Запорожье - 2. В мире атлантов

  Запорожье — 2. В мире атлантов.

  1. Атланты.

  Условное 2 июня 2024 года, провалившийся в прошлое кусок Запорожья.

  — Млять, вот и не верь теперь после этого этим больным на голову уфологам! — ошалело пробормотал Юрец, когда вернул отвисшую от изумления челюсть на место, — Не тарелка, но один хрен самый натуральный НЛО! Увидел бы такой там, в той нормальной жизни — млять, решил бы, что крыша едет!

  — Ага, крыша едет, не спеша, тихо шифером шурша! — поддержал его Витёк.

  — Неопознанный летальный треугольник? — пролепетала Наира, уже забывшая от потрясения поправку, что не летальный, а летательный, но все были в том состоянии, когда на подобные оговорки плевать и чихать.

  — Спасибо хоть, не зелёные человечки или какие-нибудь ещё там рептилоиды, а нормальные, вроде бы, хомо сапиенсы, — добавил Гендос.

  — Будем надеяться, что они и реально нормальные, а не свалившиеся с Луны, — хмыкнул Олег, пребывавший в ничуть не меньшем охренении.

  Шутка ли? И форма немыслимая, разве только НЛО какой-то фантастический и напоминающая, но никак не нормальный земной самолёт, и летит непонятно, на каких движках, практически бесшумно, и движителя никакого не видно — ни реактивной струи, ни винтов. Антигравитация какая-то, что ли? Прилетел, снизился, облетел вокруг городка, выбрал место в степи неподалёку, да и сел абсолютно вертикально, лишь ковыль опорами примяв — ага, спокойно и деловито, как так и надо! Типа, когнитивный диссонанс дикарей — проблемы самих дикарей, нас не гребущие. Так тут ведь и реальные туземцы в меньший осадок выпали, чем запорожцы!

  Им-то что? Для этих туземцев волшебные сказки — на правах даже не научной фантастики, а скорее уж, научпопа. Тот же Стемид бензопилу как воспринял? Как эдакий мирно-хозяйственный аналог магического меча-самосека. Или как там он у них правильно дразнится? Ну тогда и НЛО этот для него и ему подобных — что-то вроде того восточного ковра-самолёта. Наслышаны о нём нынешние славяне или нет, хрен их знает, но если, как Андрей Чернов говорит, у германцев и скандинавов Тор по небу на колеснице катается и своим молотом молнии в грозу высекает, а у славян Баба-Яга в тылу врага наводит шухер на летающей ступе, то индивидуальная одноместная авиация им в принципе известна. Не видел никто, но наслышаны все. А этот НЛО чем отличается кроме многоместности?

  Так это для дикарей, но каково запорожцам, понимающим разницу или хотя бы представляющим её себе по прежней жизни? Ты можешь быть гуманитарием, не знающим устройства той или иной техники и благополучно забывшим даже и изучавшийся в школе принцип её работы, но и в этом случае ты помнишь о том, что что-то такое изучал, и нет в этом никакой мистики, есть только простая и хорошо известная специалистам физика. Да и сама техника привычна по повседневной жизни. Попадись что-то похожее здесь, в этом лохматом Средневековье, в осадок выпадешь, но не в такой, поскольку сама-то техника не сильно от известной и привычной отличается. Самолёт, вертолёт, даже дирижабль был бы понятен и в рамках привычного, но не НЛО же из горячечного бреда уфологов!

  А тут — именно, что ожившие уфологические глюки. Хрен его знает, антиграв, не антиграв, но что-то эдакое, сюрреалистическое, как и на чём летит — загадка, и форма аппарата ни на что привычное не похожа. Но и не глюк ведь ни хрена — все видят одно и то же, и все в одинаковом охренении. И будь это в натуре тарелка и зелёные человечки в ней, то и хрен бы с ними, инопланетная цивилизация и не обязана походить на земную, а тут-то и по радиоперехватам цивилизация вполне земная, даже русскоязычная в какой-то мере, и аппарат при всей своей непривычности инопланетным не кажется, и люди из него вышли — ну, одеты своеобразно, ни с дикарями не спутаешь, ни со своими, но в целом-то вполне обычные земные люди. Так это ведь и вываливает в наибольший осадок. Ну и вот как такое может быть? Описал бы кто-нибудь раньше на словах — хрен кто поверил бы, и фотке тоже хрен поверили бы, сказали бы, что фотошоповский монтаж, но теперь-то вот же оно, у всех перед глазами, очевидное невероятное!

  И хотя аппарат-то их летательный военным не выглядит, вылезли из него явно вояки. Мелких подробностей издали не разглядеть, но одеты одинаково, за плечами у всех рюкзаки, а в руках какое-то оружие, здорово на современное автоматическое смахивает. И не то, чтобы наизготовку, но один хрен как-то близко к этому. Не угрожающе его держат, а так это, предостерегающе от необдуманных действий, кто понимает. На городок глянули и переключили внимание на подъезжающих к ним чурок этих степных, которые печенеги. Тех подъехало верхом десятка полтора, на городок глядели, но их главный взглянул лишь мельком, спешился, ему навстречу вышел один из атлантов, да чуть ли не обнялся с ним — ну ни дать, не взять, друзья-приятели! И болтают о чём-то, на городок даже и не глядя, как будто бы и вовсе не из-за него здесь встретились, а просто не виделись давно и новостями обмениваются. Ну и вот чего тогда от атлантов ожидать в случае конфликта с печенегами, если они даже не скрывают своих особых отношений с этими степными дикарями?

  Пока атлант с печенегом дружески болтали, многие запорожцы успели об этом подумать, а кое-кто — и встревоженно озвучить. И вояки ведь эти атланты, явные вояки. С одной-то стороны — понятно, что места здесь дикие, а на дворе лохматое Средневековье, и безоружным здесь разгуливать не рекомендуется, но как-то уж очень у них всё серьёзно, и не видно среди них никого, хотя бы отдалённо напоминающего официального дипломата при полном представительском параде. Главный, похоже, и есть тот, который с печенегом говорит. Ага, закинул оружие за плечо, поднёс к лицу какое-то утолщение на предплечье левой руки, что-то там подрегулировал пальцами правой, и кажется, что-то туда говорит. Средство связи, что ли? А где тогда антенна? Хотя, если на сотовых частотах, то она ведь и у сотового телефона миниатюрная, а ретранслятор, наверное, на летательном аппарате. Хрен ведь её проссышь, эту другую цивилизацию. Потом атлант снова поговорил о чём-то с чурбаном, они хлопнули друг друга по плечам, чурка снова уселся в седло, и кавалькада печенегов неторопливой рысью поехала прочь. А атланты обернулись в сторону городка.

  Поговорили о чём-то между собой, и их главный снова сказал что-то в аппарат на левом предплечье, затем снова взял оружие в руки и в сопровождении двух таких же к городку пошёл, а остальные, похлопотав вокруг своего НЛО, скрылись внутри его. Эта же троица, пройдя некоторое расстояние, останавливается, сопровождающие оглядываются по сторонам, обернувшись каждый в свою, а главный в центре и чуть впереди их, эдаким клином и стоят, и идут. Ещё немного прошли и снова остановились в том же порядке. Уже видно в бинокль, что оружие у них в руках больше всего похоже на какие-то НАТОвские автоматические винтовки, только немного укороченные, без оголённой дульной части, на самом конце ствола мушка, а впереди её — только надульник помассивнее привычных. И если это не какие-то вообще невообразимые стрелялки типа плазмомётов, а огнестрел, то явно не детского мелкашечного калибра, а что-то серьёзное, если и не на слона, то на быка должно хватить. Но шлемы какой-то странной формы, ни на чью каску не похожи, а слева на перевязи явно какой-то ножик-переросток. Если штык-тесак, то именно тесак, да ещё и внушительный, уж точно не эти современные штык-ножи, которые давно уже в качестве оружия практически бесполезны. У этих же — явно функционального размера.

  Ещё заводским работягой Олег, посетив в очередной раз шлайферовский музей оружия, обратил внимание на немецкие штык-тесаки к винтовке Маузера. Кайзеровский с Первой мировой войны — всем тесакам тесак. Массивный, добротно исполненный, и хрен с ним, что тяжёлый, хрен с ним, что грубоватого военного выпуска, но зато и от самой его конструкции так и веет знаменитым немецким качеством. Вещь, которую приятно взять в руки. А тот, который со Второй мировой, нацистский — и исполнение довоенное, и клеймо золингеновское — брендовое, кто понимает, но какой-то он по сравнению с кайзеровским чахлый, рахитичный и несерьёзный. Ещё не современной говноэкономики продукция, но явно первый шаг куда-то в её сторону. В музее этот добротный кайзеровский был только один, обычной длины для обычной длинной пехотной винтовки, но в старом справочнике Жука по стрелковке Олег видел и рисунки длинных штык-тесаков к коротким карабинам — фрицы тех кайзеровских времён явно стремились к тому, чтобы с примкнутым штыком и пехотный винтарь, и карабин имели примерно одинаковую длину. Вот такой от карабина, да в таком же добротном кайзеровском исполнении, надо полагать.

  Вспомнилось это Олегу по ассоциации, когда сопоставил укороченный винтарь этих атлантов с их ножами-переростками на левом боку. Достаточна ли длина надульника, чтобы штык-тесак на него крепить, и есть ли вообще под него крепление, даже в бинокль пока не разглядеть, но если крепится, то сходство с кайзеровскими фрицами — не в мелких подробностях, конечно, а в самой сути, в менталитете — нагляднейшее вырисовывается. И хрен знает, подтвердится оно в дальнейшем или нет — цивилизация-то ведь совсем другая. Но пока, несмотря на множество отличий практически во всём, ассоциация складывается почему-то вот такая, именно с кайзеровскими фрицами.

  — Да, Люся, слушаю! — ответил он по вай-фаю.

  — Олег, ты представляешь? Я сама в этом, конечно, ни фига не соображаю, но Андрей Чернов говорит, что у них шлемы римские. Ну, древнего Рима, империи. Чёрные только, воронёные, но тип — тот, древнеримский. И мечи — эти, как их там? Гладиолусы?

  — Гладиусы, — поправил он невесту, — Тебя часом Наира не покусала? — армянка нередко путала похожие по звучанию слова.

  — Наверное, куснула разок втихаря! — ответила Люся сквозь смех, — Ага, точно, гладиусы — ну, римские мечи, короче, которые у гладиаторов были и у солдат в легионах. Представляешь? Автоматы и другая экипировка нормальные, на наши похожи, а шлемы и мечи — вообще из лохматой древности! И я офигела, когда Андрей объяснил, и Семеренко офигел, а сам Андрей вообще в полном осадке, хоть и видит какую-то логику.

  — То-то мне ихние шлемы странными показались! — въехал Олег, — Да, похожи именно на римские. И мечи, значит, тоже римского типа? В натуре охренеть и не встать!

  В чём Андрей видит логику, Олег спрашивать Люсю не стал, поскольку и сам уже сообразил. Утром, комментируя за завтраком новости, их историк уже говорил, что атлант, с которым вчера вступили в радиопереговоры, представился центурионом, а это военный чин и должность сотника у древних римлян. И самое-то ведь интересное, что на излёте Империи они назывались уже центенариями, а в Византии — вообще кентархами на греческий лад. Так что центурион у атлантов — явный намёк на создание или реформу их армии по римскому образцу задолго до упадка Империи, после чего дальнейшие реформы в ней шли уже независимо от последующих римско-византийских.

  Теперь, когда троица атлантов приблизилась, римская форма их шлемов видна в бинокль уже отчётливо. А оружие, судя по мелким деталям, таки огнестрел, разительно напоминающий немецкий хеклер-коховский штурмовой винтарь Г3. Ну, карабин, точнее, поскольку слегка укороченный, зато исполненный крепче и добротнее. И снова невольно напросилась ассоциация с кайзеровской Германией — наверное, таким бы примерно и стал её автоматический винтарь, доживи она вот до такого уровня развития, да не скатись в эту грёбаную современную говноэкономику. Но в отличие от фрицев, на парадной показухе эти атланты явно не помешаны. При полном параде походный каркасный рюкзак точно не в кассу, а вот гребень из цветной щетины в греко-римском стиле на такой шлем просится настойчиво, как и традиционный плащ легионера. Но чего нет, того нет — уж точно они не парадный почётный караул для дипломатических протокольных мероприятий. Футболки эти короткорукавные и остальное снаряжение современного типа, наколенники на штанах и налокотники на локтях голых рук, только широкая крага на правом запястье напоминает древний греко-римский стиль. Ну и ножны, конечно, на левом боку в самом деле в стиле римского гладиуса. Подлиннее имперской классики, но покороче трофейных франкских.

  А на левых предплечьях у всех троих эдакие нарукавные аппараты, смартфоны напоминающие. Громоздче привычных, отчего и исполнены в виде краги, но и добротнее на вид, прочнее и неубиваемее. И не уронишь, и случайным ударом из строя не выведешь, эдакий военный аппарат. А на поясном ремне справа у всех троих кинжалы, а за ними — ну чем бы это могло быть ещё, если не пистолетной кобурой? И судя по её размерам, пистоль уж всяко посерьёзнее макарки. И наверняка в таком же мощном и добротном исполнении, как и карабин в руках. Тот атлант, с которым начальство общалось, говорил об отправке к ним центуриона и нескольких солдат. Центурион — видимо, вот этот главный в середине и есть. Но знаков различия не видно никаких — мелкие, наверное. Двое других — хрен знает, рядовые солдаты или аналог сержантов, как это и бывает в военном спецназе привычного современного мира, но пистолет, похоже, у атлантов полагается и нижним чинам.

  Но эти — непростые, явно непростые. На фронте Олег видел и разведгруппы из украинского спецназа ГУРа, обратив внимание на то, как своеобразно двигаются матёрые профессионалы. Точно такие же неуловимо отличающиеся от обычных ухватки и у двоих российских ГРУшников, Уварова и Селезнёва. Эдакий фирменный стиль, происходящий от одной и той же профессиональной школы ещё прежнего единого государства с единой армией. И вот у этой троицы атлантов — очень похожая манера движений. По идее, таких много не бывает, и должны у них быть и солдаты-срочники, ничего такого не знающие и не умеющие, и их должно быть многократно больше, но эти трое — точно не из них, эти — профессионалы спецназовского уровня.

  Другое дело, что мало их прибыло, да и в боевую броню не облачены, которую их цивилизация наверняка тоже имеет. Хрен ведь их знает, что у них там в их объёмистых рюкзаках за спинами, но сейчас — демонстрируют отсутствие враждебных намерений при готовности и к ним перейти, если вынудят. Своеобразная цивилизация, и хрен её знает, на каком её этапе к ней попали и ускорили её развитие предположительные современники. С римских времён, судя по имперским шлемам и гладиусам, явно мечам, а не штык-тесакам, или с более поздних, но до арабского Халифата, если Андрей прав в своих выкладках? Но над этим есть кому голову ломать — вон Семеренко вышел им навстречу с двумя ментами.

  Всего полмесяца назад мог ли кто-то из них даже представить себе попадание в подобную ситуёвину? Ладно бы в глухомани какой-нибудь окрестности захолустного села с дурной славой гиблого места, которое поди найди ещё в той обжитой и густонаселённой Украине, но не Запорожье же! Мало того, что большой город и областной центр, так ещё и самая старейшая его часть, если дореволюционного ещё Александровска не считать. А кто его считать будет, этот занюханный мухосранск, поначалу в городскую черту Запорожья и не входивший? Если само Запорожье считать, то оно начинается с Соцгорода, довоенного микрорайона строителей, а затем и первых работников ДнепроГЭСа и "Запорожстали", от которых и пошёл собственно город. А вот эти два квартала — в числе старейших и в самом Соцгороде. Именно с них и начиналось его строительство именно как нормального города вместо прежних барачных времянок. И была война, была разруха, было восстановление, и много чего было ещё с тех пор, но эти старейшие кварталы Соцгорода пережили всё и по праву считались вместе с расположенным рядом ДнепроГЭСом своего рода незыблемым символом и визитной карточкой Запорожья. Место, откуда весь город и разросся. И чтобы такое место, да провалилось бы вдруг не пойми куда? Любой из его жителей сказал бы с полной уверенностью ещё полмесяца назад, что подобное — невозможно в принципе.

  Частичные разрушения с жертвами — это, конечно, возможно. Так было и в ту давнюю войну, которой уже восемьдесят лет, так вполне могло случиться и в эту, которая шла уже два с небольшим года, если мелкомасштабной заварухи на Донбассе не считать. И пуля-то — дура ещё та, а ракета или дрон-шахид — ещё дурнее. Прилетало по военным заводам, прилетало по аэропорту, но прилетало местами и рядом с ними, в том числе и по жилым домам. Пропаганда визжала тогда о преднамеренном обстреле мирного города, а вояки пожимали плечами и отмалчивались, но в доверительной беседе говорили, что и у них тоже бывают досадные промахи. Но всё это происходило за пределами Соцгорода и его не затрагивало. Разве только кто, работающий на военном заводе, от прилёта по нему пострадает или на мобилизованного с фронта похоронка придёт. Ну, беженцы ещё с той части области, которая уже российскими войсками занята, но это на двадцать второй год пришлось в основном, пока фронт вдоль Днепра не стабилизировался к югу от города в тридцати примерно километрах. А Днепровский район, к которому Соцгород относится — на севере, почти через весь город.

  Страху натерпелись, когда по ДнепроГЭСу прилетело двадцать второго марта уже этого года, два с лишним месяца назад. Это было уже совсем рядом с Соцгородом и именно их кварталами, но бог миловал. Били-то ведь целенаправленно по станции, дабы и электроснабжение от неё военных заводов прервать, и автодорогу через плотину надолго заблокировать, которая в четыре полосы, вдвое шире, чем через мосты Преображенского. Ну, троллейбус не вовремя тогда выехал и угодил под раздачу — спасибо хоть, пустой был, так что и погиб только водила. Но боялись-то не таких случайностей, а похуже. ПВО ведь своя тоже не ворон считает, а дело своё делает, к которому приставлено. Ага, мы и сами не летаем, и другим не дадим. Но ведь если не там российский гостинец подобьют или с панталыку его радиоэлектронным подавлением собьют, и куда он тогда свалится? Ага, на кого бог пошлёт. А какое у боженьки текущее настроение, и кто конкретно последним его огорчить успел? Вот этого-то, собственно, и боялись.

  К счастью, боженька оказался тогда не в самом скверном настроении и прямых попаданий на кварталы Соцгорода не послал. Даже стёкла в окнах квартала не вынесло от взрывной волны, так что не было и пострадавших, если не считать тех же сердечников, да обгадившихся с перепугу слабонервных. Но ДнепроГЭСу досталось щедро. Спасибо хоть, не самой плотине, а только дороге на ней, да машинному залу. Конечно, пришлось тогда посидеть без света, а когда выяснилось, что добрая половина генерирующих мощностей реставрации не подлежит, а досталось ведь в тот день и всей украинской энергетике, все поняли, что и веерные отключения в духе осени двадцать второго года не за горами, и кто не озаботился пауэрбанками и светодиодными светильниками ещё тогда, озаботились ими теперь. И не зря — веерные отключения света стали вскоре постоянными по всей стране.

  Но это сильнее всего тогда по новостройкам ударило, в которых газовых плит не было, и всё было на электричестве. Многим, кому с графиком отключений не повезло, примусами пришлось обзаводиться или туристическими газовыми плитками. Люся тогда как раз и научилась обращаться и с тем, и с другим. Олег долго смеялся, когда она ему о неумехах рассказала, так и не научившихся и ходивших в ЖЭК и даже в мэрию буянить и протестовать против неудобного для них графика. Старая застройка с газовыми плитами от тока в розетке зависела меньше — за несколько часов без света жратва в холодильнике ещё не протухнет, а светодиодные лампы много не жрут, и пауэрбанка им достаточно, так что страдали главным образом те из старшего поколение, кто не мыслил себе досуга без телевизора. Молодёжи-то что? Сотовый интернет работает, если аппарат заряжен. Были, правда, перебои и с подачей газа, но редкие, и тот же примус или туристическая плитка на такие случаи выручали вполне. А в этой довоенной ещё застройке сохранились, кто при ремонте не демонтировал, и старые квартирные печки, от которых грелись зимой при не таких уж и редких перебоях с подачей тепла. И что жителям таких квартир в таких домах эти веерные отключения света? Неприятно, но приноровиться можно.

  Главное — прилётов близких больше не было. Прилетало по военным заводам и по южному краю города, где вояки размещались и полевые укрепления строились, да ещё по аэропорту, где тоже военных целей хватало, но от Соцгорода всё это было далеко. И в целом микрорайон продолжал жить прежней практически мирной жизнью. Относительно, конечно, если не обращать внимания на периодическую сирену воздушной тревоги, да на облавы проводящих мобилизацию ТЦКшников. Мужики, работавшие на военных заводах и имевшие бронь, могли позволить себе не нервничать при их появлении. В их числе был и Олег, пока работал на "Мотор Сичи". Конечно, прилетало и туда, но в основном-то по сборочным цехам, так что для токаря механического цеха риск был минимальным. Так бы и работал там, если бы не загребали своим наведением порядка "культуристы", то бишь борцы за чистоту и культуру производства. Ушёл с завода из-за них, надеясь устроиться на другой, тоже дающий бронь, да только не срослось с этим, устроился на автосервис, а вот привычки ныкаться от ТЦКшников, как и ныкались все, у кого нет брони, выработать не успел, отчего и вляпался в очередную облаву.

  На фронте ему повезло. Попал в район Гуляйполя, когда ореховские бои уже прошли, и в самую мясорубку он не влетел, потом Донбасское направление, но тоже без особо серьёзных боёв, затем снова Гуляйполе. Конечно, полного спокойствия не было и быть не могло. Какое уж тут спокойствие на передке? И прилетало регулярно, и в атаки через лесополосы ходили, и сами такие же атаки отбивали, и потери, конечно, всё равно несли и там, но слава богу, не такие, как при попытках крупного наступления. Был риск, но Олегу везло. А крупнее всего повезло недавно, в начале мая, когда наметилась новая мясорубка под Харьковом, и батальоны их бригады начали перебрасывать туда. Боялись, что и всю бригаду перебросят, поскольку планировалось наступление, и опытных бойцов для него не хватало катастрофически. И тут Олегу весьма кстати попал прямо на мушку российский дрон. Обычный, наблюдательный квадрокоптер, в ударный "мопед" его уже журналюги переврали, которым срочно требовался героический материал для пропаганды. Ну а за сбитый "мопед" двухнедельный отпуск полагался, который ему и дали, поскольку и командованию интересы пропаганды оказались важнее объективности.

  После фронта с его регулярными прилётами и пускай небольшими, но вполне настоящими боестолкновениями со вполне реальными потерями, родное Запорожье ему показалось вообще мирным курортом. Ну да, воет иногда сирена, где-то и грохочет, но в таком отдалении, что плевать и чихать. Ну, отключают свет, но разве сравнишь это с тем полным отсутствием электричества на передке? Ну, ныкаются парни и мужики от облав ТЦКшников, предупреждая друг друга по сотовой связи, нервно оглядываясь по сторонам, да передвигаясь мелкими перебежками, если нужно выбраться на улицу. Даже смешно это по сравнению с фронтом. Ему-то что с его документами законного отпускника? Для него — тишь, да гладь, да божья благодать. И компания друзей-приятелей, которые, кроме Юрца, бронь имеют и тоже ТЦКшников не боятся, и бабы не слишком строгих правил известны, и гривен фронтовых в кошельке достаточно, так что гуляй, да наслаждайся всеми благами практически мирного города. Война — где-то там осталась, в параллельном измерении, и пока отпуск не кончился, там ей и место.

  Но отпуск-то — всего две недели. А к исходу первой и сослуживец отписался с фронта, что ещё один батальон под Харьков переброшен, и в их батальоне теперь гадают, оставят ли их на месте, чтобы не одним только необстрелянным пополнением подступы к Запорожью удерживать, или тоже бросят в эту харьковскую мясорубку. Большие потери там, и наступление захлёбывается, так что могут, очень даже могут. Да и в самом городе видно — и похоронки из-под Харькова приходят, и ТЦКшники как с цепи сорвались, ища, кого бы им ещё мобилизовать для выполнения очередной спущенной им разнарядки. Вот кончится отпуск, и ему тоже обратно на фронт. Так ладно ещё, если на старое место, под Гуляйполе, где относительно спокойно, знакомо и привычно, а если под Харьков? Тогда — дай-то бог, чтобы бессмысленность операции, уже понятная солдатам, дошла до высшего командования раньше, чем на убой пошлют и их батальон.

  И тут вдруг — вот эта хрень в ночь на восемнадцатое мая, провал этот грёбаный в лохматое историческое прошлое, которого никто даже вообразить себе не мог. Для него с одной-то стороны к лучшему — и вся остальная Украина, и война эта с Россией, и фронт, и бригада с батальоном — остались там, в том прежнем мире. Вернуться из отпуска некуда по не зависящим от него причинам. И дома остаёшься, а не лезешь под ракеты, снаряды и дроны-шахиды, не говоря уже о банальных пулях, и не дезертирство это ни хрена, потому как честно вернуться в батальон нет физической возможности. И не сам по себе без вести пропал, а вместе с семьёй, домом и двумя родными кварталами в придачу, включая и две ментовки — и РОВД, и ГУВД, какая-никакая, а ветвь законной государственной власти. У которой он теперь как честный законопослушный солдат и состоит на службе.

  Но с другой стороны — на хрен, на хрен такие приключения! Там можно было погибнуть на фронте, но можно было и уцелеть. Везло ведь ему там до сих пор? А были в их батальоне и такие ветераны, которые ещё с малой донбасской заварухи воевали. Хоть и затянулась вот эта большая война так, как никто исходно не ожидал, ни одна война вечно не длится. Рано или поздно закончилась бы и эта, и после неё вернулась бы мирная жизнь. Лучшая или худшая, чем была, это уж хрен её знает, но нормальная мирная, без стрельбы, взрывов и смертей с увечьями для всех, кто дожил и уцелел. А тут — вляпались с концами, и кругом — средневековые дикари, а их — два городских квартала, абсолютно к автономной жизни не приспособленных и слабо вооружённых, а патронов — вообще с гулькин хрен.

  Улеглись спать вечером семнадцатого числа, ничего подобного не подозревая и твёрдо рассчитывая утром восемнадцатого проснуться в том же пусть и прифронтовом, но практически мирном современном Запорожье в окружении нормальной современной цивилизации, и тут вдруг среди ночи — ага, сюрприз! Не страдая как-то ни бессонницей, ни сердцем, ни метеочувствительностью, Олег благополучно проспал момент провала, не обратив внимания на вопли больных, помирающих и их родни — мало ли, у кого там какие на то причины? На фронте-то привыкаешь спать, невзирая на шумы, если они не связаны с какой-то непосредственной угрозой. Иначе ведь — хрен там выспишься. И только после рассвета Олег заинтересовался наконец причинами не прекратившегося галдежа и выпал в глубочайший осадок от услышанного и увиденного. Что там за вспышка была синеватая, с чужих слов только и можно было судить, поскольку никто так и не успел сфоткать её на свой телефон, но результаты — млять, хоть стой, хоть падай. Окочурившиеся сердечники, откачиваемые ментовскими медиками, истерящие слабонервные — хрен бы с ними, разве проймёшь его этим после фронта? Но пропавший куда-то весь остальной город — это было что-то с чем-то! И ни менты, ни вояки-водилы с бензовозов ни хрена объяснить не могут, поскольку и сами в точно таком же охренении, как и все.

  Два их квартала на месте, прилегающий у ним кусок проспекта на месте, школа и парк, Дворец за ним, даже ресторанчик Олимп и авторазвязка, но за их пределами город отсутствует как явление. Вот выходит автодорога на полукруглую эстакаду, по которой на плотину ДнепроГЭСа въезд, так от той эстакады огрызок только и остался. Ни остальной части Соцгорода, ни районов за ним, ни ДнепроГЭСа, ни правобережной части города, а вместо всего этого — первозданный лесостепной ландшафт, чуть ли не Аскания-Нова, кто понимает! И так — повсюду. Днём менты дрон свой подняли и облёт вокруг устроили, так на десятки километров он не заснял никаких следов цивилизации. Зато заснял и живность, какой вот уже доброе столетие в окрестностях Запорожья не водилось, и дикарей каких-то архаичных, вполне той живности соответствующих. И это точно не ряженые — воякам от местных туземцев стрела в лобовое стекло прилетела, вполне настоящая, и если бы в кого из них попала, так могла бы и ранить, и убить на хрен. И получалось, что их кусок города провалился в какое-то лохматое историческое прошлое.

  И даже хрен знает, к лучшему оно или к худшему, что провалились вот таким мелким ошмётком. Всем городом было бы не так тоскливо — и людей многократно больше было бы, и запасов в тех же магазинах и на складах, и вояк хватало бы, и инфраструктура городская вся работала бы, поскольку имелось бы всё, что для этого нужно. Один только ДнепроГЭС чего стоил! Пускай и на треть он только прежней энергии выдавал после того мартовского прилёта, этого для всех прежних потребителей было мало, а для Запорожья без нахлебников — хватило бы. Был бы свет, работали бы водопровод и канализация, а на первое время был бы даже и газ. И уж точно не боялись бы никаких дикарей. Одна только военная группировка на "Запорожстали" шутя справилась бы со всеми дикарями вокруг города. Но с другой стороны, как было бы прокормить такую прорву народу на будущее, когда кончились бы запасы в магазинах и на складах?

  А их мизерный ошмёток Соцгорода из двух кварталов, не имея ни складов, ни продовольственного супермаркета, вот уже третью неделю на подножном корму и класть зубы на полку уж точно не собирается. Слабожелудочникам разве только не позавидуешь, которым хреново лепёшки из камышовых корневищ идут вместо нормального хлеба, вот этим повезло, конечно, как утопленникам, а у кого желудок здоровый — и хлебу замена у них есть, и картошке, хоть и лето ещё едва только началось, а уж речной рыбы хватает за глаза, и голод их анклаву уж точно не грозит. Но млять, ни света, ни газа, и даже воду в кран для жилых домов подать ещё не успели. Близится этот момент, теперь уже скоро, а с водопроводом будет и канализация, а следом и возврат света вырисовывается, но млять, их же горстка, с оружием и боеприпасами напряжёнка, а вокруг — дикая лесостепь, и весь окружающий мир населён дикарями. Раз отстреляешься, второй отстреляешься, третий, а на четвёртый — нечем уже отстреливаться будет.

  За прошедшие с тех пор полмесяца в чём-то обстановка прояснилась, в чём-то — наоборот, запуталась. Есть, вроде бы, ранняя Киевская Русь времён Ярополка, старшего сына Святослава, а значит, на дворе семидесятые годы десятого века. Это же и трофейные византийские монеты подтверждают, которые Андрей Чернов определил как синхронные или недавних предшественников из известной Македонской династии. Получается, что и Византия — такая, какой ей и положено быть. А судя по трофейным мечам, где-то далеко на западе вполне соответствуют историческим представлениям и франки. Каролингского типа мечи, какими им и положено быть, и даже клейма на клинках вполне соответствуют известным историкам брендовым. А то, что и русы какие-то не совсем такие, какими их исторический официоз велит считать, и подвластные им славяне, судя по освобождённым рабам русов, тоже какие-то не совсем славяне — хрен ведь ещё знает, как там оно на самом деле было в той реальной истории. Андрей считает вполне возможным, что так и было, а официоз — на то он и официоз, чтобы под действующую идеологию историю подогнать. С ним историки не спорят, но реальная история изучается уж всяко не по нему.

  Но это-то — ладно, это можно ещё и на недостаточность достоверных знаний, и враньё прежнего официоза списать. Но ведь есть же и то, что не лезет вообще ни в какие ворота! Куда девался весь Мусульманский мир с его дирхемами, и каким чудом остался живым и трезвым доисламский Иран, монеты которого и занимают место отсутствующих арабских дирхемов? А стальные луки рессорного типа и промышленного исполнения он и сам вместе с Костяном и видел, и щупал, и стандартную толщину листовых полос мерял штангелем. Получается, что в этом мире где-то присутствует, уживаясь со средневековой, ещё и промышленно развитая цивилизация уровня не ниже девятнадцатого века, если не двадцатого? Радиоперехват-то ведь уж всяко не на девятнадцатый век намекал. А пеленг указал и ближайший источник чужого радиовещания вообще где-то на севере Донбасса. И не далее, как вчера, Семеренко даже радиопереговоры начал с этим источником, который оказался дальней колонией-городом этой цивилизации, называющей себя атлантами. Куда тут было деваться, когда с дрона уже засекли движение печенежской орды от днепровских порогов к их городку, а по радиоперехвату уже знали о дружеских отношениях атлантов с этой ордой степняков?

