— Это не все, лейтенант Альдегирас. Подобная закупка может задеть интересы компаний из Великобритании и Франции. У них позиции в продаже оружия весьма сильны.

— Осмелюсь заметить, означенные немецкие купцы не предлагают на продажу оружия. Они предлагают кооперацию. А поскольку стоимость деревянных деталей совсем не велика, мы можем получить хорошие ружья за очень умеренную цену. И прошу отметить: ружья эти будут производства Аргентины. Скажем, кампания Альберто Фуэнтеса.

— Вы полагаете, этот Фуэнтес справится с заказом?

— Я уверен в этом, сеньор майор. Упомянутого сеньора я знаю лично. Примите во внимание: объем поставок от этих немцев не может быть велик. Я специально спрашивал: не более трех тысяч комплектов в год.

— Да, этого только что на два полка хватит. Хорошо, лейтенант, одобряю вашу работу. Я доложу наверх.

Майор не сказал этого вслух, но подумал, что поставки на таких необычных условиях могут включать в себя необычные возможности. Подключиться к производству оружия — это дело, сулящее хорошие прибыли.

Конец интерлюдии

Прошло целых три месяца. Новости были? И еще какие!

В лабораторных печах были выплавлены хром (тридцать восемь килограммов), ванадий (двенадцать килограмм) и никель (девятнадцать). И этого уже было достаточно. чтобы получить более двухсот кило ферросплавов. А из них можно выплавить специальные стали — далеко за полтонны. А из тех, в свою очередь... короче, много чего можно было сделать. Скажем, детали артиллерийского вооружения (это полагалось весьма важным), но и кое-что другое: валки прокатных станов, например, да такие, которые не требовали переточки каждую неделю. А еще хром с никелем требовался для нагревательных элементов электропечей — а ведь эти детали были отнюдь не вечными.

Русские джентльмены точили зубы (иногда даже вслух) на дирижабли. Жесткие, разумеется. А для этого требовался алюминий в товарных количествах.

— Вы будете смеяться, — рассуждал вслух Корольков, — но не только для оболочки. Бензиновые двигатели внутреннего сгорания — вот что для цеппелинов нужно. То есть блоки цилиндров, а их для авиации вообще только из силумина отливать.

— Ты хочешь сказать, что чугун...

— Вот именно. Для дизелей на корабли — да, вполне себе пойдут. Ну разве что на торпедные катера потребны бензиновые движки, но этих плавательных средств у нас еще долго не будет.

— А я сейчас буду давить вас мудрой наукой арифметикой, — не без яда ответствовала Тамара Ивановна. — Ну-ка, ребятушки, сколько у нас сейчас киловатт мощности на гидротурбинах? А сколько уходит на текущие надобности? И сколько планируется добавить в этом году? А в будущем? Теперь прикиньте расход на выплавку алюминия — заметьте, в слитках — а сколько энергии на прокатку уйдет, это я даже не считаю. Криолита нам пока не доставили, заметьте. Ладно, мученики калькуляторов. Дам вам ответ. От сорока пяти килограммов до ста двадцати пяти алюминия в год мы сможем получить. Самое большее.

Некоторое время царило молчание. Потом раздался крик души:

— Тамариванна, ну нельзя же так!

Сия дама выглядела живой иллюстрацией древнегреческих мифов. Во всяком случае, неумолимостью она сильно напоминала богинь судьбы Мойр.

— Только так и надо с вами, остолопами. Вы даже не дали себе труда прикинуть расходы. Кстати, и по деньгам тоже.

— Минуту, дама и господа. Мне кажется, нам прежде всего нужно очертить круг наших возможностей. И отринуть невозможное сразу же, не обсуждая.

— Вот! Сразу видно опытного морского офицера!

