Ангел со сковородкой

— Копия, — задумчиво протянула Ангелина. — Нам срочно, как можно быстрее надо проверить родство малышей по крови.

— Вы подозреваете, что детей подменили?

— Нет. Что у них один отец.

Энтони потер лоб.

— Не понимаю.

— Не надо, — отмахнулась Ангелина. — Мне нужен просто тест на родство, его можно сделать?

— Нужна кровь детей, драконы с этим легко справляются.

— Кровь? Нацедить в пробирку?

— Нет. По паре капель на платок. Этого достаточно. Как раз завтра и поговорим с драконом, я сегодня успел к нему забежать, в посольство. У нас тут в столице, проездом, драк Истанар. Эддар Истанар!

— Мне это о чем-то должно говорить? — не поняла Ангелина.

— Сейчас он номинальный глава алых драконов, у них недавно были свои проблемы, но вот... с другим драконом может, и не удалось бы договориться. Но драк Истанар безумно любопытен.

— И чем вы его заинтриговали?

— Вами, — честно сознался Энтони. — Пообещал, что вы ему покажете сковородку, драконы без ума от металлов и сплавов.

Ангелина рассмеялась.

— Так и написали?

— Почти... про новый образец.

— Покажу, конечно. Можем начать со сковородки, а потом предъявим дракону образцы крови, послушаем, что он скажет, и будем решать, что и как делать дальше.

— Но предположения у вас есть?

— Да. И паршивые. Энтони, давайте завтра навестим драконов, а потом уже подумаем дальше. Потому что я... черт побери! Мне не нравится то, о чем я думаю!

— Поделитесь?

— Завтра.

Энтони развел руками — и покорился.

* * *

Моника гладила мальчишку по голове.

Эктор рыдал так, что сердце разрывалось от боли. И она тоже плакала рядом с ним. Она понимала, случись что — поступила бы так же. Бежала бы, защищалась, без сомнений отдала и кровь до капельки, и жизнь, и любые мучения приняла бы, до последней минуты защищая Ханну.

Она знала, она бы не пожалела о своем решении, и та, неизвестная ей Анна, тоже не жалела. Но как объяснить это мальчику? Какие слова найти?

Для любящей матери ее ребенок превыше всего на свете, Анна знала, что сын спасется, и больше ее ничего не волновало. Это было самым главным.

И Моника обнимала мальчика, и гладила, и давала слово не бросать его. Ну Альваро же поймет, правдак? Должен понять! Он умный, он настоящий, он самый-самый лучший... неужели он не оценит поступок Анны и заставит отдать ребенка в приют?

Прошло немало времени, пока Эктор перестал рыдать, пока пошли холодные сухие всхлипывания, Моника завернула его в одеяло и перетянула к себе на колени.

Она молчала.

А что скажешь в такой ситуации?

Просто греть мальчишку. Обнимать, и греть, и побыть рядом с ним... хорошо хоть можно не волноваться за Хани. Рядом с ней Ангелина.

Наконец мальчишка уснул, и Моника осторожно переложила его на кровать. Сама прилегла рядом.

Вот не сойти ей с этого места, у мальчишки будут кошмары. Придется поспать с ним какое-то время, но Хани... оставлять дочку одну тоже не вариант. Ничего, Геля зайдет, и Моника с ней обязательно поговорит. Пусть она пока поспит с Ханной, она же сможет?

И согласится.

Моника уже уверенно зачислила Ангелину в сестры, и верила — Геля не откажет. Она тоже понимает все правильно. Хорошая у нее семья, вот!

* * *

В стену полетела здоровущая ваза. Ударилась, рассыпалась на осколки. Хорошо еще, стояла она в качестве декора, так что обои не пострадали. Только Райан пожалел, но хозяину не было дела до его тонких чувств и хорошего вкуса. В мужчине клокотало бешенство.

— Как — неизвестно?

А так!

Где мальчишка, никто не знал. Сбежал, щенок паршивый! Через окно, или как еще, но сбежал. И найти его не представлялось возможным. Столица большая...

Найдется, конечно, куда он денется, но потом, а мужчине надо сейчас!

Скорее!

Времени уже почти не осталось!!!