  А теперь вот наконец-то и сами атланты прилетели. Ага, у них и авиация есть, да ещё и какого-то уфологического типа, ни на что привычное не похожая. Сразу видно, что их цивилизация то ли обогнала привычную запорожцам, то ли каким-то своим путём развивалась, не копируя известную реальность. Спасибо хоть, сами люди на вид такие же хомо сапиенсы, как и здешние дикари, и сами запорожцы. Если нормальные люди, так и общий язык с ними какой-то всегда найти можно. А по идее, неадекватов каких-нибудь к ним не должны были послать, так что главное теперь — самим в дурь не переть, и почему бы тогда и не договорится о чём-то взаимоприемлемом? Нет, хорошо всё-таки, что ночью провалились, и оперативным дежурным в ГУВД оказался майор Семеренко, вменяемый и вполне нормальный мужик, который и возглавляет теперь запорожский анклав как самый высокий чин из провалившихся представителей законной власти. А то ведь когда полкана Грыщака вспомнишь, начальника ГУВД, рагуля этого урря-патриотического западенского — млять, не по себе делается! Тот был способен так наруководить и надоговариваться, что хоть сразу туши свет, сливай воду. Слава богу, хоть от этого уберёг.

  — Так, казаки, кто бутафорией вооружён для показухи — сдаём её и свободны! — распорядился вышедший из городской управы Зозуля.

  — Повезло некоторым! — проворчал Юрец, завистливо косясь на нестроевых с их раритетами из музея и со страйкбольной пневматикой из оружейного магазина, — А ты тут торчи, и выходной накрылся звиздой!

  — Не от меня зависит, и не могу обещать, но выходные, скорее всего, будут, — ответил капитан, — У нас тут небольшие календарные изменения намечаются. Нет, стоп, ничего сейчас рассказывать не буду, — остановил он поток вопросов, — И объяснять долго, и сам я понял не всё и могу что-то переврать. После ужина будет собрание, и Семеренко на нём сам вам всё объявит, а пока — потерпите.

  — Пан капитан, ополчение тоже устало, — заметил Олег, — Если опасности нет, так может, тоже распустить бы людей?

  — Пока такой команды не было, но думаю, что поступит после смены наряда. В самом деле, какой смысл держать вас всех под ружьём? Наряд заступает усиленный, и его в случае чего до мобилизации всех по тревоге должно хватить.

  — Полчаса до инструктажа новой дежурной смены, — сообщил Олег остальным, взглянув на часы, — Дотерпим, дольше терпели. Пан майор хочет показать атлантам смену наряда и как бы случайно ещё не распущенное ополчение?

  — Я вам, казаки, этого не говорил, но — да, вы догадливы, — ухмыльнулся Зозуля.

  Переглянувшись и посмеявшись, ополченцы пришли к выводу, что задумка эта неглупая. И полицейский наряд атланты усиленный увидят, и среди гражданских имеются колоритные персонажи, наглядно демонстрирующие нужные единство и решимость. Хоть и не скроешь, конечно, от профессионалов наигранной бравады, ну так настоящей выучки от гражданского ополченца никто ведь и не ждёт, а готовность и энтузиазм — вот они.

  Так оно и оказалось. О чём бы там ни говорили атланты с Семеренко, все трое вышли с ним из управы и присутствовали при инструктаже и разводе нового усиленного наряда, понаблюдав и смену постов у зданий ГУВД и РОВД, а затем прошли с майором через школьный двор к их редуту, за которым и находились основные силы ополчения. И там тоже произвели смену ментовского наряда, после чего Олег, всё ещё задействованный в ополчении в качестве его сержанта, был уже сменён в качестве дежурного мента. Тут же к нему проскользнула и Люся, уже сменившаяся со своего дежурства. Юрец глядел на них с нескрываемой завистью — даже если и не распустит сейчас майор ополчение, к ночи-то один хрен бодрствовать их после наряда не заставит, да и отгул ведь им с Люськой после наряда в выходной положен, и чем им заполнить этот отгул к обоюдному удовольствию, они уж всяко найдут. Везёт же некоторым!

  Семеренко что-то пояснял вполголоса старшему атлантов, тот что-то отвечал ему, а затем оборачивался к двум другим и говорил что-то им — видимо, переводил на их родной язык, в котором лишь изредка проскакивали слова, похожие на русские. Да и не похожи они на славян даже внешне. Рослые, крепкие, но уж точно не увальни, смуглые южане, больше всего напоминавшие средиземноморский тип. Но римского типа шлемы, мечи на перевязях и кинжалы на поясных ремнях просто резали глаз на фоне нормальных современного типа огнестрела и прочего снаряжения. Хотя им-то самим такое сочетание наверняка представлялось абсолютно нормальным и естественным.

  Затем майор объявил ополчению отмену боеготовности, но сохранение режима готовности к сбору по тревоге. То есть, люди могут разойтись по своим делам, но оружие должно быть всё время при себе и заряженным. А после ужина — собрание, на котором он объявит все новости и ответит на все вопросы, на какие сможет. Пока же с этим следует повременить, поскольку он ещё должен до ужина разместить где-то представителей этой здешней цивилизации. Прямо он не сказал, но по логике вещей получалось, что эти трое и ночевать будут в городке, опасности в силу своей малочисленности не представляя, зато служа своего рода заложниками, гарантирующими ненападение на городок. Если так, то понятно и спокойствие Семеренко. Андрей Чернов говорил, что для Средневековья это обычное дело — если нет доверия, но есть необходимость взаимодействовать, то аманаты предоставляются, которые и служат гарантами соблюдения договорённостей.

  Тут ещё и Люся огорошила. Всего она там в управе не расслышала, а поняла ещё меньше, но вроде как главный из этих троих атлантов — центурион. А когда Олег не въехал, с чего бы это сотнику, то бишь ротному, капитану по сути дела, быть такой уж и важной шишкой, то пояснила, что у атлантов центурионы — вообще какие-то особенные, а этот — ещё и очень знатный у них какой-то, родовитый, из очень непростой семьи, так что таким атланты уж точно не пожертвуют по своей воле. Мажор, короче, блатнее некуда. А по виду ведь — хрен скажешь. И снаряжён так же, как остальные, и двигается так же — явно тянул и служебную лямку наравне со всеми, и носа не задирает. Как он там с Семеренко в его кабинете себя держал, Люся не видела, но на людях — и перед запорожцами нормально себя ведёт, не заносясь, и со своими, наверняка ведь подчинёнными ему, супершишку из себя не корчит. Это на взгляд Олега было важнее. Запорожцы-то для них — иностранцы, с которыми дипломатические политесы положены, а свои — это свои. Если это не показуха, а на показуху их поведение в целом не похоже, то интересный у них социум выходит.

  Но самое поразительное из того, что Люся поняла — то, что по национальности они — испанцы, и их родной язык — испанский. Да только не тот это испанский, который в их прежнем мире был, а какой-то другой, не романский, то есть не от латыни происходит, а от какого-то совсем древнего. Люся не запомнила, да и не особо расслышала название того древнего народа, зато Андрей Чернов и расслышал, и понял, после чего вывалился в глубочайший осадок. Видимо, в его представлении такого быть принципиально не могло. Доримский какой-то народ, в известной истории полностью романизированный, но в этой каким-то неведомым чудом сохранивший свою самобытность, да ещё цивилизацию свою развивший, далеко обогнавшую все прочие народы этого мира. И пожалуй, даже мировую — и острова в Атлантике ихние, и по ту её сторону, то есть в Америке, тоже ихние страны, испанские, и собственно, потому-то они и называют себя атлантами. Никакого отношения к мифической платоновской Атлантиде они, конечно, не имеют, просто вокруг Атлантики их самые основные страны скучковались, а по национальности они все вот эти доримские испанцы. А из самой Испании эти трое или из какой-то заокеанской страны, Люся так и не поняла. И тем более не поняла, откуда атланты знают нормальный русский язык.

  Ещё ихний центурион, как поговорит с майором, да своим переведёт, возится и со своим наручным аппаратом, что-то там нажимает подолгу — такое впечатление, будто и текст печатает. Хотя, выйдя из управы, и говорил что-то в свой аппарат. Видать, это у них не только переговорное устройство типа радиотелефона, но и портативный комп, эдакий аналог привычного запорожцам смартфона. Кажется, даже щёлкали что-то все трое, типа фотографировали. Это-то заметил и сам Олег — действия, похожие и на печатание текста, и на фотографирование. Да, по всем признакам функционала получается, что смартфон у них такой. Громоздкий, кондово исполненный, и хрен расколешь, если специально целью такой не задаваться. А вот специальное это военное исполнение, неубиваемое в военных условиях использования, или они у них все такие, хрен их знает. И громоздкие, наверное, все, раз в наручном исполнении. Микроэлектроника у них слабее развита, чем в прежнем мире запорожцев, что ли? Странно это выглядит на фоне их продвинутой уфологической авиации, но вот оно, перед глазами. Другая цивилизация, другое и развитие.

  В привычной-то по прежнему миру обычная техника в потолок своего развития упёрлась. Наружный дизайн только меняется в новых моделях, делаясь удобнее и моднее, а внутренняя начинка доведена до предела совершенства, в котором теперь что-то менять — только портить. Говорят на этом основании даже чуть ли не об остановке технического прогресса вообще, хотя в этом алармисты, конечно, неправы. Вон как электроника вперёд продвинулась и даже не думает останавливаться! Тут тебе и смартфоны, и автомобильные компы со спутниковой навигацией, и станки с программным управлением, и три-д-печать, и много чего ещё. Тот же дрон с точки зрения механики велика ли премудрость? Тот же вертолёт по сути дела, и не оттого не делали квадрокоптеров раньше, что не могли, но как им управлять без бортового компа? Доросла электроника — появились и квадрокоптеры. А самолётного типа, преобладающие среди ударных дронов-шахидов — ну да, авиамодель по сути дела, но электроника превратила её в компактный и дешёвый заменитель дорогой и навороченной управляемой ракеты. Тот же фронт два года назад отчего стабилизировался в основном? Вот как раз от средств наблюдения, да от этих дронов. И какая концентрация сил, какие массированные атаки? Забудьте. Где на сотню метров продвинется кто-то — уже достижение, которым хвастаются в сводках!

  А у атлантов как-то иначе их технический прогресс пошёл. Электроника у них — ну, не скажешь, что в загоне, но по миниатюризации, похоже, отстаёт от прежнего мира запорожцев. Не катастрофически, но заметно. В массогабарит ихнего смартфона даже без учёта наручной краги штук пять нормальных смартфонов поместить можно. А в обычной технике, судя по их НЛОшному самолёту, как-то преодолели они тупик обычных движков и нащупали что-то новое. И не то, чтобы прямо такие уж запредельные показатели у него, по ним-то уровень вполне себе привычных вертолётов и самолётов, зато сам физический принцип работы — какой-то непонятный. И вдобавок, не выглядит их НЛО специфическим военным, а значит, и предельным по характеристикам. А складывается такое впечатление, что какая техника нашлась там у них, не слишком уж загруженная рутинными плановыми задачами, на той они к запорожцам и прилетели. Что проще оказалось высвободить на это дело, то на него и выделили. Да и по всему их поведению понятно, что не с официальной дипломатической миссией они прибыли, а скорее, просто с ознакомительной — понять, да разобраться, кого это в их мир нелёгкая принесла.

  То есть, люди-то, конечно, уж всяко не кто попало. Если ихний центурион и в самом деле из крутых элитных мажоров, то и уровень внимания к запорожцам у атлантов серьёзный, и обижаться тут не на что. Понять надо сперва, с кем имеешь дело, прежде чем официальные какие-то отношения устанавливать. Украинские власти или российские как бы отнеслись к неожиданно нарисовавшемуся небольшому чужеродному анклаву? Что он вообще из себя представляет? Не страна, не область, даже не город, а огрызок города, и в каком качестве его рассматривать прикажете? Вот такой примерно вопрос и стоит сейчас перед атлантами. Поэтому и прибыло к запорожцам не официальное посольство, а эдакие легальные и открытые полуофициальные разведчики. И скорее всего, даже не пытаются это скрывать, а признают открыто как самоочевидное и естественное. Иначе-то как ещё в такой ситуёвине? Тут не форма, тут суть важна. А по сути — прошла уже информация, что и печенеги свои сторожевые разъезды подальше отвели, и получается, что атланты и без официальной дипломатии вероятность конфликта снизили.

  Семеренко, похоже, решил вопрос с гостиничным размещением трёх атлантов, поскольку к ужину они явились уже без рюкзаков и шлемов, даже без карабинов, а только при пистолетах, мечах и кинжалах. С ними их вояки, похоже, вообще не расстаются, пока спать не улягутся. Олег с Люсей, уже переодевшись после наряда, как раз спокойно шли к школьному двору, а на Парковом бульваре между воротами двора и одиннадцатым домом центурион атлантов о чём-то с капитаном Зозулей говорит. И вдруг Люся, дёрнув Олега за руку, указала ему глазами в сторону дома. Обернувшись как бы невзначай туда, сержант с трудом сдержал смех — из-за отодвинутых занавесок выходящих на бульвар окон бабы так и пялились на атланта. Штуки три — при живых и трезвых мужьях, а чего уж тут говорить о бесхозных? Две и вовсе окна раскрыли и себя в них демонстрируют — ага, обе бэушные с довесками из тех, которые давеча и их гоп-компании свои внешние достоинства так же из окон засвечивали. Сейчас — скромнее, не так откровенно, но явно в надежде, что атлант и увидит, и заценит. Да только центурион, договорив наконец с капитаном, уткнулся в свой наручный аппарат и принялся что-то на нём печатать.

  За ужином все трое атлантов сидели за столиками Семеренко и его офицеров, и центурион продолжал обсуждать что-то с майором и Андреем Черновым. А бабы, которые в эту первую смену на ужин попали, так и пялились на атлантов. Галька Кириллина и сама в их сторону наклонилась, как бы поправляя ремешок сандалии на ноге, а заодно декольте засвечивая, и подол как бы невзначай задрала, ноги демонстрируя, да глядит, заметили ли. И не одна ведь она такая. Доели, к выходу направились, уступая столики второй смене, но и в ней на входе такие же. И принаряжены многие так, как не на всякий праздник раньше наряжались, и коротких юбок вдвое больше обычного, а одна на входе и бретельку с плеча как бы случайно уронила, и наклонилась, дабы богатство форм было понагляднее. Тоже из бэушных с довесками, естественно. Девки-то — поскромнее в основном держатся.

  И понять-то бабьё можно. Хоть и не выглядят атланты ни качками эдакими на стероидах, ни киношными суперменами, но отличие от привычной породы — и заметное, и куда-то примерно в ту сторону. Только настоящее, а не киношным лицедеем разыгранное. Чувствуется это, и естественно, на это и клюют. Люся так и пояснила это Олегу, а тот ей ответил, что все трое атлантов, хоть и разные, но именно в этом схожи, и если у них весь их народ такой, так ведь и бабы же в нём должны быть своим мужикам под стать. Этим по сравнению с ними — уж точно "просьба не беспокоиться". На что надеются, хрен их знает. Не иначе, как протопоповский принцип незаменимости самки инстинктивно проявляется. И Люся в кулачок прыснула, и Костян со своей Светкой — точно ведь, так и есть.

  Ну а на собрании в актовом зале школы Семеренко объявил, что с завтрашнего дня городок переходит на общепринятый в этом мире календарь. До сих пор, не зная его и не имея возможности на него перейти, но видя примерное совпадение хотя бы уж сезонов года, их анклав продолжал условно отсчитывать дни от даты провала. Но теперь атланты сообщили текущую дату по их календарю. У них другое летосчисление, которого он и сам пока недопонял, но от Рождества Христова на дворе девятьсот семьдесят восьмой год. Но с днями из-за набежавшей в силу неточности календаря разницы вышла накладка, так что по календарю атлантов на дворе не второе июня, а всё еще тридцать первое мая. Вот день недели, как ни странно, совпал — тоже воскресенье как и по их условному отсчёту. Завтра, соответственно, первое июня и понедельник — ага, день тяжёлый, кто бы сомневался!

  После того, как сограждане отсмеялись, майор объявил, что согласен с идеей возместить потерянные из-за тревоги выходные отгулами, но не прямо с завтрашнего дня, а по пятницам — две недели будут по три выходных. И водопровод ведь нужно доделать, и канализацию нужно в работу запустить, и по электрификации работы продолжить, чтобы как можно скорее восстановить нормальную городскую жизнь. И если электрификация — это надолго, то водопровод с канализацией до пятницы вполне можно успеть. И разве не лучше будет отдыхаться в трёхдневные выходные, имея воду и в кране, и в сливном бачке унитаза? А чтобы до пятницы всем работалось веселее, никому не будет отказа в зарядке смартфонов и пауэрбанков. Завтра ожидаются переговоры с представителем Керей-хана, возглавляющего местную печенежскую орду. И по всей видимости, и с ней у запорожцев установятся мирные и дружественные взаимоотношения. А значит, не будет у их городка задержек и с электрификацией.

  Переждав аплодисменты сограждан, пускай и не слишком бурные, и не очень продолжительные, зато вполне настоящие, Семеренко представил собранию центуриона Атлантического Содружества, называемого ещё Турдетанским по названию их титульного народа, Реботона Васькина. Фамилия русского типа при не русском, не украинском и даже не западноевропейском имени — явление не столь уж и частое в Запорожье. Чаще бывает наоборот. Но какая разница? Главное — что по-русски этот явный южанин говорит хоть и медленно, и с заметным неславянским акцентом, но вполне чётко и понятно...

  2. Момент истины.

  Следующий день, 1 июня 978 года.

  — Млять, как вы докатились до такой хрени? — недоумевал Реботон, — Я полночи ворочался, не выспался из-за этого ни хрена — млять, два же родственных народа! Ну, хрен с ним, пускай и не совсем одинаковые, пускай и разные государства, но цивилизация же у вас одна! По сведениям от наших отцов-основателей ещё и в двенадцатом году по вашему летосчислению — ну были где-то в чём-то разногласия и напряги, но чтобы докатиться аж до войны? Это же всё равно, как если бы два соседних королевства нашего Содружества схлестнулись бы вдруг между собой, но у нас такое невозможно в принципе! Вот изучаю вашу сводку о событиях до вашего двенадцатого года — ну, у нас всё это, конечно, не так подробно, но в целом — совпадает. Из вашей реальности наши отцы-основатели к нашим предкам попали или из какой-то параллельной, но похожей на вашу — хрен знает, но я не нашёл разницы. А потом — млять, да что же за хрень-то такая у вас тут началась? Вот не обижайтесь, но такое впечатление складывается, будто обоими вашими народами прямо какие-то буйные обезьяны управляют, способные повздорить на абсолютно ровном месте. У нас такие — в школу нашу не попали бы и хрен бы когда из маргиналов вылезли.

  — Ну, страсти-то нагнетались и накалялись очень долго и старательно, — тяжело вздохнул Семеренко, — В основном маргинальными демагогами и среди маргиналов, но в том-то и дело, что именно они своей массовостью и влияли постепенно на общественное мнение. И началось всё это давно, просто — да, поначалу не так ещё было заметно и таких последствий, конечно, не предвещало. И в Украине это у нас на глазах всё происходило, и в России тоже примерно так же.

  — Не без того, — неохотно признал Уваров, — Нагнеталась, конечно, эта истерия и у нас. И — да, поначалу никто даже представить себе не мог, что дойдёт вот до такого. Ещё и провокаций было немало, как раз на разжигание и нацеленных — нам-то про украинские говорили, но не уверен, что не было и наших. Как-то уж слишком всё складывалось одно к другому, и всё вместе вело вот к этой хрени.

  — Я тоже так думаю, что без провокаций с обеих сторон такого результата быть не могло, — хмыкнул центурион, — Ну, политиканы политиканами, демагоги демагогами, но массовки-то какого хрена так на всю эту демагогию повелись? Млять, прямо как два стада баранов, что одно, что другое.

  — Толпа есть толпа, — кивнул майор, — Коллективный разум далеко от того стада баранов не ушёл. По одному — вроде бы, нормальные люди, а в толпе — бараны баранами.

  — Эгрегор, — задумчиво проговорил атлант, — У вас биоэнергетической защите от него никто людей не учит. Я понимаю, что и от обезьян ваши народы у вас не чистились ни один, ни другой, как и ни один вообще в вашем мире. Наши отцы-основатели указали это в своих записях для потомков чётко и однозначно. Но млять, чтобы запустить это дело даже до такой степени?

  — У вас что, подвергали людей селекции, как при выведении пород животных? — оторопело спросил Уваров, — Как в древней Спарте?

  — А как же иначе? Подвергали, подвергают и будут подвергать. Разве можно на самотёк такое важное дело пускать? Не может ведь быть совершенной и цивилизация при несовершенной человеческой породе. Как животных? Ну, примерно, но с животными это проще — можно наплевать на родственное скрещивание и пустить под нож неподходящих. С людьми — намного труднее, и на это у наших предков ушло не одно столетие. Спарту в какой-то мере можно считать образцом по принципу совершенствования, но по задачам — эти дуболомы отбирали ведь только на силу, здоровье и храбрость. И это нужно, конечно, но не только же это. Да ещё и этот греческий национализм, которым все греки болели.

  — А у вас его нет?

  — В древности был, конечно. Турдетаны были таким же античным народом, как и все прочие, со всеми их достоинствами и недостатками. Какой же народ не имел в своей истории дикарской стадии и дикарского племенного национализма? А сейчас — ну, мы все номинально турдетаны, но на самом деле среди наших предков — кого только нет! Как ещё наши предки смогли бы улучшить породу людей исходно очень небольшого народа, если бы из других народов не принимали к себе лучших? Сейчас — мало кого принимаем. Наша порода улучшилась за века, а окружающие дикари какими были, такими и остались, и где среди них найдёшь подходящих, которые не испортили бы нашей породы? А национализм это в твоём понимании или нет — решай для себя сам, — атлант обернулся и сфокусировал взгляд на массивной стеклянной пепельнице на столе майора, которая вдруг поползла по столешнице и остановилась сантиметрах в тридцати от прежнего места, — Вот это и есть порода, ну и владение биоэнергетикой, конечно.

  — И что, у вас все такие? — потрясённо поинтересовался Семеренко.

  — Не все, конечно. Но у дикарей это могут единицы, и редко кто из них бывает здоров. Многие ракообразные — ну, от опухолевых болезней умирают. А у нас — не так уж и мало, и эти люди здоровы и полноценны во всех остальных отношениях. В самом начале среди наших отцов-основателей этим владел только один человек, но именно он и начал учить этому детей своей группы, из которой и разрослась наша цивилизация. И было это больше тысячи лет назад.

  — А когда именно? — спросил Андрей Чернов.

  — Наше летосчисление ведётся с года основания нашего королевства турдетан на юге Лузитании. По вашему летосчислению это сто девяносто третий год до принятого в вашей традиции года рождения Распятого. Правда, их дети были ещё слишком малы для школы, так что и школа для них и их сверстников была основана на несколько лет позже. Но я не историк и не помню точного года.

  — То есть, ваши отцы-основатели предположительно из нашего двенадцатого года попали к вашим предкам в сто девяносто третий до нашей эры?

  — Раньше. Ну что смогли бы сделать шестеро чужаков в первый же год? Хвала богам, не пропали хотя бы уж сразу же. По вашему летосчислению это был сто девяносто седьмой год, за четыре года до нашего Завоевания родины.

  — Так, так! — Андрей влез в свой ноутбук, — Сто девяносто третий год до нашей эры, римская провинция Дальняя Испания. Большой набег лузитан и их разгром Назикой, на тот момент уже пропретором.

  — Да, то же самое было и у нас, — подтвердил Реботон, — И сразу же после этого наши предки вторглись туда, в Лузитанию.

  — А вот этого в нашей истории не было, иначе Тит Ливий хотя бы упомянул бы. Да и последствия — это же что получается? Независимая от Рима турдетанская Лузитания?

  — Она самая. Друг и союзник римского народа. Официально совместный с ним завоеватель всей остальной Испании, а тайно — ещё и колонизатор островов в Атлантике и стран за ней. Ну, не само государство, и колонии были не его — там сложнее было.

  — Значит, вот откуда пошла развилка? Интересно, очень интересно!

  — Со временем всё узнаете. Очень долго рассказывать, и я не историк, да и вам сейчас важнее не седая старина, а нынешняя политическая обстановка. Нет у меня карты.

  — У нас есть, — Андрей раскрыл на своём ноутбуке карту Европы десятого века и показал её атланту, а затем, когда она ему не понравилась, перещёлкнул на устроившую его карту конца пятого — начала шестого века, которую и распечатал на цветном принтере Семеренко, а у майора нашёлся и большой набор цветных фломастеров.

  — Млять, вот только вестготов нам ещё в Испании не хватало! — Реботон провёл границу по Пиренеям, — Хрен им, а не Испанию, она — наша, а с них хватит их Аквитании и Нарбонской Галлии — это показано правильно. И ещё Британия тоже наша, — центурион обвёл тем же зелёным цветом весь британский остров, Ирландию и полуостров Бретань, а затем и Нормандские острова точками пометил, после чего так же сделал и с Балеарскими островами в Средиземном море, — Обойдутся и вандалы без наших Балеар. Вот это члены нашего Турдетанского Содружества, два европейских королевства. Остальные — дикари и полудикари, эдакая варварская периферия. Франки присоединили к себе Алеманию, — он обвёл общую границу, — Вестготов и бургундов наши им сожрать не дали. А бургунды ещё от Италии отгрызли Массилию, и теперь у них хороший выход к морю. Фризы и тюринги восточнее франков присоединились к саксам и составляют с ними одно королевство. Так им легче независимость от франков отстаивать. Бавары присоединились к лангобардам, а когда от Италии отвалились Норик с Далмацией, лангобарды прихватили и их. Такие же дикари, как и саксы, но ведь должен же был кто-то сдерживать в Паннонии аваров? Вот и дали им усилиться, даже помогли. Теперь мадьяр сдерживают, чтобы меньше хулиганили.

  — А остальная Италия?

  — Остготы, конечно. Кому же там ещё быть?

  — А войны Юстиниана?

  — Ну, хорошая была попытка, — ухмыльнулся атлант, — Но её успех не входил в планы наших предков. Ни вандалов, ни остготов наши Юстиниану сожрать не дали. Хрен ему, а не Африка с Италией. Оба королевства — наши друзья и союзники.

  — То есть, на западе Византии не повезло. А что ещё за Эллада такая, отдельная от Византии и чуть ли не языческая?

  — Да, там реформированный эллинизм. Очень многие продолжали чтить тайком старых богов, а после неудач Юстиниана христианские власти и фанатики усилили и своё давление на эллинистов. В смуту после смерти Юстиниана восстал Пелопоннес, а с ним и Крит, и ближайшие острова, ну и наши, конечно, оказали помощь, и остготы. Под шумок и Киренаика к этой Элладе присоединилась — Египет-то под персами, в Византии смута, и она от персов не защитит, а Элладе наш Запад помогает. Вот в этих границах она сперва и устоялась. Потом Ираклий попытался отвоевать её обратно, только в результате потерял и Среднюю Грецию, которая тоже присоединилась к Элладе. А когда иконоборцы грызлись с иконопочитателями, а эллинистов грызли и те, и другие, и житья им никакого не стало, к Элладе переметнулась и Северная Греция. Ну, я имею в виду всю эту историческую, к югу от Македонии. Македония осталась в Империи, как и Фракия с Иллирией, а Греция теперь — эллинистическое королевство, дружественное и союзное и нам, и нашим полудикарям. С подробностями тех давних событий — опять же, я не историк и всего не знаю, но сейчас на Балканах дело обстоит вот так.

  — То есть, Фракия осталась у Византии, а не завоёвана болгарами?

  — Иоанн Цимисхий недавно и её вернул полностью, и восток Болгарии. Когда выдавил оттуда Свентислейфа, то не стал и царька Бориса на его троне восстанавливать, а присоединил страну к Империи. Западную часть только не успел, где правят Шишманы.

  — А что за регентша Анна такая в Константинополе?

  — Мать императоров Василия и Константина, конечно. А кем же ей ещё быть?

  — Странно как-то! В нашей истории женой Романа и матерью его сыновей была Феофано. Почему в этом мире не она? Почему вместо неё какая-то Анна?

  — Ну, эта Анна тоже женила на себе Романа как-то неожиданно. Дочь какого-то простого шинкаря. Смазлива, неглупа, но и стерва, и вертихвостка ещё та. Странно, что ей позволили поймать Романа на пузо, а не притопили в Пропонтиде, но опять же, я не знаю подробностей. А кто такая эта Феофано, которая по-твоему должна была быть вместо неё?

  — Да всё так же, как ты сейчас и сказал, только не Анна, а Феофано. Тоже дочь шинкаря, редкостная красавица, но и редкостная стерва. Настоящее у неё имя Анастасия, Феофано — псевдоним, а семья — из Лакедемона. Тьфу ты! Лакедемон ведь в Элладе?

  — Тогда понятно. Жизнь там получше, чем в Империи, и уезжают в неё только фанатичные христиане. А Феофано? Эллада не так велика, и если ты говоришь, что была редкостной красавицей... Ну конечно! Феофано Лакедемонская! Была такая знаменитая гетера. Ну, как гетера? Самозванка, из коринфской школы вылетела за интриганство, но какое-то время соперничала с настоящими гетерами почти на равных. Сейчас, конечно, уже вышла в тираж, да ещё и ракообразная, болеет, но пока ещё жива.

  — А что с арабами? Мусульмане разве не образовали своего Халифата?

  — А, секта Покорных? Ну да, пытались. После того, как их разгромили с нашей помощью под Меккой, а потом вышибли и из Медины, их пророк умер, а секту выгнали в пустыню. Грызётся там с другими такими же сектами и баламутит бедуинов, и если с ней не справляются эмиры Счастливой Аравии, то вмешиваются и персы.

  — У них, значит, не случилось смуты при Хосрове Парвизе?

  — Наши предостерегли его от глупостей, и он их не наделал. Так что — да, смуты не случилось. Крепкое государство — Иран, Месопотамия, Сирия, Египет, Армения, Кипр, да ещё Киликия в Малой Азии. Всю захватить и удержать не могут, но за Тавром держат власть уверенно. В византийской Малой Азии бушует мятеж Варда Склира, так что ромеи сейчас тоже очень заняты. У нас — базы в Элладе, у входа в Пропонтиду, в Пропонтиде и ещё в Кордубе Эстепе. Формально и все здешние степи подвластны Хазарскому каганату, но реально и наша база независима, и кангары. Куявия к северу от вас принадлежит русам, а на море такие же русы продолжают жить своей пиратской вольницей с базами в плавнях. Те — русы-куявы, эти — русы-артаны. Народ один, но друг другу не подчиняются.

  — Этих русов-артанов нам следует опасаться? — поинтересовался Семеренко.

  — Пока — следует. Разбойники ещё те. Если вы решите заключить с нами союз, с нашими союзниками они ведут себя прилично, чтобы не рассердить нас, но узнают они об этом не сразу. Пока не знают — напасть могут. Поэтому пока не расслабляйтесь, а позднее мы этот вопрос уладим.

  — Нам бы надо сплавать на юг, — пояснил майор суть вопроса, — Нужна соль, а на будущее нужны и металлы, и много чего ещё. Да собственно, нам здесь нужно почти всё. Речная рыба разве только не нужна — уж её-то мы и сами в Днепре наловим, — запорожцы невесело рассмеялись, — Соль на перешейке надеемся приобрести, а вот за всем остальным в Херсонес придётся плыть, и не уверены ещё, всё ли будет. Но тогда хотя бы уж заказать недостающее на будущий год, и это надо сделать в этом году. А на пути — вот эти пираты, и вряд ли в их планы входит позволить нам торговать с югом напрямую, а не навязать нам принудительно своё посредничество. Отбиться-то мы с нашим оружием рассчитываем, но наших дальнейших отношений с ними это не улучшит.

  — Я понял, — кивнул центурион, — Зависит это не от меня, и обещать я этого пока не могу, но думаю, что начальство примет нужное решение, и мы вам сможем помочь. Тут одной канонерки для вашего сопровождения достаточно, чтобы артаны и думать забыли о нападении. Если выделят — с ней сплаваете безопасно. А что думаете продавать?

  — На будущее мы хотим переплавлять покупное кричное железо в булат. У нас есть люди, которые знают, как это сделать. Вот его и будем продавать. А на первое время у нас есть посуда — фарфоровая, из белой глины, и хрустальная. Ну, на самом-то деле это не настоящий хрусталь, а стекло, но очень хорошее и похожее на хрусталь. В эти времена должно высоко цениться и то, и другое.

  — Не очень хорошо. Этим торгуют и наши.

  — То есть, запретите?

