Стоит Свеч книга 2

— Ну, "Избранный" часто появляется в написанном Утером, поскольку этот термин принадлежит к классу историй, который ему очень нравился, и он писал собственные версии многих этих историй в своё время на Аэрбе — сказал я. — Как я понимаю, часть его фокуса на идее Избранного рассматривается как политическая пропаганда, вроде того, что он писал истории, которые пытались оправдывать наделение его властью, но я на самом деле не думаю, что дело было в этом, или по крайней мере не только в этом.

Я сглотнул.

— Он скучал по Земле. По какой-то причине он, похоже, не мог ни с кем об этом говорить, так что вместо этого он писал истории, как способ связи с Землёй и украдкой разделить часть её с народом здесь. И... возможно, он думал, что он Избранный, и возможно он даже был им?

Я смотрел на Хешнела. В какой-то момент он перестал меня понимать, поскольку большую часть времени, пока я объяснял, он выглядел так, словно хочет перебить.

— Утер никогда не проигрывал — сказал Хешнел. — Его враги появлялись в точности в таком порядке, чтобы он мог едва-едва победить каждого из них. Он быстро набирал могущество, но его всегда было едва достаточно, чтобы добыть победу, и были изредка времена, когда ему просто везло вместо победы чистой мощью, навыком, или знанием. Мы так никогда и не выяснили, кто Избрал его, или с какой целью. Когда он ушёл, нам пришлось собирать кусочки и отбиваться ото всех проблем, с которыми, казалось, мог совладать только он.

Он указал на большой зал.

— Мы были армией без её генерала, но мы напирали. Огромной ценой жизней угрозы были повергнуты, и мир стал защищён и безопасен.

Я глубоко вздохнул.

— Вопрос в направлении причинности. Если бы Утер рано погиб, появлялись бы эти угрозы? Или он возвысился лишь потому, что были угрозы, с которыми мог справиться только кто-то вроде него? Это вопрос, на который вы не можете ответить, но у меня такое чувство, что все вы уже определились.

— Не то, чтобы — сказала Паллида. — Но любое озарение, которое вы можете предоставить, определённо было бы полезно.

Я взглянул на их, семерых, затем снова бросил взгляд на Валенсию, которая ответила лишь беспомощным взглядом.

— Есть то, что вам нужно понять. Это потребует изрядно времени, чтобы объяснить, но я готов это сделать. Начать с того, я встречался с сущностью, которая, полагаю, избирала, и он недвусмысленно сообщил мне, что не станет меня спасать, если я провалюсь. Уверен, если вы проведёте исследование по нам, что вы определённо сделаете, то найдёте некие сходства между мной и Утером, но...

— В таком случае лучше покончить с тобой сейчас — сказал О'калд. Я ощутил, как при столь неприкрытой агрессии кровь стынет в жилах, но никто из остальных на его стороне, похоже, его позиции не разделял.

— Пусть он говорит — сказала Гемма.

— На Земле я знал Утера как парня, подростка, по имени Артур — сказал я. Мне откровенно не нравилось чувство, что может понадобиться сражаться, если моё объяснение будет недостаточно хорошо. — Мы оба были вполне обычными. Мы жили в маленьком городке, сфокусированном в основном на агрикультуре, кукуруза, пшеница, и соя. Ничего из этого особого значения не имеет. А вот что важно, так это то, что мы играли вместе, в игры рассказывания историй и воображения, и наши роли в этих играх были очень разными. Артур был игроком, отыгрывающим различных персон, каждые несколько месяцев бредущим по новому миру. Я был тем, кто создаёт эти миры.

На меня были направлены непонимающие взгляды.

— Фенн? — спросил я. — Можешь достать Мануал Монстров?

— Какая редакция? — спросила Фенн.

— Пятая — сказал я.

