Товарищ Гроза (Книга шестая)

 В общем, ничто меня не сдерживало от осуществления подобных планов, и эти две недели я потратил на их доработку. А во внешнем мире прошло всего лишь несколько секунд.

 А была ещё одна, не менее важная причина. Мне очень не понравились идеи англичан выстрелить чем-то дистанционным, попытаться отравить, ну и ножом ткнуть или из пистолета стрельнуть в упор. А поскольку это были идеи их номерных МИ, то и требовалось опустить в грязь прежде всего их.

 Первая часть плана прошла без изменений. Ну, кроме того, что третья команда была из моих шляхтичей. Плюс всё было обставлено чуть более театрализованно. Савелий Петрович в образе англичанина не просто показал приказ, подписанный Сикорским, — он его при всех достал из сейфа, где виднелось много денег. И какие-то другие документы тоже были видны. И эти деньги тоже, кстати, частью сразу дал в качестве задатков всем трём командам.

 Ну а дальше — всё строго по плану. Изменения начались уже после того, как устранили Андерса. Кстати, громко устранили, со всей его охраной. Заминированный автомобиль плюс несколько снайперских точек, которых у меня было больше, чем изначально планировалось, потому что, кроме самих шляхтичей, было ещё немало и людей из моей дивизии, которые всё это контролировали.

 А вот устранение самих польских наёмников было перенесено в кабинет к куратору поляков. И вот там состоялся ещё один бой между двумя моими отрядами с холостыми патронами. Со множеством жертв, ну и самого англичанина тоже на месте убили. Но и поляки не обошлись без жертв, причём в двух других командах — вполне настоящих. Потому что точно никто не поверит в игру в одни ворота.

 Один из 'выживших' моих людей заявил двум оставшимся командам, чтоб хватали документы и бежали к американцам. Сам он не может, потому как им надо спасать раненых. Естественно, деньги честно поделили: документы и чуть-чуть денег — тем, кто бежит к американцам, а остальные деньги — ему, так как надо за лечение платить. Вот эта часть, кстати, мало кому понравилась, и чуть ли не возник ещё один конфликт. Но время поджимало, и всё-таки были вынуждены согласиться. Да и то: если бы ещё и деньги им отдали, уже было бы подозрительно, а так всё ясно — раз уж деньги берут себе, значит, настоящие поляки. Хотя в том, что они настоящие, никто не сомневался: поляк поляка везде узнает.

 Ну а мы быстро собрались и тоже исчезли. В кабинете куратора остался его труп, а также тела его сотрудников и охраны. А то звуки боя слышали все, если следов не останется, то тоже будет странно. Ну и совершенно пустой сейф. Потому как польским наёмникам были переданы только те документы, которые надо, а именно: приказ Сикорского, план по устранению Андерса (в том числе и с той частью, где устранить надо их самих и подкинуть им документы НКВД) и сами эти документы, причём каждому — те, которые на его имя и были. А когда тебе вручают такие документы, где твоя фотография есть и которые потом на твоём трупе планировалось найти, то это лучшее доказательство коварства англичан.

 Ну, я тихо покинул город и перебрался в Иерусалим, где и дожидался свежих американских газет. Американцы не подвели и раздули историю даже круче, чем я ожидал. А ведь будут ещё и отзывы, так сказать, с противоположной стороны. Что об этом напишут немцы или итальянцы, тоже интересно. И товарищ Сталин, опять же, в стороне не останется. Для СССР это вообще удобный повод отказаться признавать польское правительство в изгнании, раз оно друг на друга охотится.

 Хотя лично я бы вообще никакое правительство в изгнании не признавал. Для меня в принципе уму нерастяжимо, как правительство может быть в изгнании. Сбежал из своей страны — всё, ты никто и звать тебя никак. Даже если потом война кончится в твою пользу и твоя страна будет независимой, править должен кто-то другой и никогда не ты. Потому что ты уже лишаешься любых прав навсегда, и, желательно, твои потомки тоже лишаются. Однако политики почему-то считают иначе. Но зато теперь появится прекрасный повод это правительство в изгнании изгнать окончательно и больше не признавать.

 Вот мы и сидели с Агги в ресторане и обсуждали, стоит или не стоит лететь в Каир. Он от своих обязательств передо мной не отказывался и был готов их выполнить и перевыполнить. Однако было видно, что не особо горит желанием туда лезть. Как я уже и сказал, наш Паганель был абсолютно аполитичен, но даже у него были какие-то свои принципы и пределы. И в город, где так облажалась британская разведка, он соваться не хотел. Тем более что его собственный дядя тоже имел какое-то отношение к спецслужбам.

 В конце концов я вошёл в его положение и согласился, что Каир на этот раз обойдётся без нас. Ну а зоопарки не только там есть. Найдём другие. В крайнем случае, перед нами вся Африка, сможем просто сами наловить кого надо. Да хотя бы после Касабланки.

