Карма

Вспомнив о дочери, Возницын уже не в первый раз стал думать о том, нужно ли ему с ней встречаться? Эта мысль появилась у него сразу, как он только вернулся из поездки в свой город. И с тех пор не уходила. Но и пользы от этого не было никакой, так как он никак не мог решить, как поступить в этой ситуации.

Ему давно хотелось пообщаться с дочерью, их практически полный разлад угнетал его. К тому же других близких людей уже не осталось. Правда, появилась Милена, но как с ней сложатся отношения, он не очень представлял. Да и живет она в другом городе, а Кристина совсем рядом, на машине к ней домчаться можно за полчаса.

К тому же хотелось поделиться с ней тем, как он исправляет свою карму. Возницыну очень хотелось, чтобы она оценила его усилия; ведь он предпринял их под непосредственным ее воздействием. Это стало его оправданием и перед дочерью, и перед женой. Даже, если смерть Кати все же не имела непосредственного отношения к его поступкам, все равно он должен был что-то сделать, чтобы исправить то что когда-то натворил. Когда он стал вспоминать о многих своих действиях, то отчетливо осознал, как мерзко поступал. И если бы не совершил эту поездку по своим грехам, так бы и не прочувствовал, насколько неправедную жизнь он вел.

Было бы преувеличением говорить о том, что ему уж так сильно хотелось ее исправить; да и полностью это сделать уже невозможно. И все же Возницын чувствовал, как в чем-то изменился. Это происходило помимо его воли и желания. И сегодняшний поступок наглядное тому доказательство.

Не будь этих встреч, он бы непременно поступил по отношению к этой сладкой парочке максимально жестоко. Для него наказывать обидчиков было всегда принципиально; если это не удавалось, он долго мучился, без конца вспоминал о том, как с ним поступили, снова и снова прокручивал в мозгу сцены возмездия.

Такой уж он человек, возможно, даже излишне жестокий и эгоистичный. Главное всегда для него был он сам, а все остальные — только инструменты для достижения его целей. И до последнего момента был убежден, что это нормально, что только так и должно быть всегда. А те, кто утверждают обратное, просто лгут. Но теперь основание этой веры пошатнулось, он больше не может позволить себе вести, как слон в посудной лавке.

Возницыну захотелось выпить. Такое желание возникало всегда, когда он попадал в сложную ситуацию, когда не понимал, как следует поступать. И, как ни странно, алкоголь нередко помогал справиться с затруднениями; после выпивки частенько находил выход. Вот и сейчас как раз такая ситуация.

Он вспомнил предупреждение Милены о том, что алкоголь вреден для него. Он и сам это чувствует, но как себе отказать. Выпьет совсем немного, почти символически; от такого количества ничего не случится.

Из бара Возницын извлек бутылку коньяка, налил буквально на донышке бокала и выпил. И, в самом деле, ощутил прилив спокойствия. Как можно отказываться от выпивки, если она так хорошо помогает. Тем более, вряд ли она негативно влияет на карму; ведь после нее он не буянит, не приносит никому вреда.

Возницын повторил, затем поставил бутылку на место. И вдруг ясно понял, что ему как можно быстрей надо встретиться с дочерью. Причем, делать это следует, не откладывая.

По удивленному голосу Кристины Возницын понял, что она не ждала его звонка. Он испугался, что она может бросить трубку.

— Кристина, очень прошу, не бросай трубку, — попросил Возницын. — Мне надо с тобой срочно поговорить.

— О чем, папа?

— Одним словом не объяснить. Но это важно и для тебя, и для меня.

— Папа, я ничего не понимаю, о чем это ты?

Возницын лихорадочно думал, как же ей доступно все объяснить.

— Понимаешь, Кристи, я целый месяц был в отъезде.

— Был, так был, мне-то зачем это знать. Меня не интересуют твои путешествия.

— Дело в том, что я пытался улучшить свою карму, исправить то, что когда-то натворил.

— Папа, ты пьян?