  — Нет, запрещать вам этого никто не будет. Не так у вас много, чтобы перебить торговлю нашим. Просто цены — не такие, как вы думаете. А ваш товар не будет и лучше нашего, скорее — похуже, и тогда за него вам не дадут и нашей цены. С булатом хорошо придумали. Если сумеете его делать, этим обеспечите себя, но до этого надо ещё дожить.

  — Жаль. Но если так, у нас есть ещё и добыча с каравана русов. Ценные меха и оружие. Раз они их возят на юг, значит, хорошую цену за них получают?

  — Да, это вы сможете продать дорого. А зачем вы напали на них первыми? Не из-за этой же добычи, раз рассчитывали на торговлю ценной посудой?

  — Добыча — это так, заодно. Нас возмутила их работорговля. Мы — славянский народ, а они — торгуют славянами, как каким-то скотом. А ещё сильнее нас возмутило их человеческое жертвоприношение. Вера есть вера, но кем надо быть, чтобы поклоняться богам-людоедам? Может, это и государство предков, но с такими предками нам как-то не по пути. Вот и напали на них, чтобы освободить людей.

  — Дикари, конечно. Все через это проходили, было в старину и у нас, но кто-то всё это давно изжил, а кто-то так и продолжает. Людей вы хотели просто освободить или взять их всех к себе?

  — Ну, неволить их у нас никто не стал бы. Но вообще — да, нам нужны и люди. Лучше — славяне, молодые и здоровые. Как тут выживешь без хорошего пополнения?

  — Ну да, вас слишком мало, и без пополнения вы тут выродитесь, — согласился атлант, — Конечно, раз уж вы попали сюда, вам надо расширяться. Но из-за этого теперь у вас испорчены отношения с русами-куявами.

  — Да думали мы над этим. Но по всем видам получалось, что не сложилось бы у нас с ними хороших отношений хоть так, хоть эдак. Во-первых, мы — соблазн для славян, которые подвластны русам. И свободой, и всем нашим образом жизни. К нам один хрен побежали бы от русов беглецы, а люди нам нужны, и разве стали бы русы это терпеть? А во-вторых, это мы уже позже сообразили, мы же ещё и нависаем вот над этой переправой через Днепр, и даже уйти с этого места мы не можем — куда мы уйдём от наших домов? И нам-то до этой переправы печенегов — ну, кангар по-вашему — дела нет. Переправляйтесь, только у нас тут не хулиганьте. Но русам, получается, есть смысл захватить наш городок и ради этой угрозы переправе печенегов, чтобы те не брали с них ничего на Порогах. Волок уязвим для конницы печенегов, но переправа уязвима для ладей русов.

  — Тоже верно. Да, получается, что мирно вам с ними один хрен не ужиться.

  — Вот то-то и оно. Один хрен рассобачились бы, а так хотя бы уж пополнились людьми, обзавелись флотилией и кое-каким товаром для торговли с югом. Первое время, как полезут, рассчитываем отбиться, а дальше — видно будет. Как торговля с югом пойдёт, всё ли купим, что нам нужно для самодостаточности, какие с печенегами отношения у нас сложатся, сколько людей ещё придёт. Всё ведь от этого зависит. Куявия ведь сильна?

  — Для вас — сильна. Девять лет назад Хольмгард попросил у Свентислейфа дать им сына в правители. Они как раз свионского конунга Этельстейна изгнали и решили, что союз с Куявией будет им полезнее. А когда Эрибулл изгнал оттуда Вальдмера, Хольмгард хоть и без восторга, но признал власть Эрибулла и принял его наместника.

  — А раньше он разве не был под властью Куявии?

  — Нет, до Вальдмера правили скандинавы. Город и строился-то в основном ими, так что больше скандинавский, чем славянский. В их руках всё морское побережье, залив, озеро, Адельгюборг и вот этот Хольмгард. Продвигались и дальше на юг, как-то раз даже Куявию захватили, но не удержали.

  — Как такое могло случиться? — поразился Андрей, — И в нашей истории там их засилье отмечалось, но не до такой же степени!

  — Да это наши им доходчиво объяснили, что на западе им делать нечего. Вот им и пришлось разворачиваться всем на восток, и туда их направилось намного больше, чем в истории мира наших отцов-основателей. Они предупреждали, что безобразий от викингов будет много, а зачем нашим эти безобразия на Западе? Пусть уж лучше идут на дикарский Восток и хулиганят там. Юты, англы, даны, норги, гауты и свионы — почти все на Восток пошли через Свионское море. Где-то их местные изгнали, где-то они растворились среди местных, где-то удержались и грызутся между собой, а к ним же ещё и всё новые и новые добавляются, которым тоже больше податься некуда.

  — В нашей истории Владимир как раз в этом году должен набрать из них себе сильную дружину, вернуть Новгород, потом захватить Полоцк и пойти на Ярополка.

  — Большая дружина викингов и денег стоит больших, а кто ему их даст? Там на свои дружины тратиться предпочитают, а не на чужие. Жрецы разве только? Сигтунским смысла нет, в Хольмгарде и так почитают скандинавских богов, а Аркона не так богата.

  — Разве Святовита не чтут все полабские славяне?

  — Чтут, но они и сами не так богаты. И с викингами они грызутся, и с саксами, и между собой, а любая война стоит денег. Всё, что выжмут из своих или добудут в удачном набеге, так между пальцами и утекает. Арконе, конечно, жертвуют щедро, но она и тратит немало на свою дружину, без которой её давно бы разграбили викинги. И какой смысл им давать деньги Вальдмеру, если Святовита славяне везде почитают и так?

  — А жрецы пруссов в Ромове? Часть наших историков считает, что именно они дали Владимиру деньги на найм викингов, а он расплатился с ними, установив главенство культа Перуна в Киеве.

  — Эти — да, могут. Точнее — могли бы. Но этот вариант наша разведка сразу же просчитала, и прусского Криве-Кривайто предупредили, что Содружество рассердится на их Ромуву, если та профинансирует Вальдмера. А силой её захватывать и грабить — и силу ещё для этого надо достаточную как-то исхитриться набрать, и балты ему этого уж точно не простят, а это и ятвяги, и кривичи, и дреговичи, и голядь. Не одобрят и хольмгардские купцы, которые торгуют с балтами. Тогда его может не принять и Хольмгард. Тогда ему только и останется, что пиратствовать на Свионском море, но там и без него тесно, да и переменчиво пиратское счастье.

  — Но шансы-то стать авторитетным пиратским конунгом, за которым пойдут и без денег, а в надежде на богатую добычу, у него есть?

  — В принципе — есть. Человек он нетрусливый и неглупый, и у него толковый дядька-воспитатель.

  — Да, Добрыня. Хоть и известно о нём нашим историкам мало, но фактически он ведь и новгородцев убедил Владимира к себе просить, и при нём потом реально всем и руководил. Раз успешно, значит — уж точно не дурак.

  — У нас примерно такие же сведения о нём. Да, умён. Но во-первых, у викингов такой авторитет наработать — это ведь годы пройдут, за которые всякое может случиться.

  — Пожалуй. И Рогнеда Полоцкая на эти годы вряд ли в девках засидится, и сам он погибнуть или осрамиться может.

  — Вполне. Ну и во-вторых, это же викинги! Если жалованье платить им нечем, а обещанная им добыча ещё нескоро, насколько хватит их терпения? И чем они займутся в Хольмгарде, если честно пить и гулять им не на что? А добрая половина горожан — такие же скандинавы, и как они отнесутся к их хулиганству? Думаю, беспорядков не избежать, и какой уж тут тогда поход на Эрибулла? Тут бы Хольмгард удержать! И наконец, в-третьих — по запискам наших отцов-основателей, Вальдмер ещё и человек очень непорядочный.

  — По нашим сведениям — тоже. Кинул всех, кого только мог. Сначала Ярополка обманул на переговорах, после викингов с киевской добычей, потом, если верна версия о прусских деньгах, то и прусских жрецов с христианизацией государства, но затем ведь он кинул и Византию, переориентировавшись с греческих церковников на болгарских. О чём с ним договариваться и как ему верить?

  — Никак, конечно. Обезьяна и проходимец, которому мало кто подал бы руку и из наших дикарских союзников. И за годы это тоже проявится наверняка.

  — Ну, мы не знаем точно, участвовал ли Добрыня в его походе на Ярополка. За морем-то Владимир непорядочностью себя опозорить не успел, как и в Новгороде. Видно, сдерживал Добрыня. Но потом ли его Владимир посадником в Новгород отправил или он так в нём и оставался с самого начала, мы не знаем. Может выйти так, что Добрыня и тут спасёт его от его самого, и авторитет у викингов он всё-таки наработает. А викинги-то по нынешним временам — большая сила.

  — Для дикарей — да, большая. И много их, дома явно лишних, и вооружены они по меркам соседей очень прилично, и в героях у них недостатка нет. Особенно, когда они мухоморов своих для храбрости наедятся, — запорожцы рассмеялись, — Умеют строиться и "стеной", и "свиным рылом", а навык абордажных боёв помогает им и в штурме валов с частоколами. Нашим-то они не страшны, но для дикарей — да, сила.

  — Но раз Владимир не получит денег, и ему не на что будет нанять викингов, то в ближайшую пару-тройку лет и его нашествие с его скандинавской морской пехотой нам не грозит? — подытожил Семеренко интересовавшую его суть, — Ярополк об этом знает?

  — К зиме — наверняка уже будет знать, — ухмыльнулся Реботон, — Так что я бы не рассчитывал на то, что он отправит подкрепления в Хольмгард и не наберёт достаточных по его мнению сил, чтобы заняться вами. У него-то, конечно, не викинги в основном, но и не совсем уж лесная деревенщина. Тоже дружина, профессионалы, воевать умеют. Есть и ветераны из дружины Свентислейфа. И этот торговый путь по реке Эрибуллу нужен, а вы уселись на нём и не пускаете, судя вот по этому побитому вами каравану.

  — Да, получается так, — признал майор, — Значит, по весне точно нагрянет. Надо обязательно в это лето не только соли на юге наторговать, но и селитры с серой, и свинца. Будет у нас достаточно боеприпасов — отобьёмся. За один год Ярополк после этого свои силы для новой попытки не восстановит — выиграем время для дальнейшего усиления.

  — А там ещё и Владимир прослышит о его поражении и потерях. Может тогда решить, что это и есть его шанс, — добавил Андрей, — И тогда Ярополку станет не до нас.

  — Млять, этот подлец может ведь предложить викингам в оплату за их службу земли с податным населением! — встревожился Уваров, — Кинет или нет, хрен его знает, но славянам так или иначе придётся хреново! Нельзя этого допускать!

  — Игорь, охолонь, — притормозил его Семеренко, — Во-первых, и киевские русы, как ты и сам видел, тоже для подвластных славян не подарок, и хрен ещё знает, лучше ли они скандинавов. А во-вторых, мы сами не в таком положении, чтобы быть всем дыркам затычками. Тут и самим бы удержаться! Будет у нас порох со свинцом — будут и патроны для ружей. Будет много пороха — будет и артиллерия.

  — Из этого вашего музея? — хмыкнул центурион.

  Как раз в этот день по его просьбе Зозуля устроил атлантам экскурсию в этот шлайферовский оружейный музей. Уже у входа в здание их повергла в изумление старая чугунная пушка екатерининских времён. Встали вокруг неё, тыкали пальцами, говорили о чём-то на своём языке. Реботон потом перевёл Зозуле, что в их истории вообще не бывало таких орудий, а были совсем другие. То же самое повторилось и в самом музее, где тоже были выставлены аналогичные старинные пушки, чугунные и бронзовые. Были среди них и побольше калибром, повнушительнее той, которая у входа, и тоже атланты изумлялись, тоже обсуждали что-то, но какого-то почтения при этом в их интонациях не ощущалось, а презрение — ну, явно они его не демонстрировали, люди воспитанные, но возникло такое стойкое подозрение у капитана. А их центурион, указав ему на бронзовую пушку, а затем на похожую чугунную, сразу же спросил об их количествах в старинных армиях, и когда получил подтверждение, что пушек было очень много, и бронзы на их нужное количество не хватало, перевёл это своим, и они ещё что-то долго обсуждали между собой.

  И только возле мортир атланты проявили несколько большую почтительность к экспонатам, но касалось это не самих мортир, а выставленных рядом с ними двух совсем уж архаичных пушек, вообще даже не отлитых, а грубо выкованных из железа, но зато со съёмными зарядными каморами, которыми они и заряжались с казённой части. Именно их атланты и обсуждали с особым оживлением, а Зозуле потом Реботон перевёл, что вот как раз такого типа артиллерия и была у их далёких предков, а дульнозарядной не было.

  Но когда атланты разглядели эти два орудия поближе, у них отвисли челюсти, а центурион поражённо поинтересовался, почему зарядные каморы и стволы припилены после ковки по сопрягаемым поверхностям, а не проточены на токарном станке на конус. Этого капитан не знал и сам, а смог только развести руками и ответить, что конструкция опередила своё время, и тогдашнее ремесленное производство не могло довести её до ума, отчего она и проиграла примитивным дульнозарядным орудиям. В самом деле, молотком и напильником разве обеспечишь герметичность стыка? А без неё — какая тут может быть огневая мощь? И много ли толку от её скорострельности, если дульнозарядная пушка при тех же калибре и длине ствола бьёт намного дальше? Поэтому и перешли все на них, хоть и ценой проигрыша в скорострельности. И снова атланты что-то обсуждали между собой, а потом Реботон перевёл, что вот поэтому-то старинным армиям мира запорожцев столько пушек и требовалось, что на них даже не хватало бронзы. А будь казнозарядные сделаны как следует, они и били бы не хуже, а за счёт высокой скорострельности их и нужно было бы в разы меньше. И что тут на это возразишь, когда по делу атлант абсолютно прав?

  А ведь заряжание с казны — это же не только скорострельность. Это же длиннее ствол можно сделать, да ещё и нарезной. И стрелять продолговатым снарядом потяжелее ядра при том же калибре или меньшего калибра при том же весе снаряда. И тогда тяжесть длинного ствола компенсируется уменьшением калибра, но огневая мощь пушки от этого не страдает, а дальность, точность и скорострельность — намного выше. Как оружейники мира предков запорожцев могли не понимать настолько самоочевидных вещей? Или у них не было нормального токарного станка? Но как такое возможно? У атлантов ещё сами их отцы-основатели налаживали производство казнозарядных пушек, и токарный станок был у них с самого начала. Зачем же портить превосходную идею дурным её исполнением?

  Да собственно, и по самим орудиям было видно, насколько их стволы длиннее, чем у дульнозарядных примерно того же калибра. Почему бы и нет, если заряд не нужно проталкивать с дула через весь ствол? Вот что значит заряжание с казённой части! Логика была настолько наглядной, что Зозуля, невольно заинтересовавшись этим вопросом и сам, не поленился звякнуть по вай-фаю Просперо. А тот, въехав в суть вопроса, просветил, что — да, не было нормального токарного станка с суппортом. Токарно-копировальный станок Жака Бессона — это уже вторая половина шестнадцатого века. Ну а отказ от казнозарядок в пользу дульнозарядок пришёлся на рубеж пятнадцатого и шестнадцатого веков. Так что прогрессивная по замыслу артиллерийская система разминулась во времени с нужным для доведения её до ума токарным станком на полвека с лишним.

  И конечно, если уж делать анклаву запорожцев и свою артиллерию из труб от демонтируемых подземных трубопроводов, то вот такую, казнозарядную, с комплектом сменных зарядных камор на каждый ствол. Реально-то, конечно, Михалыч за свои трубы ляжет костьми, и хрен у него их выцыганишь столько, сколько нужно на артиллерийскую батарею. Но если помечтать, то чисто теоретически, найдись для этого трубы, вот такая артиллерия запорожцам и нужна, эдакий суррогат непосильной для них унитарной. А для неё — хоть какой-нибудь кустарный, но нормальный большой токарный станок, чтобы на нём протачивать сопрягаемые поверхности стволов и зарядных камор. У предков с этим не срослось, но у самих-то запорожцев их современное послезнание на что? Центурион атлантов согласно кивал при их разговоре, а потом перевёл своим, и те тоже закивали.

  И точно так же поражались атланты и возле застеклённых стендов, где висели старинные ружья и пистолеты. Что-то вроде таких пистолетов их отцы-основатели только для себя делали, пока не могли ещё сделать ничего лучшего, но таких ружей не делали, а довольствовались арбалетами. А когда доросли производственные возможности — сразу с казнозарядных начали с поворотным вверх затвором-казёнником. Реботон, осмотрев все стенды и убедившись, что здесь таких нет, даже показал руками — чуть назад отодвигаешь казённик, поворачиваешь вверх и заряжаешь так же, как заряжал бы с дула, зато быстрее в разы. Потом поворачиваешь обратно, надвигаешь, фиксируешь — оружие заряжено. Опять же, никаких неудобств от нарезного ствола, от которого и дальность, и точность, и зачем корячиться, заряжая с дула, когда можно нормально по-человечески? Хотя — да, для этого ведь тоже нужен нормальный токарный станок.

  Увидев рядом с одной из кремнёвых фузей трёхгранный втульчатый штык, они вообще не поняли, что это такое. Зозуле пришлось объяснять, показывая руками, как этот штык примыкали к дулу и как применяли — ага, длинным коли, коротким коли. Снова все трое долго говорили между собой на своём языке, потом центурион спросил, были ли в то время прикрывающие стрелков копейщики, а получив ответ об их упразднении, кивнул и понимающе, и с каким-то соболезнующим видом. Вот оно, следствие из долгого дульного заряжания — нужно много стволов, и из-за этого копейщиков заменили стрелками, а разве заменишь нормальное копьё вот таким суррогатом? Тем и хороши казнозарядные ружья, что нужно их намного меньше благодаря их высокой скорострельности, и не появляется необходимости оставлять стрелков без надёжного прикрытия. И кстати, а вот эта пушка каких времён? Этих же? Но вот же, её цапфы на токарном станке обточены! Значит, был уже и токарный станок? Да ведь это же тогда просто сон разума какой-то! Затем Реботон перевёл это для своих, и они снова что-то обсуждали на своём языке.

  Мимо капсюльного оружия атланты в основном прошли, задержавшись разве только возле капсюльных револьверов — да, такого типа были и у их предков. А вот когда дошли до стендов с оружием под унитарный патрон, Зозуля как реконструктор казачества Сечи мало что уже мог пояснить, но он ловко выкрутился, вызвав по вай-фаю лейтенанта Безрученко. Тот, будучи оружейным экспертом, понимал в нём побольше. Оживление у атлантов вызвали револьверы и винчестеровские винтовки с рычажным затвором — были очень похожие у предков. Но штыки для магазинных винтовок, заведомо скорострельных, повергли их в ступор. Хорошо, если противник вооружён примерно так же, понятно, что строем копейщиков тут уже не прикроешься. Но если даже такой скорострельности мало, чтобы отстреляться, то вот же револьверы! Их что, солдатам не давали? И куда девались солдатские полусабли предыдущего века? А вот это что такое? Ведь явно же пулемёт! И что, на него тоже со штыками? Тут оба полицейских офицера только руками развели — ну, многовековая традиция. И покосились на мечи и кинжалы атлантов, тоже едва ли нужные при автоматическом огнестрельном оружии, на что центурион понимающе кивнул, свой меч полувыдвинул из ножен и задвинул обратно, да своим аналогию пояснил.

  А вот что всерьёз их заинтересовало, так это знаменитый старый маузер с его деревянной кобурой-прикладом. Реботон указал на него своим бойцам, а потом достал из кобуры свой пистолет и указал на явное сходство верхней ствольно-затворной части. А в мире запорожцев почему так и не довели эту систему до ума, вынеся спусковой механизм вперёд и поместив магазин в рукоять? И тогда Безрученко вспомнил про довоенный ещё конкурс тридцать девятого года, на котором как раз такого типа пистолеты фигурировали с маузеровским затвором — Ракова, Токарева и Воеводина. Пистолет атлантов токаревский больше всего напоминал. Лучшим-то был признан воеводинский образец за двухрядный магазин, но ведь это же, судя по толщине рукояти, и у атлантов сделано? Ну конечно же, а как же иначе! Центурион извлёк магазин и показал его офицерам. А курок с самовзводом? Атлант молча щёлкнул, имитируя выстрел без взведения курка, после чего вставил назад магазин и убрал пистолет в кобуру. А почему те пистолеты не пошли? Ну, сперва война помешала, а потом требования к армейскому пистолету изменились. Может, и зря...

  А давно ли он у атлантов на вооружении состоит? Чего?! Пятое столетие?! Это точно не шутка? Млять, ну ни хрена ж себе! Хотя — да, если у их цивилизации в этом мире нет соперников, то куда им спешить? Это в прежнем мире запорожцев все спешно новые образцы принимали, сырые по определению, лишь бы только в военно-технической гонке не отстать, и хрен успеешь до ума довести, поскольку ещё новее что-то появляется, и это тоже спешишь принять, чтобы соперники не обскакали. А если не с кем гонку эту вести и некуда торопиться, удачный образец доведён до ума и всех устраивает, то и в самом деле, какой тогда смысл его менять? Громоздкий он у них, правда. Но бойцы Реботона только переглянулись и рассмеялись, когда тот перевёл им это замечание. Это разве громоздкий? Громоздкий — у копейщиков. У них и ствол длиннее, и приставной приклад на кобуре, их же автоматической винтовкой не нагрузишь, когда у них копьё и щит, вот для них такой пистолет-карабин, чтобы в случае чего они сами от дикарей отстреляться могли. А когда Безрученко показал им длинный артиллерийский парабеллум рядом с обычным, атланты согласно кивнули — да, у пистолета копейщиков отличия от основной модели примерно такие же. Ну а для женщин и подростков, для которых пистолет в самом деле великоват и тяжеловат, есть гражданский образец поменьше этого армейского.

  Уже на выходе из музея лейтенант, спросив дозволения у Зозули, в качестве ответной любезности показал атлантам и свой ментовский МП-5, на который оказались очень похожими их карабины. Да, тоже полусвободный затвор с роликовым запиранием. Нет, это не украинский и не российский, это немецкий. У них и автоматические винтовки такого же типа есть, и такие же укороченные, и длинные, ствол из кожуха вперёд торчит. У атлантов тоже есть и длинные? Конечно, есть, только длиннее и кожух. А какой смысл прицельную линию укорачивать? Но есть и пистолеты-пулемёты — и такой же длины, и винтовочной. Длинные — для женщин и подростков вместо винтовок. Военные сборы с ними проходят в основном. Капитан с лейтенантом переглянулись и присвистнули, живо представив себе характеристики МП-5 длиной с Г3 и с мушкой у самого надульника. Тут и без оптики калаш отдыхает, если у атлантов и качество не уступает немецкому. И это у них женско-подростковый? А что тогда говорить об их полноценном винтаре?

  То, что калаш атлантов не впечатлил, офицеров уже не удивило. Атланты даже не поняли смысла в газоотводе. Это же утечка примерно трети пороховых газов. Зачем же снижать огневую мощь и зря переводить порох, когда есть работающий и с винтовочным патроном полусвободный затвор с роликовым запиранием? Даже с их патроном прекрасно работает, и в винтовках, и в пулемётах. Да, калаш легче и компактнее, но ведь ни рыба, ни мясо. Для пистолета-пулемёта он избыточен, для автоматической винтовки недостаточен, и тогда какой смысл? Особенно в этом, малокалиберном? Весь мир запорожцев на такие переходит или уже перешёл? А смысл? Это уже не основное оружие? Воюет в основном тяжёлое вооружение, которое солдат на себе не носит? А тогда — тем более, какой смысл, если есть пистолет-пулемёт? Хотя, огонь очередями на подавление — это же патронов на такую манеру боя хрен напасёшься! Может, в их мире так и надо, но здесь — другой мир и другие условия. Здесь огонь ведётся прицельный и убойный, пробивающий и панцирную броню боевого слона, и любой осадный щит. Есть и другие резоны, но сейчас они ещё не столь важны, и о них будет ещё время поговорить отдельно. Пока для общего понимания ситуации достаточно и вот этого.

  Так что к моменту этого совещания представление об огнестреле запорожцев атланты уже имели. И если ручное оружие современных типов считали ещё более-менее пригодным, то эту архаичную музейную артиллерию — ну куда её такую? Смешно ведь! Ну да, если подпустить густую атакующую толпу поближе, да шарахнуть по ней залпом из всех стволов картечью — конечно, сметёт на хрен. Даже если щебнем пушки зарядить за неимением нормальной металлической картечи, только тогда надо ещё ближе подпустить. Но во-первых, с близкого расстояния уже и лучники стрелами засыпят, а разве входит это в планы запорожцев? А во-вторых, не будет этой густой толпы. Не надо считать дикарей дураками, повторяющими одни и те же ошибки. В тех сражениях, в которых участвуют и солдаты атлантов, уже несколько веков никто не пытается атаковать их густыми толпами — знают заранее, что результат не обрадует. А теперь русы-куявы знают, что не следует атаковать густой толпой и запорожцев. И будут врассыпную атаковать, но зато по всему периметру. А он у запорожцев длинный, и людей для его обороны маловато.

  — Ну, мы же укрепляем его, — заметил Семеренко, — Там, где не можем укрепить серьёзно, плетём плетни из прутьев. От стрел защита неплохая, атакующих задержит хоть на какие-нибудь секунды, за которые наши стрелки возьмут их на прицел, а камнемётные машины нам представляются маловероятными.

  — Тем, которые русы могут сделать, не хватит дальности, — ухмыльнулся атлант, — А при попытке приблизиться вы перестреляете их орудийную прислугу. Русы сообразят это и сами, так что и пытаться даже не будут. Но плетень из прутьев — он ведь сгниёт под осенними дождями, и по весне вам придётся плести новый, а его вам понадобится много. Можете не успеть, а если и успеете — он же высохнет, и тогда русы его сожгут горящими стрелами. И пока он не сгорит, атаковать не будут. Не дураки они, хоть и дикари.

  — Да понимаем мы всё это, — с тяжким вздохом признал майор, — Но что нам ещё остаётся делать? Ведь не покоряться же этим дикарям и работорговцам? Значит, нужно от них отбиваться. Если будем иметь достаточно боеприпасов, один раз мы точно отобьёмся, а там — как судьба сложится. Может, и в самом деле Владимир тогда в Новгород нагрянет, а он для Ярополка намного большая угроза, чем мы. Мы ведь ему свержением не грозим, а значит, и не так важны, как Владимир в Новгороде. Мы понимаем, что это тоже временно, и кто бы из них ни победил, он потом займётся нами, но это ещё год или два мы выиграем. За это время хоть насколько-то, но усилимся ещё. И потом, ты ведь сказал о возможности вашей военной защиты наших торговцев. Правильно ли я понимаю, что вы готовы оказать нам при необходимости и военную помощь?

  — При соблюдении некоторых условий, — уточнил центурион, — Тут есть важная тонкость. Кто вы, собственно говоря, и что нам с вами делать? Для начала определитесь с этим сами. Пока, на данный момент, вы больше всего похожи на кого? На группу людей, потерпевших бедствие. И собственно, так оно и есть по сути дела. В этом случае вас надо спасать. А как спасают людей, потерпевших бедствие? Эвакуируют в безопасное место и передают властям их государства. Но у вас-то ведь в этом мире нет своего государства, и кому вас тогда передавать? Да и эвакуация отсюда в ваши планы, конечно, не входит. А вот если вы объявите себя государством, это будет уже совсем другое дело. Тогда с вами можно будет установить и какие-то официальные межгосударственные отношения. В том числе и военный союз. Я не уполномочен обещать вам его, но пока его и некому обещать.

  — Государством? — переспросил Семеренко, — Да какое тут из нас государство? Два городских квартала, парк и общественное здание? — все его офицеры рассмеялись.

  — А это уже не столь важно, — хмыкнул Реботон, — Да, любой самый захудалый из франкских баронов имеет больше земель и людей, чем вы. Но его владения считаться государством не могут. Над ним есть сюзерен, от которого он держит свои земли и людей, и его он признаёт вышестоящей властью. А вот над вами никакой вышестоящей власти нет. Ваше прежнее государство осталось там, в вашем мире, а здесь вы сами по себе. Ну, в теории эту землю считает своей Хазарский каганат, но если мы попросим кагана признать вас, в таком пустяке он нам не откажет. Реальнее владение этой землёй кангарской ордой Керей-хана, но и с ней этот вопрос можно решить. У нас и с кангарами имеется отличное взаимопонимание, и если вас признает полноценным государством наше Содружество, то признает и орда Керей-хана. А в случае вашего военного союза с нами вас придётся тогда признать и русам-куявам. Вряд ли им это понравится, но — проглотят. Свентислейфа уже нет, но есть участники дела под Саркелом, которые хорошо помнят, чем оно кончилось.

  — А что там случилось на самом деле? — не утерпел Чернов.

  — Потом, Андрей, — притормозил его майор, — Мы тут сейчас поважнее вопрос решаем. Момент истины, можно сказать. Быть или не быть, а если быть, то кем. Как это наше государство должно выглядеть?

  — Да как сами решите, так и будет. Обычно мы имеем дело с королевствами, но признаем и республику. Главное — чтобы было кого признать.

  — То есть, я собираю собрание, ставлю перед ним вопрос об учреждении нашего государства, и если собрание его принимает, то что дальше? Мы же утонем в обсуждении всех мелких формальностей, о которых не договоримся и за год.

  — Вы, главное, в принципе вопрос решите. А мелкие тонкости — хоть десять лет потом обсуждайте и утрясайте, это уже будут ваши внутренние дела.

  — Форма правления, флаг, герб и гимн, — сузил вопрос Андрей.

  — Надеюсь, не "Ще нэ вмэрла Украйина"? — съязвил Уваров.

  — "Ще нэ вмэрло Запорижжя", — пошутил Зозуля под общий смех.

  — А при чём тут гимн? — не понял атлант, — Почитание богов и государство — это же совершенно разные вещи.

  — Государственный, — пояснил Семеренко, — Это песня, которая такой же символ государства, как его герб и флаг. У каждого государства есть и свой гимн.

  — В нашем мире это не в обычае. Можете ввести у себя, если хотите, дело ваше, — центурион безразлично пожал плечами, — Но это не обязательно. Вот что нужно, так это опознавательный знак и флаг, хорошо различимые издали.

  — Тризуб и жовто-блакитный прапор? — снова не удержался Уваров.

  — Игорь, не вредничай, — поморщился майор, — Во-первых, это не бандеровская символика, а просто украинская, а во-вторых, где я тебе сейчас какую-то другую возьму?

  — Городские флаг и герб Запорожья были бы уместнее всего, — заметил Зозуля, — И наши горожане примут с удовольствием, и у наших россиян вряд ли найдутся какие-то возражения, а нашим туземцам и вовсе до лампочки. Они примут всё, что примем мы.

  — Это понятно и лесному ёжику, — хмыкнул Семеренко, — Только посоветуй мне, Володя, где я смог бы взять их готовые вот прямо сейчас? В парке-то — только один.

  — Млять, ты прав, Серый. Городские были в мэрии, ну и в городской Раде, и ещё областные — в областной администрации и Раде. У нас и он в парке тоже один. А там были и гербы, и печати. Но теперь — млять, где эти здания, а где мы с вами?

  — То-то и оно. Наша полицейская служба — государственная, а не городская и не областная, и символика у нас есть только государственная украинская. Печать с тризубом — вот она, покажите, где шлёпнуть. Жовто-блакитный прапор — вот он, за спиной. Могу на торговую ладью его пожертвовать, если здесь кого-то раздражает, — все рассмеялись, — Два над входом в управу, два у тебя в отделении, два есть в "Диане" — в праздники над входом вешают. И в офисе "Солидарности" один-то уж точно есть, а может, и не один.

  — Вы можете поменять ваш флаг и опознавательный знак всегда, когда захотите сами, — заметил атлант, — Это ваше внутреннее дело. Уведомите только об этом всех, с кем у вас будут межгосударственные отношения, и никаких проблем.

  — Слыхал, Игорь? — майор обернулся к Уварову, — Временно у нас остаётся эта украинская символика за неимением своей запорожской, но перед собранием я поставлю вопрос о принятии на перспективу нашей запорожской. Где-то городской флаг тут даже был, — он порылся в компе, — Ага, есть, сейчас мы его распечатаем, — и из принтера вылез с жужжанием лист бумаги с распечатанным на нём в виде плаката флагом Запорожья, — Вот, смотри. Имеешь что-то против?

  — Совсем другое дело, Сергей Николаич, — одобрил тот, — Под таким ни службу тащить, ни воевать абсолютно не в падлу. А временно — ну, потерпим ещё.

  — Не знаю только, сколько терпеть придётся. Млять, десяток компаний в городе печатали изображения на ткани, какие закажешь, но ни единой из них нет именно здесь у нас. Даже и найдись сведущий человек, но печатать-то на чём? А врукопашную вышивать — ты представляешь, насколько это затянется? И хватит ли ещё материалов?