 К читателям. Нужен совет по смене обложки. Есть новые варианты, даже новая концепция для всего цикла. Менять или не менять? Стоит ли вообще утруждаться и делать новый вариант, тогда как я ещё и старый не переделал?

 Вариант находится тут: https://author.today/post/952946

 Глава 21. Белая Ворона

 Иерусалим — странный город. Тут на одном квадратном километре могло уместиться столько религиозных объектов, причём сразу трёх основных религий: иудаизма, христианства и ислама, — сколько в большинстве городов вообще на весь город не наберётся. Мало того, абсолютно спокойно себя рядом друг с другом чувствовали и не конфликтовали. Нет, местные, конечно, могли думать, что конфликтуют, но по сравнению с любым другим местом это вообще были мелочи. Даже не драка трёхлетних детей в песочнице, а ещё меньше.

 К счастью, меня всё это не интересовало от слова 'совсем'. А то было бы жалко посетить такое место и не утащить себе в Китеж ничего из вышеперечисленного. Но пока я на это могу как-нибудь влиять, в Китеже не будет ни одного религиозного объекта, кроме общества борьбы с мракобесием. Вот вообще ни одного. Разве что получится какую-нибудь статую древнего бога стащить — тогда да, эту поставлю. Научный материализм и здравый смысл называется.

 Однако, к счастью, в Иерусалиме, кроме опи-ума для народа, присутствовали и нормальные вещи. Например, уже упомянутый ранее зоопарк. Или библиотека. Или музей, который назывался Археологическим музеем Палестины, хотя все его почему-то звали музеем Рокфеллера. Где Рокфеллер и где Иерусалим? Пусть у себя в Америках музеи ставит.

 И вот эти три вышеперечисленных объекта надо было как-нибудь изъять. Желательно максимально целиком и оставив свой след. Но не абсолютно явный, чтобы всплыл чуть позже.

 Поскольку поляки по понятным причинам отменялись, надо было найти кого-нибудь другого из исполнителей. И нет, это вовсе не значит, что к полякам сейчас тут применялись какие-то особые репрессии. Просто любой поляк вызывал более пристальное внимание, чем обычно. Так что скандалить и нарушать безобразия уже не получится. Вернее, это тоже можно, и они продолжали быть собой, просто теперь это не получится скрыть и сделать вид, что я тут вообще ни при чём. С другой стороны, мне как раз и требовалось оставить след, что я тут как раз при чём. Но желательно какой-нибудь другой, не связанный с моими предыдущими следами.

 Вернее, не так: не со всеми моими предыдущими следами. В Ираке, в Багдаде, например, музей и библиотеку грабил не я, а кто-то другой. А вот в Иерусалиме всеми теми же самыми делами занимался именно я и никто другой. Так сказать, ещё одно дополнительное алиби, что в Каире меня не было, так как имелись более интересные дела.

 И у меня на этот случай имелся один идеальный кандидат. Уж барон Владимир фон Шторм в Констанце засветился так, что сильнее просто невозможно. И его ни с кем другим не свяжут, кроме как со мной. Да что там говорить: если бы не ограбление банка и судов в порту, он бы засветился даже сильнее, чем я.

 Однако была одна маленькая проблема. Немецкий барон на оккупированных британцами территориях или под британским мандатом, что то же самое, смотрелся как-то очень не очень. А под любым другим именем он терял весь свой смысл.

 Да, немцев среди англичан полно. Например, тот же профессор Толкин, если кто не знал, по национальности немец. Да что там профессор — мелочь, английский король тоже по национальности немец. Вон Романовых очень часто обвиняют, что они не русские, а немцы, хотя они именно русские, просто немок в жёны брали. Зато английская династия как раз изначально немецкая, и никого это не смущает. Однако то, что абсолютно простительно королю и почти простительно профессору, непростительно какому-то непонятному барону. Особенно если он впридачу ещё и русский барон.

 Вот всё вышеперечисленное я барону Владимиру фон Шторму и озвучил, сожалея, что не получится воспользоваться его услугами. Но разговор у нас был немножко по другому поводу — он сам изначально хотел со мной поговорить.

 С бароном был отдельный разговор о том, как он видит наше дальнейшее сотрудничество. Можно было оставить всё как изначально планировалось: быть младшим офицером в моей дивизии, ну и так далее. Так как наёмники из Стамбула мною пока почти не привлекались ни к каким особым боевым действиям. Скорее выполняли охранную функцию. Или как было в Констанце.

 Если честно, я практически не сомневался, что именно выберет этот авантюрист. И да, очень наглый авантюрист. Я себя обычно с Остапом Бендером сравниваю, ну так вот — мне до барона далеко. Это же надо: заявиться в румынский штаб Черноморского флота, чтобы снять там номер люкс! И, что самое главное, у него получилось! Вот только желательно о таких заявках предупреждать меня заранее, а не действовать наобум.

