— Но... — меня это смутило. — Почему вы по разные стороны баррикад воюете?
-Так получилось. Это долгая история... И причина кроется в его безумии, — настоящий Шэлвэн уселся на пол. А я почувствовала себя малость не в той тарелке. Странно видеть брата-близнеца Ривьера. Хотя... настоящий Шэлвэн немного отличался от Ривьера. Одет был победнее, да и весь зарос щетиной. К тому же по взгляду Ривьера нельзя было ничего определить, а в глазах Шэлвэна была одна безмерная тоска.
-И что же он сотворил с тобой? Я знаю, что все, кто встретил моего брата, получил от него. И все любят выплескивать свой гнев на меня. Не стесняйся. Выговорись. Я уже привык.
Я подробно рассказала обо всем, что произошло в Ареоте, к тому же иногда вмешивался Зайш и дополнял мой рассказ. Шэлвэн внимательно слушал и, нахмурив брови, начал говорить:
-Вот все меня ненавидят за то, что он — мой брат, и что я пытаюсь его оправдывать,-он еще раз вздохнул. — А я ведь тоже от него пострадал. Он мою семью: жену Эмми и дочку Лизу украл. Я хочу их....вернуть,— Шэлвэн отвернулся, демонстрируя, что на эту тему вообще говорить не хочет. Я тут же его пожалела. Брат-безумец и вечно недовольные люди, постоянно напоминающие об этом. Что может быть хуже?
— Чего все кислые такие?— встрял в разговор Зайш. — Не всё так плохо.
-Ну, конечно, — хмыкнул мужчина. — Ты ведь знаешь, что от душевной болезни нет лекарства? Даже магия тут бессильна. Моего брата не спасти. И все его запомнят, как грязного предателя. Действительно, и почему я такой кислый?
— Шэлв, ты просто перетрудился, вот и всё. Отдохни.
-Отдых мне не поможет.
-Не говори ерунды.
-Это ты вечно порешь чушь, про то, как все хорошо, — возмутился Шэлвэн, а затем неожиданно улыбнулся. — Иногда я тебя хочу убить за это. Но не сейчас. Я рад, что ты вернулся.
-Народ... — прервала я их. — Извините, что вмешиваюсь, но вы не подскажите, где тут находиться лечебница: мне просто хочется поговорить с Эвелиной... — мне почему-то не особо хотелось здесь находиться. Я понимаю, конечно, что Шэлвэн адекватен вполне, в отличие от Ривьера, но мне как-то все равно не по себе находится с ним в одно помещении. Зайш нахмурился:
-Вот что-что, а где лечебница, я до сих пор запомнить не могу. Меня туда обычно таскают в бессознательном состоянии, — но улыбнулся. — Да и с этой магичкой сталкиваться не хочется. Шэлв,покажешь Маше?
-Конечно,— ответил Шэлвэн, встал и вышел в коридор. Я прикусила губу, но вылезла из ящика и пошла за ним. Мы обратно стали держать свой путь через эти кишкообразные ужасные коридоры, которым нет конца.
Меня все-таки беспокоила одна вещь:
-Ты сказал, что причина, по которой вы воюете, кроется в его безумии... Что это значит?
-Неужели тебе интересно? — искренне удивился мужчина. — Обычно людям плевать. Им бы плюнуть тебе в душу, а выяснять, в чем дело они не хотят. Ривьер раньше был нормальным.
-Но почему он стал...— я хотела выразиться помягче, но Шэлвэн понял:
-Психом? Это случилось в начале войны.
М-да. А брат этого безумца не так многословен. Хотя его понять можно. Я замолкла. А мужчина продолжил:
-Мне придется рассказать одну долгую историю. Надеюсь, тебя это не утомит.
-Нет...что ты. Конечно, нет, — поспешила ответить я. И мужчина начал свой рассказ:
— Мы вдвоем будем из столицы. Шертуниацы. Наш отец был стражником и мы вдвоем решили пойти по его стопам. Мой брат всегда был талантливее меня во всем, я даже завидовал ему. Он мог пойти куда угодно, но решил увязаться за мной, потому что очень сильно любил меня и хотел всегда быть рядом. Кроме того, тогда он был очень милым и добрым человеком, разносторонним и эрудированным. Ему всегда нравился театр, и он мог бы стать неплохим актером, но, как я и говорил раньше, он последовал за своим непутевым братом в стражу города Шерту.