Я заметил, как Амариллис недовольно смотрит на меня, хотя эту часть, по крайней мере, мы обсуждали заранее. Да, мы позволяем ещё кому-то узнать, что мы можем получать вещи с Земли, но это на само деле не особо им поможет, учитывая, что рюкзак слился с тем, что является одним из самых защищённых домов в мире. К тому же, если знают Уникальности, то следует предполагать, что вскоре узнают и другие. Эта группа, возглавляемая Хешнелем, действовала тайно, что больше, чем можно сказать об Уникальностях.

Фенн достала из перчатки книгу, и толкнула её по столу к Хешнелу, который остановил её своими тонкими пурпурно-чёрными пальцами. Он бросил взгляд на Делу, которое взмахнуло усиком, подтверждая, что она немагическая.

— На что я смотрю? — спросил Хешнел, пролистывая страницы. Он остановился на одной из них, уставившись.

— Дроу? — спросил он, подняв взгляд на меня.

— Мы с Артуром играли в эту игру — сказал я. — В этой книге тёмные эльфы описываются как живущие глубоко под землёй в матриархальных сообществах, что я использовал как отправную точку для создания расы эльфов, живущих глубоко под океанами, в толстом слое льда, покрывающего океанское дно, в глубинах, которых не достигает свет. Затем я прибыл сюда, и выяснил, что придуманное мной здесь является правдой.

Хешнел уставился на меня, затем на Мануал Монстров, и снова принялся перелистывать страницы. Я надеялся, что он не будет особо возмущаться, когда наткнётся на слово на з.

— Вспоминаемые в вашей грёзе о Земле элементы с Аэрба? — спросило Таргокс. — Морщинка в природе Земли?

— Нет — сказал я. — Я знаю вещи, которых никак не мог знать. У Утера тоже такое было, не так ли?

— Было — сказал Эверетт. Он слегка осел в своём кресле.

— К чему ведёшь? — спросила Паллида. — Что многое из того, что Утер знал, он знал из-за того, что видел это раньше, в этих играх, в которые вы играли? Это...

Она остановилась, уставившись на меня, затем взглянула на книгу.

— Там есть ренацим?

— Нет — сказал я. — Этот вид я сам придумал.

На самом деле, они не уникальны, не считая тонкостей их процесса реинкарнации.

— Джунипер заявляет, что изобрёл многое из существующего на Аэрбе — сказала Амариллис. — За проведённое с ним время я видела достаточно, чтобы считать, что даже если он заблуждается, в его голове присутствует ценная информация. Полагаю, с Утером было так же.

Мы более-менее договорились о том, как это подавать. Амариллис может демонстрировать скептицизм, чтобы им было проще принять то, что я говорю. Это не слишком отличалось от той роли, которую она играла при нашей первой встрече, и это не было серьёзной натяжкой.

— Это только половина истории, или даже меньше половины — сказала Гемма. — Почему Утер всегда побеждал?

— Утер считал, что его жизнь — история — сказал я. Взглянул на Эверетта. — Всё больше по ходу времени?

Эверетт кивнул.

— Я думаю, что Утер был прав — сказал я. — Можно считать, что он жил в истории, но не уверен, что это может помочь. Возможно, вместо того стоит думать об этом как о специфичном типе магии, совершенно невидимом для обережников, без противодействия, и искажающей саму ткань мира так, что перед ним всегда будут стоять вызовы, которые будет побеждать едва-едва, если свяжется с ними.

— Или даже если не станет связываться — сказал О'калд.

— Нет — сказал я. — Это не работало бы, если бы он просто на всё забил. По крайней мере, я не знаю достаточно, чтобы утверждать наверняка. Есть сущность, стоящая превыше богов. Я говорил с ним, и он казался решительным в том, что позволит мне умереть. Он сказал, что ему нет дела до нарратива. Я не знаю, было раньше дело а потом перестало, или он лгал, это то, что он сказал. Он говорил, что есть сюжет, но если я выбьюсь из рамок сценария, он просто будет наблюдать, куда приведёт меня это новое направление.

