Проверка 2

— Проработали меры безопасности?

— Это сделали сразу, и первым пунктом в мероприятиях стоит обработка Настей всех, кто о ней знает. Список наших сотрудников у меня есть, а вот люди вашего окружения...

— Да, это нужно сделать, — согласился президент. — У меня таких пять, и я сам сведу с ними Настю. Заодно узнает, говорили ли они о ней кому-нибудь ещё. Я строго предупреждал, но не помешает проверить. Как вы оцениваете её действия при очистке терминала?

— Она ничем не рисковала и действовала не лучшим образом. Занялась уничтожением боевиков на первом этаже, вместо того чтобы начать с тех, кто охранял заложников. Если бы у них не выдержали нервы при стрельбе, могли пострадать люди. Она могла сама убить всех, но побоялась, что будет много вопросов.

— А сейчас их мало? — с сарказмом сказал президент. — Весь мир гадает, что у нас за террористы, которые после удачного акта начинают такие разборки. Будете использовать её при терактах?

— Да, конечно, — ответил директор, — но это будет редко. Настя уже работала по этой теме с моими людьми.

— Я доволен, — сказал президент. Запускайте в работу все проекты и проводите обработку своих людей. Когда Настя закончит, свяжитесь со мной.

Встреча с президентом произошла через пять дней. Уже второй день не было никакой работы, поэтому Настя днём была дома. Сегодня позвонил сам Бабурин и попросил появиться в четырнадцать часов в том месте, где они встретились в первый раз. Сфера возникла возле особняка в Ново-Огарёво и влетела в комнату с камином.

— Здравствуйте, Владимир Викторович, — убрав её, поздоровалась девочка. — Я не рано прилетела?

— Ровно два, — ответил президент. — Точность — вежливость королей, добавлю, что и королев. Садитесь, ваше величество, побеседуем.

— Смеётесь, — улыбнулась она. — Я всеми силами стремилась отделаться от трона, а потом почувствовала, что чего-то не хватает. Начала жить, как и мечтала, только для себя и семьи, и почувствовала ущербность такой жизни. Дело не в самой власти, а в возможности что-то решать для миллионов людей. После этого свои проблемы кажутся мелкими.

— Вы поняли суть власти, — сказал он, с уважением посмотрев на девочку. — Почести и привилегии — это приятная, но внешняя её сторона. Если они много значат для человека, ему нечего делать в политике. Я сам не ангел, иначе не добрался бы до своего поста. Но в отличие от многих других, мне не безразлична эта страна и её народы. Я тоже стремлюсь стать богаче, но не столько ради самого богатства, сколько для того, чтобы выжить. Президентство — это не корона, оно не навсегда. В этой стране на меня обижены очень влиятельные люди, а таких обиженных за её пределами ещё больше. А в моём распоряжении уже не будет спецслужб, только те возможности, которые обеспечу себе сам. Связи не всегда работают, а со временем их становится трудней использовать. Деньги — вот единственная сила, которая у меня останется.

— Это понятно, — согласилась Настя, — непонятно, зачем вы это говорите.

— Сейчас поймёте, — сказал он. — Вы зомбировали меня, запретив причинять вам вред...

— Зомби — это те, кто теряют над собой контроль и подчиняются чужой воле, — сердито перебила девочка. — Один запрет не зомбирование, и у меня были основания так поступить!

— Я сказал не в упрёк вам, а по другой причине. Согласен с тем, что такие причины у вас были, но я мог подчиниться вашим требованиям и не оказывать никакого содействия. Сказать, сколько времени вы безбедно просуществовали бы, если бы я не приказал обработать всех тех, кто о вас знает? А с вашей смертью я освобождаюсь от зависимости. Естественно, что перед этим я воспользовался бы вашими услугами.

— Вы сумели оценить мою пользу и оказали помощь, — сказала Настя. — Это я уже поняла. Остаётся узнать, чем я должна за это расплатиться.