Значит, у него остается только один вариант. Что ж...

— Молча, — огрызнулся он. — Райан, пошли Дарри к Эррера. Сегодня же.

Райан мотнул головой.

— Не могу, эн.

— Почему?

Что мешает выполнить приказание хозяина?

— У Эррера сегодня гость. Адмирал Рамос.

Эн выругался.

— Вот еще принесло его на наши головы!

— Он, вроде, в Адмиралтейство приехал, и завтра — послезавтра уедет. Как раз еще время останется.

Слова разума эн понимал. Действительно, если рядом с Рамосом такое произойдет... этот молчать не будет. Поднимется шум, гам... нет, не стоит рисковать. И расследовать будут намного тщательнее.

Такое ему ни к чему.

Пару дней подождать еще можно.

— Хорошо. Ты следишь за домом?

— Приглядываю, — кивнул Райан, который раньше доплачивал помощнице повара (да-да, той самой Ани, ныне покойной) а сейчас пока еще не нашел нового информатора, да и к чему?

Если и так все видно?

Кареты-то ездят!

Пару монет уличным мальчишкам, и они тебе все расскажут. И кто, и куда, и когда.

Да и чего ему еще кого-то вербовать, деньги тратить? Лучше их при себе оставить, скоро им осведомители у Эррера и не понадобятся. А вот ему деньги пригодятся всегда.

— Вот и приглядывай. Сам понимаешь...

Райан все понимал. И то, о чем не надо говорить вслух — тоже. Поэтому он просто поклонился.

— Все будет сделано, хозяин.

А уж кто и что думал...

* * *

— Геля, ты сможешь поспать с Хани?

— Да, конечно. Ты сегодня будешь спать рядом с мальчиком?

— Да.

— Вот бедолага. У меня хоть и паршивые, но были родители. А у него — никого. И куда ему теперь, в приют? Его там просто порвут, и есть за что, и эн, и домашний мальчик, и возраст у него такой... сам не отобьется. Я-то могла всех построить, от меня местное хулиганье шарахалось, икало и крестилось, а вот он... нет, не сможет.

Моника вздохнула. Осторожно погладила светловолосую голову.

— Я подумала уже об этом. Я поговорю с Альваро. Я надеюсь, он разрешит Эктору остаться с нами... все же они с Хани родные. Наверное...

Ангелина задумчиво кивнула.

— Смотря, что захочет сам ребенок. И родные ли они.

— Они так похожи!

Ангелина задумчиво пожала плечами.

— Завтра поговорю с драконом, посмотрим. Обеспечишь по капле крови от каждого малыша?

— Да, конечно.

— Интересно, раньше у Хани кровь не брали? У нас-то для ДНК-теста палочкой во рту повозить нужно, или... ладно, неважно. Родство установить можно, при желании. Для этого даже никого извещать не надо, бери и договаривайся с лекарями, и делай все втайне.

Моника вздохнула.

— Даже если и что-то... ты же понимаешь, это ребенок. И бегает она, и коленки разбивает, и кровь носом у нее пару раз шла, это нормально. А я за всеми салфетками не следила, к чему? Порчу не наведут — и ладно. Могли и тут установить, это несложно.

— Ты же не знала.

— Вот именно. Геля, мне страшно! Это что-то... и я не знаю, ни откуда оно взялось, ни как с этим бороться.

Ангелина фыркнула.

— Сковородкой. Поверь, она отлично снимает большинство проблем.

Моника вспомнила Хуана и тоже фыркнула.

— Это точно. Но со сковородкой должна быть ты. Вдвоем вы любые проблемы разметаете в стороны.

— Ангел со сковородкой. А что, и неплохо, — пожала плечами Ангелина. — Будем карать.

А уже ночью, гладя по голове доверчиво уснувшую рядом Хани, Ангелина подумала, что может, в этом мире она и замуж рано или поздно выйдет? Кто знает?

Дома она не смогла бы... ладно, сама бы не захотела. И некогда, все время работа. И страшновато было — как Пашку вспомнит, так и будет думать, что с ней из-за квартиры, из-за бизнеса, и за детей было страшно, случись с ней что, на кого она малышей оставит?