— Всё это звучит нереалистично — сказал Хешнел. — Впечатление такое, что вы это понимаете.

— Да, я знаю — сказал я. — Это сложно доказать, если не невозможно. Однако есть вот что.

Я поднял руку.

— Я желаю хотдог.

В моей протянутой руке возник хотдог.

Дела панически зажестикулировало, в то время как я откусил кусок. Хотдог был так себе, как я и ожидал. Я уже использовал три из трёхсот желаний о хотдогах для тестирования, первое — чтобы убедиться, что они действительно работают, второе и третье — чтобы убедиться, что в бою это не применить. Грак наблюдал, когда я использовал третье желание, но не выглядел столь удивлённым результатами как то, что демонстрировало Дела. Это была новая длина волны магии, отличающаяся от сигнатуры реликвий, и в этом плане примечательная, но концепцию реальности не переворачивала.

— Перевод? — спросил я.

— Ты использовал карантинированную магию вне карантинной зоны — сказала Паллида. Её розовая кожа слегка побледнела. Я бросил взгляд на Грака, он пожал плечами. Очевидно, он этого не знал.

— В таком случае, он Избранный — сказал О'калд. Его рука опустилась от поверхности стола туда, где покоилось его оружие.

— Почему вы считаете, что из его убийства может выйти что-то хорошее? — спросила Амариллис. — И почему считаете, что это вообще возможно?

— Достаточно легко проверить — сказал О'калд. Я не мог понять, насколько это была угроза, и насколько — мрачный юмор.

— Утер исчез — сказал Хешнел. — После этого мы понесли тяжёлые потери, но мы повергли все угрозы Аэрбу, и после этого последовал пятисотлетний период мира.

— Мира — сказала Солэс. — Это странно, слышать, как возвышение Второй Империи описывают таким образом.

— Он не в том смысле — сказала Паллида. — Ну да, были войны, но войны всё время есть там или тут. Мы измеряем мир в космических масштабах. Прошло более-менее пять веков без катаклизматических угроз Аэрбу. Да, были карантины, и они отстойны, и Вторая Империя была, ну, вы знаете — она бросила взгляд на Хешнела. — Но не то чтобы мы были в двух шагах от вымирания всего гекса, так же? А сейчас у нас что-то такое.

Я заметил, как Амариллис слегка побледнела, услышав это.

— Если вы читали то, что Утер писал по теме нарратива, то читали "Дегенеративные Циклы"? — спросил Хешнел.

— Не слышал об этом — сказал я. Я не то, чтобы был исследователем Утера, но прочитал большую часть его работ, и был хорошо знаком с его библиографией. Я бы немедленно выбрал книгу со столь намекающим названием.

Хешнел поднял руку, и через пару секунд из-за угла у двери прилетела книга, остановившаяся в его руке. Он положил её рядом с Мануалом Монстров и открыл.

— Он говорит об эскалации, и её роли в повествовании — сказал Хешнел. — Утер считал, что история, в её сердце, это конфликт и его разрешение. Проблема была в том, что чтобы конфликт был убедительным, должен присутствовать вопрос о его разрешении, по крайней мере в его размышлениях. В этой книге, последней написанной им, он рассуждает о нарративных циклах и том, как они могут растягиваться, учитывая несколько плотных ограничений, хотя и непонятно, откуда взялись эти правила. Основной состав персонажей, говорит он, всегда должен оставаться тем же, не отличаясь. Угрозы, которым они противостоят, тоже должны оставаться теми же, или почти теми же. Персонажи могут свободно бродить, как пожелают, в данном подходе к нарративу, но они не должны расти, меняться, становиться сильнее.

— Он пытался — сказал Эверетт, который словно приобрёл толику энергии для разговора. — Он не говорил, что пытается проделать это. Я не знал, пока он не исчез. Он хотел, чтобы все мы приключались вместе, вечно статично.

Хешнел постучал по книге.