  — Ну уж в этом-то мы вам наверняка сможем помочь. Давайте-ка, и я взгляну, — Реботон придвинул листок к себе, — Цвет — красный пурпур. Опознавательный знак у вас сложный, издали не разглядят. Для флага годится и так, всё равно будет узнаваемо, но для опознавательного знака лучше было бы что-нибудь попроще.

  — Это полный герб города, — пояснил Семеренко, — Но в принципе на советском гербе красная звезда составляла только малую его часть, и это не мешало ей служить как опознавательный знак отдельно. В украинском гербе тризуб — тоже не весь герб, а только его центральная часть, но на печатях его достаточно. Можно в принципе и упростить для каких-нибудь мелких эмблем.

  — Тогда — оставляем верхнюю часть, казацкие пищали на зелёном фоне, а лук со стрелами на красном фоне внизу — хрен с ним, сокращаем. Будет вместо жовто-блакитных флажков на шевронах и тому подобных мелких эмблем, — предложил Зозуля, и на это ни у кого не нашлось ни малейших возражений...

  3. Гетманщина.

  Следующий день, 2 июня 978 года.

  — Идут! — сообщил капитан Махно, оторвавшись от бинокля, — Все всё поняли и запомнили? Коров с телятами не трогаем! Коровы мельче быков и светлее, телята вообще мелкие, считанные месяцы, так что отличить их легко. То же самое касается сайгаков, там заметные рога только у взрослых самцов. Мелкий молодняк и короткорогих — не трогаем. Млять, браконьеры мы с вами, казаки! Краснокнижных зверей истребляем! И нет здесь на нас с вами никакого Гринписа.

  — Зато есть Никифорова, — схохмил Олег, — Она живьём нас съест без соли и без лука, когда будет не в духе и припомнит нам эту краснокнижную живность.

  — Из чурок бы ещё никого ненароком не зацепить, — развил его шутку Михаил Писарев, — Хрен доживём тогда до ейного хренового настроения! — вся охотничья группа запорожцев рассмеялась — ага, в каждой шутке есть доля шутки.

  По договорённости с Нурлан-беком, главой местного печенежского куреня, его люди не должны были слишком приближаться к выгоняемым ими на запорожскую засаду зубрам. Связь осуществлялась с сопровождавшим их старшим лейтенантом Ахмедбиевым по рации и с Радман-беком, сыном Керей-хана, по наручным аппаратам атлантов. Но мало ли, чего может отчебучить горячая печенежская молодёжь в азарте загонной охоты? У них ведь, как Андрей Чернов говорит, классический родовой строй, при котором всяк сверчок знай свой шесток, и как их неродовитой молодёжи самоутверждаться и личный авторитет в аиле нарабатывать? В принципе для этого служат праздничные состязания, но победить на них — это же значит, кого-то породовитее себя унизить публично, при всём народе. Это неприятностями последующими чревато, а кому нужны неприятности? Приходится таким проигрывать хотя бы чуть-чуть. И все всё понимают, но эффект-то самоутверждения — не тот. А для того эффекта что остаётся? Только набеги, да охота, на которых соперничество с родовитыми не прямое и не явное, и если неродовитый отличился нагляднее — это же не преднамеренно родовитого унизил, а оно само так вышло. Кысмет! Так что могут на охоте и ненужную инициативу проявить, очень даже могут.

  Млять, ну какого же хрена топот по верху доносится? Договаривались же, что в лощинку они живность погонят, со склонов которой запорожцы и будут её отстреливать, дабы промазавшие пули все в землю ушли, никого лишнего не зацепив. Но нет, похоже на конский. Ага, так и есть — несколько всадников. Выехали, гарцуют, луки демонстрируют, но без угрозы, а скорее, хвастливо. Скорее всего, у четверых из шести нет в них роговых пластин, но изгиб — какой положено, понты — дороже денег. Один выкрикнул что-то, но по интонации доброжелательно, затем все они развернулись и ускакали обратно, а центурион атлантов перевёл, что всё идёт по плану. И точно — топот уже на дальнем входе в лощину. Первыми несутся, конечно, быстроногие сайгаки, но судя по тяжёлому топоту следом, за ними бегут и зубры. Вот и показались — впереди подросток, за ним матёрый бык.

  Ну, спасибо хоть, не корова с мелким телёнком. Договаривались, что молодняк и самок с частью самцов печенеги отсекут и отгонят в другую сторону, в степь, а сюда, в эту лощину — другую часть самцов, намеченную для забоя. Небольшую, поскольку и соли сейчас у запорожцев столько нет, чтобы много мяса впрок заготовить, и не сезон ещё для большой загонной охоты. Если сумели именно так и сделать, то и не должно здесь сейчас появиться той живности, которую убивать не следует. Но в жизни всякое бывает, и не всё в ней выходит так, как замышляешь. Вот этого зубра-подростка здесь в идеале не должно было быть, но вот ведь, нарисовался, хрен сотрёшь. Вот за него Никифорова точно мозги вынесет, и остаётся только надеяться, что это случайное исключение, а не правило.

  С высокой вероятностью такие исключения окажутся и среди сайгаков, но их и самих в разы больше, и размножаются они в разы быстрее, так что за них, надо думать, их биологичка будет не так сердита. Но конечно, отстрела самок и молодняка лучше вообще избежать, и не только из-за Никифоровой. Самим тоже не хочется дикарям уподобляться. Те же североамериканские индейцы, как Андрей говорил, пока мустангов не наловили и не оседлали, загоняли бизонов с обрыва, нередко уничтожая большое стадо, во много раз большее, чем могли съесть и заготовить впрок. Не приди туда белые американцы, так эти дети природы, размножившись, успешно истребили бы бизонов и сами, а вот остановить это истребление, как остановили белые — сомнительно, очень сомнительно.

  Как печенеги поступят с остальной живностью, которую они должны отогнать в другую сторону, хрен их знает. Сегодняшняя импровизация, конечно, не в счёт, потому как просто дружеская услуга, о которой с ними договорились через атлантов, а по обычаю у них такие охоты могут вестись и совершенно иначе. Хрен знает, каков у них обычай. Но в монгольские и постмонгольские времена, как Андрей говорил, облавная степная охота вовсе не была тупым истреблением всей согнанной отовсюду в одно место дичи. И сама охота не начиналась до тех пор, пока сведущие люди не подсчитают примерно живность и не определят лимит забоя для каждого вида, не подрывающий его воспроизводства. Вот в него и укладывались, а потом охота останавливалась, кольцо облавы размыкалось, и всю оставшуюся дичь разгоняли обратно по степи. Странно, конечно, учитывая традиционную для Украины неприязнь к кочевникам в память о прежних крымских и ногайских набегах за ясырём, за которые и всех им подобных принято было считать худшими из дикарей, а по Андрею получается чуть ли не цивилизованный природоохранный подход. Но Андрей — историк, и ему уж всяко виднее.

  Следом за первыми животными в лощинке появились и новые сайгаки, и новые зубры, бежавшие вперемешку. А передовые уже поравнялись с запорожской засадой, и по команде Махно сайгаков свалили волчьей картечью из помповых ружей, а большого зубра уложил из своего автоматического карабина центурион атлантов. Одиночным выстрелом, естественно, да грамотно, в убойное место. Один выстрел — один труп. Но и по ушам этот выстрел дал нехило, куда там калашу, не говоря уже об МП-5! Тоже, наверное, примерно тот же калибр, да только и патрон-то винтовочного класса, судя по магазину, да дульному тормозу. Есть там чего тормозить, определённо есть. Олег прицелился из своего длинного МП-5 в подростка, на которого должно было хватить парабеллумовского патрона, но тут атлант вдруг сделал тормозящий жест ладонью и что-то выкрикнул своим, а потом уже и по-русски — самка. Подросток по мнению Олега без взрослых был один хрен не жилец, но капитан тоже дал команду не трогать тёлку.

  Да и не до неё тут вскоре стало, поскольку набежала и остальная живность. Не подвели и печенеги, поначалу гнавшие зубров буквально по пятам, а некоторые удальцы с боков их копьями подкалывали. Стрелки нервничали, как тут стрелять, когда и эти чурки ещё на линию огня выскочить норовят, но всадники, придав преследуемой дичи должное ускорение, свернули в стороны от опасной зоны и остановились наверху склонов. Ну, раз им интересно посмотреть — запорожцам не жалко. Снова огонь картечью по сайгакам, но и Олег одного пулей завалил, а по зубрам и атланты из этих своих зверь-карабинов ударили, и сам Махно из симоновского, того самого, на который Олег в своё время облизывался. И зря — не хватило мощи автоматного патрона на матёрого бычару, и в конечном итоге того тоже уложил один из атлантов. Ну так ему и было ведь из чего!

  Хрен их знает, этих атлантов, на какого противника им нужны такие чуть ли не противотанковые автоматы, но по зубрам они оказались очень даже к месту. Про боевых слонов вчера в музее со слов Безрученко — это ведь шутка же, небось, была? Или не такая уж и шутка? В Индии с Индокитаем, вроде бы, боевые слоны ещё долго будут актуальным и почитаемым видом войск, и если цивилизация атлантов — гегемон в этом мире, то может иметь какие-то свои интересы и там. И вроде бы, Безрученко говорил, они и ещё какие-то соображения в пользу именно таких слонобоев упоминали, но не стали о них рассказывать подробнее. Не то, чтобы секрет из этого какой-то делали, в будущем не отказываются и об этом просветить, но пока и не к спеху, говорят, и поважнее вопросов полно.

  А так, в целом — очень похож агрегат на укороченную старую немецкую Г3. И магазин тоже на двадцать патронов — для прицельного одиночного огня редко когда его не хватит. Но есть и большей ёмкости, а режимы огня — и непрерывный есть, и очередями на три выстрела. Наверное, на тех самых боевых слонов. Калибр равен пистолетному, патрон мощный, отдача — для женщин с подростками сильна. Но и дульный тормоз помощнее тут уже не применишь. Он же отдачу-то снижает, но зато звук выстрела усиливает, который и с этим по ушам бьёт, и куда уж тут больше-то?

  Пока шла эта стрельба, лошади под печенегами на вершинах склонов лощины испуганно плясали, но седоки, хоть и им самим тоже было не по себе, сдерживали их, не желая упустить ни единой подробности из редкого для них зрелища. А когда центурион атлантов, согласовав с капитаном, дал им отмашку, что больше стрельбы не будет, ещё и вниз съехали, дабы разглядеть побоище поближе. Всего завалили пять зубров и десятка два с небольшим сайгаков. Рассчитывали на меньшее, но тут и кочевники расстарались, и запорожцы увлеклись. Но куда теперь столько? Не оставлять же стервятникам? Махно с атлантом поговорил, и тот перевёл печенегам, чтобы забрали часть добычи. Они между собой переговорили и прихватили шесть сайгачьих туш. Капитан и на одну тушу зубра им указал, но их старший изобразил жестом — это, типа, ваше.

  — То есть, корячтесь с этой тяжестью сами! — шутливо истолковал Махно.

  — Ага, чурки — они все такие, хитрожопые, — добавил Михаил.

  — Точно! — согласился с ним Олег, когда три степняка с гиканьем и молодецким посвистом погнались за убегающей тёлкой, — Мы, дураки, её пощадили, а эти чурки точно завалят и нежной телятинкой полакомятся!

  — Не убьют, — уверенно возразил атлант, — Вот увидишь сам, когда поймают.

  При доборе подранков он не стал достреливать ещё дышавшего матёрого быка, а добил его мечом, вытерев затем клинок от крови об его же шкуру. Увидев, что от такого зрелища запорожцы выпали в осадок, пожал плечами и пояснил — старинная традиция ещё с древних времён. Если по обстановке это не опасно, то подранок, хоть четвероногий, хоть двуногий, добирается мечом или кинжалом. Ну, можно ещё копьём, но сейчас-то ведь его при себе нет. Холодным оружием, короче. Во-первых, для сбережения патрона, во-вторых — для поддержания навыка работы холодным оружием. Аналогично оба его бойца добили трёх ещё дышавших сайгаков, а ещё двух добила ножами печенежская пацанва. Отвлекая этим внимание от других сверстников, подбиравших стреляные гильзы. Но их, конечно, к их немалой досаде, спалили на этом. Поговорив с капитаном и разобравшись в ситуации — катастрофический дефицит патронов и нужность гильз для переснаряжения — центурион перевёл это молодым печенегам, забрал у них собранные, передал капитану ружейные, а Олегу его парабеллумовскую, с которой пацанва рассталась с особенной досадой, а затем вручил им обратно винтовочные гильцы атлантов. Потом достал пистолет и произвёл три выстрела в землю, после чего указал им на ещё дымящиеся места падения гильз — берите, типа, пока я не передумал. Надо ли говорить, что восторгу пацанвы не было предела?

  Пока мальчишки откапывали из земли ножами ещё и пули, вернулись и трое всадников с пойманной зубриной тёлкой. Двое спереди на арканах её тянут, стараясь не придушить, но и не позволить бодаться, а третий сзади гонит, то тупым концом копья её шлёпая, то наконечником подкалывая — аккуратно, чтобы особо не поранить, но ощутимо для неё, чтобы не упрямилась, как ишак. Если бы хотели забить, вряд ли бы церемонились с ней так, а наверняка гнали бы пожёстче, да побыстрее, лишь бы только сама дотопала до их стойбища, чтобы тушу не тащить. Олег удивлённо оглянулся на атланта, а тот кивнул — типа, ну я же говорил, что увидишь и сам.

  — А как ты догадался, что так и будет?

  — Я просто знал, — пояснил центурион, — Нурлан-беку нужны живые тёлки зубра для его стада, и тут ему как раз подвернулся удобный случай не ждать до осенней охоты.

  Олега, конечно, заинтересовало, для чего печенегам вдруг понадобилась тёлка зубра и почему именно сейчас, а не намного раньше, но атлант отвлёкся, нажимая что-то на своём наручном смартфоне, там ответили, и они с собеседником заговорили о чём-то, судя по звучанию слов, по-печенежски. Млять, одни загадки! Заинтересовался и Махно.

  — Мы с Радман-беком — кунаки, друзья с детства, — пояснил атлант, когда они договорили, — Учились в школе в Кордубе Эстепе, когда мой отец служил в ней. Сейчас я попросил его передать Нурлан-беку, что вы специально для него пощадили ещё одну, и её уже ведут к нему. Я не знаю, скольких он добыл в степи, но мало, несколько голов, и ещё одна будет для него хорошим подарком от вас. Нурлан-бек оценит это по достоинству.

  — Главнюк того куреня, на землю которого мы свалились, — разжевал капитан.

  Об этом Олег знал уже и без него, но свои вопросы задавать опять оказалось некогда, поскольку подъехали вызванные из городка машины — три полицейских "рено", буксирующих обычные гражданские автоприцепы. А что ещё остаётся делать, когда нет ни одного нормального грузовика? Печенежская пацанва успела уже насмотреться и на те две машины, которые привезли запорожскую охотничью команду, такие же "рено". Три железных арбы по сравнению с самими машинами были уже не так интересны, и галдеть они начали по другому вопросу — запорожцы рассмеялись, когда центурион перевёл им, что мальчишки готовы помочь им погрузить в арбы туши сайгаков, но зубры неподъёмны даже для четверых самых сильных батыров. Их надо освежевать и разделать здесь, чтобы погрузить отдельно шкуры и такие части туш, которые хотя бы уж можно поднять. Если запорожцы не знают, как это делается, они готовы и показать им, и помочь. Отсмеявшись, Махно попросил перевести, что показать — да, хорошо бы, поскольку на зубров никто из них раньше не охотился, но не здесь, а в городке. А тяжесть туши — не проблема. Следом за "рено" с прицепами как раз подъезжал уже и автоэвакуатор.

  А кто сказал, что его нельзя использовать в качестве автокрана? Сколько там в том матёром зубре веса? До тонны? Та же гибридная "тойота приус" весит больше тонны, хоть и не дотягивает до полутора, а ведь она ещё далеко не самая тяжёлая из легковушек. До пяти тонн предельная грузоподъёмность нормального автоэвакуатора, и что ему этот несчастный зубр? Он поднял бы и всех пятерых, если бы было куда погрузить их всех. Но некуда, а значит, и нет нужды в таком героическом подвиге. Первым делом в один прицеп погрузили сайгачьи туши, сколько поместилось. Пусть везёт, в городке и разгрузят их без проблем, и освежуют, и разделают, а к обеду, глядишь, и приготовить сайгачатину могут успеть. А в два других прицепа — по одной туше зубра, какие полегче. Просунули под них чалочные ремни, за петли которых и зацепились стропами автоэвакуатора.

  Атлантов эта процедура не удивила. Им-то ещё в городке, когда они удивились несуразности автокрана запорожцев, продемонстрировали, для чего он был предназначен исходно, застропив, подняв и установив на платформу одну из полицейских "тойот". Ну, раз нет нормального автокрана, то вполне сойдёт за него и такой. И теперь они деловито помогали запорожцам зачаливать тяжеленные бычьи туши по одной. Отпустили машину с сайгаками, которая после разгрузки вернётся за остальными, отпустили по очереди и две с тушами зубров — в автопарке ментовки есть и кран-балка, которой их и разгрузят, ну а три оставшихся как раз поместились на платформе самого автоэвакуатора, который их и увёз. Печенежская пацанва только хлопала глазами от изумления.

  Но и на этом сюрпризы для неё не закончились. На самом деле не настолько и нужна была их помощь в разделке зубров. Чем она отличается от разделки простых быков или коров, в которой наверняка понимает толк и славянская туземная молодёжь? Другой тут смысл в привлечении молодёжи кочевников — установить и укрепить дружбу с ними и на самом низовом уровне. Что такое несовершеннолетний пацан в родовом обществе? Это же ноль без палочки, сам никто и звать его никак. Но это сейчас, а через годы — чабан, а то и дружинник бека, если не хана. А основа будущих отношений закладывается сейчас, вот с этой пацанвой. Они и от гильз-то этих стреляных в восторге, а если их ещё и на машинах прокатить? А попросить их помощи в разделке зубров — это как раз повод и прокатить их на машине, и городок показать, и обедом угостить, и они же всем сверстникам хвастаться этим будут и станут героями дня. Такое разве забывается?

  Проблема только в том, что отпроситься они должны для этого у отцов или ну хотя бы уж сообщить, куда запропастились, чтобы родня знала, где их искать. Двое из них помладше и послабее остальных, и понятно, что именно их шестеро старших и назначили гонцами. Ага, дедовщина в чистом виде. Оба мелких обиженно сопят, с трудом сдерживая слёзы — ведь какой облом надежд! Но у запорожцев и такая проблема вполне решаема. Раз их старшие решили так — это, конечно, обсуждению не подлежит. Но тогда, раз эти двое с запорожцами в их городок не едут, их сейчас и прокатим. Недалеко и недолго, ну так зато — первыми из всей компании. Кто-нибудь считает это несправедливым? После того, как с двумя мелкими машина сделала кружок вокруг лощины, поводов для обид у них не было, и поскакали они на своих лошадях в стойбище не уныло, а с весёлым и лихим посвистом. Первыми покатались на железной самобеглой повозке — первыми и похвастаются этим.

  Ну а остальным шестерым — разбиться на две тройки. До половины пути одна тройка едет в машинах, а вторая сопровождает верхом и ведёт в поводу их лошадей. Там — остановка и смена, и вторую половину пути до городка в машинах едет вторая тройка. Тут как раз вернулась за оставшимися сайгачьими тушами и первая машина с прицепом. Пока грузили, пацанва и на тройки разбилась, и честный жребий кинула, кому ехать первыми, а кому — вторыми. Так ведь и машины же три. Слегка потеснившись и взяв с пацанвы слово только смотреть, но руками ничего не трогать, запорожцы и атланты оставили всем троим персональные места рядом с водилами. Такого шика пацанва уж точно не ожидала. Пусть и этот "рено" тоже не внедорожник, и езда на нём по степи не особо комфортна, но с чем её было сравнивать туземной детворе? На каких ещё рычащих железных чудищах можно было прокатиться в привычной им жизни? Тут на много дней впечатлений хватит! А ведь это ещё и до городка запорожцев не доехали, которого они пока не видели даже издали, а увидят вблизи первыми после их разведчиков, внутри же — вообще первыми во всём своём народе. Детям и внукам потом хвастаться этим будут.

  — Реботон, а зачем им живые тёлки зубров нужны? — Олег, оказавшись в одной машине с центурионом атлантов, решил не упускать случая просветиться.

  — Пока тёлки подрастут — привыкнут к стаду и никуда уже из него не убегут, — ответил тот, — Вырастут — быки их покроют, и они от них телят-полукровок родят. Бычки будут бесплодными, и их забьют на мясо, зато тёлки — уже плодовитыми, и от них пойдёт порода зуброидов. Очень хороший скот — здоровый, неприхотливый, волков не боится.

  — А почему они тогда раньше их не завели?

  — Раньше они не знали. Это наши в Кордубе Эстепе породу вывели и разводят. Керей-хан уже не один год хотел выменять этих зуброидов у наших. Но мало — не было смысла, а много наши дать и не могли — самим не хватало. Только к этому году их стало достаточно, и Керей-хану выделяют сотню голов. Но теперь — опять же, беки тоже хотят, а ему самому мало. Когда размножатся — поделится с ними, конечно, но это же сколько лет ждать? Нурлан-бек хочет попробовать вывести и сам. Если получится, плодовитые тёлки у него будут и свои, хоть и мало, а лишние бычки у Керей-хана появятся намного раньше, чем лишние тёлки. На маленькое стадо их много и не нужно. Потом, когда Керей-хан уже и тёлками сможет поделиться, первому Нурлан-беку даст — ему меньше нужно, свои есть.

  — В смысле, меньше голов нужно будет от Керей-хана?

  — Да, поскольку будут и свои. Меньше полусотни смысла нет — выродятся. Так у кого совсем нет, тому надо сразу полсотни давать, а когда они ещё накопятся лишние? А у кого, допустим, три десятка есть, тому и двух десятков достаточно, которые и появятся раньше. Кому меньше нужно, тому и раньше дадут. Нурлан-бек это понял и хочет завести своё стадо зуброидов раньше всех остальных беков. И пока он только начинает, ему ценна каждая голова, и даже одна вот эта тёлка от вас для него — ценный подарок. Когда будете свою землю у него выкупать, он вам тоже зачтётся.

  — А что ты говорил насчёт осенней охоты? — вспомнилось Олегу, — Почему ему пришлось бы её ждать?

  — У кангар не в обычае облавная охота в начале лета. Ни жира на зиму зверь не нагулял, ни зимнего меха. Охотятся понемногу на некрупную дичь ради мяса, каждый для себя. Зубров убивают только быков, если они приближаются к стадам коров, чтобы они их не портили. Зубр — большой, корова — мелкая, рожать от него — лопнет ведь сама, — и оба рассмеялись, — Чтобы не губили коров зря, их отгоняют от стада, а упрямых — убивают. А загонная охота — это осенью и зимой, по обычаю. Нарушить обычай — не одобрят. Тёлок зубра только на загонной охоте и добудешь, а это по обычаю ждать до осени. И вы очень вовремя подвернулись. Вас — много, простой охотой не прокормитесь, нужна небольшая, но загонная. И отступление от обычая небольшое, и причина для него есть благовидная — помощь вам. А заодно — и добыча нужных ему тёлок зубра.

  — В общем, воспользовался удобным случаем. А в этом вашем городе у ваших, ты говоришь, только в этом году этих полукровок стало достаточно, чтобы поделиться и с ордой? А достаточно — это сколько?

  — Пять сотен голов, не считая молодняка. Вот, сотню из них и дают Керей-хану. Чтобы вообще не беспокоиться о возможном вырождении, нужно не меньше трёх сотен. На всякий случай — четыре. Пока у Керей-хана меньше трёх сотен, ему придётся меняться частью с Кордубой Эстепой, но он готов на эти хлопоты, лишь бы поскорее обзавестись и своим стадом. С полусотней у Нурлан-бека будет ещё больше таких хлопот, но и он тоже на них согласен, лишь бы иметь своих зуброидов поскорее.

  — А в этой вашей Кордубе откуда взялось сразу столько тёлок зубра? Ты ведь и сам говоришь, что меньше полусотни смысла нет. Там что, очень много зубров водится?

  — Ну, там есть откуда их взять. Я не могу рассказать всего. Не знаю, будут ли из этого делать тайну от вас, но пока — не уполномочен. Пойми правильно и не обижайся.

  — Да какие тут обиды? Какие-то свои тайны есть у всех, и это нормально.

  То, что с этой степной Кордубой атлантов связан какой-то непонятный секрет, Уваров выяснил ещё раньше по результатам опроса туземцев. Среди них были и северяне с верховьев Сейма и его притоков у самого водораздела с притоками Донца и Дона, рядом с ясами, и если туманные слухи у других славян ещё можно было списать на домыслы, то северяне определённо говорили о каких-то диковинных зверях, которые откуда-то именно там и берутся. Определённо о зверях, а не просто о чудовищах, за которых дикари вполне могли принять с перепугу и технику. А теперь, когда атланты просветили и об обстановке вокруг — добавила вопросов ещё и сама география. Если не считать Британии с её мягким климатом, то в основном атланты предпочитали обитать значительно южнее.

  А то, что город существует уже очень давно, и туземцы уверяли, и Реботон не скрывал — ещё до хазар, со времён Великой Булгарии. Получалось, что чем-то именно это место важно для атлантов, но чем? Курская магнитная аномалия? Но нет сведений, чтобы они добывали там железную руду. Атланты даже керченскую не добывают, которая рядом с морем. А если бы и добывали, то при чём тут тогда диковинные звери? Наоборот, своей металлургией атланты их только распугали бы. Какой-то заповедник для какой-то редкой живности, давно уже выбитой во всех прочих местах? Но тогда железные руды тут ни при чём, и чем же тогда так уникально именно это место? Ни климат для атлантов не очень-то хорош, ни логистика — верховья речных притоков, судоходные только для небольших по тоннажу судов речного класса. Загадка на загадке и загадкой погоняет! И будь ситуёвина другой, многие сейчас ломали бы над этим головы, придумывая и обсуждая версии одна другой бредовее. Но со вчерашнего обеда и своих-то внутренних новостей столько, что и от них-то одних просто башка кругом идёт!

  В обед Семеренко объявил, что после ужина собирает собрание, на котором им нужно будет официально учредить ни много, ни мало, как собственное государство. Хрен с ним, что на карте области его и булавочной головкой накроешь, главное — чтобы было с кем установить официальные международные отношения Атлантическому Содружеству и соседней печенежской орде. И не надо пугаться, страшного ничего в этом нет. Непростое дело, конечно, и тонкостей в нём много, и их ещё долго придётся обдумывать, обсуждать, утрясать и согласовывать, пока всё всех не устроит. Но сегодня не это нужно запорожцам, а просто решить вопрос об учреждении своего государства в принципе, наметить хотя бы в самых общих чертах его устройство, систему правления, само правление, ну и хорошо бы государственную символику, которая устроит всех и не будет зависеть от неизбежных последующих изменений в процессе совершенствования учреждаемого государства. Вот ни хрена ж себе, заявочки! Народ был просто в охренении.

  До ужина только и разговоров было, что об этом учреждении государства. Нет, в принципе-то все понимали, что раз присоединение к существующим дикарским для них не вариант, то значит, нужно своё. Ну, как-нибудь в перспективе. Обжиться, осмотреться, обустроиться, обдумать, да и учредить обдуманный и наиболее разумный вариант. Но не так же скоропалительно, в самом-то деле! Спешка ведь когда хороша? Правильно, только при ловле блох. Дело большое, серьёзное, и разве решишь его второпях, не наломав дров? И главное, не похоже это на Семеренко, мужика вменяемого и разумного. По факту-то он и так возглавляет запорожский анклав, и никто его в этом качестве не оспаривает, и с чего ему вдруг понадобилось формально это узаконивать? Ведь понятно же, что сложившийся уклад с учётом намеченного развития всех устраивает, и принципиально его менять никто не захочет. Понятно и то, что бессменной и наследственной власть майора тоже никто не признает. Не оттого, что чем-то плох, а оттого, что власть портит человека, и чем дольше, тем сильнее. Ну так и каких он тогда ожидает от этого значимых изменений? Млять, вот прямо со всей этой бюрократической казёнщиной, включая государственную символьку! Прежняя — не то, чтобы отторжение вызывала, гражданами-то подавляющее большинство было вполне лояльными, но злоупотребляли власти этим переизбытком флагов по любому поводу, определённо злоупотребляли. Майор-то в этом плане — молодец, висят эти тряпки, и пусть себе висят, а без нужды ими размахивать абсолютно нехрен. Но теперь-то что?

  К моменту ужина, правда, успели разъяснить большинству, что никакой помпы никто вводить не собирается, просто для признания анклава запорожцев атлантами нужно официально учреждённое и объявленное запорожское государство, а какое же государство без своей символики? Гимн не обязателен, в этом мире все без него обходятся, но уж флаг, герб и простой опознавательный знак быть должны. Понятно, что сей секунд никто их из воздуха не материализует, и пока их нет, остаются украинские, а на будущее предлагается запорожская горолская. Флаг и герб города все ведь знают? Если собрание примет их, они и будут, примет другие — будут другие. Какие собрание примет, такие атланты и сделают для Запорожья. Есть возражения против действующей городской символики? А простой эмблемой предлагается верхняя часть герба, две скрещенные казацкие пищали на зелёном фоне. И они же — на государственную печать. И сейчас ведь на печати не весь украинский герб, а один только тризуб, ну так и для будущей запорожской печати принцип упрощения такой же. А государственное устройство — естественно, как есть, так и будет — собрание и текущий голова анклава, избираемый собранием. Всех ведь устраивает?

  Так что на самом собрании всё всем было уже понятно. Зозуля исключительно ради шутки предложил назвать главу вновь учреждаемой республики гетманом. Когда все отсмеялись, идея понравилась, и её тут же постановили узаконить. После чего и шуточное предложение назвать собрание майданом тоже со смехом подхватили многие. Селезнёв и Уваров, переглянувшись, пожали плечами и рассмеялись. Ведь не евромайдан же? Против него — да, воевали, против других — как-то не довелось. И не только ведь у запорожцев это название бывало в ходу, бывало и у донцов. Казачье, короче. Ведь не коробит же, когда и казаками себя и друг друга запорожцы называют? Так и хрен с ним, пусть и будет майдан. Не вызвала ни у кого возражений и кандидатура гетмана, которым майдан избрал майора полиции Семеренко Сергея Николаевича, оставив на его усмотрение и подбор советников в своё правительство. Посетовали на отсутствие гетманской булавы, но решали, что один же хрен позднее инаугурация гетмана напрашивается, а на неё уж подберут чего-нибудь в шлайферовском музее. Государство решили назвать Запорожской Майданно-Гетманской Республикой — ЗМГР сокращённо. Не нашлось ни у кого возражений ни против городских флага с гербом, ни против упрощённой эмблемы и печати. Пищали, так пищали — именно огнестрелом запорожцы и отличаются прежде всего от дикарей, так что суть — отражает.

  В общем, нахреновертили вчера — мама, не горюй, что называется. Проснулись утром в привычных и родных двух кварталах запорожского Соцгорода, а вечером того же дня ложились спать уже на Гетманщине, как успели окрестить остряки свежеиспечённую республику. Да ещё и на понедельник всё это пришлось. Правильно говорят, понедельник — день тяжёлый. Для Олега с Люсей, впрочем, в меньшей степени, чем для многих — отгул у них был за пришедшийся на выходные наряд по службе, оказавшийся и весьма нервным, поскольку не было ещё уверенности в мирных намерениях приближающейся к их городку печенежской орды. Ну так всей дежурной сменой и отгул как раз получили на этот самый понедельник. К нескрываемой зависти того же Юрца первая половина дня выдалась ещё и солнечной. Часов с одиннадцати только облака набежали, к досаде тех из их смены, кто их проспал. Они-то с Люсей, предвидя подобное западло, ещё с восьми утра были на реке.

  И накупаться успели вволю, и назагораться, кайфуя вдвойне от того, что мало кто мог себе это позволить. Да, будут длинные выходные, три дня, но это с пятницы, а до неё и далеко ещё в понедельник, и неизвестно ведь ещё, повезёт ли с погодой. Часто ведь как бывает по закону подлости? Как рабочие дни, так солнце, а как выходные, так тучи, а то и дождь. И если уж совпал выходной с солнечной погодой — не упускай. Повезло им и дома — как раз был закончен основной водопровод, и в кране появилась вода. Половинный от прежнего напор, да и вода прохладная, но ведь полмесяца не было ни хрена и этого! И ванну теперь дома принять можно, если не мерзляк, и на толчок теперь на улицу ходить не надо. Цивилизация, можно сказать, возвращается. Не в прежнем объёме, далеко не вся, тока в розетке как не было, так пока и нет, но Люся после ванны, завёрнутая в полотенце, улыбается весьма намекающе, а когда он сам оттуда вышел — она уже и в постели ждёт.