Там нас постоянно путали, потому что мы одевались одинаково, носили одно и тоже оружие, нас товарищи в шутку называли "двойниками". Однако все же различали, потому что Ривьер фехтовал куда лучше меня, кроме этого он также был метким стрелком, а при себе он постоянно таскал лук со стрелами. С луком — Ривьер, без — Шэлвэн. В столице было хорошо. Работа нам нравилась, у нас было много друзей, к тому же в Шерту был хороший театр, и в город приезжали разномастные труппы актеров. Ривьер не пропустил ни одного представления, он так восторгался, как ребенок. И собирал свою коллекцию масок. Особенно ему нравились две: грустная и веселая, обозначающие Трагедию и Комедию.
А потом случилось страшное. Война, в которой погибли все наши друзья и наши старые родители. Эти варвары из других земель все рушили, а Шерту пострадал первым. Почти всю стражу перебили в первом бою. Мы видели смерть, но ничего не могли сделать. Остались только мы с братом. Оставшись в живых, мы решили сдерживать натиск до конца. До печального конца.
И когда ворвалась разъярённая толпа таких же людей, только предавших свой край, которых я когда-то знал и даже считал приятелями, Ривьер закрыл меня собой и первый ринулся в бой, а потом за ним уже я. Он так искусно расправлялся с врагами, что казалось, что шансы будут на нашей стороне, несмотря на численное превосходство. Но был один такой прохвост-Крыс, кличка прямо подходит это гадёнышу...Он со спины подкрался к Ривьеру с тяжелым молотом и....и.... — тут Шэлвэн приостановился, и набрав побольше воздуха, продолжил:
— И со всей силы ударил его по голове.... Мне тогда показалось, что он проломил ему череп... Было столько крови...Зрелище было ужасно....родной брат...близнец...лежал...в красной луже... в собственной...крови... Я...я...тогда выронил меч и понял, что без брата жизни не смыслю...И тут я услышал девичий холодный голос: "Предатели." А потом очень низенькую и хрупкую девочку лет пятнадцати, которая сказала: "Сдавайтесь, и будете преданы справедливому суду." Те варвары ничего не сказали, лишь расхохотались. А та девочка хлопнула что-то сделала руками и ...все упали замертво. Потом оно подошла ко мне и сказала: "Идём. Твоему брату вряд ли можно помочь. Идёт вторая волна." Я не хотел уходить, все кричал и говорил, что ему можно помочь...но та девочка просто вырубила меня.
Очнулся я уже здесь. А та девочка представилась Кордилиной. Я ...не...хотел...воспринимать...действительность...но если бы не твёрдый голос Лины: "Так ты не спасёшь свою Родину. За оружие. Отомсти за своего брата", я бы сошёл с ума... Но я был прав.... Ривьер выжил...
И его подобрал этот мерзкий тип. "Хозяин".
Шэлвэн замолчал, а по его щеке потекла слеза, он тут же быстро смахнул ее.
-Не знаю, что он с ним делал... но он сломал его... Сломал такого прекрасного и талантливого человека... я...я... даже не представляю... каким он подверг его ужасным пыткам... Ты же видела его руки и тело... это как же надо было пытать...чтобы человек потерял рассудок.... И стал покорным псом... и этот страшный удар молотом...
Но я тогда не знал, как изменился мой брат. Я только услышал, что он не погиб... Ты не представляешь, что со мной было, когда я узнал, что брат выжил!— мужчина воскликнул, а потом снова затих. Лишь через минуту продолжил:
-От него пришла весточка. Я, спрятав жену и дочку, сообщил о своем местоположении. И он пришел... с залеченной раной. Я обрадовался и понял, что он... изменился. А он неожиданно снял свои перчатки, показал искалеченные пальцы без ногтей и неожиданно вырубил меня.... Я очнулся и обнаружил, что моя семья пропала.... А мой брат оставил записку... безумную записку.... И забрал свои две любимые маски...
Тогда-то я понял, что он...он... потерял рассудок.