— Я трезв. Это действительно так. Я ездил к людям, перед которыми когда-то сильно провинился. И пытался вымолить у них прощение.

Какое-то время на линии воцарилось молчание.

— И что получилось? — услышал Возницын вопрос дочери.

— Трудно ответить однозначно, до конца и сам не знаю. Поэтому тебе и звоню. Хочу попросить у тебя помощи разобраться.

— Вряд ли я смогу тебе помочь. Не представляю, как это можно оценить.

— Понимаю, это трудно, но больше мне не к кому обратиться. И еще хочу тебе сказать кое-что. Во время этой поездки мне стало известно, что у меня есть еще одна дочь. Ее зовут Милена, она старше тебя на три года. Так что поздравляю тебя с сестрой. Она прекрасный человек, врач-кардиолог, и у нее двое маленьких детей, обе девочки.

На этот раз пауза в разговоре была еще более долгой.

— Хорошо, папа, приезжай завтра ко мне после работы. Мне тоже надо кое-что тебе сообщить.

23.

Весь следующий день Возницын думал о предстоящем разговоре с дочерью. Все остальные дела отодвинулись на второй план. И даже решил не говорить пока с Балабиным о целях визита к нему Лещова. Как-нибудь потом, сейчас главней другое.

Возницын проводил совещание, но больше думал не об его теме, а о том, как построить беседу с Кристиной, чтобы она его поняла и не оттолкнула. Пусть даже не простила — на это он почти не наделся, но хотя бы немного снизился градус взаимного отчуждения. И они бы начали регулярное общение. После того, как он вернулся из своего кармического путешествия, в этом он ощущал особенную потребность.

Кристина встретила его в простом домашнем халатике. Ему показалось, что с последнего раза, что он ее видел, она похудела. Но говорить об этом не стал, так как не знал, как дочь воспримет его замечание, не исключено, как вмешательство в личную жизнь.

— Садись, папа, — кивнула она на стул. — Могу сделать чай или кофе.

— Не надо, Кристи, я пришел к тебе не для того. Хочу, чтобы ты помогла разобраться в том, улучшил ли я свою карму? Знаешь, это было самая тяжелая поездка в моей жизни, никогда таких путешествий я не совершал. Я даже заболел, десять дней пролежал в больничной палате, меня лечила моя дочь Милена. Она сказала, что я должен заботиться о своем сердце. И вообще, она замечательная.

— С удовольствием с ней познакомлюсь, если представится такая возможность, она в твоих грехах нисколько не виновата.

— Я очень рад, что ты так отнеслась к появлению Милены. Тем более, она родилась еще до знакомства с твоей мамой. Поэтому тут нет моей вины по отношению к ней. А вот по отношению к ее маме, я вел себя плохо.

Кристина задумчиво посмотрела на отца.

— Я так и не поняла, что ты хочешь от меня?

— Ты обвинила меня в том, что у меня плохая карма. Я постарался ее улучшить. Как думаешь, у меня это получилось?

— Папа, ты полагаешь, что все так легко. Приехал через много лет, попросил прощение — и все сразу изменилось?

— Нет, конечно, хотя я старался.

— Я не большой знаток в этом вопросе. Но одно знаю твердо, карму легко испортить и трудно затем улучшить. Не надо изначально совершать плохие поступки, тогда и не надо будет пытаться как-то их исправить. Я всегда думаю, прежде чем поступить, как это отразится на моей карме? И только потом что-то делаю.

— Ты молодец, Кристи, но я не могу выбросить из жизни то, что когда-то совершил. Как говорится, что сделано, то сделано.

Кристина пожала плечами.

— Папа, мне нечего по большому счету тебе сказать. Хотя я рада, что ты что-то, наконец, осознал. Я была уверенна, что ничего подобного никогда не случится. А улучшилось ли твоя карма, меня не спрашивай, я этого не знаю и не могу знать.

