И свет-то тускленький, и один хрен слегка помигивает, и хрен хватило бы его в настоящей ночной темноте, но народ в реальном восторге. Свои коренные галдят так, как будто вернулся и ДнепроГЭС, и весь остальной город. Все офицеры дружно рассмеялись, когда Зозуля пошутил, что всё, как было, только ещё и без войны. А ведь если вдуматься, то горожане именно так всё это и воспринимают. Умом все прекрасно понимают, что это не всерьёз, и реального прошлого не вернуть, но вот этот свет — напоминает им о прежней жизни. А с учётом реально мирной обстановки вокруг — правильно, ещё и без войны. И не нужно никому прятаться по домам от ТЦКшников, проводящих очередную облаву на всех парней и мужиков, кто не имеет брони от мобилизации, не уехал и не спрятался. Идеально соответствует самым радужным воспоминаниям о былом. У туземцев, конечно, нет таких воспоминаний, но они и не галдят, а просто смотрят на этот свет уличных фонарей, как на чудо. Ведь для них-то это самое настоящее чудо и есть.
Кратковременное, конечно. При их катастрофической нехватке генерирующих мощностей только об уличном освещении Запорожью и мечтать! Далеко не у всех в жилье светодиодные лампы, а старые лампы накаливания жрут электричества на порядок больше их. Тут даже не в обывательском смысле свет вернуть, а в самом прямом и буквальном, то есть один только свет в жилые помещения — и то задача. А на телевизоры и стационарные компы — уже едва ли хватит. Ну, до них-то энергомощи дорастить ещё можно, но на те же холодильники, не говоря уже о микроволновках — однозначно хрен хватит. Первым делом ведь оборудование школьного пищеблока надо от гидроэнергии запитать, чтобы не жечь больше драгоценный бензин. Смогут атланты наладить его доставку или нет, хрен знает, а вот малые наплавные мини-ГЭС у них есть наверняка, и разве не лучше заполучить такую мини-ГЭС, чем ту же цистерну бензина равного с ней массогабарита? Пусть она и меньше тока даст, чем мощный бензогенератор, зато халявного, не требующего жечь топливо. Как появится их достаточно, так и можно тогда будет о возврате уличного ночного освещения подумать, а пока — понаслаждайтесь вот в этот вечер намёком на возврат цивилизации, и хватит с вас. Увидят ли отсветы этих фонарей атланты с Хортицы, это уж как повезёт, но им и Реботон расскажет завтра, а свои — увидели. Мужик сказал — мужик сделал.
И об этом — будут помнить. Свои — именно как намёк на будущие улучшения, а туземцы — именно как чудо, увиденное ими впервые в жизни. Нет, свет в зале столовой, из окон и от фар автомобилей они уже видели, но от уличных фонарей — видят впервые. Это для современного человека электричество — раздел изучаемой в школе физики, а для этих дикарей — чудо. И видят они его сейчас, что немаловажно, в исполнении запорожцев, а не атлантов. Потом-то атланты с их возможностями, конечно, всё это легко переплюнут, но это будет потом, и эффект от этого будет уже не тот, поскольку самое яркое впечатление — первое, и его принятые в анклав туземцы получают именно сейчас. Реботон-то это понял, судя по его усмешке и кивку. Наверняка поймёт и этот вновь прибывший префект. В чём Запорожью зависимости от атлантов не избежать, с тем придётся смириться. Уж лучше от них зависеть, чем от каких угодно дикарей. Но в чём реально эту зависимость уменьшить хоть на сколько-то — сделать это можно и нужно. Пускай это и другой сорт людей, мало зацикленный на обезьяньих иерархических играх, как это называет Никифорова, но один ведь хрен, чем меньше ты зависишь от других, тем больше они с тобой считаются. А это для Запорожья лишним уж всяко не будет. Скорее всего, префект атлантов поймёт и это. И должен бы понять правильно. Разве сам он не рассуждал бы и не действовал на месте гетмана запорожцев точно так же?
9. В лимане.
Через неделю, 15 июня 978 года, Днепровский лиман.
— Не робей, казаки! — одёрнул Махно растерявшихся, — Дикарей вы, что ли, не видели, не отстреливали, да не закапывали? А эти чем отличаются от тех? Пускай только повод нам дадут — и их перестреляем на хрен!
