Энеата. Воин и солнце

— Дальше? — потребовала она.

Азмар еле заметно усмехнулся. Несколько мгновений он не отвечал, решив всё-таки сначала доесть, а потом сообщил:

— Одна из них, старшая, не справилась с привалившим счастьем. Дар был слишком огромен, чтобы вот так сходу научиться им пользоваться, тем более — ребёнку. Там сгорело всё... Всё, на многие шаги кругом. Мы решили, что и она сама погибла. Оставалась вторая. У той нашёлся защитник, юный парнишка. Но слишком юный... Девчонку забрали — Ашшара хотел попытаться вернуть силу Ахарта в сам Ахарт, и потому убить её надлежало только этим кинжалом... Вот только он непредусмотрительно задержался, оставив её с двумя младшими учениками... В общем, и тут не задалось. Двумя учениками меньше... а девчонка сбежала.

Энеата промолчала, а Азмар, с нескрываемым любопытством оглядывая её, сказал:

— Ты-то, конечно, была ещё совсем маленькой, не помнишь.

Ответа не последовало. Азмар продолжал:

— В общем, Ахарт мы возвратили в хранилище, а толку в нём...

— Если убить кинжалом Ахарта, то сила возвратиться в него? — медленно произнесла Энеата.

Азмар кивнул.

— Так вот почему вы хотите везти меня в Идшар, а не убиваете здесь? Чтобы починить свою реликвию?..

Азмар хмыкнул и сказал:

— А я тебя сначала и не узнал. Уж больно мелкая была тогда. И ты была... намного светлее. Волосы сами так потемнели или ты покрасила?

— Отвечайте на мой вопрос, пожалуйста.

— Не думаю, — Азмар пожал плечами. — Я бы хотел. В конце концов, это мой долг, как жреца. Я ведь сотником стал недавно... До того служил при храме старшим жрецом. Но это неважно. Асахир вряд ли позволит тебя убить.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он прямо так и сказал, — усмехнулся сотник.

— Так значит, я дочь колдуньи, — ещё немного помолчав, произнесла Энеата.

— Получается так.

— Как её звали?

— Нифь.

— Нифь... — тихим эхом отозвалась Энеата. — Это так красиво.

— Оставленные в хранилище Ахарта тела стражников были не очень красивыми, — поджав губы, ответил Азмар. — Твоя мать не отличалась ни добротой, ни милосердием.

— Вы её убили, — Эне отвернулась, глядя в окно. — Жрецы Эллашира. И вы были там, господин Азмар.

— Мне жаль, девочка, — сотник нахмурился. — Но прежде она убила многих. Она шла к силе, а этот путь коварен и чреват бедой. Люди часто винят жрецов Эллашира в жестокости, но в несправедливости нас укорять не стоит.

— А я и сестра? Мы тоже кому-то успели навредить тогда?

— Сестра — да. Ты же... Вряд ли, конечно, но тебя и не убили. В преданиях сказано, что для возвращения силы кровь воплощения должна покрыть острие Ахарта. Про смерть ничего не сказано. Может быть, пары капель достаточно... Ашшара бы сперва попробовал так.

Азмар поднялся, несколько мгновений постоял, глядя на молчавшую Энеату, уткнувшую взгляд начавших краснеть глаз в пол. Не дождавшись слов, он развернулся, но остановился уже в арке, когда Энеата спросила:

— Почему дедушка Хурсан пишет, что сестра хочет меня убить?

— Потому что это, скорее всего, правда.

— Но... Зачем?

— Сила, Эне, манит и влечёт всех. Ты либо обладаешь силой, либо становишься её жертвой. Твоя сестра предпочитает владеть. Это легко понять.

— Но ведь мы сёстры... Мы могли бы...

— Даже не пытайся! — резко приказал Азмар. — Если попытаешься с ней подружиться, умрёшь и подаришь нам слишком сильного врага.

— А с чего вообще все взяли, что она — враг? Разве она что-то такое сделала?

— У тебя есть причины не доверять твоему наставнику?

Энеата мотнула головой.

— Вот и верь.

— Можно ещё вопрос?

— Попробуй.

— Мне сообщат, когда что-нибудь станет известно? О моей сестре...

