— Так точно. Вы это правильно понимаете. А теперь, пользуясь своим званием и положением главного морского начальника, я приказываю вам следовать за мной ко мне на корабль. А погрузкой займутся те, кто в этом разбирается лучше нас. Докеры этим всю жизнь занимаются и сами со всем справятся. А мы потом проконтролируем результаты. Идемте, я приказываю! — и буквально за руку утащил Кошкина на 'Совершенный'. Ну не дело это для Генерального конструктора заниматься банальной погрузкой парохода. У него что, дел больше нет никаких??? Интересно, какой болван ему это приказал или позволил эту дурость?

Вахта у трапа ' Совершенно' с радостью приветствовала меня, узнав еще на подходе издалека. А Кошкина остановила.

— Под мою ответственность, товарищ Кошкин Михаил Ильич, — приказал я. И после проверки документов и регистрации в журнале, нас пропустили на корабль. Пока мы поднимались по трапу, к нам на встречу спешили старпом с комиссаром. Я остановил их рвение.

— Так, товарищи, командиры, с докладом чуть позже. Знакомьтесь, пожалуйста, Кошкин Михаил Ильич, генеральный конструктор танка Т-34. Проводите нашего гостя в кают-компанию, не стоит морозиться на палубе без нужды. А я к вам присоединюсь через пять минут.

Я заскочил на камбуз и приказал старшему коку:

— Что называется не в службу, организуйте завтрак нашему гостю, в кают-компанию как можно быстрее. И горячего чаю покрепче на четверых туда же.

— Будет сделано. А вам завтрак тоже приготовить?..

— Нет, спасибо, меня на 'Стремительном' накормили, только гостю.

Потом пошел к себе в каюту, скинуть шинель и прихватить бутылку с коньяком ипару новых зимних тельняшек, двинулся было в кают-компанию, но подумав немного, решил сначала сделать один телефонный звонок.

— Капитан первого ранга Федоров, пожалуйста, соедините меня с морским госпиталем, с кабинетом главного врача, — попросил я телефонистку, и вскоре уже разговаривал со своим знакомым 'Айболитом'.

— Добрый день, Филипп Матвеевич, это капитан Федоров вас беспокоит. Мы только что вернулись из похода и на корабле у меня есть один больной. Нет, нет, не раненый, именно больной, сильно простуженный. Есть подозрение на воспаление легких, и он гражданский, командированный товарищ из Харькова. Этот товарищ очень увлечен своим делом, поэтому о себе не заботится совершенно, но его жизнь и здоровье очень важны для страны. Поэтому позволять ему болеть, тем более во время войны, непозволительная роскошь. Нужно его вылечить. Надеюсь, у вас найдется удобная койка в теплой палате и санитарная машина. Через час? Да, прекрасно, нет, быстро гнать с сиреной не надо, о пропуске в порт я распоряжусь.

Так, это сделано, теперь договориться с начальством порта, и можно идти к тем, кто меня ждет в кают-компании. В коридоре я догнал вестового несущего завтрак нашему гостю.

— Так, прекрасно. Михаил Ильич, я понял по вашей увлеченности работой, что вы сегодня еще ничего не ели, хотя время близится к обеду. Так вот, это вам, приятного аппетита. Я пока расскажу то, что я понял и знаю. А нам пока принесут еще и чай.

Вестовой тем временем расставил все на столе и покинул кают-компанию.

— Товарищ комиссар, не беспокойтесь, Михаил Ильич, как генеральный конструктор военной техники, является секретоносителем высшего уровня, так что еще одним секретом больше или меньше уже все равно. Да и вам пора уже узнать, к чему мы готовимся. Так вот, продолжу. Недавно СССР присоединился к программе ленд-лиза, и наверху было принято решение, что поставки военной техники и вооружения будут взаимными. Вот Михаилу Ильичу и приказали подготовить первую партию танков для поставки англичанам в Африку с конвоем, который отправится туда в ближайшее время. А вы по своей привычке быть в курсе всего, решили лично все проконтролировать. Так?

-Да, именно так, но откуда вы знаете? — ответил Кошкин хрипло и закашлялся.

— А мне приказано командовать этим конвоем, так что я в курсе происходящего, но только отчасти. Что именно, в каких количествах, и в какие порты я не в курсе, приказ будет позже. Так что круиз по Средиземному морю у нас будет долгий.

— Так вот к чему мы готовимся! — не сдержал своих эмоций Петрович, — А я-то все никак не мог понять к чему вся эта суета. И кстати, как прошли испытания локатора?

— В целом успешно, выявлены кое-какие недостатки, не без того, в конструкции фундамента антенны, которые устранит сегодня заводская бригада, и еще кое-что по мелочам. А что у нас тут произошло?

— Получено РД — наш локатор прибудет сегодня к 20:00, эшелон с ним уже на подходе. Так что завтра в течение дня монтаж будет завершен, все необходимое для этого уже давно подготовлено по отработанной на 'Стремительном' методике. Вместе с локатором прибудут и двое специалистов, которые пойдут с нами в поход. Их разместим в моей каюте. Так что как только пополним запасы топлива, воды и провизии можем выходить.