— Ну, эти-то не отстреливали, Батько, — ухмыльнулся Уваров, кивая на туземцев, — В рабах они были у таких же, и чего ты от них хочешь при первой встрече с этими? И уж лучше сейчас, чем позже, когда нос к носу с этими пиратами столкнёмся.
— Да и разве этих они дрейфят? — добавил Олег, — Дрейфят — других, которые не показались, а ныкаются в камышах, но наверняка где-то рядом. Этих-то мы, если рискнут приблизиться, одним залпом вынесем на хрен, а вот сколько ещё ныкается других, хрен их знает. Может, эти отвлекают нас, а другие обкладывают для атаки со всех сторон?
— Похоже на то, — согласился капитан, — На их месте я бы так и сделал. Ворон не ловим, казаки, глядим по сторонам! И — полный вперёд! Сыч! Гляди тоже внимательно по сторонам и ускоряйся, как мы! Как понял? Приём! — это он прокричал уже в рацию.
— Понял, Батько! — отозвался командовавший второй ладьёй старший лейтенант Сыченко, — Выполняю! Что там за хрень наметилась? Приём!
— Шпана местная нарисовалась, одна лодка. А сколько их ещё рядом тихарится и обходит нас по камышам, хрен их знает. Знаешь же сам эти хулиганские штучки? Что-то вроде этого, похоже. Так что, Сыч, бзди и бди в оба, да не отставай. Приём!
— Понял, Батько! Выполняю! Конец связи!
Гребные колёса обеих моторизованных ладей запорожцев захлопали лопастями по воде чаще, и оба судна ускорились. Не самый экономичный режим для движков, но тут сейчас не до экономии бензина. И так экономили его, сколько могли, идя под парусом при ветрах попутных румбов. Уменьшающие обтекаемость корпуса колёса при этом страшно тормозили ход, но теперь именно они и обеспечивают его. На вёслах — хрен догонишь или хрен уйдёшь. Да и эффект непривычности для дикарей и шума от моторов, и загребающих воду своими лопастями крутящихся колёс тоже со счёта сбрасывать не следует.
Дикари и в самом деле впечатлились. Наслышаны ли уже именно эти пираты о жовто-блакитном украинском флаге на верхушке мачты, хрен их знает. Разглядели ли под ним маленький синий с чёрно-белой косаткой флажок Содружества, означающий союзные отношения с атлантами, тоже уверенности не было. Зато колёсный ход ладей запорожцев без паруса и вёсел не разглядеть они не могли. А кто здесь ещё может двигаться так?
Совсем уж дураками эти местные хулиганы не были, про взявшийся откуда-то у порогов анклав людей, чем-то похожих на атлантов совсем уж не знать не могли, и два плюс два сложить — современное образование не обязательно. Когда проходили мимо их выдвигавшейся наперерез лодки, та резко затабанила и даже сдала назад, хоть угодить под форштевень ей и не грозило. Но и не окликают. Явно не переговорить хотели, а напасть, и когда этот замысел накрылся звиздой, запасного у них не оказалось, и они теперь вступить в переговоры явно не готовы. А не воспользоваться ли этим самим? Пиратствуют здесь в основном русы-дромиты, но Андрей Чернов говорил, что где-то у лимана могут обитать и уличи. Тоже поразбойничать случая не упустят, но русам-куявам уж точно не друзья. Враг моего врага — если и не друг, то естественный союзник. Правда, с печенегами у них тёрки, но с правобережными, а не с левобережными. Вопрос только, отличают ли уличи одних от других. А у запорожцев уже мир и дружба с левобережной ордой Керей-хана и намерения так же поладить и с его правобережным соседом Илдей-ханом. Сложный, млять, расклад!
— Стемид, это не могут быть уличи?
— Артаны, Батько, — ответил древлянин, — Друзья куявов, — он недобро взглянул на людей в лодке и качнул в руках выданную ему двустволку.
— Уличи не похожи на них?
— Есть такие щиты и такие шлемы, но не у всех. Лодки — долблёные, а у этих — дощатая. Язык другой. Что говорят, я не расслышал, но похоже на язык русов. Уличи на слух говорят совсем не так, — пояснил Стемид.