— Я сообщу всё, что тебе следует знать. Не меньше.

Подумав, он добавил:

— И не больше.

Сотник вышел. Едва его шаги стихли, Энеата вскочила из-за стола и бросилась к своим немногочисленным вещам. Выхватив из сумки возле постели письмо Хурсана, она жадно впилась взглядом в начертанные клинья слов.

"Если ты когда-нибудь сможешь найти сам Ахарт — уничтожь его! Это очистит всех, кто к нему прикоснулся..."

Что ж. Пусть жрецы ведут её к артефакту. Они не успеют убить её. Она раньше уничтожит Ахарт, как того желает её наставник. Она справится.

* * *

Учебные поединки с воинами сотни Эвара очередной раз вывели Асахира из себя. Хоть прошедшее время и притупило боль в плече, совсем проходить рана не собиралась. Отчаянно нывшая от каждого движения рука, хоть и не мешала воителю управляться с оружием с прежней ловкостью, настроение портила изрядно.

В комнату, в которой он ночевал в этом раз, военачальник Идшара возвратился в самом скверном духе, и так резко потребовал от слуг приготовить воды, что те умчались бегом. Устало опустившись на пол, он растянулся на каменном полу, закрыв глаза. Скользнувшая над опущенными веками тень заставила его резко распахнуть их, резким движением рванувшись к рукояти клинка.

— Тихо, — отшатнувшись, обиделся Азмар, склонившийся над другом. — Это я. Гонец из Иртассы примчался. Зову?

Асахир кивнул и сел. Молодой воин шагнул в комнату сквозь узорчатую арку и, низко склонившись, сообщил:

— Повелитель, разбойники убиты. Их лагерь пуст.

— Славно, — одобрительно отозвался байру, но посланник, закусив губу и нахмурившись, ответил:

— Это не наша заслуга, повелитель. Они уже были мертвы, когда мы их нашли. Жрец Римиар просил передать вам, — гонец подошёл и протянул Асахиру глиняное письмо и деревянную лекарскую табличку. — Он отправился искать дальше. Отряд возвращается в Энаран, меня отправили вперёд.

Асахир помолчал, читая сообщение.

— Понятно, — наконец сказал он и посмотрел на ожидавшего приказов гонца. — Иди, отдыхай.

Тот снова поклонился и вышел, а Азмар приблизился и протянул руку, намереваясь тоже ознакомиться с посланием. Асахир не возражал, отдав письмо сотнику.

— Эадиву?! — ошеломлённо пробормотал Азмар, пробежавшись взглядом по строчкам и возвращая письмо байру. — А... Разве он не заперт бесплотным духом в подземельях Астарны?..

— Отправляйся за Дивиярой, — прорычал в ответ Асахир. — Приведи её побыстрее.

Азмар задержался, решив уточнить:

— А если...

— Да хоть силком тащи, но чтобы она была здесь! — рявкнул военачальник, перебивая.

Азмара словно сдуло ветром. Асахир, оставшись в одиночестве, снова проглядел отчёт Римиара. Жрец писал обо всех своих открытиях и домыслах; закончив доклад о убитых разбойниках и погибшем асу Хурсане, явно павших от одного и того же создания, Римиар обещал проверить подземелья святилища Астарны, после чего собирался отправиться всё-таки в Арк.

Байру Асахир задумался о новых вестях. Он никогда не интересовался сказками или волшебными преданиями, но не слышать в Идшаре историй о битвах героев с чудовищами было невозможно. То, что люди говорили об Эадиву, невольно заставляло бы усомниться в правдивости рассказа, но Асахир своими глазами видел призрак пса, запертый чародейскими оковами в подземелье храма. Последняя из древних тварей, когда-то населявших мир, искоренённых могучими воителями и колдунами прежних времён, как совершенное зло... Лишь Эадиву, мрачную тень далёких столетий, не удалось уничтожить ни чарами, ни клинком. Зачарованный сосудом Ахарта, чёрный пёс лишился плоти и крови, а с ними — и возможности быть убитым.

Но если кто-то освободил призрак Эадиву и возвратил его к жизни, то уж верховная жрица Астарны, вместе с должностью принимавшая и ключи от его темницы, должна об этом знать.