  Времени тогда до обеда меньше оставалось, чем им хотелось, и не вышло у них растянуть удовольствие, ну так ещё же и вечер впереди, и ночь. Тут за обедом вдруг — ага, сюрприз, огорошил Семеренко задачей государственного самоопределения. И главное-то ведь — срочно, сегодня же после ужина! Ну, спасибо хоть, в обед предупредил. Были ведь планы культурного отдыха на вторую половину дня, но куда там теперь! У кого-то снова работа, а в их отдыхающей смене все только и говорят, что об этом срочно необходимом государстве. Но зато и прояснилось, нахрена оно вдруг понадобилось. Ну, раз уж атланты на контакт вышли, то конечно, какие-то официальные отношения с ними нужны, для них — чёткая определённость, что из себя анклав запорожцев представляет и чем он сам себя считает хотя бы в обозримом будущем. Млять, обозреть бы его ещё для этого сперва, это будущее! Но некогда обозревать, надо вот так определяться, вслепую.

  Хорошо ещё, что адвокат Бланк на работах занят, а то ведь точно заболтал бы вопрос хреновой тучей мелкой юридической формалистики, по делу на хрен никому не нужной. Он, конечно, и так мозги полощет тем бедолагам, которые на одну работу с ним назначены, но слава богу, хотя бы уж не им. Другим — ну, судьба у них такая. А по делу — всех устраивает ситуёвина, как она есть и ожидается, и никому не хочется её изменений в сторону забюрокрачивания. Проходили это уже в прежней жизни, и вся ностальгия по ней — уж всяко не по этой части. В этом плане сейчас — намного лучше. Больше уверенности в завтрашнем дне — это хорошо бы, конечно, и если смысл в этом, то дело нужное, и никто не собирается всю оставшуюся жизнь прожить то ли пионерами фронтира, то ли бандой какой-нибудь, но и мелочной регламентации каждого чиха тоже ведь как-то не хочется. Воля-то — она уж всяко приятнее при равных прочих.

  Вот в таком примерно настроении и пребывали до ужина, и спасибо хоть, что и с командованием им повезло. Тоже ведь всё понимает, и в целом-то узаконили именно то, что и хотели. Ага, Гетманщиной только теперь это называется, какую-то формалистику в будущем ещё принять придётся, но и это наверняка ведь будет без особого фанатизма, да и когда ещё будет? С этим ведь никто уже не торопит, а главный вопрос — решён. Есть с кем атлантам теперь отношения официальные устанавливать, а с ними — и уверенность в завтрашнем дне автоматически для запорожцев повысится. Не настропаляли бы их на это государственное самоопределение, если бы признавать его не собирались, а признание со стороны господствующей в этом мире цивилизации — это ведь не хрен собачий.

  Примерно в этом духе и Люся сложившуюся ситуёвину расценила, когда они с ней снова в постель завалились, да важным и нужным делом занялись. И дело близится к кульминации, и вытаскивать пора, да только хренушки — в жёсткий зажим ногами она его взяла и хрен выпустила. Да ещё и в ванную как-то абсолютно не собирается, будто так и надо. Он ей втолковывает, что есть одна проблема, а она — да разве это проблема? Теперь — уже нет. Типа, предупреждала ведь с самого начала, что как только уверенность будет в завтрашнем дне, так сразу же и поймает его на пузо? Ну так женщина сказала — женщина сделала. А кто сказал, что на это только мужики способны? И ничего страшного, если не так скоро новая государственная печать у Гетманщины появится. Её и старая с тризубом на свидетельстве о браке вполне устроит. И хрен знает, за башку хвататься или наоборот, радоваться, что вот именно такая она ему и досталась. В общем, нескучным выдался для него этот первый от основания Гетманщины вчерашний вечер.

  А сегодня, на второй день её существования — уже и неформальный контакт с печенегами. Официальных контактов с ордой — пока никаких, Керей-хан как бы вообще не при делах. Но по факту — вот она, совместная загонная охота. Не с ордой, правда, только с куренем одним, но именно с тем, с которым полезнее всего — Нурлан-бека, соседа, земля которого включает и их городок. А после такого совместного мероприятия — какая уж тут вражда? Так опять же, и с самим Нурлан-беком никакой официальной встречи не было, но чьи люди участвовали в охоте? И сам Керей-хан снова как бы и ни при чём, но чей сын на этой же охоте поддерживал связь, а позавчера лично встречался с центурионом атлантов? А теперь выясняется, что они ещё и друзья-кунаки со школьного детства! И не посещали ещё городок ни Нурлан-бек, ни сын Керей-хана, ни тем более сам хан, но пацанва ихняя из куреня Нурлан-бека — вот она, едет с ними в машинах и млеет от восторга. Как раз на полпути остановка, покатавшихся сменяют не катавшиеся, теперь их очередь млеть. Как бы по делу, помочь с тушами зубров разобраться, но реально-то ведь на экскурсию.

  Нужны с этим народом дружеские отношения, позарез нужны. Серьёзная сила. Шутка ли — та самая орда, которая и Киев в отсутствие Святослава осаждала или что там у киевских русов сейчас вместо него, и с самим Святославом у Порогов разделалась! Сила, конечно, немалая. Да собственно, это видно и по видеозаписям с дрона — ведь наблюдение с воздуха прекращать команды не было. Два дня назад, когда печенеги только начали свои стойбища ставить у Кичкаса и в верховьях Капустянки, ограничивались только кибитками — малыми юртами на колёсах. А вчера, разгрузив арбы и телеги, поставили уже и большие сборные юрты. Ну, разного они у них, конечно, размера, у кого меньше, у кого больше, но и маленькие уж всяко побольше неразборных кибиток на колёсах. А есть и такие, которые по степным меркам — элитный особняк. Но главное — много их. Это плотность населения в степи невелика, но степь большая, и когда соберутся все — много народу получается.

  Кстати, Андрей Чернов и капитан Зозуля ошиблись со структурой печенежской орды. Они ведь судили по аналогии с запорожской Сечью, где кош — всё войско, а курени — его части, и кошевой — главный, общевойсковой, которому подчиняются куренные. Но у степняков — наоборот. Как объяснил Реботон, центурион атлантов, кош по-тюркски — это семья, если дословно, а фактически — род. Большое основное семейство, вокруг которого кучкуется его дальняя родня и приёмыши. И возглавляет кош самый авторитетный в этом основном семействе аксакал. Не единолично правит, но он — главный. Курень — из кошей этих состоит, уже племя. Управляется он советом кошевых аксакалов и военным вождём — куренным беком из числа знати, эльтиберов. А несколько таких куреней, в среднем пять, составляют иль — племенной союз. Им управляет совет эльтиберов, включая, естественно, и всех куренных беков, а возглавляет хан, избираемый эльтиберами из знатнейшего в иле ханского рода. Он — военный вождь всего иля, а орда — его ставка и постоянное войско. В мирное время оно небольшое, только из джигитов состоит, которых несколько сотен, но в военное в него вливается и чабанское ополчение куреней, составляя несколько тысяч хоть и не самых умелых, да и легковооружённых, но в целом очень неплохих конных бойцов. С волками соседствовать, каждую зиму стадо от них защищая — и с луком обращаться надо уметь, и с копьём, и с клевцом или булавой. А стада кочевников подвергаются нападению волчьих стай часто. И убивать кочевник-скотовод умеет получше земледельца, поскольку и защищает своё стадо от волков, и сам режет скот на мясо намного чаще его.

  И конечно, не может пока не быть и взаимной настороженности. А как же без неё, когда не знаешь ещё толком друг друга? Так тем более надо начинать отношения вот с такого рода неформальных дружеских контактов. Реботон не просто так ведь спрашивал, из каких племён принятые в анклав теоретически славянские туземцы, и особенно, нет ли среди них уличей. И не в том дело, что славяне они весьма условные, от скифо-сарматских предков происходят, а в том, что на ножах они сейчас с печенегами. Ярополк натравил на них орду Илдей-хана, чтобы поняли и прониклись, зачем и от кого им нужна его защита, за которую дань ему с них причитается. И такими способами Киевщина не брезгует свою нужность и полезность доказывать, когда прямое примучивание не удаётся. Понимают ли это уличи, хрен их знает, но сейчас-то они страдают от печенегов, ну и отношение к ним у них соответствующее. А понимают ли они разницу между печенежскими илями? Воюет с ними иль Илдей-хана, название которого Олег и не запомнил, а этот иль — Суру-Кулбеи, и во главе его Керей-хан. Может оказать помощь Илдей-хану по-соседски, но сам с уличами не воюет. Поэтому, когда приехали в городок, Олег вызвал Стемида и поручил ему занять чем-нибудь трёх имевшихся в анклаве уличей, чтобы к печенежской пацанве никто из них не приближался и неприязни не демонстрировал. Скрывать не надо, всё равно узнают, но объяснить, что это другая орда, их племени ничего плохого не сделавшая, а дружба с ней запорожцам нужна, и они сами теперь — тоже запорожцы.

  Как и было понятно исходно, консультация от мальчишек по разделке зубров нужна была только для порядка, поскольку свежевать и разделывать быков вполне умели и туземцы-славяне. Так что выслушали пацанву, Реботон перевёл на русский, поставили задачу славянской молодёжи, а печенежским пацанам, стреножив их лошадей, устроили в ожидании обеда экскурсию по городку. Показали жилой квартал, парк и Дворец, отвели на школьный двор, а с него, посовещавшись, в школьные мастерские. Центурион атлантов и сам хотел ознакомиться с производственными мощностями запорожцев, и Олегу выпало послужить ему и печенежским пацанам компетентным гидом по главному и крупнейшему промышленному предприятию свежеиспечённой запорожской Гетманщины. Посмеялись и с Костяном, который сострил, что обычно такие экскурсии по производству проводятся менеджерами по связям с общественностью, которые сами в производстве не соображают ни хрена, но у них вот по бедности менеджера-гуманитария в штате не имеется, и за него поэтому высококвалифицированный токарь отдуваться вынужден.

  Начали, естественно, со столярной мастерской, где как раз собирали очередное водяное колесо уже для электрогенераторов. Тонкости такие им, конечно, не объясняли, а просто сказали, что колесо будет крутиться от течения реки, и его вращение используют в полезной работе. И тут же показали им работающий токарный станок по дереву в качестве наглядного примера. На нём как раз дубовая труба обтачивалась снаружи после сверления на самодельном станке. У пацанвы, естественно, глаза полезли на лоб, а затем посыпался такой шквал вопросов, что Олег с Костяном умаялись отвечать, а Реботон — переводить и вопросы, и ответы. Правда, для него-то это компенсировалось тем, что заодно он и на свои вопросы ответы получал.

  А потом перешли в слесарную мастерскую, в которой были и металлорежужие станки. Смехотворного размера для любого самого завалящего завода, но у дикарей ведь не было и таких. Показав пацанве вращающийся патрон токарного станка, напомнили ей сказанное ранее о полезности вращения водяного колеса, а уж на металлическую сливную стружку, срезаемую резцом с вращающейся железяки, малолетние печенеги уставились во все глаза. Ведь для них это было очевидное невероятное! И снова шквал вопросов, и снова запорожцы отвечали, а атлант переводил. А в числе своих вопросов задал и заставившие крепко призадуматься. Ведь самоочевидно, что запорожцам нужны будут и нормальные большие станки? Значит, рано или поздно они у них появятся? А думал ли кто-нибудь из них о том, где они их разместят? А выслушав маловразумительные ответы, напечатал на своём аппарате что-то, посоветовал подумать, какие станки им нужны, и где они хотели бы их установить, затем навёл аппарат на самый большой станок и сфотографировал его.

  К обеду успели уже приготовить и часть сайгачатины, так что и запорожцы не одной только успевшей приесться речной рыбой насыщались, и пацанву не одной только ей угощали. А что до лепёшек из "камышницы", так у кочевников слабые желудки мало распространены, поскольку и зерно для плова и его аналогов бывает далеко не на каждый день, и мясо в котле сварить далеко не всегда время есть, и дикоросов в их пище хватает, и условия готовки далеки от стерильных. Такие, как семейство адвоката Бланка, едва ли считались бы в печенежском кочевье приемлемыми в качестве брачных партнёров. Зато сладкого сиропа из тех же камышовых корневищ печенежская пацанва не знала вообще и оценила его по достоинству. У них ведь как с этим? Для мёда начало лета — ещё не сезон, да и не купишь его много, поскольку и бортники много не предложат, а привозной сахар в виде леденцов мало кто мог себе позволить. Дорого, поскольку издалека. А тут, пускай и не мёд, но тоже вкусно, да ещё же и не в сезон, да ещё и из речной травы каким-то чудом сделано. Столько всего интересного! Так что обратно в родное кочевье эти печенежские мальчишки ускакали уж всяко не врагами свежеиспечённой запорожской Гетманщины.

  А центурион атлантов и за обедом поинтересовался, каковы потребности в том же сахаре, в зерне и прочей жратве. Соль — ну, смешно её везти через море, когда её полно на перешейке. А вот перец — хорошо, красный стручковый растёт у некоторых горожан в цветочных горшках на подоконниках, но ведь не у всех и мало. А цитрусовые? Что, даже парочка лимонных растений в горшках прорастает? Молодцы, не ожидал! Но и это ведь когда ещё урожай даст? А каковы потребности анклава? И снова что-то печатает на своём наручном аппарате. Табак — и для курящих нужен, и для защиты шерсти и мехов от моли. Будут ведь и шерстяные ткани, и овчинные полушубки? Значит, нужен и табак. Несколько кустиков самосадной махры растёт? Молодцы, но и это ведь воробей на завтрак льву. Чай — ну, это проблема, конечно, если нужен именно стимулятор, а не просто вкусовая замена. Но чем плох кофе? Правильно, не бывает совсем уж нерешаемых проблем, бывают только неверно понятые или не так сформулированные. Откуда молоко взять, отпал ведь вопрос? Правильно, кангары с их стадами — рядом.

  Селитра — ну, если херсониты не продадут её запорожцам или продадут мало, тогда посмотрим, что тут можно будет сделать. Сера и металлы — опять же, если выйдет большая задержка, то тоже решаемо. И особенно, если в правильной формулировке — что нужно в конечном итоге. А в чём, кстати, булат собрались из покупного кричного железа выплавлять? В маленькой индукционной печи? А почему именно в маленькой? Большая чем плоха? Только тем, что нет более мощных источников высокочастотных импульсов и мало энергетических мощностей? Это ведь другой уже вопрос, и решить его можно тоже и по-другому. А если, допустим, не будет кричного железа, но будет руда, для которой надо не индукционную, а электродуговую печь? Почему нельзя? Нет огнеупорных электродов? Ну так об этом тогда и надо говорить, а не о невозможности дуговой печи в принципе. И продолжает что-то на своём аппарате печатать. О нехватке энергетических мощностей он понял и из разговора об индукционной печи, так что это повтора не требует. Вот, когда и реальный перечень реальных потребностей запорожской республики составляется, и ещё хорошо бы с указанием потребных количеств и порядка срочности — что поскорее нужно, а что может и подождать, то это уже и подход к решению проблем позволяет выработать реалистичный и наиболее рациональный.

  Въехав в логику рассуждений атланта, капитан Зозуля закинул пробный шар — вот понаставят они наплавных водяных колёс с генераторами, получат ток в розетку, а вот света всё равно не будет. А точнее — будет, но не у всех. На лампы накаливания не хватит этого тока, а светодиодных ламп мало. В квартирах-то, конечно, и пауэрбанки давно есть практически у всех, у некоторых со встроенным фонарём, у некоторых с комплектом из трёх лампочек, но они ведь все три нужны самой семье владельца, а у кого нет квартиры — помещения под жильё приспосабливают и из числа нежилых, но чем освещаться? Раньше дополнительных светодиодных ламп к пауэрбанку сколько угодно на рынке можно было купить, но кто же мог знать заранее, что понадобятся здесь? А теперь — где он, тот рынок? Если атланты намекают, что даже энергетические мощности — проблема решаемая, то это, конечно, прекрасно и замечательно, но лампы накаливания недолговечны. Это сейчас их хватает, но перегорают они быстро, новых взять теперь негде, а делать их — это вольфрам и вакуум, которых запорожцам не потянуть. Кивнув, центурион ответил, что решаемо и это — нужен только образец той вилки, которая подходит к розетке запорожцев. Как она у них называется? Штепсель? Вот, такой штепсель, чтобы сделать переходники для зарядки аккумуляторов, производимых в королевствах Содружества. И снова принялся печатать что-то в своём аппарате.

  Тут уж и Семеренко спохватился. Электрификация и решение всех связанных с ней проблем — дело важное и нужное, но есть ещё одна не менее важная проблема — печки для жилых квартир. Они сохранились у многих со старых ещё времён, но в части квартир были разобраны и выброшены жильцами при ремонте. А это ведь и приготовление пищи дома, когда решится наконец продовольственная проблема, и кипячение водопроводной воды для питья, и нагрев её для ванны, и обогрев жилища зимой, когда будет холодно. Без домашних печек в их условиях жить нельзя, но их не хватает даже для квартир. А надо же и для вновь расселяемых людей их откуда-то взять. Есть в магазине туристические, очень хорошие, но их всего несколько штук. Когда высвободятся бочки из-под горючего, из них пару десятков ещё сделают, но больше не из чего, а надо бы не меньше полусотни.

  Олег с Люсей, обедавшие через два столика от них, весь их разговор слыхали, и когда Реботон ответил майору, что не надо портить бочки, которые запорожцам ещё не раз пригодятся, а вопрос с печками тоже вполне решаем, то без пяти минут молодожёны многозначительно переглянулись и кивнули друг дружке. Некоторые офисы в этих домах были в своё время переоборудованы из жилых квартир, и восстановить их обратно было не так уж и трудно. И хотя официально одна из них им ещё не была обещана, ну так они ведь ещё официально и не женаты, а предварительное положительное решение имелось, и даже уже определилось, где именно. Один офис как раз из двух смежных квартир состоял, и вот как раз какая-то из них им и светила. Но получить жилплощадь — одно, а обустроить под нормальное жильё — совсем другое. Даже не столько обставить, сколько оборудовать. Ту же сантехнику где теперь возьмёшь? Туалет-то был, он и офису нужен, была и бывшая ванная, даже водопровод и слив сохранились, но ванны уже не было. Мысли у Олега уже появились в сторону каменной или кирпичной, и Люсе идея тоже понравилась, как бы и с эдакой претензией на оригинальный стиль, и пауэрбанков у родоков Олега хватало, чтобы поделиться с молодой семьёй, но где взять светодиодные лампы, которых лишних дома не было, а главное — печку? Без неё ведь — хрен ли это за жильё?

  Но тут, похоже, и эти проблемы могут решиться намного лучше, чем они сами рассчитывали. При такой цивилизации атланты наверняка и быт имеют налаженный, для которого и продукция соответствующая производится. И судя по их оружию и наручным аппаратам — скорее всего, в примерно таком же своеобразном, но добротном исполнении. Олегу снова невольно вспомнилась его ассоциация со старой кайзеровской Германией — что-то вот такое, несколько кондовое и тяжеловесное, но зато уж высочайшего качества, практически вечное. И когда он поделился своей ассоциацией с невестой, та задумалась и согласно кивнула — примерно такое же впечатление сложилось и у неё. Атлант не говорит о конкретных сроках, но на своём аппарате печатает. Строго говоря, он и не обещает, он говорит только о технических возможностях помощи запорожской Гетманщине, ну так и понятно же, что и решать это не ему, а тем вышестоящим, для которых он и готовит свой доклад. Но раз готовит его — значит, надо думать, и решения ожидает соответствующего? Пусть не в ближайший месяц, но к осени ведь шансы неплохие? А до осени — что они, не перебьются? Выдержат, не сахарные.

  4. Цивилизационные различия.

  Следующий день, 3 июня 978 года.

  — Реботон, а почему ваши поддержали Хазарию? — поинтересовался историк.

  — Ну так а кого же ещё поддерживать? — пожал плечами центурион атлантов, — Во-первых, наша Кордуба Эстепа находится на землях Каганата, и порядок вокруг неё во многом зависит и от порядка в нём. А какой порядок установил бы там Свентислейф? И ценой каких беспорядков до установления, даже если бы и установил его в конце концов? Ну и зачем нам это было нужно? А во-вторых, Каганат ведь держит оборону вдоль Итиля и не пускает сюда огузов с Яика. Не только сам, конечно, а с помощью подвластных ему или союзных степняков, в том числе и кангар, Но наёмный корпус тяжёлой хорезмийской конницы — у Каганата, а без него у местных степняков нет преимуществ перед огузами. И что, нашим самим тогда выстраивать там оборону, которую вряд ли был способен и вряд ли даже собирался налаживать там Свентислейф? Делать нам, что ли, больше нехрен? А хазары с этой задачей неплохо справлялись и продолжают справляться.

  — Работает, и не трогай?

  — Да, у нас тоже так говорят. Предки так про Римскую империю говорили, уже имея в принципе достаточно сил, чтобы и разделаться с ней при необходимости, а теперь мы так про Хазарский каганат говорим. А этот речной пират полез ломать этот нормально работающий механизм. Ну и кто на нашем месте не надавал бы ему за это по рукам?

  — А чем так страшны эти огузы за Итилем?

  — Ну, не то, чтобы страшны, но с ними будет намного больше проблем, чем их было и с хазарами, и с мадьярами, и с кангарами. Кордуба Эстепа начиналась сначала как исследовательский лагерь, а затем как военная база с городком при ней ещё при живом и трезвом булгарском Кубрат-хане и его Великой Булгарии. Когда она развалилась при его сыновьях, порядок отношений города с булгарами был уже установившимся, и отстоять его от посягательств хазар было вполне посильно. Поэтому условия прежнего договора с Кубрат-ханом признали и хазары. Мадьяры пришли в качестве принятых на службу, так что тоже приняли существующий порядок. А вот кангары ворвались уже самовольно, и с ними у наших было бы много проблем, если бы их предки не были знакомы с нашими ещё там, в их прежних степях за Яиком. Только поэтому признали порядок и они. А с огузами такого давнего знакомства у наших не было, и поэтому они нам здесь не нужны.

  — Пришлось бы приучать их к порядку большой кровью?

  — Да, слишком большой. Как в Аравии, где секта Покорных до сих пор считает наших злыми ифритами и пугает ими непослушных детей. Ну и хлопоты такие же. Пускай лучше их сдерживают вдоль Итиля хазары, у которых есть для этого и тяжёлая конница в степи, и наёмные ладейные флотилии русов-артанов на реке.

  — С моря на юге, которых ромеи называют дромитами?

  — Да, дромиты. Таматарха, Тана, иногда Самкерц, ну и куча баз помельче, зато во многих местах. Часть всегда служила хазарам, часть нанималась временно, часть так и пиратствует на свой страх и риск. Вот эти как раз и хотели пробиться на Персидское море со Свентислейфом, а раз Каганат не пускает — сломать Каганат. Им-то какое дело до того, что тогда прорвутся огузы? Их предки веками с гуннских ещё времён привыкли, что если где-то их прижмут, они оттуда уплывут куда-нибудь в другое место. Перекати-поле, как и степняки, только не степное, а морское. А если сломать что-то при этом надо, так не своё же — не жалко. А если последствия какие-то нехорошие, так они от них уплывут, а другие — пусть расхлёбывают, если уплыть от них не могут. Вот так и живут веками. Насрут, где попало, да уйдут, а другие — разгребай за ними. Те, которые на службе у хазар — народ тот же самый, но эти к порядку приучены, и польза от них немалая, а эти морские хулиганы так и продолжают срать, где попало, а потом обижаются, когда их в приличные места не пускают, а гонят взашей.

  — Но ведь куявы же пытаются устроить нормальное государство. А разве они не тот же самый народ?

  — Так Андрей, в этом и всё дело, что народ — тот же самый. И каковы они сами, такое у них получается и государство. Ты сам знаешь, чем оно промышляет, и для чего на юг везли ту молодёжь, которую вы освободили. Так когда изучаешь историю мира наших отцов-основателей и понимаешь, что их цивилизация, которой мы обязаны своей, выросла каким-то чудом вот из этого нынешнего безобразия, не по себе ведь становится. Примерно через тысячу лет. Но прямо сейчас есть только вот это государство торгашей, грабителей, людоловов и пиратов, от которых страдают основные предки будущей цивилизации. Так в том мире у неё хотя бы было это будущее, а какое будущее у такого государства в нашем мире, где есть наша цивилизация, а теперь вот появилась ещё и ваша? Ради какого такого будущего страдают покорённые ими племена? Да и о каком будущем думают сами хёльги этих русов-куявов? Награбить, да наторговать побольше, вот и всё их будущее. Участники похода Свентислейфа на Саркел обижены на нас за то, что мы надавали им там по рукам и разрушили их светлую мечту пограбить в Хазарии и на Персидском море. А понимает ли хоть кто-то из них, что этим мы избавили их детей и внуков от прихода сначала огузов, а за ними и кыпчаков? Не ради них мы старались, конечно, но в выигрыше — и они.

  — Ну, Реботон, кангары ведь — тоже не подарок, откровенно говоря.

  — Для кого-то — да, абсолютно не подарок. Мадьяры ведь от них аж в Паннонию удрали, в которую им для этого ещё и пробиваться пришлось, и там им тоже никто не был рад. Не поздоровилось поначалу и самим хазарам, а затем ведь ещё и ясам на Большом и Малом Бузане. Кто успел рядом с нашей Кордубой Эстепой под её защиту попроситься, те спаслись, а остальным — очень не поздоровилось. Дикари, конечно, и с этим ничего нельзя было поделать. По мелочи досталось и славянам лесостепной полосы, и ромеям Кырыма. А болгарам на Данубии, пожалуй, и не по мелочи. И сами ходили, и по заказам ромеев, и с русами. Свентислейфу вот тоже с остатками его войска не поздоровилось сильнее всех.

  — А кто его, кстати, заказал? В нашей истории есть версия, что сами же куявы.

  — Да, окружение Эрибулла. После того, что он устроил на берегах Ак-Су — это кангарское название, Белая Вода. Река такая, впадает в море рядом с Варухом.

  — То есть, с нашим Днепром? Южный Буг?

  — Да, вот этот залив, где они впадают в море, Белый Берег ещё называется.

  — Белобережье? По нашим сведениям, Святослав там казнил всех христиан во всём своём войске. Это правда?

  — Даже не казнил, а просто расправился безо всякого суда. Так хрен бы с ними, если бы за дело, но он-то их вырезал безо всякой вины. Свентислейф обвинил христиан в проигрыше войны только за то, что они были одной веры с ромеями. Так разве делается? Наверное, в самом деле сошёл с ума от расстройства. Вот в Куявии и решили, что он и у них может устроить то же самое, а им-то это зачем? Не надо им такого хёльга, когда есть спокойный и веротерпимый Эрибулл. Значит, надо, чтобы Свентислейф не вернулся, и на это не пожалели подарков для Керей-хана и его окружения. Храбрый был человек, очень стойкий, неприхотливый, во многом порядочный, внезапно не нападал, слово держал, но и авантюрист был, каких мало, и очень вздорный, а после проигранной войны с ромеями его окончательно сорвало с нарезов.

  — Викинг, — кивнул Андрей, — Легенда о призвании Рюрика оспаривается частью наших историков, но поведение Игоря и Святослава — типично для викингов.

  — У схожей пиратской вольницы — схожее и поведение. Сотню с небольшим лет назад как раз на этой легенде и села в лужу наша разведка. И отцы-основатели писали, что это легенда, но Рёрек Датский у данов обнаружился, и наша разведка искала Гостомысла в окрестностях Адельгюборга и Славии, напротив которой потом и возник Хольмгард. Ну и ни единого такого среди тамошних местных вождей не нашла. А нашёлся такой кённиг у ободритов совсем рядом с данами, вот он и пригласил Рёрека Датского в земли ободритов править и возглавлять войско в войнах с саксами. Но где эти ободриты, а где Адельгюборг с будущим Хольмгардом? — оба рассмеялись.

  — У нас тоже есть версия, что Рюрик был на самом деле призван ободритами, а в Новгород сведения об этом призвании принесла позднее волна мигрантов оттуда. Очень не любят её наши ортодоксы. Но почему Датский? Называют его и так для упрощения, но вообще-то он у нас известен как Ютландский из рода конунгов Хедебю.

  — Ну так это же в вашем мире часть саксов, англы и юты завоевали Британию и переселились в неё. А кто их пустил в неё в нашем мире? Юты и англы остались на месте, и никакие даны Ютландию не заняли. Они так и остались у себя за проливами, граничат с норгами и гаутами. Поэтому и не владела Хедебю никакая родня Рёрека, и сам он в нашем мире именно Датский, а не Ютландский. Да, шебутной был деятель, но надолго не усидел и у ободритов, а в Адельгюборге даже духом его не пахло. Там совсем другие викинги его то завоёвывали, то снова теряли, и так много раз, пока Этельстейн не закрепился.

  — И тогда Игорь, отец Святослава, никакого отношения к Рюрику не имеет?

  — Никакого, конечно. Ингвар — просто один из хёльгов у пиратской вольницы русов-артанов. Скандинавы туда тоже проникали, но не в таком количестве, чтобы своих вождей артанам навязывать. Так что и Ингвар — тамошний, местного готско-герульского происхождения. Пытался приморские города у Хазарии отгрызть, его поставили на место и послали на ромеев, те ему на море порку устроили, но этот неугомонный полез ещё и на Данубий, и только после неудачи там хазары послали его завоёвывать Куявию и править ей в качестве данника и союзника.

  — И то, получается, что долго не проправил. Не сумел Игорь ни пиратствовать успешно, ни править страной. Получается, что иудеям в Хазарии именно такой правитель Куявии и требовался?

  — А при чём тут иудеи? — не понял центурион.

  — Так а кто же ещё, Реботон? Разве не они правят Каганатом?

  — Тьфу ты! Вот что значит не историк — совсем из башки вылетело. Да, писали отцы-основатели, что в их мире власть в Хазарии захватили иудеи. Их купцы-рахдониты, если точнее. Поэтому с ними наша разведка в лужу не села. Ещё в Иране, потом в Хорезме при выкорчёвывании тайной секты хуррамитов вскрылись и связи верхушки этой секты с еврейскими рахдонитами, так что занялись тогда и ими. И шах-ин-шах их тогда изгнал, и хорезм-шах, и тогда они подались в Хазарию. Там не было хуррамитов, но они подсунули своих красоток в гаремы хазарской знати, учили их детей и финансировали их карьеру по службе. Дважды пытались свой переворот устроить, но наши-то следили за их интригами и оба раза вмешались вовремя. Хотя второй раз, лет восемьдесят назад — хорошая попытка у них вышла. Целая гражданская война, во время которой кангары и прорвали оборону по Итилю. После этого и в Хазарии рахдонитами занялись всерьёз, и теперь евреев в крупной торговле больше нет. Тюрко-хазарская знать и вояки, конечно, торговцы хреновые, зато и хорезмийцы торгуют не хуже евреев, и персы, и сами хазары у них учатся. Ремесленники и мелкие торговцы — есть и евреи, конечно. К этим-то какие у кого претензии?

  — То есть, в этом мире и Каганат совсем другой, не иудейский, — Андрей никак не мог уложить всё это в голове, — Авторитет рода Ашина не подорван иудейской властью, и степные племена продолжают поддерживать Каганат? А как же тогда хазарский Самбат на месте Киева? В смысле, чуть ниже Вышгорода по Днепру. Его в вашем мире нет или он тоже не иудейский?

  — Который возле Киева перевоза? Да, есть там такой, и он вполне иудейский. А хазарским он никогда и не был. Это торговая фактория еврейских рахдонитов. Кто спасся от репрессий после подавления мятежа и не захотел к ромеям, те туда и убежали. Как раз помогали Ингвару налаживать его новую работорговлю уже из Куявии через свои связи с ромейскими евреями. Если бы Свентислейф вырезал и разграбил Самбат, от этого никто не расстроился бы ни у нас, ни в Каганате, но его-то он как раз не тронул. Разбойничьему государству такие торгаши полезны.

  — А не могут они попытаться подмять под себя теперь уже Куявию?

  — В том, что мечтают об этом, наша разведка и не сомневается. Странно для них было бы не мечтать о таком варианте. Но пока до такого влияния им ещё далеко. Сыновья от наложниц у куявских русов не в почёте, а в законные жёны кто у них еврейку возьмёт? У них, как и у викингов, ценится военная и разбойничья слава, и родниться они стараются с прославленными в их понимании родами. Так что в их высшую знать иудеи пролезть не могут, а снизу своих продвигать — это сколько же поколений пройдёт? Да и знают русы об их второй попытке в Хазарии. У кого-то и дед в ней участвовал наёмником. Так что знают и они эти иудейские фокусы, и в их планы они не входят. Жаль только подвластное русам население и вновь примучиваемое, особенно уличей.