А тут... конечно, и тут улицы медом не намазаны, и кисельные реки не текут. Но здесь она уже не одна. Если Моника чужого ребенка не бросила, может, и ее детей не оставит?

Правда, для этого надо разобраться с проблемами, и выяснить, какая гадина им жить мешает.

Ангелина обязательно выяснит. И хвост гадине оторвет. По самые уши.

* * *

Хуан злобно напивался в компании с эном Видаль. Старшим, понятно. Младший куда-то делся, да и какая разница? Хуан и Хосе и так отлично друг друга понимали.

Хосе жаловался на печальное безденежье, жену-гадюку, и зятя, который вот совершенно не желает оказать помощь тестю.

Хуан жаловался на баб, которые не ценят его тонкой души. На Монику тоже, но собеседник был уже в таком градусе, что ему было неважно.

Понятно бабы — вредные. И непонимающие!

А ты — отличный мужик! То есть эн... и обязательно найдешь нужную которая тебя обценит! Обесценит... или как там вообще?

Ту самую, которая поймет и денег даст! Или просто даст. Нет, не сковородкой.

Короче — наливай!

Глава 7

Эктор проснулся рано утром, шевельнулся, поднял голову с подушки. Моника тут же открыла глаза.

— Как ты?

— Плохо, — ответил мальчик, которому всю ночь снились кошмары.

Он убегал. Или убегала мама. Или за ними обоими гналась черная тень с алыми глазами. Он вскрикивал, то проваливался в кошмар, то выныривал оттуда, то просыпался, то опять засыпал... энна постоянно была рядом. Вон какие круги под глазами. Эктор сквозь сон помнил и теплые руки, которые его обнимали, и ласковый шепот, и даже поцелуй в лоб, думал — снится, но нет. Просто рядом с ним была энна Моника.

— Я распоряжусь насчет завтрака, хорошо? Что ты хочешь?

— Мама кашу варила. Обычно.

Моника вздохнула.

— Можно и кашу. А еще есть яйца, омлет, есть ветчина и сыр, булочки и пирожки. Тарталетки с паштетом, овощи... ты что хочешь?

Эктор подумал.

— Два яйца. И ветчину. И сыр. И булочки.

В животе урчало вовсе уж откровенно.

— Иди умывайся, я распоряжусь. Ты не против, если мы здесь покушаем? И Ханна с утра заглядывала, хотела вместе с тобой позавтракать еще раз. Можно?

— Вы тут хозяйка, вы и решайте.

— Меня можно называть Моника. Как вариант, тетя Моника. Попробуешь?

— Тетя Моника. Ага...

Это получилось.

Эктор уже не мог считать энну Монику посторонней, а тетей... почему нет? У него никогда не было тетки, но у него сейчас и вообще... никого нет. И ничего нет.

Значит, пусть будет тетя.

— Вот и отлично.

Моника вышел из комнаты. Эктор отправился в ванную, и только там позволил себе заскулить ненадолго.

Мама, мамочка...

Слезы вчера вылились, больше их не было. Осталось холодное сухое бешенство. Эктор понимал, пока он не справится с ликантропом. Но... это — пока.

Когда вырастет, он будет служить королю. Только вот... есть ли охотники на эту мерзость?

Чтобы никто.

И никогда!

Чтобы не водилось на земле этой нечисти!!!

Кулаки сжались, и когда вернулась Моника, Эктор был уже почти спокоен. А с Моникой вернулись и Ангелина, и Хани с Огоньком наперевес. Поражающее оружие повышенной милоты и няшности. Что это такое, Моника не знала, но раз Ангелина так говорит — оно точно хорошее.

— Доброе утро, Эктор.

— Доброе...

Имя Эктор не запомнил. Но Ангелина и напомнить не постеснялась.

— Я — тетя Геля. Она — Ханна, можно Хани. Вот этот рыжий кошмарик — Огонек.

— Ему идет. Тетя Геля, а из полиции пока не приходили?

— Нет, — качнула головой Ангелина. — Ты хочешь знать, поймали эту тварь или нет?

— Да.

— Нет, уверена, что пока — нет. Эктор, у меня к тебе есть серьезный разговор.