Шэлвэн закрыл лицо руками:
-Больше всего меня убивает то, что я не остался и не помог своему брату....И теперь он на стороне этих варваров и их предводителя— так называемого "хозяина"! О не предатель....он стал таким...сумасшедшим...он ведь не виноват...это всё я...и в том, что потерял свою семью...— он стал бормотать. Я хотела что-то сказать, но остановила себя, потому что не могу что-то сказать...Потому что не знаю.
-Не думаю, что виноват ты. Это всё "хозяин", — попыталась всё-таки утешить мужчину,— это этот мерзкий гад. Он свел твоего брата с ума и заставил его служить себе, разграбил Эрвуа, и похитил зачем-то мою маму... Ему придется за всё заплатить!— уже я не смогла молчать,— за то, что затащил сюда, за дурацкий Ортег-Шип, за маму, и вообще за весь этот странный мир! Если я его ещё раз встречу...я...я....
-И не только ты... Я бы и сам с ним вступил в схватку, — злобно сказал Шэлвэн. — Если бы не Кордилина....
-А что она?
-Кордилина не боится за свою жизнь, зато чужая для неё дорога. Она не позволяет НИКОМУ вступать в поединок с "хозяином", потому что она говорит, что он силён. Очень силён...как и она. Лина вообще странный человек. О ней никто ничего не знает,зато все знают одно— она спаситель. Кордилина спасла меня ,именно Кордилина нашла Зайша, когда тот очнулся, ничего не понимая и не зная даже, кто он сам. Кордилина спасла Ожзана, Зоклер и почти всех в этом убежище! Я просто не представляю, как всё это может сделать один единственный человек!
-Я не знаю....
-Извини, Мария,— Шэлвэн потупился,— что наговорил много. Просто оставь Ривьера мне. Я с ним сам разберусь,— он ускорил шаг и больше не разговаривал со мной.
Я пыталась мысленно запомнить как мы шли, но тут такой лабиринт был! Всё время спускались, поднимались, заворачивали, натыкались на корни. Кое-где виднелась каменная кладка, кое-где настенные рисунки. Шэлвэн шёл очень быстро, я еле за ним поспевала.
Я до сих пор не могла прийти в себя, на меня странно действует смена обстановки. Может это всё из-за того, что всю жизнь я прожила в Вязьме? Путешествия я люблю, но когда кардинально всё меняется, не сразу привыкаю. Когда я прибыла в этот мир, мне несколько дней казалось, что всё происходит не со мной, что это всё мной придумано. И сейчас было такое чувство.
Где-то за двадцать минут дошли. Неудобно, но потом придётся просить о том, чтобы обратно дорогу показали. А то ещё заблужусь.
Лечебницей оказалась небольшая часть пещеры, на полу валялись аккуратно разложенные старые тряпки, все они пустовали. Также тут была и небольшая насыпь, которая служила столом. Около этого импровизированного стола стояла Эвелина и сидела незнакомая женщина, которая была очень худая, костлявая и не молодая, одетая в грязное заштопанное платье, поверх была надета затертая темно-красная истертая жилетка выпускника Академии магов и ярко-алый шарф. Магичка и незнакомка вели увлекательный спор. Шэлвэн привел меня, и со словами : "Я пока вас оставлю", куда-то ушел. Так, обратно я сама не доберусь. Ладно. Останусь пока здесь. В женской компании, я думаю, будет приятнее.
Я подошла и услышала, о чем эти два мага так усиленно спорят.
— А вот и нет. Изетернировать коуалоцистический процесс дезоренизетом пространственных сетей нельзя,— утверждала Эвелина,— только ручная работа.
— Сети неизгвердаются, спасает только аэртерийное влияние, никакой ручной работы,— утверждала другая женщина.
— Вы обе не правы. Сети можно деизгердировать вкупе с ручной работой,— услышала позади себя монотонный голос и сразу вся похолодела. Это мог быть только один человек. — Я зашла проведать, как идут дела и вижу вы нашли общий язык. И ты тут, Мария. Как добралась сюда?
-Мне показали,-ответила я. магичка и та женщина обернулись в нашу сторону.