— Я понял тебя, Кристи. Больше спрашивать не стану. Но я очень хочу, чтобы между нами возобновились хоть какие-то отношения. Это же не правильно, когда отец и дочь живут так, словно они чужие.

— Я подумаю, папа. Пока не готова к ответу.

Возницын понял, что на этом разговор можно завершать, ничего другого от дочери он больше не услышит. Уже хорошо то, что не поругались; направляясь к ней, сильно этого опасался.

— Спасибо, Кристи, что выслушала. Я пойду. — Возницын встал со стула. — Да, ты же мне хотела о чем-то сообщить, — вдруг вспомнил он.

— Да, хотела. Я выхожу замуж.

— Замуж! Это прекрасно. Я всегда хотел, чтобы у тебя была семья, были бы дети и мои внуки. А можно узнать имя твоего жениха?

— Это Гладких. Недавно он сделал мне предложение, я согласилась.

— Гладких. — Возницын нахмурился, но тут же улыбнулся. — Это прекрасный выбор, он отличный человек и хороший бизнесмен. У него большое будущее.

— Ты, в самом деле, так думаешь? — недоверчиво посмотрела на отца Кристина.

— Я говорил о нем плохо, потому что считал его своим конкурентом. Но теперь все изменилось.

— Он больше не твой конкурент?

— Наверное, он им остается, но я изменил отношение к конкуренции. Как говорят в таких случаях: пусть победит

сильнейший. Так ему и передай.

— Хорошо, папа.

— Знаешь, могу помочь вам со свадьбой.

— Спасибо папа, но мы справимся сами.

Возницын кивнул головой и двинулся к выходу из квартиры.

— Я рад, что мы поговорили, Кристи, — произнес он.

24.

На следующий день, едва придя на работу, он пригласил к себе Балабина. После разговора с Кристиной, можно теперь поговорить и с ним.

Возницын внимательно разглядывал своего заместителя и думал о том, насколько хорошо его знает. Все эти годы, что вместе работали, они мало общались, да и то в основном по делам компании. А вот просто сесть и поговорить о чем-нибудь посторонним, не было ни разу.

— Хочу выяснить один деликатный вопрос, Дмитрий, — произнес Возницын. — Очень надеюсь на откровенность.

— Я никогда от вас ничего не скрывал, Альберт Яковлевич.

— Тем лучше. Тогда скажи, зачем к тебе приезжал Лещов?

— Ах, вы об этом. Я тоже был сильно удивлен его визитом.

— И что же от тебя хотел наш доблестный мэр?

Возницын увидел, как Балабин смутился. Впрочем, возможно ему только так показалось.

— Геннадий Юрьевич звал меня к себе на работу, — проговори Балабин.

— На работу? — удивился Возницын. — И в каком же качестве?

— Предложил мне возглавить департамент строительства с городской администрации.

— Почему тебе?

— Я тоже его об этом спросил.

— Что же он ответил?

— Что хочет обновить кадры, привлечь более молодых людей.

Возницын задумался. В этой идеи был свой резон, большинство чиновников в городской администрации работали по много лет. И если и чего-то по-настоящему и умели, так это тянуть деньги с бизнесменов.

— Но почему он приехал к тебе, а не ты — к нему?

— Он сказал, что пока не хочет это афишировать. И попросил меня никому не сообщать об этом.

— В том числе и мне?

Балабин, подтверждая, кивнул головой.

— И что ты решил?

— Остаться в компании, — ответил Балабин.

Возницын поймал себя на том, что немного даже растроган.

— Это правильное решение, — одобрил он, — там ты никогда не станешь классным специалистом.

— Я тоже так думаю.

— На этом пока закончим наш разговор, — сказал Возницын.

— Хорошо, только у меня к вам просьба.

— Давай, проси.

— Лещов просил никому об этом не рассказывать. Сами понимаете, когда вы меня спросили, я не мог промолчать.

— Не беспокойся, я тоже буду молчать.