При этих словах капитан Васильев слегка покраснел. А завлаб продолжил:

— Шутки в сторону, господа... и дама, — учтивый поклон в сторону Тамары Ивановны. — Если мы примем решение о скорейшем создании океанского корабля, то понадобится связь. Требуется решить: на чем. Если у нас будет рений — это прямая дорога к радиолампам. Если нет — придется курочить усилители от двадцатипятитонной машины. Если не ошибаюсь, она наименее востребована. Конечно, не хотелось бы, но там на две единицы радио хватит. Одну — на корабль, другую — на берег. Петр Никодимович, это я о дальней связи. В теории может работать даже на десять тысяч миль. Не слишком надежна: подвержена влиянию погоды. Но уж точно лучше, чем ничего.

Голос Федорова обрел железные интонации.

— Программу действий предлагаю такую. Первым делом: закончить 'Ласточку', то есть 'Мартин'. Ходовые испытания, само собой...

Моряк энергично кивнул. Уж это было насквозь понятно.

— ...а также испытания артиллерии. Для похода изготовить полный боекомплект снарядов и патронов. Возражения?

Никто не осмелился противоречить.

— И если не хватит новых стволов — тратить готовые трубные заготовки. Одновременно подготовить радиосвязь.

— Первый поход наш предлагаю в Рио-де-Жанейро.

— Обоснуйте, Петр Никодимович.

Сказано было вроде как вежливо, но стальной стержень в интонациях чувствовался.

— Очень просто, Сергей Федорович. Это не океанский рейс. У нас будет чистый каботаж, хотя и на приличное расстояние — примерно полторы тысячи миль. Времени хватит, чтобы команда привыкла и к морю, и к кораблю. Добавьте: будет хорошая проверка вашим двигателям.

— Принято. Осталось лишь придумать, что за товар мы привезем бразильцам и что хотим там закупить.

— По первому пункту: ружья, конечно, а еще рельсы.

— А разве у них есть железные дороги?

— Фактически нет. Но разговоры идут38 . В частности, обсуждается, в каком месте строить, а еще: где закупать подвижной состав и рельсы, само собой.

— Нужно провести опросы. Есть идея. В штате Минас-Жераис очень много горно-добывающих предприятий и металлургических тоже. Железные дороги могут быть востребованы как частные, короткие, и за счет владельцев этих предприятий.

— Нам и самим рельсы понадобятся.

— И все же этот вариант продажи возможен.

— Но ружья в первую очередь, господа. Аргентина и Бразилия уже дважды воевали между собой. Как вы думаете: бразильцы откажутся от хороших ружей?

Вопрос, конечно, был риторическим.

— Допустим. Что насчет купли?

— Я бы предложила руды разных металлов — не железа, конечно. Вообще-то в Бразилии вся таблица Менделеева представлена, — тяжкий вздох, — и кофе.

— Кофе — это да. Но ванадий в первую очередь нужен, Тамара Ивановна. Чрезвычайно ценный легирующий элемент в специальных сталях. Помнится, тот самый Генри Форд как-то высказался: без ванадиевых сталей не было бы автомобиля. Слегка приврал, но только что слегка. А в самом Парагвае этих руд очень мало, и в Боливии тоже.

— Еще в Бразилии уран...

— Вот уж этой пакости совсем не надо.

Уже после капитан Васильев шепотом поинтересовался у Владимира Федосеевича, что такое уран и зачем он нужен.

Поначалу замзав пустился в подробные объяснения, но потом махнул рукой на научные тонкости и пояснил кратко:

— ...короче, ядовит он страшно. Раньше из него краски делали, но те тоже ядовиты. Еще бронебойные снаряды можно на его основе изготавливать, но уж больно неохота связываться. А той брони, на которую эти снаряды рассчитаны, сейчас и вовсе нигде не производят. Ну, бомбы еще...

Будущему капитану дальнего плавания было очень интересно явно боевое применение этого загадочного металла, но нежелание Королькова вдаваться в подробности он уловил.