— Утер пишет, что это безнадёжная ситуация. В противоречие тому, что он писал в "О природе нарратива", он говорит, что нарратив не является бесконечно расширяемым, не в пределах тех правил, что он установил. История с предопределённым итогом — это не история вовсе, или, если всё же, то конфликт не в том, что кажется на первый взгляд. Он недвусмысленно утверждает, что для того, чтобы история была захватывающей, необходим некий элемент изменения. Если состав персонажей изменяется, они могут иметь дело с новыми, более сильными вызовами, конфликтами, чьи разрешения могут быть под вопросом. Каждый цикл приводит к изменению и росту, делая старые конфликты тривиальными. Эскалация, утверждает он, неизбежна, если вас сдерживает неизменный состав персонажей.

Это заставило меня нахмуриться.

— Нет — сказал я. — Не обязательно должен быть трэнд на возрастание. Возможны различные конфликты и если герой становится слабее.

Бросьте Супермену кусок криптонита, если хотите, чтобы итог конфликта был неопределённым.

— Мы страдали — сказал Эверетт. Его голос был хриплым. — Мы теряли любимых. Мы получали травмы. Вервин потерял зрение. Альсида стала блокированной, неспособной выпускать свой заряд. Сорок-два на месяц застрял в одной форме. Утер всегда был тем, кто всё исправлял, и он стал импотентом, или так я думал.

Я побледнел.

— Нет никаких доказательств кроме того, что он пишет здесь, ничего убедительного — сказал Хешнел. — Если он саботировал свою команду, чтобы предотвратить эскалацию конфликтов этой сущностью, то оставил эти попытки спустя несколько лет, по неясным для нас причинам. После этого эскалация не была константой, но как он указывает в "Дегенеративных Циклах", существует не так уж много захватывающих конфликтов, учитывая, что для того, чтобы история была завершённой, что-то должно быть осознано или приобретено в процессе.

— Вы думаете, что эскалация продолжилась бы, если бы Утер не ушёл — сказала Амариллис. — Вы думаете, что это не закончилось бы на ужасных вещах, о которых вы не можете или не хотите нам говорить, эскалируясь всё больше и больше, пока... пока он не проиграет? Или пока мир не потеряет значение перед ликом того, с чем ему придётся иметь дело?

Это был сложный вопрос. Если история продолжается вечно, и в ней требуется некий элемент эскалации, то как она будет выглядеть лет через пятьдесят или сто?

— Представим, что мир таков, как говорит Джунипер — ответил Хешнел. — Представим, что Утер обладал некоей силой, что изменяла всё сущее, обеспечивая, чтобы Утер постоянно был Избранным. В лучшем из сценариев, он будет продолжать так вечно, вечно защищая мир он всё возрастающих угроз.

— В худшем случае? — спросил О'калд. — Угрозы будут становиться всё больше и больше, пока мы окажемся снова одни, и на этот раз с проблемами, которые не можем решить, бросая на них жизни.

— Это не худший или лучший случай — сказала Амариллис. — Худший — что вы сами себя оставите одни, поскольку избавились от единственного, кто мог действительно решить проблемы. А лучший случай — что Джунипер одержит не частичную проблему, а полную. По словам Данжн Мастера, на кону это. В конце пути, Джунипер занимает место Данжн Мастера.

— Очень большое могущество для одного человека — сказала Гемма.

— Да — сказала Амариллис. — И меня это не радует. Но нас подвели к мнению, что он может зачистить все карантинные зоны, и опустошить ады от дьяволов и демонов.

— Подвели к мнению — сказал О'калд. — Предполагаемым существом столь могущественным, что оно могло бы исправить все проблемы самостоятельно.

— Внутренняя мотивация Данжн Мастера для нас непрозрачна — сказал я. — Всё же, я воспринимаю то, что он говорил, как есть, по крайней мере в последнее время, поскольку это кажется самым резонным. Не думаю, что в данном случае есть смысл пытаться разрубить Гордиев узел.