Азмар привёл Дивияру так скоро, как смог — похоже, верховная жрица не торопилась отозваться на приглашение, и её появления Асахир успел заждаться. Диви вошла в комнату в сопровождении не только Азмара, но и четырёх своих стражниц — как всегда, невыразимо изящная, в платье из ярко-алого шёлка, не скрывавшего, но лишь чётче обрисовывавшего совершенные изгибы тела.

— Деловая встреча, Хиру? — прошелестела она, входя в комнату и останавливаясь перед Асахиром.

Её спутницы выстроились в ряд позади неё, а Азмар прошёл к окну, застыв изваянием и ожидая развития событий.

— Отправь стражниц назад, — сухо отозвался военачальник, не поднимаясь и не приветствуя жрицу.

— Почему я должна? Ты приходил ко мне со свитой, я отвечаю соответственно. Разве ты не ценишь вежливость?

— Или они уйдут, или я убью их.

Дивияра несколько мгновений размышляла, рассматривая собеседника. Видимо, решив, что сейчас лучше не пытаться злить военачальника, она велела стражницам возвратиться в приютившее их святилище Ирутара. Азмар ненадолго вышел следом — убедиться, что ничто не задержит уходящих служанок Астарны.

— Хиру? — мягко позвала Диви.

Повисшая тишина, которую Асахир не спешил нарушать, явно угнетала Дивияру. Как ни старалась жрица сохранять надменный и спокойный вид, слишком легко было заметить, что жрица не ждёт доброй беседы. Диви испуганно дёрнулась, оглянувшись на тихо возвратившегося Азмара, не сумев скрыть этот нервный жест; байру усмехнулся, видя, что Диви сжала ладони.

— Решила отпустить пёсика не прогулку? — ещё немного помолчав, наконец неторопливо произнёс военачальник.

— В смысле? — голос же звучал ровно и, как всегда, уверенно. — О чём ты?

— О чёрном призраке, томящемся в ваших подземельях, — вместо Асахира ответил Азмар. — О древнем чудовище, вдруг решившем пройтись по новой земле. От скуки, должно быть. Ключ от подземелья ведь всегда при нём, да?

Дивияра обернулась к Азмару, прищурившись, и очень томно и ласково сказала:

— Тебя, сотник, я не спрашивала. Я говорю с твоим повелителем.

Азмар, ухмыльнувшись, отодвинулся назад, прислоняясь спиной к стене и скрестив рук на груди.

— Эадиву, — тихо произнёс байру, — покинул своё узилище с твоего ведома?

Дивияра широко распахнула глаза, всем своим видом выказывая лишь потрясение. Красавица непонимающе смотрела на Асахира, не смущаясь пристального и придирчивого взгляда военачальника, и ошарашенно переспросила:

— Что?..

— Человек, в словах которого я привык не сомневаться, сообщил мне, что Эадиву на воле. И во плоти.

— Этого не может быть!.. — воскликнула Дивияра, резким движением поднеся ладонь к губам.

— Я должен поверить, что ты ничего об этом не знаешь?

— Хиру! — одновременно нежно и укоряюще отозвалась Дивияра. — Неужели ты думаешь, что... О! Но неужели это правда?!

Воины переглянулись. Азмар пожал плечами, недовольно хмурясь, но ничего не говоря.

* * *

Общение с сотником лишь породило ещё больше вопросов, а данные ответы были слишком расплывчаты и непонятны для Энеаты. Девушка хмурилась, вышагивая из угла в угол по каменному полу просторной комнаты и пытаясь придумать что-нибудь успокаивающее.

Конечно, прямой угрозы в речах Азмара она не услышала, более того, произнесённые им слова о том, будто Асахир не позволит её убить, несли некоторое утешение; но всё остальное оставалось слишком туманным. Юная асу не понимала затей идшарцев, так и не сумев узнать, действительно ли ей пытаются помочь, или же Асахир и Азмар таят опасность. Ведь если они не собираются убивать Эне, то зачем везти её в Идшар? Неужели в самом деле ради того, чтобы помочь и укрыть? Но в этом нет смысла...