Беседа с Балабиным, хотя не развеяла все сомнения, но в целом Возницын был удовлетворен тем, что рассказал его заместитель. По крайней мере, это выглядело вполне правдоподобно. Правда, некоторые моменты все еж смущали. Но он решил пока не акцентироваться на них.

Позвонил Лещов. Для Возницына это стало неожиданностью, так как они давно не общались. Хотя были времена, когда созванивались почти еженедельно. Возницын не сомневался, что это отнюдь не звонок вежливости.

— Как работается, Альберт Яковлевич? — добрым голосом поинтересовался мэр.

— Да, все нормально, Геннадий Юрьевич.

— Это хорошо, когда все нормально. А мы тут переживали за тебя.

— Мы — это кто? Можно узнать имена? — поинтересовался Возницын.

— Например, я. Разве тебе этого мало? — засмеялся Лещов.

— Даже слишком много.

В телефоне возникал пауза. Впрочем, продолжалась она недолго.

— У нас с тобой, Альберт, появилось некоторое недопонимание. Мне кажется, это непорядок, надо его исправить.

— Не возражаю, Гена.

— Тогда как на счет того, чтобы встретиться?

— Готов.

— Сегодня в восемь часов в доме приемов.

Возницын задумался. Он мало сомневался в том, о чем зайдет разговор. Может, напрасно согласился на встречу. Но уже поздно ее отменять, ему хорошо известно, насколько мэр обидчив. Он воспримет этот демарш, как оскорбление.

В восемь часов Возницын приехал к дому приемов мэрии. Лещов встречал его на крыльце. Раньше такого с ним не случалось, он всегда ждал своего гостя внутри.

Мэр внимательно осмотрел гостя.

— Хорошо выглядишь, Альберт. Честно скажу, после смерти Екатерины Ярославны ты смотрелся не очень.

— Время лечит, — отозвался Возницын.

— Хорошо, коли так. Проходи в дом.

В комнате их ждал накрытый стол.

— Выпьем за встречу, — предложил мэр. — Тем более, давно не виделись. Отказа не принимаю.

— Не могу, — вздохнул Возницын. — Врачи не рекомендуют, с сердцем не все в порядке.

— Вот значит как, — оценивающе посмотрел на него мэр. — Не знал. Но тогда совсем по чуть-чуть.

— Если только по одной капельки.

— Не больше.

Мэр разлил виски.

— За твое здоровье! — произнес он тост.

Они выпили.

— Как у тебя в компании? Все ли в порядке? — поинтересовался Лещов.

— Все в порядке.

— Это хорошо, большие дела предстоят.

— О чем это ты? — мгновенно насторожился Возницын.

— Осваивать старые сады, кто будет?

— Решение уже принято?

— Формально еще нет, но считай, что принято. На следующий недели специальное заседание градостроительного совета. На нем и примут это решение единогласно.

— Даже так?

Лещов засмеялся.

— А ты как думал. Мы же на месте сидим, тоже работаем.

— Молодец коли так.

Освоение территории, на которой когда-то располагались сады, много лет откладывалось по экологическим причинам. Всем жалко было садов, посаженным век назад. Но, судя по всему, вопрос все же продавили, мысленно решил Возницын.

— Вопрос в том, кто будет осваивать территорию, кто станет генеральным подрядчиком? Участок большой, сам понимаешь, не каждый его потянет.

— Ты прав, объем работ там очень большой.

Лещов пристально взглянул на своего собеседника.

— Что мы с тобой ходим вокруг да около, словно первый раз видим друг друга, — вдруг раздраженно произнес он.

— Ты прав, давай говорить по существу.

— Есть два основных претендента, ты и Гладких. Ты готов участвовать в тендере?

— Ты же знаешь, это моя давняя мечта.

— Знаю, потому и сижу тут с тобой. В последний раз мы плохо разошлись. Я готов все забыть.

Возницын какое-то время молчал.

— Я своей позиции не изменил, как говорил тебе тогда, так и скажу сейчас, — платить больше не стану.