— Геля может, не стоит?

— Моника, лучше сейчас, чем когда-то потом. Эктор, тебе придется временно, на один день, поехать с эном Альберто. Альберто Рамос, адмирал, вы вчера познакомились. Вы вдвоем уедете в его поместье, а мы приедем через день. Или вечером того же дня, посмотрим, как получится.

— Почему?

Умница. Понимает, что есть причина. Впрочем... после пережитого Эктор уже не ребенок. За эти сутки он повзрослел лет на десять.

— Потому что это все неспроста. Посмотри на Ханну повнимательнее. А лучше — подойдите к зеркалу и посмотрите.

— Геля!

— Моника, это все равно видно каждому. И дети так и так узнают, чего скрывать?

Эктор послушался. Посмотрел, подумал... Хани успела первой.

— Мама, это мой братик?

— Мы пока не знаем, детка. Ангелина сегодня хотела пойти к дракону, поговорить, так что с вас по капле крови на платочки.

— А вот бы хорошо! Я хочу братика!

— У меня был брат. Эрик. Он умер. Но сестра — это хорошо, — голос у Эктора дрогнул. Мальчишка думал с утра, что остался один на белом свете. А тут, оказывается, у него родные есть? Сестра? Хоть наполовину, но настоящая сестра? Тогда и насчет тети получается правда?

Ангелина кивнула.

— Может, и так получиться. Я пока не знаю, Эктор. Правда, не знаю. Но за тобой охотился ликантроп — и сюда он тоже приходил. И ваше сходство, это не случайно.

Про ленточки она опять промолчала. Всему свое время.

— Не. Случайно. Нарочно? Но зачем?

— Вот это я и пытаюсь выяснить. Поместье Альберто более безопасно, но мне хотелось бы уехать туда в тайне от всех. Понимаешь? Чтобы никто не знал, где ты, где Моника и Ханна... ты поедешь вперед, с Альберто и вот этим рыжим-хвостатым. И вещи с собой возьмете наши. А мы за вами, словно погулять выехали. И пропадем.

— Думаете, тут... слежка?

— А кто их знает? — пожала плечами Ангелина. — Я одно знаю, это все не просто так.

Эктор был с этим согласен.

У него еще появятся вопросы, но задаст он их вечером. Кроме одного.

— А... мама?

— Похороны?

— Да. Я должен... обязан!

Моника крепко обняла мальчишку, и тот не отстранился. Когда живое тепло рядом... легче. Просто — легче дышать.

— Пока тело не отдадут, — просто сказала Ангелина. — Потом кремируют и вернут урну с прахом. Подумай, где бы она хотела уснуть?

Эктору и думать не надо было.

— Дома. Рядом с дедушкой и бабушкой. Она их немного помнила и любила.

— Вот так и сделаем. Как отдадут — съездим и отвезем. И все сделаем, как положено.

— А... можно мне ее еще раз увидеть?

Ангелина вздохнула.

— Не надо, Тор. Не надо.

— Ликантроп, он...

Особенно больно было от того, что маму могли и сожрать! Ангелина, кажется, это поняла, потому что ответила спокойно, глядя в глаза.

— Тор, она бы не хотела такого. Ты должен помнить ее живой, любящей, сражающейся за тебя. Но не мертвой. Понимаешь? Не надо... мы попросим, если что, но лучше тебе самому передумать. У тебя есть мамин портрет?

— Нет.

— Я попрошу сделать его для тебя. Хорошо?

Эктор кивнул.

Может, так и правильнее. Он уже не маленький, он все понимает!

— Пожалуйста.

А маму он не забудет.

Никогда.

* * *

Драк Эддар Истанар Ангелине понравился сразу.

Вот с первого взгляда.

Бывают такие люди, смотришь — и гадость. Бывают и наоборот. Сразу понимаешь, что это не подлец, не сволочь какая, что на человека можно положиться. И неважно, что это дракон, все равно человек хороший.

Пожилой уже, седой, с яркими глазами, с ясной и доброй улыбкой. Понятно, гадина последняя, другие во главе клана и не становятся. Но Ангелина не могла о нем так думать.

Не получалось.