— Давайте начнём разговор сначала, — предложил он. — Вы не позволите называть вас на ты? Вам этого не предлагаю, а то войдёт в привычку и ляпните на людях.

— Тыкайте, — разрешила она, — и переходите к тому, из-за чего меня вызвали.

— Я хочу с твоей помощью сократить число своих врагов, — сказал президент. — Не бойся, никто не заставит тебя их убивать. Ты знаешь, кто сегодня правит Россией? Не в Думе или в правительстве, а на самом деле.

— Откуда? — сказала Настя. — В интернете только пишут о кланах и делают многозначительные намёки.

— Если будешь мне помогать, узнаешь всё это и многое другое. Ты можешь распознать ложь? В твоём рассказе об этом ничего не было.

— Могу распознать ложь и определить, как человек относится ко мне или к кому-нибудь другому. Вы хотите, чтобы я кого-то проверила?

— И это тоже. Со временем проверишь чиновников моей администрации и ещё кое-кого. Что для этого нужно?

— Только уединиться с каждым минут на пять. Я подчиню их, а потом задам те вопросы, которые вы дадите, и оцениваю правдивость ответов. Если вы будете с ними общаться, а я окажусь рядом, смогу оценить то, как к вам относятся. И делать это можно из шара.

— Замечательно! — довольно сказал он. — В ФСБ тебя не просили заниматься чем-то подобным?

— Александр Васильевич сказал, что, пока будут строить клинику и заниматься центром для изучения языков, у них нужно кое-кого проверить. Но это не сплошная проверка, потому что речь шла о нескольких офицерах.

— Я тоже не заставлю проверять всех. Но это хоть и важная, но не первоочередная работа.

— Первоочередная — это враги, — кивнула девочка. — Кто они?

— Это очень влиятельные люди, — ответил он. — Всего наберётся человек тридцать-сорок. Когда сделаешь, мне будет намного легче. Сейчас во многих вопросах связаны руки.

— Я согласна, — сказала она, — но будут два условия. Первое заключается в том, что я должна ознакомиться с досье на каждого и знать, что им нужно внушать.

— Не доверяешь мне и хочешь оценить их сама, — сделал он вывод. — Это можно сделать. А что у тебя было вторым условием?

— Если обо мне узнают, придётся где-то прятаться или защищаться. В этой защите мне может понадобиться помощь государства, вплоть до серьёзного оружия.

— Я постараюсь, но не могу твердо обещать. Я не император, а управляющий и тоже во многом обязан следовать законам, но если задействовать твои способности, то эти ограничения можно обойти. Теперь договоримся о связи. Возьми этот мобильник. Он будет служить только для общения со мной и связан с одним из моих стационарных телефонов. Если не отвечу, сообщи причину звонка. Всё запишется, и я позже прослушаю. Ты можешь провести оптимизацию?

— Это займёт с полчаса и нужно столько же времени каждый день в течение недели, — предупредила Настя, — да и потом не помешает провести два-три сеанса. Но можно сделать проще, если вы согласитесь полностью мне подчиниться. Тогда я ненадолго надену вам свой браслет, а потом сниму. Подчинение — это страховка на тот случай, если вам не захочется его возвращать.

— Если только для этого, то я согласен, — сказал он и протянул руку. — Правая подойдёт?

— Подойдёт любая, — ответила она, надевая ему браслет. — Теперь нужно подождать. Если хотите, он может омолодить. Не сильно, но лет пять скинете.

— И ты ещё спрашиваешь! Конечно, пусть омолаживает.

— Ответите на вопрос? — спросила Настя. — Как далеко вы готовы пойти в противостоянии с США?