— Прекрасно, — ответил я. А вот у меня еще не все готово. Надо будет поторопиться с патентами и предложениями по конструкции ролкеров , перевозок танков и колесной техники будет очень много, а возится неделями с тем, что можно сделать за считанные часы не есть хорошо. Да и стандартные морские контейнеры, двадцати и сорокафутовые, тоже пора внедрять, логистику они должны ускорить точно.... Или пожалуй начать с десятифутовых? Надо будет в кораблестроительный институт заскочить, поделится информацией и взять товарищей профессоров в соавторы, не все же мне одному чертить....

Пока мы разговаривали, Кошкин с громадным аппетитом голодного человека, прикончил завтрак и намерился встрять в беседу. Но тут вестовой принес нам чай, и мы вновь ненадолго отвлеклись. Когда вестовой вышел, я продолжил.

— Михаил Ильич, для начала решим ваши личные проблемы с вашим здоровьем, которое является достоянием страны. Мне очень не нравится ваш кашель, и у нас нет запасных генеральных конструкторов. Так что вскоре приедет санитарная машина и увезет вас в морской госпиталь, там вас кудесники 'отремонтируют'. И не возражать. Это мой приказ. А вот это, — я передал Кошкину тельняшки, — чтобы вы меньше мерзли, если опять займетесь еще какой ерундой на морозе. Увы, ничего больше дать не могу.

Пока Кошкин рассматривал обновку, я достал металлические стопки и разлил в них коньяк. Нам понемногу, чисто символически, а Кошкину полную.

— Ну что, товарищи, за Победу!

— За Победу! — без возражений выпили все, согласился даже Петрович, явно удивленный изменением моего отношения к алкоголю.

Согревшийся Кошкин даже почти перестал хрипеть, и рассказал следующее:

— Англичане были на фронте и у нас еще в октябре, их очень заинтересовал наш Т-34, как эффективное средство борьбы с панцерваффе. Ну конечно когда его не бросают паникеры... Так вот они предложили продать Т-34 в количестве одной танковой дивизии для их африканских частей. Дивизии в их нынешнем понимании. Это предложение было встречено с одобрением, и я получил приказ подготовить такие танки. Англичан не устраивают некоторые недостатки этого танка — отсутствие рации и ТПУ, электропривода башни, ну и прицелы. Рации, ТПУ и электроприводы будут установлены в танках по прибытии в Александрии , а в замен, оплату, они поставят нам такие же рации, ТПУ и приводы. Вопрос о прицелах будет решаться совместно с американцами, говорят что 'Кодак' делает лучшую оптику. Места для установки всего этого в танках мы подготовили согласно полученным от англичан чертежам. Кроме собственно танков, будут поставлены так же ремонтноэвакуационные машины, транспортно-заряжающие машины, запчасти и ремонтные приспособления, боеприпасы, топливо, спаренные самоходные зенитные установки калибра 20 мм на базе легкого танка, и 37 мм, такие же, как на вашем корабле, на базе Т-34. Всего 120 единиц техники. Все это сопровождают в Александрию десять экипажей, имеющих фронтовой опыт, группа моих инженеров и переводчиков, всего 53 человека. Походные ремонтные мастерские англичане делают сами на месте, из американских и своих грузовиков.

— Понято, так что что за непонятную штуку я видел на одной из платформ. Эти машины, наверное, и есть ЗСУ 2х20?

— Да, они есть в этом эшелоне.

— Интересно, а можно ли и нам такие же, вместо ДШК? — оживился молчавший до сих пор старпом. — Пушек много не бывает.

— Этот вопрос не ко мне, как вы понимаете, товарищи командиры, — ответил Кошкин, и продолжил, — Это еще не все. Американцы приняли решение о закупке лицензии на производство нашего танка. У них свои не ахти, вот они и решили купить уже проверенную конструкцию. Их специалисты уже в Александрии, и будут проверять их прицелы, приводы и рации, да и всю машину в целом в боевой обстановке. Сейчас идут торги по объемам взаимных поставок, но о подробностях я не информирован. И да, товарищ Федоров, вы правы, я действительно все важное контролирую лично. Но иногда слишком увлекаюсь работой. Вот и я и оформил себе командировку в порт отгрузки на неделю.

— Понятно, небось еще и в теплушке без печки сюда ехали? — спросил я. Но Кошкин не успел ответить, как позвонил телефон. Петрович, как сидящий ближе всего взял трубку, и не скрывая удивления выслушал, а потом обратился ко мне.

— Это вахтенные у трапа спрашивают, что им делать с приехавшими на 'скорой помощи' врачами, которые рвутся забрать больного с корабля. Их старший грозится нас всех наказать, если его не пустят к больному.

— Передай, что командир уже идет и во всем разберется, — я направился к выходу.

Я врачей уже ждал, пока мы разговаривали и пили чай, прошло больше часа. Но то, что приедет сам Филипп Матвеевич я не ожидал. Уладив все формальности, и заставив Кошкина собраться приказами двух полковников — Филипп Матвеевич, оказывается, имеет весьма не слабый ранг медицинской службы — и с помощью вахтенных усадили больного в 'скорую'.