  — А что с этими уличами?

  — Примучить их не удалось. Раньше они на этой же реке жили пониже Куявии, а когда стало невыносимо, ушли на ту другую, которая Ак-Су. Там тоже не покорялись, и вот теперь как раз иудеи из Самбата и надоумили Эрибулла натравить на них Илдей-хана. Разоряй, грабь, убивай, жги, уводи в рабство — они не мои, и я их не защищаю. Городища на юге уже уничтожены все. Теперь уничтожаются во всей лесостепной полосе. А следом за кангарами Илдей-хана идут иудейские перекупщики, которые скупают взятых в плен и перепродают потом — кого-то в Вышгород, кого-то в Самбат, а кого-то и сразу херсонитам, если те приплывут и поднимутся по реке. Кто уйдёт на север, в лесную зону, те спасутся от кангар, но не спасутся от примучивания русами. А кто уходит на запад, к тиверцам, на время только отсрочку выгадывают. Тиверцы ведь — следующие на очереди.

  — Илдей-хан не очень-то умно поступает. Мог бы предложить уличам защиту за меньшую дань, чем требуют русы. Разве помешало бы ему оседлое население, растящее и для себя, и для него урожаи зерновых?

  — Керей-хан хочет проехаться к нему, когда установится межень. Может, и об этом с ним поговорит. Илдей-хан тоже неглуп и многое понимает. И хлеб кангарам нужен, и ремесленные изделия. Но сами уличи — очень вздорный народ. Наши деды никому дани не платили, отцы не платили, и мы не будем. Не понимают, что жизнь вокруг изменилась, и старых времён уже не вернуть. И теперь одни из них гибнут, другие попадают в рабство, третьи — в ту самую зависимость, от которой уходили их деды и отцы, а у четвёртых всё это ещё впереди. Может, договорятся о пленных. Радман-бек говорил мне о желании отца выменять у Илдей-хана пленных мастеров с семьями и перепродать их вам, чтобы вы свои ремёсла развивали быстрее. Если хотя бы об этом договорятся — уже будет неплохо.

  — Хорошо бы. Но нам и просто земледельческая молодёжь не помешала бы. Это же не лесные подсечные земледельцы, а лесостепные, умеющие обрабатывать чернозём. А почему Керей-хан не хочет оставить этих уличей себе?

  — Радман-бек говорил об этом с отцом, и они думали над этим. Но нет смысла. С мастерами надо хорошо обращаться, но этого не поймут соплеменники. Чтобы чужака признали ровней, его нужно принять в род, но тогда он должен кочевать вместе со всеми. И тогда какой от него толк как от мастера? А если поселить его оседло в какое-нибудь из подвластных ясских городищ, которых хоть и мало, но сохранились, то к нему отношение будет уже не как к ровне. Пусть и не все, но кто-то будет заноситься, а кто-то и обижать. А какой же мастер будет работать старательно при таком с ним обращении? Но обычай в родоплеменном обществе именно таков. Запретить и прикрикнуть — как сказал, так теперь и будет, а всем ослушникам секир башка — такой власти у степного хана нет. Его выбрали по обычаю, он клялся соблюдать обычай, и этим обычаем ограничена его власть.

  — Понял, — Андрей призадумался, — Так тогда получается, что и у Илдей-хана с уличами такая же ситуация. Может, они бы и согласились подчиниться на приемлемых условиях, но с гарантией, что они будут соблюдаться, и их никто не будет обижать. Но как раз этого Илдей-хан гарантировать им не может, и это понимает и он сам, и уличи.

  — Да, ты всё понял правильно, — подтвердил атлант, — И скорее всего, Илдей-хан понимает всё это и сам, а если и не до конца, то Керей-хан объяснит ему при встрече. А он всё это понимает, поскольку в детстве и сам учился у наших в Кордубе Эстепе. И поэтому он понимает, что лучше продать этих мастеров с их семьями вам. И его соплеменники всё поймут правильно — это ценный товар, который не надо портить. А как только они будут проданы вам, они станут уже вашими рабами, которых никто не вправе и обижать, кроме вас самих, а будете вы их обижать или нет, это уже ваше дело, и кангар оно не касается. А вы создадите им хорошие условия для работы и будете обращаться с ними хорошо, а они старательно наделают столько хорошей продукции, что хватит и вам самим, и на обмен с кангарами. И то же самое касается земледельцев, раз уж ты вспомнил и о них. Запретить своим обижать их ханы не могут, если они подвластны, но если они товар, их и не портят как товар, а после продажи вам они уже ваши, и теперь их обижать нельзя. Что вы с ними сделаете и как будете с ними обращаться, это уже не кангар будет дело, а только ваше. И в конечном итоге все получат именно то, что им и было нужно.

  — Уличи получат нормальную и безопасную жизнь у нас, мы — пополнение ими и нужную нам продукцию их труда, — кивнул историк, — А кангары?

  — Излишки продукции ваших уличей, когда её станет достаточно и для обмена с ними. Со временем — такое количество и такого качества, которых они никогда не смогли бы получить от них сами. По крайней мере, здешние Суру-Кулбеи, которые сами уличам не сделали ничего плохого, а наоборот, спасли их от намного худшей участи. Вы ведь им всё это уже объясните к тому времени?

  — Понял. Ну, логично, конечно. А орда Илдей-хана?

  — Ну, во-первых, Ябды-Эртимы получат цену продаваемых ими людей сразу и уже поэтому не останутся в накладе. А во-вторых, они же будут видеть, какую пользу из их бывших пленников извлекаете вы и Суру-Кулбеи, и им тоже захочется так же. И если они не додумаются сами, то Керей-хан подскажет Илдей-хану продать вам землю на его берегу реки, где вы поселите людей из каких-то других племён, которым ничего плохого не сделали Ябды-Эртимы. И тогда они не будут обижать их, поскольку они ваши, а не их, а будут выменивать излишки их продукции. Наконец, они могут предложить и какому-то очередному городищу уличей просто переселиться к вам. И ваша защита гарантирует им то, чего не смог бы гарантировать им сам Илдей-хан.

  — То есть, отпадает главная проблема, из-за которой они не могут договориться мирно и по-хорошему, — резюмировал Андрей, — Но только Реботон, тут же вот ещё, какая хрень выходит. Куда мы их поселим? Несколько семей мастеров, про которых ты говорил сперва — не проблема, куда эту молодёжь, туда и их. Но ещё целые общины к себе принять — они нужны нам на будущее, конечно, но сейчас — наш городок не резиновый. А сами они как отстроятся в каких-нибудь отдельных поселениях? Такими же дикарскими деревнями, в каких жили и раньше. Мало того, что весь лес нам тут сведут, так ещё ведь и останутся всё теми же дикарями. А нам разве это от них нужно?

  — Этого, конечно, не нужно, — кивнул центурион, — Вам нужно растворять в себе всех пришлых, а не растворяться в них самим. Но всё это — не так скоро. Межень на реке к середине лета только и установится, и только после этого Керей-хан переправится на тот берег для встречи с Илдей-ханом. Где-то ближе к концу лета к вам попадут эти несколько семей, которые вы найдёте где разместить. А потом — осенняя распутица, и Илдей-хан сам откочует к югу на зимовку. По весне только и продолжит войну, когда весенняя распутица пройдёт. Допустим, и ещё пару десятков семей предложит к лету — это для вас не страшно. Тепло, не замёрзнут и в палатках. К тому времени мы с вами уже наметим, как решить все проблемы с вашим строительством, а кое-что и начнём уже решать. Целые общины — это только через пару лет, а то и больше. Это же надо выйти на уровень, когда и Суру-Кулбеи получат выгоды от вашего роста, а Ябды-Эртимы — увидят, чему завидовать.

  С одной стороны, как историку Андрею Чернову было бы интересно увидеть и древнеславянское городище в целом, и типовую традиционную полуземлянку в частности. Не современную реконструкцию на основе заведомо неполных археологических данных, а настоящие постройки настоящих обитателей. Может быть, как-нибудь со временем такую полуземлянку в парке соорудить для изучения и экскурсий детворы? Но целые поселения таких курных полуземлянок с очагами — тесных, душных, закопченных, полутёмных и с низеньким входом — нет уж, увольте анклав запорожцев от такого горе-пополнения!

  Вчера как раз с Никифоровой вопрос о перспективном пополнении обсуждали. И как биологичке-то ей в теории чем больше туземного пополнения, тем лучше — здоровее станет порода будущих поколений запорожцев. Но это в теории, а на практике — прокорми их ещё, да размести. И лес весь сведут, и чернозём загубят неумелым обращением. Тогда они с ней о лесостепных уличах не думали, а думали только о лесовиках, знающих только подсечное земледелие. С уличами, умеющими обрабатывать чернозём, хоть эта проблема и отпадает, но остаётся проблема леса. Ведь точно же весь сведут на свои полуземлянки и на дрова. И что тогда, на день пути за ним вверх и вниз по Днепру плавать? Ну и главное — когда они обживутся своим традиционным укладом, то как их ассимилировать прикажете? Как историк Андрей чётко понимал, что для ассимиляции туземцев их надо в городской образ жизни втягивать, которому они будут учиться у запорожцев, перенимая и культуру анклава, и его мировоззрение, от которых и сами потом не захотят возвращаться к своей прежней замшелой архаике. К хорошему ведь — быстро привыкаешь.

  Уличи — народ свободолюбивый, храбрый и воинственный. А какой ещё народ оседлых земледельцев поселился бы в лесостепной зоне, легко проницаемой для конницы степняков? И обитали они первоначально по Днепру южнее Куявии, но севернее Порогов. Основная масса, по крайней мере, а так — отдельные общины селились и южнее, вплоть до лимана. Собственно, поэтому и опасались нарваться на уличей во время заготовки леса на Правобережье. Мало ли, вдруг ещё остались там какие-то с тех времён или вернулись туда с Южного Буга, когда не стало им нормального житья и там? Отчаянные головы, с таких — вполне сталось бы. Хрен знает, пыталась ли их подчинить себе Куявия ещё до русов. Ведь были же там какие-то свои правители? Но так или иначе, не подчинялись тогда уличи ни тем предшественникам русов, ни хазарам. Лукавил летописец Нестор, когда и их записал в хазарские данники. И тогда невольно возникает каверзный вопрос, могли ли тогда быть данниками Каганата племена лесовиков, прикрытые от степи уличами? Впрочем, разве в одном только этом лукавит начало "Повести временных лет"?

  Византийские хронисты не знают никаких Дира с Аскольдом, хотя признают и честно описывают грандиозный морской набег восемьсот шестидесятого года со стороны прекрасно известных им и до того дромитов, то бишь приазовских русов-артанов. Договор с ними тоже прекрасно знают, а вот никакого Вещего Олега не знают и похода девятьсот седьмого года, в который его Нестор послал, не припоминают. Не говоря уже о том самом щите, якобы приколоченном к каким-то из ворот Константинополя. Зато о примучивании Олегом уличей не пишет и Нестор, упоминая только войну с ними. Не примучил их потом и Игорь Старый, византийцам вполне известный. Но каких-то успехов определённо достиг или сам, или мифический Свенельд, поскольку именно тогда-то уличи и ушли с Днепра на Южный Буг. Участвовали ли тогда в давлении на них печенеги, перед этим изгнавшие на запад мадьяр, исторические источники умалчивают. Нестор-то приписывает Игорю найм печенегов во втором походе на Византию, да только вот сами византийцы об этом походе абсолютно не в курсе. Как похода Олега на них не заметили, так и второго похода Игоря.

  Но хрен с ним, с Нестором. Что велело ему начальство, то он и писал. Так или иначе, с печенегами или без, но при Игоре или вскоре после него Куявия выдавила уличей с Днепра. При Святославе они уже на Южном Буге и в стороне от его походов. Участия их в его походах никто не упоминает. На обратном пути из Болгарии после голодной зимовки на Белобережье часть войска якобы во главе всё с тем же мифическим Свенельдом уходит в Куявию каким-то другим путём, и логичнее всего напрашивается Южный Буг. И на нём тоже есть пороги, но они в лесной зоне, для печенегов труднодоступной. Как отнеслись к проходу русов через свою новую родину уличи, история умалчивает, но эти-то хотя бы до Куявии дошли. Все или не все, но хотя бы кто-то, а путь Святослава с остальным войском вверх по Днепру так на днепровских порогах и закончился. И будь уличи на Южном Буге реально подвластны Святославу, разве пришлось бы его войску голодать на Белобережье? Всё и поднялось бы тогда по Южному Бугу до обжитых мест, не дожидаясь зимы. Видно, были у Святослава веские причины даже не пытаться пройти через земли уличей.

  Тем более не числятся уличи и данниками Ярополка. Ни одного улича Стемид не припомнил среди дружинных отроков, холопы — только купленные у печенегов, а уж о дани с уличей он не слыхал даже краем уха. Не осилила их Куявия, отчего и давит теперь их не сама, а руками печенегов. Об этом в Вышгороде дружинники Ярополка говорили, и Стемид слыхал эти разговоры не раз. Завидовали диким степнякам, берущим в городищах уличей достойную добычу, да поругивали упрямцев, не пожелавших покориться их хёльгу и платить дань ему. Ведь где сбор дани в зимнее полюдье, там и дополнительные поборы в пользу сборщиков. Такой источник наживы зря пропадает! Но держится это упрямое и свободолюбивое племя, пока ещё держится, хоть и несёт тяжёлые потери от печенегов. И из источников следует, что уйдут они затем к тиверцам на Днестр, а потом вместе с ними вверх по его течению к волынянам, и только там их наконец примучит Владимир во время своих западных походов. Вот только что к тому времени останется от этого народа, если в дальнейшем никакие источники об уличах как о народе не упоминают?

  Скорее всего, как-то примерно так же будет и в этом мире. Под вопросом и сам Владимир, и расширение им Киевской Руси, но велика ли от этого разница для уличей? И без Владимира их уже сейчас громят и вытесняют печенеги. А поскольку атланты в это не вмешались и вмешиваться, похоже, не собираются, уличей как народ уже не спасти. Да и запорожцам, даже будь у них на это силы, так ли уж это нужно? Родоплеменная знать и у них едва ли согласится на радикальные перемены, к которым ей ещё приспосабливаться пришлось бы, а это и страшно, и лениво, а нередко ещё и унизительно. Проще попереть в дурь, что верхушка уличей успешно и делает. И сама не согнётся, пока не сломают, и весь свой народ своим упрямством сгубит. Ну так и нахрена они запорожцам сдались, упрямцы эти несгибаемые? Пусть ломаются, раз судьба у них такая, а запорожцам не народ уличей нужен, как он есть, а отдельные люди — работящие, храбрые, свободолюбивые, готовые за свою свободу сражаться и умирать, но не страдающие самоубийственным упрямством, а способные понять, что раз жизнь меняется, то с ней должен меняться и жизненный уклад. Из того, что было хорошо и правильно для предков, не всё хорошо для их потомков.

  Отдельные семьи мастеровых и крестьян, свободные от вздорного гонора своей родоплеменной знати, оценив запорожский образ жизни, к которому и приспосабливаться им всё равно придётся, сообразят и сами, какие из их племенных традиций вписываются в него, а какие следует оставить в прошлом. Чему-нибудь, дельному и полезному для жизни в здешних условиях, запорожцы с удовольствием и сами у них поучатся, а что городку не подходит, того в нём и не нужно. Поэтому и не нужны Запорожью уличи как целый народ со своим набором традиций, а нужны только люди, готовые влиться в запорожский анклав и принять его образ жизни, пополнив его собой и своими потомками. И если для какого-то ревнителя священных традиций предков достойного места в новой жизни не отыщется, то такой запорожцам и не нужен. Как сказала бы Никифорова, это тупиковая ветвь эволюции хомо сапиенса, без которой Запорожье прекрасно обойдётся. Старейшины, вожди и жрецы уличей за редким и сугубо индивидуальным исключением Запорожью не подойдут, как и чересчур слепо преданные им общинники. Судьба таких — такая же, как и в истории того прежнего мира. Кто — под печенежские стрелы и сабли, кто — на невольничий рынок, а кто — под великокняжеское ярмо. Запорожью нужны совсем другие уличи — способные понять и согласные принять образ жизни запорожцев. Таким — добро пожаловать в анклав.

  Благо, и проблема сепарации решается сама собой. Раз это ещё очень нескоро, то слухи о Запорожье и принятых в нём порядках достигнут Южного Буга и Днестра ещё задолго до того, как правобережные печенеги дозреют до идеи предложить всё ещё целым городищам уличей соответствующий выбор. Там уже будут представлять хотя бы в общих чертах, что ожидает пожелавших переселиться к запорожцам, и каждый сам сделает свой выбор в соответствии со своими предпочтениями. А возможно, и торговые связи какие-то установиться успеют и с уличами, и с тиверцами. С тем же Крымом кровь из носа нужно в этот сезон торговлю наладить, и если это удастся, то из лимана и по Южному Бугу можно подняться, и до днестровского лимана морем недалеко, а оттуда подняться по Днестру. И обе реки судоходны вплоть до своих порогов, образованных той же гранитной грядой, что и днепровские. А будет торговля — будет и прямое общение, и информация друг о друге. И кто-то, глядишь, и раньше к запорожцам податься надумает.

  А за обедом наметились и пути к решению двух основных вопросов, мучивших Семеренко и тревоживших всё его окружение — как и чем платить атлантам за их помощь, и как обеспечить нормальные городские условия для будущего пополнения их анклава. Не виляя вокруг да около, Реботон спросил, какие у запорожцев планы на самую ближайшую к их городку северную и наиболее скалистую часть Хортицы. Разве не напрашивается там сильная крепость, неприступная для нынешних дикарей и способная своей артиллерией и приданной ей речной флотилией надёжно блокировать Днепр? Подхватив излюбленную тему на лету, капитан Зозуля залился соловьём, рассказывая о реконструкции Хортицкой Сечи и показывая красочные фотки на своём смартфоне. Тут и ров, тут и вал, частокол на нём, а главное — наблюдательно-стрелковые башни и целая батарея дальнобойных пушек.

  О любимой Сечи капитан мог рассказывать часами, но центуриону интересны были только технические подробности. Выслушав его сетования на то, что такая крепость не провалилась сюда вместе с ними, атлант не без иронии заметил, что такие укрепления умеют штурмовать и викинги, и русы, и даже кангары. У городищ уличей они не хуже, но ведь берут же их даже безо всяких осадных машин. А этим длинноствольным пушкам при их заряжании с дула не хватило бы скорострельности, чтобы сдержать флотилию из сотен ладей, несущих по три, а то и по четыре десятка бойцов каждая. Для надёжности и пушки нужны другие, и сама крепость, и гарнизон должен ей соответствовать. Но допустим, даже вот это — за сколько лет запорожцы рассчитывают построить, вооружить и укомплектовать умелыми в военном деле людьми даже такую пародию на крепость?

  После того, как майор с его окружением заметно загрустили, Реботон добавил ещё один вопрос — а за сколько лет запорожцы рассчитывают хотя бы уж просто заселить и освоить этот достаточно большой остров? И когда его собеседники загрустили сильнее, центурион поинтересовался, будут ли у запорожцев какие-то принципиальные возражения против небольшой военной базы Содружества как раз на обсуждаемом месте. Будет тогда и крепость, и артиллерия, и гарнизон. Кстати, для кангар остров ничейный — Суру-Кулбеи владеют левым берегом, Ябды-Эртимы правым, а на этот остров ни те не заявляли своих прав, ни эти. Запорожцы ведь считают этот остров своим? Тогда об этом достаточно даже просто объявить, и выкупать его ни у кого не нужно. А база Содружества разместилась бы на острове на правах бессрочной или долгосрочной аренды, и в счёт арендной платы за её территорию запорожцы могли бы заказывать Содружеству нужные им поставки.

  Более того, для строительства самой базы и посёлка городского типа при ней атлантам понадобится ещё помощь местной рабочей силы, а в дальнейшем ещё местный обслуживающий персонал. А это и постоянная работа для него, и проживание в посёлке при базе. Запорожцам ведь нужно будет где-то размещать будущее пополнение? Ну так нанятые обслуживать базу при ней же и поселятся, а после строительства базы можно и вопрос о строительстве дополнительных домов и для городка запорожцев решить. Ну, не совсем таких, как вот в этом соседнем квартале, но такого же примерно типа. И уж точно не хуже этих. Кордуба Эстепа находится в этой же климатической зоне, и её архитектура, адаптированная к ней за века, запорожцам должна вполне подойти. Будут в ней, конечно, непривычные им отличия во многих мелочах, но к этому постепенно привыкнут. Другая цивилизация — другие и стандарты. Главное ведь что? Схожий с запорожским городской образ жизни, который будет не так трудно поддерживать и расширять. Им ведь прежде всего это нужно для полной культурной ассимиляции принимаемых в анклав дикарей? И не надо немедленного решения — понятно же, что запорожцам нужно всё это хорошенько обдумать, и время на это, хвала богам, есть. Но базы такие есть во всех союзных атлантам государствах, некоторые существуют уже добрых четыре столетия, и ещё ни одно из этих государств своего суверенитета не лишилось. Содружество и само империей не является.

  Вот этим обдумыванием после обеда и занялись. Хотя — что тут особо думать? С одной стороны — да, база сильнейшего в этом мире гегемона — это зависимость от него. Но с другой — а без неё разве не будет зависимости? Без поставок от атлантов приличный уровень жизни не сохранить. Даже если и удастся отстоять самостийность, проседание до уровня девятнадцатого века при внуках и правнуках неизбежно, и даже этот уровень поди ещё поддержи, когда львиная доля нужных для этого ресурсов — привозная? Если не русы, так и Византия подкатится тогда к их внукам или правнукам с вежливым предложением в духе того киношного дона Корлеоне, которое хрен отклонишь. И если уж сливаться один хрен, так не дикарям же средневековым, когда есть нормальная цивилизация, с помощью которой и нормальный уровень жизни сохранить и развить можно. А база атлантов — она ведь что значит? Тот самый военный союз с ними, и предложение подумать над ней — это хоть и не официальное ещё, но по факту — предложение военного союза. Тут достаточно о договоре официально объявить, да участок под базу застолбить, чтобы уже к осени слухи об этом достигли Куявии. Старшая дружина Ярополка лопнет от злости, но скорее всего, проглотит и утрётся, и не будет тогда весной никакого их военного похода на Запорожье. Пойдёт ли торговый караван по Днепру, хрен его знает, но это не военный поход.

  Позднее, раз уж не обойтись Куявии без пути "из варяг в греки", может она и в дурь от отчаяния попереть, но не в ближайший год, а скорее, и не в пару-тройку лет. Если новые условия на Днепре не устроят, будут думать над возрождением донского пути или над прокладкой нового через Южный Буг, считать и сравнивать издержки и только совсем уж от безнадёги могут решиться на войну. И сам Ярополк — не Святослав, и его окружение — не те авантюристы, которые вместе со Святославом и сгинули. Эти — потому и живы, да при власти, что решения принимают повзвешеннее. Андрей Чернов пересказал Семеренко и его офицерам услышанное от Реботона о Хазарии. Не иудейская, авторитета у степняков не растеряла и их поддержки не лишилась, намного прочнее той, которую Святослав в их истории погромил. Попробовать её на прочность он явно намеревался и в этой, но атланты обломали его ещё под Саркелом. И участники тех событий в старшей дружине у Ярополка имеются, и участники торговых плаваний в Константинополь, видевшие город, да отличия его от вышгородского Детинца объяснить своему князю способные. Реботон успел как-то к слову упомянуть и давних войнах с воздушными бомбёжками самого Константинополя и обстрелами его из канонерок. Византии этого для вразумления вполне хватило. Должны бы быть хоть краем уха, но наслышаны и в Вышгороде. Канонерки, конечно, через Пороги не провести, но перед воздушным налётом Вышгород беззащитен. И если от бомбёжек не поздоровилось большому и каменному Константинополю, то каково придётся маленькому деревянному Вышгороду? Наверняка живы и старики, помнящие, как горел Искоростень.

  Посовещавшись, офицеры пришли к выводу, что скорее всего, так оно и есть, и уж о воздушном транспорте атлантов с его примерными военными возможностями дикари знают наверняка. Даже вот этот хотя бы взять, на котором центурион со своими людьми к ним прилетел. Не выглядит он военным, но и на нём зависнуть над целью на паре-тройке сотен метров высоты, да забросать цель гранатами или малыми зажигательными бомбами можно запросто. Или, допустим, минами от обыкновенного миномёта. А чем это не малые авиабомбы? Вполне реально. А так — да, больше смахивает на гражданский летательный аппарат. Какой был у них свободнее от других задач, на том и прилетели. Ну так это ведь с мирной задачей летели, для которой военный аппарат и не требовался, а уж для военных задач наверняка имеются у них и специальная военная авиация. И наверняка не раз уже и применялась по назначению, а дикари, кто на себе её не испытал, те наслышаны и едва ли горят желанием познакомиться с ней поближе. Так что — да, военная база, намекающая на военный союз Запорожья с атлантами, должна остудить горячие головы у всех окрестных дикарей. И конечно, если не будет у атлантов ещё каких-то неприемлемых условий, надо соглашаться. Идею в народ запускать, объяснять смысл непонятливым, да и принимать на завтрашнем собрании одобряющее её решение.

  После этого снова пригласили Реботона, который, пока они совещались, ходил смотреть сборку и установку первых наплавных водяных колёс с электрогенераторами. Не прежний ДнепроГЭС, конечно, но хоть что-то. Во всяком случае, на светодиодные лампы во Дворце вырабатываемой электроэнергии хватило. Там-то атланта и нашёл посыльный, направленный за ним. А когда центурион заявился в кабинет Семеренко, майор попросил его рассказать подробнее о воздушных бомбёжках Константинополя в тех давних войнах. Всех мельчайших подробностей, не будучи историком, Реботон не знал и сам, но тут суть требовалась, которую он изучал. А суть в чём? Весь город с его жилыми кварталами там никто не бомбил. Не из какого-то там абстрактного человеколюбия, даже не из экономии боеприпасов, а просто потому, что для давления на власть толпы столичной черни нужны были напуганными этой бомбёжкой, но живыми и способными устроить власти массовые уличные беспорядки в столице. А бомбили Большой Дворец, площадь Тавра, Ипподром и военную гавань с флотом. Хорошо тогда горели огненосные корабли! Ну и канонерки по ним отстрелялись, да по портовым складам зерна — удар получился и по самой ромейской власти, и по её силовой мощи, и по хлебу со зрелищами константинопольской черни.

  Оценив логику операции и отсмеявшись, офицеры рассудили, что Вышгороду даже малого воздушного налёта хватит за глаза. С неподвижного зависания промажешь в какой-нибудь узкий колодец или в мелкое строение, но уж по терему главнюка и гриднице не промажешь никак. Тем более — по скоплению ладей у причалов, когда все они окажутся стянутыми в одно место для погрузки на них войска. После этого Семеренко спросил уже прямо, сможет ли Запорожье рассчитывать на такой вариант союзнической помощи, если Куявия не откажется от военного решения возникшей у неё проблемы. На это атлант без колебаний ответил, что с момента заключения союза любые враждебные действия Куявии по отношению к запорожцам станут достаточным основанием для воздушного налёта на Вышгород. До сих пор — не было для этого причин. Но о бомбёжках Хедебю и Сигтуны с британских баз после попытки викингов напасть на тамошних союзников Содружества в Куявии не знать не могут. Если не попрут в дурь — подумают десять раз.

  Вот тогда-то и пошёл уже более откровенный разговор по вопросам, могут ли у атлантов появиться ещё какие-то дополнительные условия для заключения договора. Надо ведь запорожцам понимать все обстоятельства, в которые они ввязываются? Без этого же какой-то кот в мешке получается, верно? Понимающе ухмыльнувшись и согласно кивнув, Реботон ответил, что какие-то условия будут наверняка, но они ведь и обсуждаться будут до официального заключения договора. Но решения по этим условиям будут приниматься людьми повыше его, а он — всего лишь простой центурион, пусть даже и не самой простой службы. И предвосхищать эти решения вышестоящих он не уполномочен, а от себя может только предупредить о тех, которые представляются самоочевидными. Например, разве не самоочевидно, что союзники Содружества не должны нападать или учинять ещё какие-то обиды первыми в отношении представителей тех стран и народов, с которыми у атлантов мир? Особенно, если это тоже союзники Содружества, но не следует обижать и нейтралов. То нападение на караван куявов — ну, на тот момент запорожцы не были ещё союзниками атлантов и не знали обстановки, но после заключения договора такого случаться больше не должно. Защищаться — можно и нужно, но нападать первыми и втравливать союзников в не согласованную с ними войну — не следует. Логично ведь?

  Ещё один самоочевидный вопрос — со старинным оружием в музее. Это пушки, ружья и пистоли, заряжаемые с дула, у которых пороховой заряд воспламеняется фитилём или искрами. Да собственно, и капсюльные схожего с ними типа, которые будут работать и в фитильном или кремнёвом исполнении. Запорожцы должны будут гарантировать, что ни один из подобных образцов ни при каких обстоятельствах не попадёт в руки дикарей. Это — то, что дикари, пускай и в самом скверном исполнении, но в принципе могут и сами сделать, если будут иметь образец для подражания. Не кангары, конечно, даже не русы, но франки, а особенно ромеи — уже в принципе могут. Ромеи, вдобавок, и селитру знают, она в их "греческом огне" применяется, и серу имеют, и свинец.

  Семеренко было засомневался в таких возможностях даже Византии лохматого Средневековья, но Зозуля и Андрей Чернов чуть ли не хором заверили его, что в принципе возможно. В пятнадцатом веке стволы малых пушек и примитивных ручниц так и ковали из точно такого же кричного железа, а в шестнадцатом веке к этой нехитрой технологии добавилось разве только рассверливание кованого ствола для придания ему стабильного калибра по всей его длине. Добил майора показанный ему Андреем на смартфоне отрывок из старого американского фильма "Колониальный оружейник" с кустарным ремесленным изготовлением даже нарезного ствола пенсильванской винтовки восемнадцатого века. А вообще-то нарезные стволы известны и всё с того же шестнадцатого и изготавливались в нём наверняка примерно так же.

  Когда этот отрывок показали и атланту, тот понимающе кивнул и сообщил, что стволы их самых ранних винтовок в древности примерно так и делались, только нарезы в них нарезались другим инструментом, да сами винтовки заряжались с казённой части. И учить-то детей подобным технологиям можно и нужно, а для общего развития в теории и о заглушении ствола резьбовым крепёжным болтом рассказывать, но на практике делать этого не надо, а надо растачивать патронник под унитарный патрон. Его-то дикари, даже самые развитые, вроде ромеев, уж точно не воспроизведут. И самопалы под унитарный патрон пусть детвора делает, в этом вреда нет, но только не простые дульнозарядные.

  После короткого обсуждения вся команда Семеренко пришла к единогласному выводу, что против такого рода условий никаких разумных возражений у них нет и быть не может, поскольку и сами ведь запорожцы заинтересованы в этом уж всяко не меньше атлантов. Только дикарей с огнестрелом им ещё в этом мире не хватало! Дольше говорили о детских самопалах. Науменко напомнил совещанию, что запас строительных патронов тоже ограничен. А что, если не получится разжиться селитрой в достаточном количестве, чтобы выделить часть пороха и для детских стрелялок? Капсюльный состав вопросов не вызывает — сойдёт за него и пистонный из бертолетовой соли и красного фосфора. Будет обычная соль — получат из неё и бертолетову. Но порох Бертолле, в котором та же самая бертолетова соль вместо селитры, долго не хранится, и снаряжать им унитарные патроны боязно. Не получится ли так, что расстреляв строительные патроны, их пацанва останется вообще без боеприпасов? И как тогда запретишь ей делать дульнозарядные? Поняв суть проблемы, Реботон сначала молча набил какой-то небольшой текст на своём аппарате, а потом ответил, что на запрете дульнозарядного оружия руководство Содружества будет настаивать почти наверняка, но проблема понятна, и необходимость её решения в связи с этим вопросом, конечно, будет доведена до руководства и учтена им. Как именно — он не берётся предсказывать, но как-то — решат.

  Но даже не эти вопросы — главные. Ничуть не менее самоочевиден и интерес руководства Содружества к истории мира запорожцев, особенно за последнюю парочку столетий, как раз и определившую окончательное состояние их цивилизации, и любые подробности, иногда даже и пустяковые, могут оказаться важными для понимания всех отличий одной цивилизации от другой. Очень коротко и неполно всё это было отражено в записках отцов-основателей, и во многих случаях не до конца понятен контекст, который и определял логику событий. А учитывая полувоенный характер цивилизации атлантов, особенный интерес будет представлять история развития военного дела, оружия и боевой техники. После дискуссии между собой офицеры пришли к выводу, что подборку-то всей нужной информации собрать можно, но во-первых, это потребует немалого времени на её сбор и приведение в какую-то вменяемую систему, удобную для изучения, а во-вторых, её и изучать представителям атлантов лучше здесь, в городке, поскольку контекст-то только сами запорожцы и смогут внятно объяснить. И в-третьих, самое-то интересное, что и весь наработанный за последние полвека военный опыт в последнюю пару лет стремительно пересматривается, поскольку массовое применение дронов, которых не было раньше, всё поставило с ног на голову. И этого нет ещё в литературе, за этим — только к участникам.