— Тут все нормально? — спросила Кордилина... Почему-то её вопросы, произнесенные спокойным голосом, у меня ассоциируются с допросом с лампой в глаза.
— Ну да...
-Это хорошо,— и девушка... Почему я зову ее девушкой?! Она же старше меня! Просто... не могу называть ее женщиной. Она выглядит очень... молодо. В общем, предводительница освободительного движения пошла по своим делам, и я вздохнула спокойно. Меня бросало от нее в дрожь.
— О! Маша!— воскликнула весело Эвелина, что не в ее духе,— как ни странно, но я рада тебя видеть. Честно говоря, мне тут пока не по себе.
— Мне тоже,-призналась я. А незнакомая женщина пожала плечами:
-Лина по-началу всех пугает. Но к ней можно привыкнуть. Она хорошая. Я, кстати, Зоклер или просто Зок.
— Мария, или просто Маша,— представилась я, женщина явно обрадовалась моему появлению. Они с Иви уселись на скрипучие стулья и предложили мне. Я тоже присела, правда пожалела, что сделала это, потому что изделие из дерева, предназначенное для сиденья, так жалобно пискнуло.
-О, ты, не представляешь, как мне посчастливилось встретить умного человека в этом глупом мире! — тут же начала Иви. И я постаралась не показывать свое раздражение. А это уже похоже на нее.
-Эвелина такая милашка, не правда ли? — хохотнула Зоклер.
-Милее людей не встречала, — съязвила я, но магичка похоже приняла это за комплимент.
-А, уж, как мне приятно встретить сородича в магии, — сказала радостно женщина. — А то мне приходится одной залечивать раны. Когда ты один целитель на весь "Муравейник" — приходится ужасно работать без передышки. Хоть в последнее время люди стали осторожнее. Да, и Всетворец послал мне спасение в виде этой замечательно девушки! — говорила она с искренним восхищением. Неужели эта стервозная магичка хоть кому-то может нравится?
-А в этом мире... — потупилась я, боясь задать глупый вопрос. — Нет лекарей, которые лечат... без магии?
Эвелина и Зоклер посмотрели на меня недоуменно. Магичка хотела что-то съязвить, но ее перебила женщина:
-Нет, дитя. Мы лечим только магией. А правда, что у вас в Астрале нет магии?
-Да.
-И как же вы спасаете жизни людей?
Я подробно рассказала ровно столько, сколько знала. А Эвелина хмыкнула:
-Жалкий примитив. Я же говорила, наш мир лучше этого непонятного Астрала.
Я не хотела ссориться, поэтому перевела тему в другое русло:
-Когда я вошла, вы о чем-то спорили. О чем?
-Эх, астралка, не задавай глупых вопросов. О чем могут спорить два мага? Естественно, о применении магии,— ответила Эвелина, как всегда в своем репертуаре,— я говорила о том, что магию иногда можно совместить с грубой силой, или как мы называем — "ручной". То бишь воин, — объясняла она такой интонацией, словно разжевывает правила сложения тупому пятикласснику, это, конечно, раздражало, — иногда может применять магию, но в большей части он все же полагается на оружие. Зок доказывала, что грубая сила и магия не совместимы. А Кордилина сказала, что магия и грубая сила не только совместимы, они дополняют друг друга. То есть самое универсальное оружие— это воин-маг. Она, конечно, сильный маг, но заблуждающийся. Такое возможно только на теории, но на практике такое не встретишь.
— А сама Кордилина — чистый маг?
— Чистейший, она абсолютно не умеет управляться с оружием,— ответила Зоклер,— хоть и утверждает совсем другое. Хотя с её то силой, и никакой меч-то и ненужен.
— А-а. У неё шарф всего лишь двухцветный,— заметила я,— это значит она знает только два направления в магии?
— А что бы это еще могло значить? Что ты задаешь такие тупые вопросы? Конечно же, да,— ответила Эвелина, закинув ногу на ногу,— всего лишь два. Ярко-зелёная полоса обозначает сотворение насекомых. Именно сотворение, потому что существует направление : вызов насекомых. Тот кто сам придумывает насекомых, тот, естественно, сильнее тех, кто призывает. Но это не означает что те, кто призывает — тот слабак. Везде нужен ум, терпение. И фантазия.