— Артаны, точно не наши, — подтвердил и туземец из уличей.
— Ну, раз так, то и хрен с ними тогда, — решил Махно, — Продолжаем движение!
Враждовать и с этими русами-дромитами без крайней нужды не следовало. Раз уж они в этих водах господствуют, то разве не лучше мирно торговать с ними? Но если у них дружба с куявами, а остатки разгромленного запорожцами каравана куявов миновать их никак не могли, то конечно, сразу нормальных отношений с ними теперь не наладишь. Нападать сейчас не рискнули — и то уже хорошо. А то ведь, пролейся сейчас кровь, потом загребёшься с ними мириться, да о мирной торговле договариваться. Да и патроны на них тратить жалко, запас которых ограничен. Так что хрен с ними, подождут пока с контактом до лучших времён. Ну, может быть, на обратном пути, если карты правильно лягут. Или позже, тоже неплохо. А вот с уличами — хорошо бы уже и в этом рейсе. Чем раньше, тем лучше, потому как давят их и печенеги, и дромиты. И додавят ведь в конце концов.
Но пока не попадается их поселений вдоль Днепра. Ни в плавнях не попалось, ни на берегах лимана. А ведь миновали уже и то место у устья реки, где должен был бы, по идее, находиться древнерусский город Олешье. Ну, хорошо, нет ещё того Киева, нет и выхода Киевской Руси к морю. И не факт ещё теперь, что будет, если не сомнут сперва по пути их Запорожье, а это разве входит в планы анклава? Так что обойдётся Киевская Русь в этом мире без Олешья. Но что-то ведь должно же быть на его месте? Нет ещё Киева, но есть Вышгород, есть Самбат, то ли хазарский, то ли чисто еврейский, и есть ещё каких-то два городища, на месте которых и вырастет будущий Киев. Или не вырастет в этом мире? Да и хрен с ним, откровенно говоря. Запорожью-то что? Тут в другом дело. Не возникают города на пустом месте. Свято место — оно ведь пусто не бывает. Должно быть что-то и на месте будущего Олешья. Не византийская фактория, так чьё-то местное городище.
Андрей Чернов говорил, что как раз в этом десятом веке византийские греки и должны бы основать город, но когда конкретно, он не знал и сам. Видимо, ещё нет, иначе знали бы о нём как о торговом пункте и атланты, и печенеги, и хоть кто-то из принятых в запорожский анклав туземцев. Тот же Стемид был бы уж точно хотя бы наслышан. Видна была бы и активность тех же торговых и рыбацких ладей. Но чего нет, того нет. Нет даже городища тех же уличей. Значит, если и есть там что-то сейчас, то только пиратская база тех же дромитов, своего присутствия не афиширующая. И тогда — рано запорожцам с тем будущим Олешьем контакт устанавливать. Как-нибудь позже, когда определятся и как-то наладятся отношения с дромитами в целом. А вот с уличами, если сохранились здесь еще, не мешало бы и сразу. Да только вот могли ли сохраниться уличи здесь при таких соседях и при близости византийского Херсонеса с его невольничьим рынком? Если и уцелели, то разве только отдельные городища, хорошо укреплённые и в труднодоступных местах, где ни печенежской коннице толком не подступиться, ни десанту тех же русов-дромитов.
Но вдоль левого берега — точно негде. Он низкий, и где не зарос камышом, там намыт белый песок, отчего кромка берега белая. Наверное, это и есть Белобережье, где на обратном пути из Болгарии останавливался на зимовку Святослав, и было это шесть или семь лет назад. Или не здесь, а где-то ближе к устью Южного Буга, где берега наверняка такие же? Но точно об этом знают только местные, которых попробуй ещё найди, да и до того ли сейчас экспедиции запорожцев? Как-нибудь в другой раз при случае. Здесь или не здесь, но страна та же самая, и характер местности такой же. Один хрен Белобережье, а от белого песка и сама вода, если к берегу приблизиться, из-за малой глубины тоже кажется белой. Да ещё ведь и Южный Буг, впадающий в этот же лиман, те же печенеги называют Ак-Су, Белая Вода. Вот он, значит, каков этот реальный прототип того самого Беловодья, куда в старину так мечтали попасть беглецы от родной русской власти? Ага, из огня, да в полымя угодили бы, кто понимает.