— Нам нужно не столько бодаться с Америкой, сколько укреплять себя. Они сами однажды свернут себе шею. Это будет счастливый день для многих, только не все его переживут. Знаешь китайскую пословицу? В ней говорится, что нужно спокойно сидеть на крыльце дома, и мимо пронесут труп твоего врага. Наша война с США станет для всего мира последней неприятностью, жаль, что многие в руководстве Соединенных Штатов этого не понимают. Они считают, что можно добиться такого подавляющего превосходства, которое позволит решить дело одним ударом и не получить такой удар в ответ. Если довольствоваться тем, что у нас есть, и не тратиться на оборону, когда-нибудь так и будет. Мы живём в очень интересное и опасное время. Возникают новые центры сил, и прежним игрокам это нужно учитывать. Но к превосходству привыкают, а ещё быстрее привыкают жить не по средствам и начинают считать такое в порядке вещей.

— А что можете сказать о других угрозах существованию человечества, кроме войны?

— Что о них скажешь, Настя? — пожал он плечами. — Потенциально таких угроз много, но с ними нет ясности. И пока столько сил тратится на войну и каждый заботится только о своих интересах, не получится ничего сделать. Чем хуже живут люди, тем меньше их беспокоят какие-то отдалённые катаклизмы, которые то ли будут, то ли нет. И они не склонны тратиться, чтобы их предотвратить. Нас ведь тоже обвиняют во многих грехах, а сами подрывают возможности нашей экономики. Деньги всегда тратятся на первоочередное — это заложено в природе человека.

— А коррупция? Неужели нельзя с ней бороться? Ведь доходит до смешного...

— Ты решила воспользоваться случаем и взять у меня интервью по самым наболевшим вопросам? Язв у нас в обществе много, коррупция — только одна из них. Это тоже свойство человека — использовать своё положение для обогащения. Взятки брали ещё в Древнем Риме, а то и в более древние времена. С этим очень трудно бороться, особенно с тем государственным аппаратом, который достался от прежнего президента и во многом не изменился. Крадут или берут взятки почти все. Знаешь, что такое откаты? Вижу, что знаешь. Во всём мире с этим пытаются бороться, но успехи так себе. Для эффективной борьбы нужна вся полнота власти и драконовские меры. Сейчас такая борьба невозможна, потому что нет такой власти, и я не могу позволить себе таких мер. Меня и так обвиняют во всех смертных грехах, а если дать повод...

— А если я сделаю ваших врагов друзьями?

— Друзьями не сделаешь даже ты, — вздохнул он. — Мне достаточно их лояльности. Если у тебя получится, это многое изменит. Но не рассчитывай на быстрый эффект, потому что в таких делах опасно спешить. И многое будет зависеть от положения в международных делах. Это СССР, пока не потерял продовольственную независимость, имел замкнутую экономику и мог плевать на соседей, хотя и тогда такого не делали. У нас зависимость гораздо больше. Я ответил? Тогда задам свой вопрос. Когда ты в первый раз здесь появилась, сказала об Овальном кабинете. Насколько это реально?

— А что в этом может быть нереального? — удивилась она. — Прилетаю и записываю на камеру все, что там происходит. Если сфера на полу, энергия совсем не тратится. Висеть в воздухе весь день будет трудно, но и американский президент столько там не сидит. Нужен чувствительный микрофон, чтобы я отлетела подальше, а то и меня могут услышать. Дайте хорошие наушники, чтобы я сама не слушала, и установите камеру на треногу. А я возьму учебники за оставшиеся классы и подготовлюсь к сдаче экстерната. Пока всё строят и я ничем не занята, это можно использовать.

— Сегодня подготовят, — пообещал президент. — Учебники есть?

— Купила сразу за все классы. Месяца за три должна сдать за оставшиеся четыре года. Завтра побегу оформлять экстернат.

— Нечего тебе бегать самой. Я позвоню Бабурину, и тебе всё сделают. Как с работой у сестры?

— Пока не жаловалась. Я вложила в неё тринадцать языков, а позже добавлю. Свою борьбу тоже записала, и она занялась укреплением тела. В службе тоже чему-то учат. Пусть поработает, пока не заарканит кого-нибудь из офицеров.

