней. На английском будет писать Савелий Петрович — лучше него среди наших никто викторианский слог не выдаст. Многоязычие моих манифестов должно подчеркнуть глобальный масштаб претензий.

А вот где найти переводчиков на итальянский и турецкий? Хотя... зачем? На латыни и древнегреческом выйдет даже более символично. А уж специалистов по этим мертвым языкам у меня в дивизии полно. Все оба, если понадобится, перевод сделают.

Любовь Орлова посмотрела на меня как-то странно. Ну да, понимаю — бред полный. Но, как говорится, за неимением гербовой пишем на чём есть. К тому же нам не в первый же раз... Или нет? Она что, серьезно? Вот так взяла с ходу и поверила в эту мою нафантазированную ерунду? В её глазах промелькнул какой-то особый блеск, который бывает у людей, внезапно обретших великую цель, превращающую случайного попутчика в помазанника или ещё кого-то там вроде мессии.

Нет, ну а что? Всё же логично. Не просто же так мне в голову взбрело назвать дивизию именем Грозного? А еще я как-то обмолвился, что раньше наша фамилия была вовсе не Гроза, а совсем другая. Вот подруга и умудрилась сложить у себя в голове эти разрозненные факты. Какие еще нужны доказательства? Моя болтовня и специфический юмор чем хуже реальных фактов?

Я понимаю, сейчас не двадцать первый век. Народ здесь не глупый, но куда более... наивный и восприимчивый к большим легендам. Не избалованный современными мне средствами массовой дезинформации. Хотя и в сороковых уже отлично знают: чем наглее ложь, тем охотнее в нее верят. Это было сказано как раз сейчас, и я даже помню, кто именно это сказал. Но не до такой же степени?

С другой стороны, если умудрилась поверить лучше всех меня знающая Любовь Орлова, то найдутся и другие поверившие. Так, Савелию Петровичу на перевод эту галиматью сам не понесу — пошлю подругу. Меня старый контрразведчик раскусит в два счета, а вот ее — вряд ли. Особенно если девушка искренне верит в то, что говорит, и сама уже придумала оправдание всем моим странным поступкам.

— Только раньше времени в нашей дивизии об этом никому не рассказывай, — на всякий случай предупредил я подругу.

— Я понимаю, — кивнула она с таким видом, будто мы только что обсудили план захвата Вселенной.

Ну вот, похоже, этой 'секретностью' я ее еще сильнее убедил в том, что она сама себе только что напридумывала.

Книга ещё не заканчивается, но уже сильно перевалила за середину. Поэтому пора думать об обложке к следующей. Вот пара вариантов, интересует ваше мнение. Если не нравится предлагайте свои, попробую сделать.

https://author.today/post/859168

Глава 21 Прибивая щита на ворота

Вспомнил ещё кое-что. А вернее — про кое-кого. Тех, кого эвакуировал из варшавского гетто. Так-то они давно уже перевезены на территорию СССР, но было несколько семей, которые пожелали отправиться на Запад. Понятно, что Стамбул — не совсем Запад, а уж по отношению к Варшаве — то точно. Однако стоило спросить: вдруг кому-нибудь подойдёт и такой вариант? Тем более что неизвестно, когда я в том же Лондоне ещё появлюсь, а Стамбул — вот он, здесь и сейчас.

Просто вытащил каждого из глав семейства прямо в гостиничный номер и обрисовал ситуацию. Тем более что мой пространственный карман не должен превращаться в вокзал для бессрочного ожидания. Возможность выгрузить часть человеческого балласта в нейтральной Турции выглядела разумным решением. А кем ещё считать тех, кто хочет на Запад?

— Так даже лучше, — неожиданно решил один из них.

На самом деле высадка еврейской семьи в Стамбуле в тысяча девятисот сорок первом году — решение неоднозначное, но вполне реалистичное. Турция сейчас что-то вроде перевалочного пунктом для беженцев, хотя и со своими сложностями. Но кто его знает, может у этого конкретного человека именно тут есть какие-то связи?

Все остальные, надо понимать, отказались. С одной стороны — хорошо, освободится место в пространственном кармане, и не надо гадать, когда я в том же Лондоне появлюсь. А с другой — думай теперь, как его тут высадить, чтобы и моим планам не помешало тоже. В конце концов договорились: вечером выпускаю вместе со всей семьёй и вместе со всеми вещами недалеко от приличного отеля. Он даже сам назвал, какого именно.