 Авантюрист он, конечно, авантюрист, но не дурак. И тут же пообещал больше так не делать — вернее, обязательно делать, но заранее предупреждать начальство. А также, в свою очередь, поинтересовался возможностью перенестись в будущее. В Советской России он своего будущего не видел, по заграницам уже помыкался и тоже им не верил. К тому же не просто так из Стамбула в наёмники подался: какие-то конфликты с властями у него там тоже были. Лично меня они не интересовали от слова 'совсем', так как у меня с ними конфликты куда серьёзнее.

 Так что я вовсе не возражал против его иммиграции к нам в будущее. А заодно и поделился некоторыми соображениями по поводу того, что туда лучше везти, а чего, как раз наоборот, не стоит. Например, весь секонд-хэнд, который он набрал в Констанце, лучше распродать ещё тут. Тем более что по дороге будет не одна возможность. Ну и что лучше брать, тоже объяснил. Тем более что я сам как раз это тоже и беру — вот заодно будет и мне помогать.

 А у меня в дивизии появился ещё один человек для особых поручений. По сути, второй, так как до этого был только один Савелий Петрович. Но тот больше английским лордом притворяется, этот будет простым немецким бароном. Ну или русским, смотря на какой территории.

 Только повторяться, как в Констанце, я с ним не собираюсь. Буду в каждом новом городе выпускать отдельно, и пусть он занимается своими делами. Даже если ничего особого не сделает, поднимет дополнительный информационный шум. И попробуй определи среди нескольких новых торговцев, который из них я? Вернее, с которым из них я.

 Того, что разоблачат, тоже не опасался. Во-первых, уже в Касабланке всё равно его представлю как своего человека. Ну а по дороге просто не успеют. Сейчас не то время, чтобы информация распространялась мгновенно. Подозреваю, даже если этот барон где-нибудь в Румынии в соседнем городе объявится, не факт, что его найдут и опознают. А уж в другой стране — тем более. Да, потом когда-нибудь разведки соберут всю информацию, проанализируют и сделают выводы. Но к тому времени я им сам эту информацию предоставлю и похвастаюсь.

 Однако самой главной проблемы — что немецкий барон русского происхождения или, наоборот, русский барон немецкого происхождения будет не совсем уместен на английской территории, — никто не отменял. Но это только мне казалось проблемой, потому что сам Владимир фон Шторм её не видел. Мол, и не такое бывало. И тут же рассказал историю, как он в Крыму с комиссарами пил. Сначала те его поймали, но всё закончилось пьянкой. Вернее, пьянкой оно только началось, а потом он их ещё и в карты умудрился обыграть и ушёл не только со всем своим, но ещё и с некоторым их имуществом. Так что был готов то же самое проделать с англичанами в Иерусалиме. За дополнительную плату, конечно.

 Я взвесил все за и против и разрешил. Только предупредил, чтобы все его выкрутасы всплыли не прямо сейчас, а хотя бы через пару недель. Заодно ещё раз напомнил: раз он собирается отправляться в будущее, то весь его секонд-хэнд там особой ценности не имеет. Вернее, некоторые вещи, самые лучшие, как раз наоборот, будут иметь, а вот от самой обычной одежды лучше избавиться и обменять на что-нибудь более ценное.

 Так что, когда барон поселился в соседнем от нас отеле, я в его номере выгрузил ещё десяток его сундуков с барахлом. А также снабдил деньгами уже на те расходы, которые будут для меня. Ну и отсыпал вообще без счёта румынских лей. Если умудрится как-нибудь разменять или потратить, то это будет его личный доход. А заодно и неплохой след, опять же, ко мне. Сам же поселился вместе с английским учёным в качестве его секретаря.

 Нашим гидом по Иерусалиму оказался ещё один родственник Агги — младший лейтенант Артур. Но не тот, которому надо было передать привет от дяди, а совсем дальний, который ни на какое особое покровительство родственников рассчитывать не мог. Скорее всего, в Лондоне они с Агги вообще не стали бы общаться, а тут, далеко от родины, вполне сошло.

 Ну и опять же, его начальство по первому требованию самого Агги его к нам и приписало. Я же был представлен как секретарь из бывших русских аристократов, который окончил университет, а с самим Агги познакомился уже в Тегеране, где он меня и нанял. Потому как Лондон покидал в спешке и не успел подобрать достаточно компетентный персонал для экспедиции.

 А то, что эта информация является правдой как бы каждым пунктом по отдельности, а не вся сразу, — это уже проблемы тех, кто её общим пакетом воспримет. Например, Артур с чего-то вдруг решил, что я бежал от революции именно в Англию и именно там окончил университет. Хотя мы ни слова об этом ему не сказали. Самое главное, это объясняло мой русский акцент, а больше и не требовалось.