Кода вся эта суета улеглась, я вернул всех в кают-компанию:

— А теперь, товарищи командиры продолжим наше совещание. Дело в том, что Александрия Египетская отнюдь не конечная точка нашего путешествия, а только один из промежуточных этапов.

— И куда же мы должны прибыть в итоге? В Англию что ли? — спросил старпом.

— И Англия тоже промежуточный этап. После Британии нас ждут в США, а после США в Мурманске. Это и есть конечная точка нашего путешествия...

— Якорный Бабай, как ты говоришь! — прервал меня Петрович, — Тебя за этим в Москву вызывали? А не для того чтобы в звании повысить?

— Да, именно за этим. Командованием принято решение об усилении Северного Флота, путем передислокации туда шести кораблей Черноморского Флота, как более спокойного участка фронта.

— Шести? Кто еще кроме нас и 'Стремительного' ?

— Крейсер 'Молотов' и эсминцы 'Сообразительный', 'Смышленый' и 'Способный'. На них всех проводится точно такая же подготовка, как и у нас. Устанавливаются локаторы, новые зенитки и переделывается торпедный аппарат. Выход назначен на первое февраля. Через Босфор турки нас пропустят, ночью, типа они нас не заметили, чтобы не было лишних дипломатических проблем, а дальше... Как говорится Fortes Fortuna Adiuvat... В общем, не в первой, прорвемся и придем с Победой. Так что за работу товарищи, у нас еще много дел.

Локатор прибыл точно по графику. Так что работы на корабле продолжились и ночью. Вот так и крутились весь день как белки, а около полуночи мне дозвонился Филипп Матвеевич и сообщил что я вовремя забил тревогу по повода здоровья Кошкина, еще день или два на морозе и было бы поздно, воспаление легких гарантировалось. А так только серьезная простуда и общее истощение организма, и что минимум две недели он его из госпиталя не отпустит, а все необходимые документы обком уже приготовил и отправил 'куда следует', так что на этот счет я могу не беспокоится, и товарищ Кошкин будет здоров и только тогда вернется к себе в Харьков.

А порядок погрузки я слегка изменил. ЗСУ не стали грузить в трюмы, а разместили на палубе и крышках трюмов. Зенитной артиллерии никогда слишком много не бывает. А танковым экипажам в верхнем освободившемся твиндеке соорудили нары. А что поделать, больше места нет — штатный экипаж парохода и так не маленький, плюс расчеты зениток, которые останутся на нем до победы. Тесно, в каютах и так уже по шестеро вместо одного — двух человек.

В принципе мы закончили все работы на 'Совершенном' и 'Стремительном' уже к вечеру 21 января, к утру 22 января закончат погрузку четырех транспортов, еще два транспорта закончат погрузку 23 января утром. Мы готовы. Уверен, что и Севастополе, и в Новороссийске, откуда придут танкеры, тоже уже готовы или заканчивают подготовку.

В 23:00 22 января 1942 года меня опять вызвали вахтенные. Когда я вышел, то увидел возле трапа весьма пеструю по составу группу людей — пятерых в штатском, из них две барышни, знакомого мне корреспондента ТАСС Александра Хамадана и того самого сухопутного полковника с московского совещания, который сказал 'А вас я попрошу остаться', в сопровождении пяти бойцов НКВД из состава охраны порта. Обратившись ко мне строго по уставу, полковник передал мне засургученный пакет с указанием 'Лично. Строго секретно', за который попросил расписаться в его гроссбухе, и конверт, который полагалось вскрыть тут же. Конверт содержал приказ Кузнецова, согласованный с Берия и Шапошниковым принять на борт пятерых пассажиров. Я расписался и за этот приказ. А после полковника, и Хамадан предъявил такой же приказ Кузнецова принять на борт и его в качестве корреспондента. Пришлось выполнять приказы командования. Полковник так же по уставу вежливо пожелал нам счастливого пути и в сопровождении энкаведешников отбыл восвояси. Ну а мы всей этой гоп-компанией поднялись на борт. И как мне теперь всю эту толпу размещать? У Петровича и так уже локаторщики... Хотя... Ну да ладно, вчетвером там уместимся. Пусть разведка сидит в моей каюте, четверых там уже размещали, так что и впятером перекантуются дней десять. А Хамадана поместим в кубрик БЧ-5, если спать по очереди, то свободная койка там найдется. Ну а как гостей высадим, пойдет он к локаторщикам третьим, а Петрович ко мне... Или лучше наоборот, корреспондента держать под контролем? Да, пожалуй, что именно так.

А в час ночи 23 января получили РД с приказом — утром, как говорится 'с вещами на выход' и координатами точки сбора всего конвоя. И тут все закрутилось и завертелось, приказы капитанам транспортов, последние 'прости' знакомым, и все, в девять утра 'растаял в далеком тумане', упс, не Рыбачий, а Николаев. Рыбачий нас ждет в конце этого маршрута.