Энеата остановилась у окна, теребя пальцами выбившуюся из косы прядь и нервно покусывая губы. Больше всего на свете хотелось просто проснуться в родном доме и узнать, что все приключения ей приснились.

Приставленная к ней служанка ничуть не скрашивала одиночества Энеаты — Тея почти не покидала комнаты, но её присутствие только напрягало Эне. Ещё менее словоохотливая, чем сама Эне, служанка молча вышивала что-то на покрывале, сидя у окна в дальнем конце комнаты, и на неловкие попытки асу выслать её или выйти самой неизменно отвечала, что ей велено не покидать госпожи и приглядывать за ней, не выпуская отсюда.

Всё это выводило Эне из себя. Она переживала о Хурсане, размышляя, где тот может быть и не грозит ли ему беда, и хотела увидеться хотя бы с Нунной, раз будущее её было скрыто непроглядным туманом, и никто не обещал её возвращения к прежней жизни. Только сейчас Энеате пришло в голову, что объявление о её помолвке с байру Асахиром наверняка коснулось и ушей её настоящего жениха. А ведь он вряд ли догадается об истинных причинах. Что если он решит, будто Энеата предала его, польстившись грозной славой великого военачальника....

Когда не осталось сил терпеть одновременно навязчивого и тихого общества не слишком дружелюбной Теи, только мешавшего одиночеству, девушка отчаялась и решила прибегнуть к чарам.

Как бы ни возражала сразу же проснувшаяся совесть, Энеата зачаровала свою бдительную стражницу, заставив ту погрузиться в сон, и скользнула к арке выхода, скрывая себя колдовским мороком.

Конечно, стража ни за что не выпустила бы её не то что за пределы дворца, но и даже за стены этого крыла, но дар Ахарта надёжно прятал Энеату от любого, даже самого пристального взора.

Однако решение покинуть дворец резко сменилось на иную затею, когда Энеата увидела промелькнувшего в конце длинного коридора Азмара, явно куда-то торопившегося. Девушка решила использовать свою возможность скрыться от чужих глаз, чтобы проследить за сотником и попытаться вызнать, что за судьбу на самом деле ей готовят идшарцы.

Торопливо, но осторожно, стараясь не топать и не шуметь, девушка проследовала за Азмаром, держась на расстоянии, но стараясь не выпускать его из виду. Увидев, что сотник вошёл в одну из завешенных шторой арок, Энеата воровато огляделась, всё же боясь подойти ближе. Чуть в стороне, с другой стороны прохода, стояли двое стражей-идшарцев, явно утомлённых однообразной службой, но всё же внимательно смотрящих по сторонам; Энеата, проверяя действенность чар, несколько раз прошагала прямо перед ними. Отойдя обратно, облегённо улыбнулась — они явно её не видели.

Но у неё было не слишком много времени для сомнений — чары, скрывавшие её, пробуждали спящую силу, требуя свободы. Сейчас асу легко сдерживала ещё смутные порывы, но знала, что каждое мгновение приближает миг слишком тяжёлой борьбы с самой собой, чреватой опасностями и для неё, и для окружающих.

Едва касаясь пола, не издавая ни шороха, она проскользнула к нужной арке. Зайти внутрь она не могла — слишком сложно скрываться, стоя близко к людям, да и шевельнувшаяся занавеска чересчур явно указала бы на её присутствие. Встав рядом с аркой, она замерла, вслушиваясь в доносившиеся слова, и удивлённо приподняла брови, узнав голос верховной жрицы Дивияры. Ещё больше изумили слова, произнесённые ею:

— Боги! Чтобы я отпустила Эадиву... Хиру, ты же знаешь, что я боюсь его... Эта ужасная зверушка! От него же дрожь по коже. С чего мне вдруг его выпускать?!

Энеата огляделась. Воины, охранявшие проход, отсюда не видны — их скрывал поворот. С другой стороны находился тупик, и выйти отсюда никто не мог; лишаться покрова незримости было рискованно, но асу нуждалась в передышке, боясь под зовом силы потерять самообладание. Избавившись от скрывающего морока, она глубоко вздохнула, успокаиваясь и усмиряя чары.