  Из участников на совещании присутствовал Уваров, затем нашли инвалида на протезе, и вдвоём они в общих чертах описали центуриону вооружение и типовую тактику боевых действий российской и украинской армий до начала широкомасштабной войны и массового применения дронов. А затем к ним присоединились только что сменившиеся из наряда Селезнёв и Олег, и уже вчетвером, подтверждая и дополняя друг друга, рассказали о кардинальных изменениях из-за обыкновенных мирных дронов, которых никто заранее не ожидал, и для всех это оказалось сюрпризом. Уже к началу заварухи изобилие в пехоте ручных зенитно-ракетных комплексов резко ограничило применение боевой авиации, все надеялись на чистое небо, и тут вдруг оказалось, что простой радиоуправляемый дрон её вполне заменяет, выполняя и воздушную разведку, и бомбёжку боеприпасами посильного для него веса. Стали невозможными ни сами массированные атаки, ни сосредоточение сил для них, на которое дрон-разведчик немедленно наводил огонь гаубичной артиллерии или ракетных установок. Ушли в прошлое наступления в чистом поле, и окопы тоже убрались в лесополосы между полями, но если раньше их накрывали только маскировочной сеткой, то теперь потребовались перекрытия сверху, защищающие окоп от сбрасываемых с дрона гранат или миномётных мин. А бронетехника — как лёгкая, так и тяжёлая — быстро обросла решётчатыми и сеточными экранами, сперва сверху, а затем и с боков, когда в ход пошли и массовые дроны-камикадзе. Какой тут низкий силуэт, какая тут маскировка? Танковым башням поворот ограничили, лишь бы только от вездесущих дронов их защитить.

  Но даже не это вывалило атланта в наибольший осадок. Раз уж появилась такая напасть, то жить захочешь — не так ещё раскорячишься. Но дроны-камикадзе зачем? Хоть и недорогие относительно, но всё равно же денег стоят, и какой смысл делать такой дрон одноразовым, когда он может быть многоразовым? Ну да, какие-то собьют, но ведь не все же. Если нужно поразить цель не сверху, а в борт, разве нельзя оснастить дрон хотя бы и тем же гранатомётом? И когда ему заявили все четверо, что как раз в одноразовости дрона и заключается смысл его использования как камикадзе, Реботон был в ступоре, как только понял, что это не шутка. Какие уж тут шутки, когда подробно описывают приматывание к корпусу дрона липкой лентой миномётной мины, гранатомётного выстрела или снаряда от пушки небольшого калибра? И в ещё более глубокий ступор его ввергло объяснение этого парадокса. Оказывается, всё дело в отчётности. Если дрон одноразовый, он и списывается по факту запуска. Попал в цель, промазал или вообще сбит — это уж как ему повезёт, но на балансе подразделения он не висит и получению со склада нового не препятствует.

  А многоразовый дрон именно этим и плох. Он же числится на балансе, и за его потерю надо ещё суметь отчитаться перед контролирующими и надзирающими службами. Хорошо ещё, если над своей территорией сбит — предъявляешь обломки и списываешь его по ним. А если над вражьей, и предъявить нечего? И поди тогда докажи, что ты его в бою потерял, а не налево куда-нибудь продал. Не докажешь — вычтут стоимость из денежного довольствия подразделения. И в обеих воюющих армиях дело с этим обстоит одинаково, что в российской, что в украинской. Борьба с коррупцией и хищениями называется, и что тут непонятного-то? Вот именно этим-то и плохи многоразовые дрон-бомбардировщик и дрон-стрелок, которые как раз над территорией противника и действуют. Дрон-камикадзе лучше их именно своей одноразовостью. Поэтому и дроны-разведчики стараются вообще со склада не брать, а использовать купленные на деньги от пожертвований с гражданки. Собьют, так собьют, он не числится, и его потеря по карману не ударит. Слушая доводы и вникая в их суть, центурион охреневал от этой цивилизации прежнего мира запорожцев.

  5. Базе — быть.

  Следующий день, 4 июня 978 года.

  — Так и на гражданке ведь маразма хватало, — хмыкнул Олег, — Украинизация-то эта у нас в Запорожье саботировалась всеми вплоть до начала большой войны, но кого она волновала реально, когда пошла всерьёз, если фронт уже на территории области, и того и гляди, к самому городу подкатится?

  — Херсон наши какое-то время занимали, — пояснил Уваров, показывая на карте, — И хрен оставили бы его, если бы не катастрофическая нехватка людей, а двинулись бы и дальше. Прогребало высшее руководство нужный момент с мобилизацией, а надо было её сразу проводить, и тогда было бы с кем двинуться и на Николаев, и на Запорожье уже по обоим берегам Днепра.

  — Вот именно, — подтвердил Олег, — Паника в городе была ещё та. И кому было куда или было с чем в карманах, те тогда в основном из города и слиняли. Мне-то с моей работой на "Мотор Сичи" мобилизация не грозила, но реально ведь боялись, что фронт и до города докатится. Это потом он стабилизировался в тридцати километрах.

  — Да и потом — ещё и мобилизация же эта грёбаная стала постоянной, — добавил Костян, — Это мы с Олегом бронь от неё имели, завод-то военный, а кто не имел и слинять не смог — загремели почти все, кто не совсем уж больной. Так что оголтелая украинизация при всём её маразме — это последнее, что нас тогда волновало. По работе маразм волновал намного больше. А нас как токарей в обычном механическом цеху — даже больше, чем эти прилёты со взрывами по сборочным цехам.

  — А что было не так с работой? — поинтересовался Реботон.

  — Да всё не так, и весь мир — бардак, — хмыкнул Олег, — Причём, это давно уже и было. Чтобы заработать объявленные официально восемь тысяч гривен — до войны такие получки были у работяг — я должен уложиться в нормы времени, то есть сделать за смену столько деталей, сколько положено по этим нормам. Но они такие, что хрен уложишься в них. Чтобы в них уложиться, лишний металл должен отвалиться от детали сам, как только я коснусь её резцом. Но он же, сволочь, кому должен, всем прощает. А подачу увеличить в три раза — в норму-то я уложусь, но тогда этой деталью и алюмишку можно будет пилить, как напильником, и хрен я её тогда сдам этому грёбаному гестапо.

  — ОТК, — пояснил Костян для атланта, — Отдел технического контроля, качество нашей работы проверяют. Царапинка какая-нибудь или забоинка — вернут зачищать, и не гребёт их, влияет это на работоспособность детали или ни хрена. Они же не отвечают за сдачу продукции, они отвечают только за её качество. И как тут в нормы укладываться? А с этой грёбаной национализацией завода ещё и работы убавилось. Вылизываешь детали и никуда не спешишь, чтобы остаться на сверхурочные, за которые полуторная оплата. Так нам с Олегом хоть было ради чего, мы халтуру оружейную делали и на ней зарабатывали, а народ, кто без хорошей халтуры — вот только бы официальную получку выработать. Не начнись война — поразбегались бы оттуда работяги. Авиация в начале войны ещё пыталась работать, так что и движки требовались, и ремонт самой техники. И платить стали лучше, на оклады перевели, и бронь от мобилизации.

  — То есть, завод авиационный? — переспросил центурион.

  — Газотурбинных двигателей, — уточнил Олег, — В основном идут для авиации — вертолёты и винтовые самолёты. В том числе замена изношенных движков самих машин новыми, а заодно и ремонт всего остального. Не по профилю, строго говоря, но когда нет работы, будешь рад и такой. А тут — война. И технику на фронте подбивают, а то и прямо на аэродроме накроют, и движки изнашиваются быстрее от боевого маневрирования, так что работой завод завалили. Заработки при мне ещё до пятнадцати тысяч подросли, и это без сверхурочных. А у нас же с Костяном ещё и наша халтура. Млять, да если бы не эти грёбаные "культуристы", хрен ушёл бы я тогда с завода!

  — Борцы за чистоту и культуру производства, — пояснил Костян, — И тоже кроме своих чистоты с культурой ни за хрен собачий больше не отвечают. Отдел труда борется за снижение себестоимости продукции и режет нормы, а за то, что работяги разбегаются от таких нищенских зарплат, нормировщик и его начальство не отвечают. ОТК борется за качество продукции, а за количество, сроки сдачи и себестоимость они не отвечают. Ну и "культуристам" этим европейские чистоту и культуру работы подавай, а за продукцию с той работы они не отвечают. И оборачивается ихняя борьба за нужное в принципе-то дело точно таким же саботажем реальной работы, как и у трудовиков с контролёрами.

  — Точно, млять! — подтвердил Олег, — Работа идёт вполсилы, а вторая половина сил тратится на преодоление всего этого грёбаного саботажа.

  — Погоди, — тормознул его Реботон, — Ты начал говорить про заниженные нормы времени. А вы разве не боролись за их повышение?

  — Да дохлый это номер. Упираются рогом. Это надо на хронометраж вызывать, а им то некому, то некогда, а когда додавишь — сначала проводят порнографию рабочего дня. Нормировщик стоит рядом с тобой весь день и записывает каждый твой чих, а потом по этим записям считают потери рабочего времени. Если они больше допустимых — хрен тебе, а не хронометраж, работать надо, а не хрены валять. А если в допустимых пределах, так в хронометраже не отказывают, но опять то некому, то некогда. Если додавишь их и в этот раз, проведут тебе хронометраж одной только этой операции и норму на неё добавят, но хрен ли толку от одной операции, когда их все пересматривать надо, а им ведь опять то некому, то некогда? Ну и кому терпения хватит бодаться с ними постоянно?

  — А ещё через какое-то время и эту опять срежут, — добавил Костян, — Политика у них такая целенаправленная — не допускать увеличения официальной трудоёмкости. Вот уменьшить её — это они с удовольствием.

  — И какой в этом смысл? — не понял атлант.

  — Мы тоже не понимали, покуда цеховая экономистка не объяснила. Накладные расходы — всё, что не зарплата основных производственных рабочих, выражено по старым ещё нормативам времён генсека Гороха в процентах от неё. И эти нормативы так никто с тех пор и не думает пересматривать — священная корова, которую не смей трогать. Так что не наши гроши на этих нормах экономили, а то, что с накладными расходами набегало. За забором декоммунизация страны полным ходом идёт — города переименовывают, улицы, площади, памятники старые убирают, но зато вот этот заводской пережиток тех времён — священен и неприкосновенен, и никаких декоммунизаторов на него нет, — и оба бывших рабочих невесело рассмеялись.

  — Мне знакомые работяги жаловались на примерно такую же хрень и на ихнем заводе, — заметил Уваров, — Я в этом мало что понимаю, но объясняли примерно так же, и получается, что и в России в этом плане абсолютно то же самое.

  — И как у вас только промышленность ещё работала? — поразился центурион.

  — Да вот так всегда и работала, — хмыкнул Олег, — Другой-то нет, и если нет у тебя блата, так притерпишься и приспособишься и к такой. Мы — приспособились. Млять, если бы только ещё не эти грёбаные "культуристы"! Гуманитарии, млять, в нашем деле ни хрена не соображают, но учат нас правильно работать! Идут по цеху, и молишься, чтобы к тебе в этот раз не подошли. Если подойдут — туши свет, сливай воду. Почему у тебя куча инструмента на самой тумбочке, а не на полках? Почему не разложен аккуратно? Млять, я разложил так, как мне удобнее для работы, а им эстетику какую-то, млять, подавай! А вот почему у тебя тумбочка набита инструментом, который не нужен сейчас в работе? Млять, он для другой работы нужен и под неё заточен, и я не для того его грёбся затачивал, чтобы его в кладовой кому-то другому выдали! А почему у тебя лишний металл на тумбочке? Да млять, мне оправку какую-нибудь или разрезную втулку понадобится из него сделать! То, что я для халтуры приготовил, у меня в раздевалке в шкафу заныкано, а это — нужное для работы! Я работать в цех пришёл или этот фэн-шуй ваш грёбаный тут раскладывать?

  — А полаешься с ними, так эти уроды настучат начальству, а оно — и вздрючит, и премии лишит за отсутствие чистоты и культуры на рабочем месте, — поддержал Костян.

  — Вот меня и дрючили, и лишали то и дело. Сколько мог, терпел, но нервов уже никаких на этих саботажников не осталось. В конце концов психанул и написал заявление на расчёт. Хотел на "Кранкомплект" податься, где как раз танки начали ремонтировать и наваривать на них решётки от дронов, так что тоже теперь военный и к дому ближе, но на нём станочных вакансий не оказалось. Думал, перекантуюсь на автосервисе, пока искать место на других военных заводах буду, да хрен там — очередная мобилизация, а я уже без брони, и тут ТЦКшники со своей грёбаной повесткой за жабры взяли.

  — Вот поэтому-то я сцепил зубы и продолжал терпеть весь этот наш заводской маразм, — хмыкнул Костян, — Уйдёшь — лишишься брони и отправишься защищать ридну батькивщину, как Олег. Так это он у нас везунчиком оказался и уцелел, а Колян сгинул, и не один только он. Похоронки приходят, искалеченные возвращаются, а ТЦК облавы на улицах устраивает на всё новое и новое пушечное мясо. И на заводе с этим показушным порядком гайки закручивают — пенсионеры и больные, кому мобилизация не грозит, все почти поразбегались на хрен, а нам-то, молодым, куда из этого дурдома деваться? Куда ни кинь, всюду беспросветная жопа.

  — А у вас с этим как? — Реботон обернулся к Уварову.

  — Как сейчас, не знаю, но когда был в отпуске — не до такой степени, но по сути примерно то же самое, — ответил старлей, — Молодёжь боялась повторной мобилизации и шла на любые военные заводы, лишь бы только давали бронь. Там, естественно, этим их страхом начальство пользовалось, чтобы тоже закрутить гайки. Знакомые говорили, что поначалу парни на авиационных и космических предприятиях это терпят, но как только чему-то научатся, всеми правдами и неправдами норовят перейти на заводы тактических ракет и ударных дронов, где и платят побольше из-за военного спроса на расходники, и маразма всего этого поменьше, чтобы люди шли охотнее. Но космос и авиация — говорят, что примерно такой же дурдом, как и эти ребята рассказывают. Я бы не поверил, если бы не знал тех работяг давно и очень хорошо. А им — верю, и если здесь ребята говорят то же самое, то значит, так оно на самом деле и есть.

  — На оклады их со сдельщины не перевели? — поинтересовался Олег.

  — Со слов знакомого — ещё нет, но обещают где-то в течение года. Только там с премиями ожидают ухудшения, но я не понял, как это связано с заниженными нормами.

  — Премии от выработки будут зависеть?

  — Да, что-то такое знакомый говорил.

  — Тогда понятно, — Олег с Костяном переглянулись и рассмеялись, — Точно такая же хрень будет, как сделали у нас. Меньшая жопа, чем была при сдельщине, но один хрен жопа. Какая в звизду может быть выработка при говённых нормах? Какие нормы, такая и выработка, а какая выработка, такие и премии. Разбегались оттуда и будут разбегаться. У нас только мобилизации эти людей держат, а у вас с этим утихло, и страх уже не тот.

  — До этой командировки к вам мне казалось, что меня сложно чем-то удивить. Но вам, ребята, это удалось, — развёл руками атлант, — Млять, да что же это за хрень такая с вашей цивилизацией творится? Патологическая глупость или намеренный саботаж?

  — Фаза обскурации по Гумилёву, — хмыкнул Уваров, — Маразм крепчает, и пока он не обрушит цивилизацию, хрен он уймётся. Традиционная римско-европейская система сдержек и противовесов, которую в процессе её совершенствования довели до абсурда. И каждая служба занята, вроде бы, нужным и полезным делом, но отвечает только за него, а на всё остальное ей плевать. И в результате — да, получается самый натуральный саботаж, который приходится преодолевать иногда вообще на каждом шагу.

  — Ну да, в римской Республике система была простая — консулы, сенат и народ, — кивнул центурион, — Польза превышала вред, и Полибий считал её лучшей в мире. Да и то, в конце концов саботаж стал таким, что без диктатора или императора система в целом не могла нормально работать. Поэтому наши отцы-основатели её и не рекомендовали.

  — А наша цивилизация — увлеклась ей, развила её и расширила. И теперь — ага, без фактической диктатуры, как диктатора ни называй в теории, всё тормозится на всех уровнях, и сделать толком ни хрена нельзя. Но ведь и не делать же — тоже нельзя. Очень удобно для верховной власти и её представителей на местах. Угодному преодолеть весь этот саботаж помогут сверху, а неугодному добавят препятствий, формально абсолютно законных, которых он не преодолеет и этим даст формальное основание для выводов об его служебном несоответствии. И никакого произвола, всё по действующим в обществе правовым и служебным нормативам. Вот так и жили всё время, и деваться было некуда, — старлей раздражённо сплюнул, — Кто ни за что толком не отвечает, тем не понять, и они только удивляются маразму, а если ты отвечаешь за что-то, преодолеваешь этот саботаж и вникаешь в него, чтобы знать, как его легче преодолеть — понимаешь, что к чему в твоей области, но убрать эти препоны с дороги раз и навсегда один хрен не можешь и всякий раз героически преодолеваешь их заново. Конечно, настозвиздит, но куда ты денешься?

  — У нас на "Мотор Смчи" ситуёвина только с войной и улучшилась, — сообщил Костян, — Увеличение авиационных заказов и перевод всех станочников со сдельщины на оклады застал и Олег, но на это время пришёлся и пик произвола "культуристов". Какая, типа, может быть производительность труда при бардаке на рабочих местах? А уняли их немного только когда начались прилёты. То по подстанции, то по сборочному цеху, а там же особые требования по чистоте и порядку. Ну и заказы ещё пошли на "Паляныцю" эту, от которой в Киеве ждали коренного перелома.

  — Реактивный ударный дрон-камикадзе самолётного типа, — пояснил Уваров, — Похуже нашей "Герани-2" и чуда никакого не совершил, но скоростной, и головной боли он нашей ПВО, конечно, добавил.

  — Ага, он самый, — подтвердил Костян, — А изделие новое, так что не скупились и на нормы. Двадцать тысяч заработать и без сверхурочных стало вполне реально, ну так участились же и прилёты. Спасибо хоть, не по нашим механическим цехам, а по сборке и подстанциям. Ну, разве только что-то, сбитое ПВОшниками, куда-то не туда упадёт.

  — То есть, понадобилась широкомасштабная война, чтобы саботажников унять?

  — Да, без войны не получалось никак. Да и то, не сразу и не везде. Только на тех заводах, которые нужную для войны продукцию делают. Но при этом весь этот маразм ни хрена ведь не отменён, а только ограничен на время войны. А кончится война, и расцветёт он опять пышным цветом, и тут молиться надо, чтобы хотя бы того довоенного уровня не перехлестнул. Эти уроды наверняка ведь отыграться захотят за то время, когда их на цепи держали. В общем, по нашей жизни и война — хреново, и мир — тоже не мёд.

  — Был, — уточнил Олег с ухмылкой, — С одной стороны, хреново — провалились в это, млять, грёбаное лохматое Средневековье. Не обижайся, Реботон, ладно? Но с другой, и война эта грёбаная для нас кончилась со всеми её напрягами, и этот не менее грёбаный маразм мирного времени. Нет, правда, и прежней работы, но ностальгирую я, откровенно говоря, только по оборудованию, инструменту, металлу и току в электросети, а сам завод — ну его на хрен. Здесь мы сами себе цеховое и заводское начальство, сами себе ОТК, сами себе нормировщики и сами себе "культуристы", — и они с Костяном рассмеялись, — Завода только у нас ни хрена нет, всего-то навсего, но это, будем надеяться, дело наживное.

  — Наживное, — подтвердил атлант.

  Перед консультацией о социальных маразмах прежнего мира запорожцев, от которых он выпадал в осадок, центурион успел объяснить ребятам смысл идеи с военной базой, которая обсуждалась в городке ещё со вчерашнего вечера, поскольку сегодняшнее собрание должно было решить этот вопрос. Смысл ведь — для Содружества в надёжном контроле за нераспространением в окружающий мир дикарей такого оружия и военных технологий запорожцев, которые дикари могли бы воспроизвести, да ещё в удобстве для изучения атлантами цивилизации запорожцев. А для анклава смысл — в надёжной защите городка Содружеством от любых посягательств со стороны любых дикарей. И надёжнее всего, строго говоря, была бы прямая оккупация запорожского анклава армией атлантов, при которой любое нападение дикарей на городок означало бы автоматически нападение и на войска Содружества — ага, со всеми вытекающими для таких смельчаков. Но ведь в планы самих запорожцев и в их представление о достойной жизни такой вариант едва ли входит? Поэтому — база на Хортице. Запорожцы контролируют себя и свою повседневную жизнь сами, обеспечивая своё представление о достойном общественном порядке своими собственными силами. Но остров с военной базой атлантов — в двух шагах, буквально за речной протокой, да и радиосвязь городка с ней прямая и беспрепятственная, и если сил не хватает, то обратиться за силовой поддержкой к Содружеству нетрудно и недолго. На такой ведь случай разовая кратковременная военная оккупация возражений не вызовет?

  Да и разве в одном только этом дело? Руководство анклава запорожцев мечтает о нормальной фортификации, но не в состоянии обеспечить даже самой элементарной. Ну хотя бы уж прочный забор вокруг всего периметра городка, который и воспрепятствовал бы конной атаке, и задержал бы пешую, и защитил бы обороняющихся от стрел, позволяя им самим расстреливать атакующих прицельно. Семеренко и Зозуля показывали Реботону фотографии старых заборов из бетонных секций — тонких, не особо-то и прочных, зато не слишком тяжёлых и уж от стрел-то вполне достаточных. Конный не перемахнёт, а пеший в колючку по верху упрётся, тут-то и расстреливай его почти в упор, хрен промахнёшься. Лучше всего секции с рядом небольших отверстий по верху, готовые бойницы для обзора и стрельбы, но они были бы рады и любым, лишь бы их хватило, а бойницы они и сами в них продолбили бы. Все военные части и все заводы в городе были обнесены подобными заборами, но всё это было в других частях города, а в этих кварталах — ни единой секции. И понятно, что майор не без умысла снимки заборов ему показывал. Ведь не может же у атлантов не быть чего-то подобного? И если могут и готовы в чём-то помочь, так почему бы заодно и не в этом? Наверняка ведь не слишком сложно и не слишком дорого.

  Но проблема ведь разве в этом? Проблема — в логистике. Есть и такие заборы, и ворота, и вышки для размещения в них тяжёлого вооружения, но где? В их королевствах за морями, а сюда — везти надо и секции быстровозводимых сооружений, и всевозможные прочие стройматериалы, без которых тоже не обойтись. Так если здесь будет строиться и военная база, то для неё — озаботятся завозом всего необходимого, а в каких объёмах всё это везти — это уже вопрос второй и решаемый легче первого. Будет строиться нормальная полноценная база — решится вопрос и о продолжении завоза нужных стройматериалов и остального для достройки и полноценной фортификации городка запорожцев. И никакого навязывания, избавьте боги! Как увидят готовую базу за рекой — сами себе захотят и такие же укрепления, и такие же жилые дома. Это атлант, уже ознакомившийся и с жилищными условиями запорожцев, мог твёрдо гарантировать. В шикарных новостройках, которые на словах ему описывались, да на фотоснимках показывались, могло, конечно, и поудобнее житься, чем считается нормальным у атлантов. Но где они, эти хвалёные новостройки? В этих кварталах — точно ни одной, а есть только очень старая застройка, добротная, раз уж без малого столетие простояла, но особым комфортом не блистающая. И по сравнению с ней стандарт городов Содружества уж всяко лучше. Но прежде всего, конечно, им важны укрепления по периметру городка, и это в дикарском окружении абсолютно естественно. Ну так и в этом стандарт ограждения военных баз атлантов будет уж всяко получше, чем те старые заборы, по которым так ностальгирует верхушка запорожцев.

  А поскольку база на реке, какой в ней смысл без речной эскадры? Ну, эскадра — это громко сказано для трёх речных канонерок, а больше никто и не выделит, но и для них нужна оборудованная гавань с доком и ремонтные мощности, эдакий маленький заводик. За любой самой простой запчастью разве наплаваешься через моря? Что посильно сделать на месте, проще и дешевле на месте и делать. И опять же, где оснащение этого заводика базы, там же и решение вопроса об аналогичном заводике для запорожцев. Ведь на эти их станочки детского типоразмера разве взглянешь без слёз? Так что — да, если вопрос о базе не вызовет в городке возражений, то и небольшой заводик для него — дело наживное. Оба бывших работяги-станочника понимают этот расклад абсолютно правильно. Естественно, преувеличивают значимость своей будущей весьма невеликой промышленности, не зная, в каких пределах городку будет оказываться помощь со стороны Содружества. Молодцы, хотят в итоге хотя бы экономической независимости. То, что это невозможно, позже они поймут и сами, но само подобное желание — только похвально. Правильные выводы оба сделали из провала их двух кварталов в архаичный по их меркам мир к дикарям. Чем их анклав самодостаточнее, тем надёжнее и уверенность в завтрашнем дне.

  Люся-то олеговская, его невеста и без пяти минут жена, предпочитает лучший вариант в голове держать. По поводу пистолетов она пробный шар уже закинула — как бы запорожцам хотя бы в перспективе пистолеты атлантов заполучить? А то Форт-14 у Олега и тяжёлый, и громоздкий для женщины, ПММ у Костяна легче и компактнее, но попробуй ещё взведи слабыми женскими руками его затвор, да а у её Форта-17 возвратная пружина почти такая же. Пистолет — самый лёгкий и компактный из трёх, но ведь и патрон тот же самый, и схема автоматики со свободным макаровским затвором. Носить удобно, и в руке сидит хорошо, и спуск помягче макаровского, и отдача не сильнее, и точность боя очень неплохая, но затвор передёрнуть, досылая патрон в патронник — и ей-то тяжело, хоть она и привычная, а каково с непривычки? Центурион попробовал — естественно, с извлечённым из рукоятки магазином — в самом деле без привычки с первой попытки хрен взведёшь. Так зато его пистолет, тоже предварительно разряженный, Люся взвела намного легче своего, посетовав только на его неженские размеры и вес. А нет ли у атлантов модели поменьше и полегче? И получила ответ, что здесь с собой такого нет, но в природе он существует и так и называется, женско-подростковым. Отдача из-за этого немного порезче, да и взводится он потуже, но не так туго, как пистолеты запорожцев — мальчишка-подросток справляется.

  Въехав в контекст, не только Люся выпала в осадок, но и её жених с приятелем — так у атлантов что, и дети носят оружие? Им разве можно его давать? А если они сдуру перестреляют друг друга? На это Реботон только пожал плечами — есть такие дураки там, где маргиналы ещё не вымерли, ну так маргиналы ведь и взрослые-то ни в ополчении не служат, ни в городской страже — кто их туда возьмёт? Поэтому нормального оружия у них и нет, а убивают они друг друга и в пьяных поножовщинах вполне успешно. Ну так туда им таким и дорога. Пусть хоть все друг друга перебьют, и никто из нормальных горожан об этом генетическом мусоре не пожалеет. Поэтому никто не отбирает у них ни ножей, ни самодельного оружия, а если они пытаются безобразничать на улице вне своих кварталов, их просто убивает на месте первый же встречный вооружённый горожанин. Почему бы и не подросток, если он встретится первым? Пистолеты и кинжалы носят многие, поскольку привычка — вторая натура.

  Но намёк он понял. Обещать не уполномочен, на это высшее руководство есть, но вопрос до него доведён будет. Всё равно ведь запорожцев надо чем-то вооружать. Их боеприпасов к их оружию надолго ли им хватит? На год, на два или на три? А дальше что? Новое оружие им дадут или старого типа, каким предки воевали, это уж как руководство решит, но даже и старое будет уж всяко получше того, которое запорожцы смогут делать для себя сами. Главная-то ведь проблема разве в самом оружии? Она — в патронах к нему, которые нужны коробками, а то и ящиками на каждый ствол. Как раз боеприпасы-то для бывших работяг и оказались больной темой. Уваров-то как вояка что мог сказать? Что кто не обеспечит всем необходимым свою армию, будет обеспечивать чужую. Выньте мне и положьте патроны, а как, из чего и на чём вы их сделаете, хрен вас знает. А что они могут сделать, даже будь у них в достатке необходимое сырьё? Разве только охотничьих гильз наточить, не ящиками, зато толстостенных, которым сносу не будет, и если не терять их, то на много переснаряжений их хватит. Многоразовая гильза тогда получается, но надо или переломками тогда пользоваться, которые гильзу не выбрасывают, или на помповое ружьё гильзоуловитель цеплять, который удобства в обращении с ним не прибавит. Тут не только Уваров, но и Люся скисла, когда работяги разжевали им на пальцах, почему ни о каких патронах к современному автоматическому оружию не может быть и речи.

  Но главное тут, что даже многоразовая гильза не решает проблем с порохом и свинцом, которые так и остаются расходниками. А удастся ли запорожцам ещё раздобыть их в нужном количестве? В этом тоже уверенности не было. И селитра ведь крымская под вопросом, и византийские сера со свинцом. Тут уже и Олег с Костяном заспорили между собой, спасёт ли их пневмопатрон. Имелся в виду револьверный куномельчеровский для револьвера той же фирмы, который по украинской правоприменительной практике идёт как самая обычная пневматика, а мало распространён только потому, что накачивать их народу лень, когда флоберовские патрончики стоят гроши, и револьверы под них тоже на правах пневматики идут. Такой куномельчеровский револьвер с пневмопатронами был у Костяна, и они с отцом прекрасно знали его устройство.

  А кто сказал, что в двенадцатом охотничьем калибре такой же сделать нельзя? Технологически это даже легче намного. В России с этой задачей справился Ладягин ещё на рубеже двадцатого и двадцать первого веков, вдохновившись в девяностые всё тем же куномельчеровским револьверным. Ну, как справился? Теоретически, разработав патрон и даже запатентовав его. То, что и производить свой патрон в России ему идиотские законы не позволили, и производство ему пришлось налаживать в Латвии, вопрос уже другой. И в украинских законах маразма более, чем достаточно, но где сейчас та Россия и та Украина с их дурацкими и вполне стоящими друг друга законами? Там остались, в прежнем мире, вместе с этой грёбаной войной. Здесь им свежеиспечённый гетман Семеренко уж точно не станет запрещать и не пущать, поскольку резоны самоочевидны. Чтобы стрелять хорошо, надо стрелять часто, и основной расход боеприпасов — не в бою, а на стрельбище. И чем дешевле расходник, тем лучше, а что может быть дешевле голой пули? Тем более, что и свинец на стрельбище никуда не пропадает — можно собрать его и переплавить по новой, отлив из него новые пули. Американцы ведь не просто так идеей Ладягина вдохновились и свой аналог его патрона сделали, полностью с огнестрельным взаимозаменяемый — для учебно-тренировочных стрельб из помповых ружей ихней полиции.

  И с этими-то соображениями приятели согласны были оба, а суть спора была в другом — клапанные прокладки, обеспечивающие герметизацию накачанного патрона. Их где брать? Ну, хорошо, на первое-то время хватит из магазина резиноизделий, но и резина не вечна. И изнашиваться она будет, и стареет она на порядки быстрее металла. Кончатся имеющиеся прокладки, и где тогда новые брать? Костян вспомнил о кожаных прокладках в клапане и баллоне винтовки Жирандони времён наполеоновских войн, смачивавшихся для герметичности обыкновенной водой, но Олег раскритиковал и эту идею в пух и прах. Во-первых, разве вырежешь из кожи уплотнительные кольца с такой точностью, как у тех отливаемых в прессформу резиновых колец? А во-вторых, разве сравнишь давление в том баллоне у Жирандони, около тридцати атмосфер, с минимум сотней атмосфер, нужной в пневмопатроне? А какое давление должен для этого создавать насос с учётом неизбежных паразитных объёмов при накачке патрона? И пусть даже он и есть в оружейном магазине, для накачки баллонов ПСПшного типа пневматики, за что отдельное спасибо его хозяину, оставшемуся в прежнем мире Илье Шлайферу, но опять же — прокладки в нём! Насколько их хватит, установленных в нём и запасных из его ремкомплекта? И что дальше? Ручной рычажный насос для накачки тех же куномельчеровских патронов под этот двенадцатый калибр переделывать? Так ведь и в нём прокладки тоже не вечны.