К моменту отплытия в Бразилию ('к далеким берегам', как с не очень понятной усмешкой выразился Федоров) группа оптиков получила призмы для биноклей, причем с двойным просветляющим слоем. На сборку и юстировку ушло два дня. Тамара Ивановна страшно гордилась успехом и не упускала возможности лишний раз похвалить своих девочек — ибо как раз девицы из гуарани оказались наилучшими по этой части. Кавалеры бросали восхищенные взгляды, товарки завидовали, а сами девки задирали носы бессовестным образом. Они в кои-то веки сделались завидными невестами.

Некоторые трения вылезли при определении командного состава. Что все хотят в сопредельную страну — это и так было ясно. Но завлаб расставил все варианты по полочкам.

— Смотрите: насчет того, кто будет капитаном, разногласий нет? Я так и думал. Кстати, поздравляю с должностью, Петр Никодимович. Вы, Тамара Ивановна, остаетесь в Эсперанце как главтехнолог. Развивать производстве ведь нужно, так? Кто против? Никого. Ты, Володя, у нас главный торговец, ты же лучший спец по части... э-кхм... вооруженного противодействия. Тьфу-тьфу-тьфу, не к ночи будь сказано. Надеюсь, что без него обойдемся. Мне бы тоже очень хотелось туда сплавать, но чую, что мне в тутошних местах найдутся сверхнеотложные дела.

На слово 'сплавать' капитан Васильев чуть слышно фыркнул, но удержался от комментариев.

— Одну минуту, — вылез кораблестроитель. — Мне обязательно надо быть на борту нашей 'Мартин'.

Федоров ничем не проявил неудовольствия. Наоборот, он со всей учтивостью поинтересовался:

— У вас есть на то причины?

— Вам нужен корабельный плотник, не так ли? Я самый лучший. И сверх того: если мы хотим создать флот, то кто, как не я, рассмотрит все достоинства и недостатки? И уж точно 'Мартин' потребует ремонта после похода. Берусь оценить потребность в материалах. И, возможно, в Рио-де-Жанейро можно кое-чего прикупить.

— Нефти в Бразилии нет. Имею в виду, своей нет. Металл у нас свой. Ну разве что бронзу за недорого там взять.

— А я о них и не думал. Хорошее дерево — вот чего там в достаче.

— У кого есть возражения по позиции уважаемого корабельного мастера?

Таких не нашлось.

Глава 21. Океанская экспедиция со стрельбой

К походу (вроде бы!) все было готово. Ходовые испытания на пресной воде показали: скорость хода составляет двадцать один узел. Все знали, что эта цифра приблизительная: и ветер на нее влияет, и волнение. И все равно командир Васильев выглядел гордо: вряд ли в военных флотах сопредельных государств (и не только их) нашелся бы корабль, сравнимый по ходовым качествам. На гладкой воде, само собой, поскольку никто не представлял толком, как будет вести себя 'Мартин' в океане. Тамара Ивановна состряпала нечто весьма ядовитое, которое должно было служить краской. Едипнственное, что в этой гадости было понятно: в ее состав входил свинец. Впрочем, поскольку рейс не планировался длительным, то и обрастание днища предполагалось незначительным.

Вооружение включало в себя два орудия калибром 87 миллиметров в носовой и кормовой башнях. Сделаны они были из образцов труб, имевшихся в лаборатории. Отлаживать трубное производство для изготовления чего-то более солидного уже не было времени. Зато материал был превосходным: хитроумная легированная сталь, которую ни один завод не взял бы в качестве материала для орудий: слишком дорог. Правду сказать, слово 'башни' было комплиментом. Десятимиллиметровая броня могла защитить разве что от огня из стрелкового оружия и осколков бомбических ядер. Зато вращение их было от электродвигателей своего производства. Снаряды имелись якобы бронебойные (с донным взрывателем); во всяком случае, испытания показали, что дубовый борт толщиной семьдесят сантиметров пробивается. Также имелся небольшой запас фугасов с тротиловой начинкой. Корольков цокал языком и говорил что от них может быть как бы не больший толк. Кормовое орудие было оборудовано гиростабилизатором, хотя и несовершенным.