Уваров долго смеялся, когда капитан поделился с ним и самой своей догадкой, и соображениями по её поводу. Ну да, власти-то твёрдой здесь ничьей нет, если хазарской чисто номинальной не считать. Да только надолго ли останется здесь на свободе беглец от государственной власти и её поборов? Не одни людоловы схватят, так другие. А легенды — на то они и легенды, чтобы помнить о хорошем, но не помнить о плохом. За века забыли и о самом месте, и об его реальных опасностях, но зато вот эти белые берега и кажущееся безлюдье — запомнили. Так-то ведь, если за чистую монету его принять, то и чем это тогда не мужицкий рай? И климат тёплый, даже виноград вызревает, и плодородный чернозём в двух шагах, и лиман полон рыбы. Леса, правда, маловато, но этого легенды-мечты могли и не запомнить. Мечтается-то ведь — об идеале.
Так или иначе, здесь городищам уличей ни разместиться негде, ни строиться не из чего. А значит, не может их здесь и быть. Если и были когда-то давно, то давно успели и сплыть. Может, где-то на правом берегу, который повыше, а то и вовсе не здесь, а возле Южного Буга? Там вероятность выше, но сейчас некогда их там искать. Остаётся ведь ещё надежда обнаружить какое-нибудь дальше или повстречать их торговые ладьи хоть в этом же лимане, хоть в Херсонесе, хоть у Перекопа. Ведь должны же они где-то закупаться тем же железом и той же солью. Сомнительно, чтобы с Волыни её возили сухим путём, когда до Перекопа с его соляными озёрами можно легко доплыть лиманом и морем.
Подумав и обсудив с Уваровым, Махно решил двигаться поближе к высокому правому берегу. Во-первых, больше шансов встретить тех же уличей, а во-вторых, выходя в море, не придётся делать крюк, огибая весь Кинбурнский полуостров и одноимённую с ним косу. Это же день лишний будет потерян, если не все два, а ещё ведь хрен его знает, сколько в том Херсонесе проторчать придётся, пока расторгуются, да закупятся нужным, да к Перекопу ещё заход за солью, а это тоже немалый крюк. И всем хотелось обернуться с этим побыстрее. Особенно туземцы по этому поводу нервничали. Очень хотелось им к Купальской ночи успеть вернуться, до которой девки-невесты не давали, но в неё должны были по обычаю дать. Как тут такое важное дело пропустишь? И хотя горожане, будучи людьми современными, считали этот старинный обычай глупостью, туземцев ведь разве перевоспитаешь сходу? Значит, приходится считаться и с их старинными заморочками. И особенно тем, кто сам туземную девку выбрать намыливался вместо болезненной или уж очень капризной, а то и третьесортной горожанки. Да и остальным-то какой был интерес надолго из дома пропадать? Мир этот окружающий средневековый повидать? Экзотика экзотикой, но стоят ли они лишних неудобств и лишнего риска башкой?
Хотя риск-то, конечно, старательно сводили к минимуму. Воздушная разведка с дрона — уже немалое подспорье. Естественно, не с того ментовского, который был один, а с гражданского развлекательного. Это с войной их полёты запретили, а до того не так уж и мало народу развлекалось этим на досуге. Штук пять нашлось у людей в городке, и три из них оказались исправными. А ведь могло бы быть втрое больше, если бы не эта война и её запреты. Получилось так же, как и с инструментом у многих — а зачем этот хлам в доме, если он всё равно не используется? И в результате добрый десяток хранился в гаражах, а не в квартирах, оказавшись потерянным при провале их жилых кварталов. В каком он был бы состоянии после зимовки в гаражах, вопрос уже другой. Две штуки, перезимовавшие у хозяев на балконах, оказались неработоспособными и годными разве только на запчасти к исправным. А не будь потеряны те, которые были в гаражах, этих запчастей у запорожцев было бы в разы больше. Три только, хранившиеся в квартирах, и оказались пригодными к полётам, и один из них взяли в экспедицию. Жалкое подобие ментовского, но на безрыбье и это говнецо за разведывательный дрон сойдёт.