— А сама? — усмехнулся президент. — В твоём возрасте уже вовсю влюбляются, и редко в сверстников. Мои дочери ходили с задумчивыми улыбками и тайком смотрели на фотографии. Или пока никто не понравился?

— Чёрт его знает, — откровенно сказала она. — Перед моим похищением нравился один мальчишка. Сидела в лесу людоедов и ревела в первую очередь из-за родителей, но и из-за него тоже. А потом... Принцы увивались, но мне они были не нужны. Не хотела я себя ни с кем связывать. А когда вернулась, уже чувствовала себя взрослой, а одноклассники так и остались детьми. Какая может быть любовь? Ничего, моё от меня не уйдёт, всё ещё будет. Мне пока рано любить.

— Это хорошо, что ты такая рассудительная, — довольно сказал он. — Надеюсь, что такой и останешься. У взрослых из-за любви часто отшибает мозги, а у молодых так бывает всегда.

— Раш передал, что его можно снимать. Протяните руку.

Президент подал руку, и Настя забрала у него браслет.

— Ваше послушание я сняла, — сказала она, поднявшись со стула. — Оптимизация будет длиться несколько дней, а помолодеете через две недели. Почаще появляйтесь на людях, и никто этого не заметит. Подумайте, какие языки хотели бы знать. Необязательно на них говорить прямо сейчас. Заговорите, когда откроем учебный центр. Это станет для него хорошей рекламой. Я больше не нужна? Тогда до свидания.

Вернувшись от президента, Настя увидела, что родная контора выполнила её просьбу. Пять дней назад, когда она приехала в Следственное управление обрабатывать знавших о ней сотрудников, там же был и Александр Васильевич. Он вызвал Настю по своим делам в кабинет Можейко, и девочка решила этим воспользоваться.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала она директору. — Я пока не занималась вторым перстнем, а сейчас есть время и желание для таких занятий, нет только подопытного объекта.

— И какой объект нужен? — спросил он. — Второй перстень — это тот, который убирает генную несовместимость?

— С его помощью можно менять внешность, — объяснила Настя. — Можно взять собаку или кошку, но мне нужно пробовать для человека. Достанете мартышку? Неудобно заниматься этим в центре. Нужно провести много опытов и долго ждать результатов. Не хочется каждый день мотаться туда только из-за одной обезьяны.

— Я распоряжусь, — пообещал Александр Васильевич. — Возьмёте свою макаку у Бабурова.

И вот теперь на диване была небольшая мартышка с буровато-зелёной шерстью и белым воротничком. С одной стороны от неё сидела Оля, а с другой примостился Марк.

— Откуда она взялась? — спросила Настя находившуюся в гостиной мать. — Я заказывала, но сказали, что буду забирать сама.

— Привёз Зеленин, — ответила она. — Оставил для этой обезьяны сумку с фруктами и сказал, что будет есть всё, даже мясо. Вот тебе по ней все распечатали. Это зелёная мартышка, её кличка — Джуна. Не скажешь, для чего она тебе нужна?

— Буду с помощью магии лепить из неё человека, — пошутила девочка. — Не беспокойся, она не доставит хлопот. Магией приучу к горшку, а если окажется тупой, обработаю браслетом.

— Позвоню отцу, чтобы купил горшок и детскую кроватку, — вздохнула мать. — Учти, что спать будет в вашей комнате. Места там хватит, а больше класть некуда.

— Марк, присмотри за ней, чтобы не безобразничала, — попросила Настя домового. — Мне нужно навестить подруг.

Девочка позвонила Алле и спросила, не может ли к ней приехать Ольга.

— Созвонись с ней, — попросила она подругу. — Мне позвонишь, если она не приедет или когда уже будет у тебя.

Через полчаса последовал звонок, и Настя ушла в Ростов к Сулеминым. Сферу убрала в подъезде, поднялась по лестнице и позвонила. Обе девушки встретили в прихожей и увели в комнату к Алле. Сидевшие в гостиной родители подруги не заметили её прихода.