По каждому борту было установлено по одному орудию калибром 45 миллиметров. Бывший сержант рассчитывал на их огневую мощь — главным образом потому, что они являли собой полуавтоматы. В обойме у них было по восемь фугасных снарядов.

В морском бою Корольков все же больше полагался на крупнокалиберные пулеметы, а их было четыре штуки. В случае попытки взять 'Мартин' на абордаж они могли бы крепко почистить палубу противника или даже противников от живой силы. У них было еще одно преимущество: пулеметчики тренировались куда больше, чем комендоры. Тут роль сыграла сравнительная дешевизна боеприпасов. Правда, трассирующих пуль не имелось — производство подкачало.

Чуть ли не абсолютным оружием Федоров полагал средства связи. Это были две коротковолновые рации; одну оставили в Эсперанце, другую взяли в поход. Само собой, к ним полагался большой запас запчастей. Сверх того, Корольков ухитрился собрать из запасных узлов испытательных машин четыре компактные УКВ-рации. Само собой, дальнодействие у них было мизерное, но они были средством оперативной связи наземных представителей с кораблем. Питались они от сереброцинковых акумуляторов, поскольку создание литиевых было признано невозможным в настоящее время.

Слов нет, и попаданцы, и приближенные к ним лица прикладывали все усилия, чтобы ничего не упустить. И все, как один, понимали: что ни делай, а вероятность забыть чего-то важное, хоть и уменьшается, но не сводится к нулю.

Списки составлялись и уточнялись. Отдельно были расписаны товары на продажу, запчасти и материалы ко всему, что только можно — ну разве что не было резервного корабля и запасного капитана. Исполняющим обязанности боцмана назначили Честера Мак-Уильямса. Спорили по поводу личного состава и вооружений, включая стрелковое оружие (хотя там вроде как и не о чем было ломать копья).

В последний момент зав вручил заму холщовый мешочек.

— Вот, средство от морской болезни.

— Это какое? — удивился Корольков.

— Народное кубинское. Ихние рыбаки употребляют. Это корень имбиря. Пожуй — и действует. Только маленькими ломтиками. Да, и это... ни пуха.

Ответ был ожидаемым.

План прорыва в Атлантику был составлен тщательно. По реке шли ночью, днем отстаивались в притоках и заливах. Последний рывок в залив Ла-Плата предполагалось делать также ночью. Радара на 'Мартин' не имелось, но зато был прибор ночного видения. Грубая поделка, понятно, но намного лучше, чем ничего. К рассвету капитан Васильев рассчитывал незамеченным выйти в открытый океан. План оказался почти выполненым.

В залив вышли поздновато: начались предрассветные сумерки. На французском торговом судне 'Жак Паридо' заметили необычный пароход, шедший без дыма и с порядочной скоростью не менее восьми узлов. Но из-за большой дистанции и неудачного ветра вахтенный командир не смогли толком разглядеть флаг. Пароход приняли за 'купца' — тем более, что пушечные порты отсутствовали. Но так как француз шел в фордевинд в направлении к порту, то менять галс ради пустого любопытства — ну нет, будить для того дела капитана никто из вахтенных не осмелился.

Но была еще одна встреча уже в открытом океане. На пересекающемся курсе шел самый что ни на есть фрегат о сорока орудиях и под английским флагом. Необычный корабль привлек, понятно, внимание вахтенного офицера. Тот не поленился пустить в ход подзорную трубу.

Что и говорить, пароход виделся весьма необычным. Ни единого паруса, да что там: ни единой мачты, на которую можно было бы поставить таковой. Хороший ход, чуть ли не двенадцать узлов. Никаких следов дыма. А главное: при всем при этом парагвайский флаг, который не без труда удалось найти в справочнике. Другими словами, это судно вообще не должно было существовать. Не могло быть у нищего Парагвая эдакого чуда. Кстати, лейтенант Уолтер Каннингхэм, будучи человеком начитанным, знал, что Парагвай вообще не имеет выхода к морю. Вот это обстоятельство делало встречу уже не удивительной, а подозрительной. Если это не парагвайская собственность, то чья тогда?