  Уваров и Люся, сперва приободрившиеся было от идеи пневмопатрона, теперь снова заметно скисли, как и сами разжевавшие им суть технических проблем работяги, и только центурион атлантов сохранял невозмутимость, задавая время от времени вопросы для уточнения, понимающе качая головой и набирая что-то на своём наручном аппарате. И неожиданно, когда Олег спросил его, что он сам об этом думает, одобрил их обоих — и самого Костяна за оригинальную идею, и Олега за грамотную конструктивную критику. Технически оба абсолютно правы. А на саркастическое замечание Люси, что им от этого как-то не легче, пожал плечами и ответил своей любимой фразой, что не бывает совсем уж нерешаемых проблем, а бывают только неверно понятые или, допустим, неправильно сформулированные. Всё это, перечисленное ими, цивилизация Содружества имеет. Есть и такого типа пневмопатроны, и насосы для их накачки, и конечно, производство запасных прокладок для всего этого, которые в герметичной упаковке практически не портятся. Не тех стандартов, конечно, которые у запорожцев, так что проще дать им и готовое оружие под имеющиеся патроны, сами патроны, насосы и все прокладки, чем производством их патронов заморачиваться, которого сами они, естественно, не осилят, а никому другому эти их патроны больше не нужны. Идея явно здравая, и хотя обещать он не уполномочен, вероятность положительного решения по ней достаточно высока.

  А что до регулярности снабжения — всё зависит от решения запорожцев о базе. Будет база — будет и регулярное транспортное сообщение Содружества с ней, а заодно и с городком запорожцев. Ведь если есть регулярный подвоз всего необходимого на базу, то добавка к его грузам дополнительных грузов для Запорожья — уже намного проще. Через базу и городок при ней будут снабжаться товарами атлантов и запорожцы. Поначалу мало будет грузов для них, и им придётся самим решать, как их распределять, чтобы без обид обойтись, но со временем всё образуется. Люся-то, конечно, в большей степени проявила интерес к женским товарам. Ну да, она понимает, что у атлантов всё другое, и придётся ко всему этому привыкать, но что в этом мире найдёшь современнее, лучше и удобнее? Зато мужики, раз оседлав оружейно-пневматическую тему, слазить с неё не пожелали. Работу в мастерской Олег с Костяном как раз закончили, время до обеда ещё оставалось, и Костян предложил зайти к нему посмотреть револьверные пневмопатроны и револьверы под них. Начали, естественно, с родного куномельчеровского ME-38 Magnum. Конечно, силумин, но копия нормального стального прототипа под патрон .38 Special, под размеры которого и сделан этот пневмопатрон. Исходно-то револьвер и патроны были под калибр четыре и пять, но сменный лейнер и головки патронов под пули мелкашечного калибра для умелых рук не проблема. Потом уже Костян похвастался и вполне стальным наганом под этот же патрон, переделанным из российского стартово-сигнального "Блефа".

  Криминал-то, конечно, оба этих варианта, как по украинским законам, так и по российским, поскольку выточить фальшпатроны под огнестрельную мелкашку и сделать сменные бойки под боковой бой технически — тем более не проблема, так что в прежней жизни попадаться с такими игрушками ментам не рекомендовалось. Даже после принятия закона, позволяющего гражданам иметь короткоствол, сам факт переделки криминален и чреват уголовным делом с реальными шансами сесть. Ну а что делать, если нормального мелкашечного револьвера один хрен законно не купить? Сама Украина их не производит, а из-за бугра не привозят, так что как не было их в магазинах, так и нет. Уваров вспомнил упоминания о российских подпольных переделках "Блефа" просто под мелкашку, но вот такой, под пневмопатрон, не мог припомнить ни одной. Да и какой смысл, когда достать мелкашку не так уж сложно, а строительную купить — и вовсе без проблем? А под такой пневмопатрон — где его брать, когда ни сама Россия его не производит, ни из-за бугра его не ввозит, как и сами револьверы? Ввозили, как он слыхал, в девяностые, но потом гайки закрутили, и формально-то в калибре четыре и пять такая игрушка не запрещена, но где и у кого ты её купишь? Так что и этот куномельчеровский агрегат, да ещё и мелкашечного калибра, и наган под тот же патрон старлей взвешивал в руке с нескрываемой завистью. Здесь-то можно, в прежнем мире остались все запрещальщики и непущальщики, но хрен ли толку, если взять один хрен негде?

  Люся, с немалым трудом выжав тугой нагановский спуск, пошутила, что если ещё и патроны ручным рычажным насосом самой накачивать, так это культуристкой не в заводском, а в общепринятом смысле заделаешься. Но как ментовка, смысл сходу поняла и она — если табельный боевой револьвер такой же, то сколько полноценных патронов не будет сожжено на тренировочных стрельбах, а сбережётся для реального дела, если есть такой же пневматический? Да, спуск и у куномельчеровского-то аппарата револьверный, потуже пистолетного, да и патроны врукопашную накачивать удовольствие ещё то, но в их положении не до жиру, и такой вариант — большая экономия дефицитных патронов. И Уваров в этом был согласен с ней полностью, а работяги, включая и Прохорова-старшего, отца Костяна, понимая и разделяя все эти резоны, сетовали только на сложность патрона в их полукустарных производственных условиях, да на всё те же прокладки, которых им не сделать самим, и негде взять готовые. Самой-то работы — чего её бояться?

  Реботон, тоже повыжимав спуск нагана, с предварительным взводом курка, а затем и самовзводом, охарактеризовал его как детское оружие, требующее недетских сил. Потом достал свой пистолет, приложил пневмопатрон к его дулу — да, калибр его боевого аналога примерно тот же. А посему — не нужно и запорожцам мучиться со своими такими пневмопатронами и револьверами под них, не говоря уже о насосах. Всё это производится в Содружестве на нормальных заводах. Револьверы боевого калибра были на вооружении у предков до замены их вот этими пистолетами, а в качестве гражданского оружия в ходу и теперь. Есть и мелкашечный аналог, хотя мелкашка атлантов и немного крупнее, чем у запорожцев. И есть пневмопатрон боевого размера, но мелкашечного калибра, и под него выпускается, естественно, вставной лейнер для ствола боевого револьвера. Всё это есть, и не надо ничего придумывать. Да и едва ли руководство будет против, поскольку ничего из всего этого дикарям не воспроизвести, даже если и из кожи вон вылезут. Отцы-основатели вот этот военный калибр отчего выбрали? Оттого, что меньшего сделать не могли.

  В общем, к обеду у собеседников центуриона не оставалось больше сомнений, нужна ли Запорожью база атлантов на Хортице. Чем скорее, тем лучше! Никифорова и от себя за обедом соображений добавила. Мыльнянки с девками, вроде бы, и немало набрали и насушили, но и народу ведь много, и расходуется она быстро, а теперь ведь и баня ещё сколько мыльных средств потребует, когда народ в неё мыться ломанётся? Ну, баня — это громко сказано, реально-то просто душевая, но с подогревом воды, так что спрос на неё и у жильцов квартир будет, а не у одних только бесквартирных. И многие же туда и стирку свою понесут, пока прачечная не оборудована, а ещё ведь и во Дворце душевая намечена, и как тут на всю эту прорву моющих средств напастись? А извести как не было, так и нет, и соли тоже нет, и из чего делать щёлочь для мыловарения? А без мыла — плохи их дела. Эта проблема волновала Семеренко в наименьшей степени, поскольку Науменко уверял, что уж известняк-то, пускай и не в ближайших окрестностях, найдётся обязательно. Это здесь гранитная гряда на поверхность выходит, а так-то Восточно-Европейская равнина известняками в основном сложена. Но хватало резонов и помимо мыла.

  Та же Никифорова, раз уж к слову пришлась, когда замену бензину и солярке в ощутимом количестве обещает? Уж точно не в ближайшую пару лет. Гидроэнергия — это прекрасно, но горючее жгут и машины. И нужно оно будет не позднее весны, а лучше бы — уже к осени, да не бочками, а цистернами. Вот что там атланты по каналу своему возят, который у них вместо Суэцкого? Не нефть ли часом из того же Кувейта? Андрей Чернов — молодец, не просто так о канале этом вспомнил, когда автомеханик напомнил о горючем. Да и машины ведь не вечны, а ведь должен же быть у атлантов и какой-то свой наземный транспорт? И обойдётся ли без него их военная база? Безрученко и Зозуля напоминают о необходимости перевооружения, работяги долдонят о станках и инструменте, а бабы — о своих бабьих нуждах. Это дикарки приучены без всего обходиться, а они — современные горожанки и по-дикарски жить не могут. И всё это у всех ассоциируется с военной базой атлантов. Будет база — будет, типа, всё и в двух шагах. А особенно позабавили бэушные с довесками — солдаты же на базе будут, найдётся кого захомутать! Млять, и не понимают же ни хрена, до какой степени напоминают этим уличных шалав из прежней жизни!

  Центурион весело рассмеялся, когда майор с его окружением разъяснили ему и суть, и контекст этих бабьих хотелок, а потом гоготали его бойцы, когда он перевёл им, и некоторое время все трое атлантов говорили между собой на своём языке, посмеиваясь то и дело. Потом, обернувшись к офицерам, Реботон перевёл им, и теперь уж они посмеялись вволю. Ведь во-первых, большинство солдат в армиях Содружества — люди уже семейные. Во-вторых, неженатая молодёжь, которой меньшинство, уже имеет либо невест, либо хотя бы представление о том, какие невесты им нужны, и хотя случаи выбора в жёны местных девок изредка бывают, но ведь и девок же первосортных, а не потасканных обезьянистых дур с такими же детьми. А в-третьих, при базе будет ведь бордель, и будут в нём хоть и не гетеры, конечно, но и уж всяко не какие-нибудь портовые лахудры, так что солдатам базы будет где и с чьей помощью снять напряжение. Ну и, конечно, уже не первое столетие все знают о стремлении дикарок женить на себе хоть какого-нибудь атланта, чтобы уехать с ним со своей замшелой родины в нормальную благополучную страну. И в старину, когда порода атлантов ещё не так превосходила дикарскую, как сейчас, некоторым и удавалось, ну так и тогда ведь тоже далеко не любым. Теперь — тем более.

  А вот вопрос о нефти и нефтепродуктах обсудили серьёзно. Причём, майор не скрывал от атланта, что бензин нужен не только для автомобилей, но и для речных ладей, на которых запорожцы хотят вести внешнюю торговлю и сами, чтобы не зависеть и в ней от поставок со стороны Содружества. Когда-нибудь через годы у них появится заменитель нефтяного горючего, но горючее нужно уже в этот год и хорошо бы до осени. Юмор ведь в чём? Что от атлантов нужна помощь в уменьшении зависимости запорожцев от них же. Эдакий пробный тест, реакция на который может прояснить, чего им ожидать от ведущей в этом мире цивилизации. Офицеры даже удивились, когда Реботон только одобрил такой подход и подтвердил, что — да, возится через Арсинойский канал и нефть. И сырая, и уже переработанная. Если запорожцы готовы предоставить образцы этого нефтяного горючего нужных им сортов, то и вопрос об его изготовлении для них тоже вполне решаем. Гетман изумлённо переспросил, понимает ли центурион, что этот его запрос о нефтяном топливе нацелен на внешнеторговую независимость Запорожья, и от утвердительного ответа всё окружение Семеренко дружно выпало в осадок.

  А Реботон пояснил им, что подстраховку от возможных неурядиц Содружество только приветствует, поскольку и само следует этому же принципу. И в основном в плане природных катастроф. Случаются землетрясения, иногда сильные, извергаются вулканы, проносятся по океанам и морям цунами, и конечно, это сказывается на давно отлаженной системе связей и поставок. Например, почти два столетия назад очень сильно встряхнуло Италию, и тогда многие их грузоперевозки пришлось задержать ради экстренной помощи королевству остготов. Сто с небольшим лет назад было сильное землетрясение в Коринфе, и пришлось точно так же помогать Элладе. А это затруднило поставки и Кордубе Эстепе, поскольку по воздуху много не перебросишь, и городу пришлось бы тяжело, не будь он подготовлен и к автономному существованию в соответствии с принятым в Содружестве принципом. Прямо здесь природные катастрофы маловероятны, но если, допустим, вновь тряханёт Элладу, от чего зарекаться нельзя, то конечно, это запросто может сказаться и на поставках запорожцам. Поэтому абсолютно понятно и похвально стремление запорожцев подстраховаться от возможных перебоев.

  Разумеется, свою военную базу, если ей судьба здесь появиться, Содружество на произвол судьбы не бросит, ну так и она ведь будет строиться и укомплектовываться в расчёте на достаточно длительное автономное существование в случае каких-то никем не предусмотренных заранее, но возможных хотя бы в теории катаклизмов. Рано или поздно, в жизни случается всякое. Кто, например, мог ещё месяц назад предвидеть провал городка запорожцев из их мира вот в этот? Никогда ещё за тысячу с лишним лет ничего подобного не случалось, но вот оно, взяло и случилось. И теперь чрезвычайщики Содружества будут рассматривать риск и таких ситуаций, и скорее всего, дадут рекомендации правительствам всех королевств ещё лучше приспособить все свои населённые пункты к намного большей автономии, чем они имеют сейчас. Вплоть до того, что склад всего необходимого на такой случай будет рекомендоваться для подвала каждого многоэтажного жилого дома. Раз уж у запорожцев два квартала провалились, кто теперь поручится, что так же отдельная инсула не может провалиться? Всё может быть, всё может статься.

  Способ моторизации трофейной ладьи русов атланта заинтересовал. Что мотор от старой советской ещё машины не поперхнётся и самым говённым бензином, а значит, и будущие суррогаты будет жрать с наибольшей вероятностью, было понятно сходу, но вот почему колёса, а не винт? Рассказали ему тогда о попытке оснастить одну из ладей винтом и об её неудаче, поскольку вибрации от их двулопастного винта приводили у постоянной течи через дейдвуд, и что это тогда за транспорт, из которого надо всё время вычёрпывать воду, чтобы не затонуть? А у колёс вал выше ватерлинии и течи не допустит. Был даже в первой половине девятнадцатого века электроход Якоби, оснащённый как раз гребными колёсами, который не пошёл в серию только из-за слабости несовершенного двигателя и источника питания, а затем подоспела эпоха стального судового набора, решившая и эти проблемы с дейдвудом. Да и то, колёсные пароходы долго соперничали с винтовыми.

  Так что и для запорожцев выбор движителя диктуется вот этими деревянными трофейными ладьями. Подвесные лодочные моторы с их винтами слишком слабы для них, а автомобильный мотор слишком тяжёл для подвеса, и раз с дейдвудом проблема в лоб не решается, то пара гребных колёс на валу выше ватерлинии напрашивается сама собой. Им не надо глиссирующих скоростей, им надо просто уверенно уйти от любой гребной ладьи или наоборот, догнать её. Оружия-то современного мало, а патронов к нему ещё меньше, и надо иметь возможность выбора, избежать боя с противником в невыгодных условиях или навязать его ему, если условия выгодные. А тогда, глядишь, и желающих повоевать с ними на торговых маршрутах поубавится раньше, чем истощится их боезапас. Главное, до решения проблемы хотя бы с охотничьими патронами продержаться на имеющихся, а там уже приспособятся ими и обходиться. А пять узлов эти десятки лошадей автомобильного мотора и на гребных колёсах обеспечат, да ещё и не запыхаются, в отличие от гребцов у любого возможного противника. Хрен догонит и хрен уйдёт.

  Центурион перевёл своим бойцам, и все трое принялись что-то обсуждать на своём языке, да с азартом, даже руками что-то для наглядности изображая или пальцем на столешнице рисуя, после чего пришли уже к какому-то общему мнению, которое Реботон и перевёл на русский — есть в принципе и другие варианты, но из тех, которые вот в этих нынешних условиях запорожцам под силу, их решение и есть самое рациональное. Потом и в других уже условиях — можно будет и получше что-нибудь им посоветовать, а покуда правильно они решили сделать. Какой-никакой, а свой полувоенный, полуторговый флот, способный потягаться за счёт подвижности с численно превосходящими дикарями. Так и в самом деле они вполне могут и собственную торговлю с тем же ромейским Херсонесом наладить, ни от кого в ней не завися и не боясь перебоев в поставках от атлантов. Без них тоже не пропадут в случае чего. Если на то пошло, могут ведь и с гибридной машины весь её силовой привод на ладье разместить, а для подзарядки аккумуляторов и малую ладью с небольшой гидроэлектростанцией на буксире тащить. Тогда не пропадут и без горючего. Тут уж Семеренко и его офицеры окончательно выпали в осадок. Додумались, конечно, и сами, но сами — это сами, а от атланта такую идею услыхать — это что-то с чем-то!

  Перед обедом Уваров успел пересказать майору и беседу атланта с работягами в его присутствии, включая и промышленное оборудование, и оружие с боеприпасами, в том числе и многоразовыми пневматическими. Он, правда, не все тонкости понял, зато их прекрасно поняли работяги и могут объяснить. А суть там, как он сам её понял, в том, что у атлантов есть ещё и не военное оружие, а какое-то старое, включая аналоги охотничьих ружей и револьверы. И вот к ним есть как нормальные огнестрельные патроны, так и вот такие накачные пневматические, позволяющие не жечь нормальные при тренировочных стрельбах. И беседа обо всём этом шла у них в контексте не гарантированных, но вполне возможных поставок. Типа, обещать центурион не уполномочен, но не видит причин для запрета их правительствами таких поставок для Запорожья. И если сопоставить всё это с теперешними подсказками по горючему и речному транспорту, то по всем видам так оно и выходит, что не собираются атланты ставить запорожцев в позу пьющего оленя или вязать их по рукам и ногам полной зависимостью от себя. Не в этом их интерес, а в том, чтобы не распространялись современные технологии среди дикарей, ну и в изучении на их примере цивилизации их прежнего мира. Нормальное взаимовыгодное сотрудничество, короче.

  И работяги за своими столиками что-то между собой обсуждают, и бабы тоже о своём, о женском, но так или иначе в контексте вопроса о базе атлантов, и хотя всего не расслышать, понятно уже, что назначенный на вечер майдан после ужина станет чистой формальностью. Основная-то масса горожан уже и без него для себя решила, что военной базе атлантов на Хортице — быть. Но самое смешное, что на своём уровне понимания всё это обсуждают между собой и принятые в городок туземцы. Всей полноты гражданских прав им ещё не дали, и голосовать на майдане они не будут, но если бы голосовали, то и их мнение явно в пользу базы. Как пояснил Андрей Чернов, больше всего им хотелось бы попасть к атлантам самим, хоть тушкой, хоть чучелом, это у них считается гарантией, что жизнь станет намного лучше и безопаснее, но раз это невозможно, то и приход атлантов сюда — тоже очень неплохо. Никаких ухудшений от этого они уж точно не опасаются. Так может, им и виднее? Не первое столетие их предки об атлантах наслышаны, в отличие от запорожцев, провалившихся в этот мир совсем недавно.

  А у городских баб свои резоны и не только матримониальные. Люсе и Светке, невестам Олега и Костяна, об устройстве семейной жизни беспокоиться не приходится, но о быте шушукаются, и кажется, звучит там что-то о холодильниках и микроволновках, не говоря уже о телевизорах и стационарных компах. И не только у них — от многих столиков с бабами подобное доносится. Тут ведь суть в чём? В токе в розетке. На что его хватит, то только и будет из прежних электрических удобств. Сейчас с первыми запущенными уже от водяных колёс маломощными генераторами даже свет мигающий, у кого в люстрах не светодиоды, а обычные лампы накаливания. Насколько их хватит, вопрос уже второй, но сейчас на их нормальное свечение не хватает тока. Допустим, все генераторы на водяные колёса перейдут — будет нормальный свет, будут заряжаться пауэрбанки, так от них будут работать планшетники и возможно, ноутбуки, но уж нормальные компы и телевизоры под вопросом. И в кухонном быту как пользуются печками, у кого сохранились, не надеясь на возврат газа, так и продолжат, а о холодильниках и микроволновках нет и речи — не хватит на них тока в сети, если не добавится откуда-то генерирующих мощностей.

  Вот их-то и надеются заполучить от атлантов. Ведь будет же как-то снабжаться электроэнергией их база? Значит, будут на ней и генераторы, и едва ли атланты халявной энергией речного течения пренебрегут. То есть, должны наверняка иметь и свои готовые мини-ГЭС. А где нужное количество, там и запасные агрегаты, да с расчётом на перебои в снабжении — если хорошо попросить, наверняка найдутся и для Запорожья. Понятно, что не сами бабы всё это просчитали, они в этом не соображают, наверняка кто-то из мужиков сообразил, да с кем-то обсудил, а из баб какая-то услыхала и въехала только в то, что ток в розетке можно в принципе и увеличить. А достаточно ли на все бабьи хотелки, хрен знает, но в такие тонкости они и не вдаются, им вынь, да положь всё, о чём они размечтались. И пока ты со своей командой думаешь и прикидываешь, какая степень зависимости городка от атлантов допустима, а какая нет, покуда обсуждаешь и выторговываешь всё, что только могло бы эту зависимость хоть как-то уменьшить, бабьё рассуждает проще и всё для себя уже решило. Им до лампочки твоя самостийность, им быт устроенный верни, какой был в прежней жизни, и скажи ещё спасибо, что хотя бы газ в газовые плиты вернуть от тебя не требуют. Да и то, только потому, что не проговорился о газе центурион атлантов, а иначе наверняка и по этому вопросу ожидался бы вынос мозгов.

  И ладно бы ещё одни только эти кошёлки! Но ведь и молодёжи смартфонного вай-фаевского интернета мало. Его ещё даже нет, строго говоря, только комп под сервак выделен, но ещё не задействован, а им — уже мало. Неудобно им на мелкой электронной клаве свои сверхценные сообщения печатать, да фильмы на маленьком экране смотреть. Полноценный интернет на нормальные компы им теперь подавай, а для этого — ток им в розетку изволь подать достаточный. Где хочешь, там и бери, но так и быть, не такие они долбодятлы, чтобы не подсказать, откуда он может взяться. Ага, всё оттуда же, откуда и бабам — с базы атлантов. А мужики постарше об инструменте своём вспоминают, который в гаражах остался у большинства, и без него теперь — как без рук. Хрен с ним, с электро, им ручной хотя бы дай, но нормальный, не одноразовый. А у атлантов, судя по их оружию и снаряжению, включая их наручные аппараты, всё примерно такое и есть, неубиваемое, добротное, настоящее, как и в их прежнем мире в старые добрые времена делалось, пока не скатилась их цивилизация в современную говноэкономику. Инструмент им настоящий давай, а не пародию на инструмент. И все знают, откуда всё это может взяться, и если ты сам не сообразишь, все охотно подскажут, и какое решение примет вечерний майдан, это и к бабке не ходи. Вот как с таким народом какую-то самостийность ещё отстаивать? С четырнадцатого года — це ж Европа, а теперь что? Це ж Атлантида?

  6. Религия и медицина.

  Следующий день, 5 июня 978 года.

  — Но почему? Почему возврат к старинному язычеству? — поразилась Наира, — Армения самой первой приняла христианство, ещё до Римской империи!

  — Номинально, — уточнил Андрей Чернов, — И с большим сопротивлением со стороны народных масс, как и везде. Русь тоже номинально крещена в конце десятого века, но действующие языческие капища сохранялись и в шестнадцатом, спустя пять с лишним столетий после официального крещения страны, а попы на исповеди ещё и в девятнадцатом веке спрашивали, не ходишь ли к волхвам.

  — Но не массово же! — возразила армянка, — Языческая секта Дети Солнца и до наших времён сохранилась, но ведь это же меньшинство, а весь остальной наш народ как принял христианство, так и не отступал от него, не поддаваясь давлению ни со стороны персов, ни со стороны мусульман. Христианство объединяло наш народ и поддерживало его волю к борьбе. Почему возврат к язычеству? Разве это логистично?

  — Логично, — поправил невесту Витёк, — Логистика — это перевозки.

  — Не совсем возврат, — пояснил Реботон, — Официально — да, как бы возврат к исконной вере предков, но на самом деле вновь воссозданная религия, которая на старую похожа только внешне. Боги старые, но поклоняются им по-новому. У тех же греков их современный эллинизм — не прежний, а уже новый, в нашем духе. Собственно, это и есть наша религия, только боги носят греческие имена. То же самое и у всех союзных нашему Содружеству германских королевств. И даже у персов не прежний зороастризм, а новый, реформированный в духе эллинизма. Такого же типа и религия армян. Во всех их есть и культ Распятого как одного из богов, Доброго Пастуха, но чего нет, так это нетерпимого к другим богам культа иудейского Яхве в любых его разновидностях. Всем христианам был предложен выбор между Добрым Пастухом и Яхве, и большинство выбрало правильно. А зачем им этот иудейский Ветхий Завет, если почитают они Распятого, а не Яхве?

  — Но ведь это же тогда, получается, уже не христианство!

  — Да и хрен с ним, — хмыкнул Витёк, — Ты сама, Нюра, в этом пляжном бикини сильно ли на благочестивую христианку похожа?

  — Скорее уж, на жрицу Анахиты, — заметил Андрей, — Да и то, не повседневно одетую, а для ритуального танца в процессе служения богине.

  — То есть, храмовой проституции? — уточнила Наира, — Я, конечно, далека от набожности и показушного благочестия, но по крайней мере — не шалава!

  — Тебя никто этим и не попрекает, — заверил её историк, — Все на пляже такие, и ты уж точно ничем не хуже остальных. Но речь разве об этом? Если настоящие христиане — древние и средневековые, то и какие тогда христиане из нас с этим нашим современным образом жизни? Так, одно название, а на деле мы сами ближе к неоязычникам, чем к тем настоящим христианам. Ну так и к чему тогда лицемерить?

  — Ну, если так рассуждать, то тогда, конечно, и из меня христианка на троечку с жирным минусом, — вынужденно согласилась армянка, — Но это я, современная горожанка, такая же, как и все вы. Но они-то, армяне вот этого десятого века — как они могли?!

  — Во-первых, не этого десятого, а ещё седьмого, — поправил центурион, — Когда зороастризм в Иране реформировался в сторону эллинизма, это учение начали принимать и маскирующиеся под христиан староверы Армении. Старое-то учение успели подзабыть после всех репрессий, а тут похожее предлагается, но без тех древних кровавых обрядов, которые тяготили в прежнем, да ещё и легко стыкующееся с другими религиями. Венера, Афродита, Иуна и Анахита — одна и та же богиня, только каждому народу она являлась в понятном для него виде. А во-вторых — такими, значит, подавляющее большинство и было христианами. Из-под палки, и стоило только прекратить принуждение, как народы к вере предков потянуло. Не только армян — и греков, и германцев, даже египтян, у которых от их старой религии вообще ничего не осталось, и им её воссоздавали греки уже на основе своего реформированного эллинизма. И многие приняли охотно, а фанатичных христиан быстро поставили на место. Без государственной поддержки они сдулись почти сразу.

  — Ну и потом, если новое язычество не искореняет культ собственно Иисуса Христа, а включает его в свой пантеон, то и какие проблемы для тех христиан, которые почитают именно его и Новый Завет? — добавил Андрей, — И кстати, окончательно Ветхий Завет был включен в Библию только на Никейском Соборе при Константине Великом, да и то, после дискуссии, нужен ли он в христианском вероучении. А вот представь себе, что было бы, если бы большинство епископов проголосовало против — каким тогда стало бы христианство? Ведь что православное, что католическое, что монофизитское — все они от никейского происходят, принятого на том Никейском Соборе.

  — Но как же можно без Ветхого Завета? — удивилась Наира, — Там же заповеди!

  — Ну, что противники Ветхого Завета в Никее предлагали делать с заповедями, историография умалчивает, но наверняка ведь что-то предлагали.

  — По нашим сведениям, предлагали выдать заповеди в Новом Завете от имени Распятого, — подсказал атлант, — После небольшого редактирования. Ну вот что прикажете делать, например, с заповедью "не сотвори себе кумира", когда традиции иконописи уже к тому времени было добрых полтора столетия? У всего этого ромейского иконоборчества именно из неё и растут ноги. А убрали бы её отцы церкви своевременно, и не возникло бы этой проблемы вообще. Собственно, наши предки при включении Доброго Пастуха в наш пантеон именно так и сделали. То очень немногое, что нужно было из Ветхого, перенесли в Новый, да и его подредактировали, чтобы он нормально стыковался с нашим основным вероучением. Жаль, что на том Никейском Соборе продавить эту идею так и не удалось — намного меньше было бы у нас тогда конфликтов с христианством. Слишком уж сильна была традиция ранних христианских общин, в которых большинство составляли бывшие иудеи диаспоры, а для них какая же истинная вера без Яхве и Ветхого Завета?

  — Но всё равно, христианство — это высокая нравственность, а язычество — это разврат, оргии и вакханалии, — не сдавалась армянка.

  — Скажи ещё, что сатанизм, — хмыкнул Андрей, — Это церковная пропаганда, а на самом деле от религии это не зависит. Пока республиканский Рим не прогнил, все эти Вакханалии в нём преследовались и сурово карались. Да и у самих греков эта секта была тайной, поскольку палиться ей и в Греции было чревато. Что могло происходить внутри стен того или иного частного дома — на всё воля его патерфамилиа, но публичных оргий не приветствовал и языческий греко-римский мир. Ну так то же самое примерно и в той же христианской Византии. Официально и публично — святость и благочестие, втихаря — кто во что горазд. Греши себе на здоровье, сколько влезет, главное — каяться в грехах не забывай. Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасёшься. Не только давняя юстиниановская Феодора, но и относительно недавняя Феофано, в нашей истории — мать нынешних братьев-императоров, по молодости тоже промышляла проституцией, и как-то не мешало ей в этом никакое христианство.

  — В нашем-то мире она — эллинистка и знаменитая в свои лучшие годы элитная порна в Элладе, а мамашей нынешних царственных братцев стала другая, Анна, — добавил Реботон, — Но точно такого же сорта, и в её младшем сыне это проявилось. Если Василий держит себя в руках и имеет хорошие шансы стать очень толковым по ромейским меркам правителем, то Константин — беспутный гуляка, пьянь и бабник. С такой же компанией то по кабакам и борделям шляется, то на дому пирушки с оргиями устраивает. И чаще всего при этом подражают самым разнузданным симпосионам Афин и Коринфа, в которых они как раз редкое явление. А в Константинополе — всё больше и больше входят в моду среди избалованной элитной молодёжи. Но на улицах и публично — да, показушное благочестие, как и предписывает церковь.

  — А у нынешних язычников это, значит, редкость? — переспросила Наира.

  — В том виде, в каком это устраивают константинопольские элитные детки, для эллинистических обществ — большая редкость. Да и какой смысл, когда есть конкубинат и порны с гетерами, вполне легальные и законные, и кого там удивишь проведением досуга с ними? Любой, кто при деньгах, может позволить себе то, что ему по средствам, и вовсе не обязательно для этого быть элитарием. А ромейская элита млеет именно от того, что у них это — именно показатель элитарности. Другим нельзя, поскольку всем запрещено, но им — можно, поскольку они — выше запретов. Но выглядеть крутыми хочется всем ромеям, и нижестоящие на свой страх и риск пытаются подражать элите, насколько хватает денег. И что толку от запрета той же проституции, если она востребована? Только ниже качество и выше цены, поскольку и выбор меньший, и наценка за риск, и контролируется это дело или организованной преступностью, или коррумпированными чиновниками, а иной раз и теми, и другими одновременно. И рабынь к этому принуждают, и свободных втягивают, и кого останавливают христианские запреты, когда есть спрос, а заказчик не торгуется и не задаёт лишних вопросов? В эллинистическом мире нет хотя бы этого, поскольку нет всех этих дурацких запретов, а значит, ни престижности в этом никакой особой нет заказчику услуг такого сорта, ни сверхдоходов для организаторов, преступников и коррупционеров. Нет давно уже и рабынь, которых можно было бы заставить заниматься этим в приказном порядке. Есть только свободные маргиналки, которые сами выбирают эту профессию.

  — Вынужденные к этому безденежьем?

  — Есть много женских работ, не связанных с раздвиганием ног. Непрестижных и низкооплачиваемых, но позволяющих прожить на заработок с них. Так что выбор у них есть, и каждая из них делает его сама. Так и у ромеев нет такого выбора только у рабынь, которые всецело зависят от воли хозяев, а свободные выбор имеют. Другое дело, что из-за запрета это выгодный источник дохода для преступников и коррупционеров, и свободных есть кому в это дело настойчиво втягивать. Вот это и есть настоящее влияние церковного и государственного запрета на проституцию. В константинопольской Пере наша фактория даже в своём борделе не нуждается, поскольку притонов полно, и хороших шалав заказать проще простого, если не устраивают те, которых предлагают у самых ворот. Так что знаем мы эту реальную христианскую нравственность, — и атлант усмехнулся.

  — А для здешней базы у нас рассчитываете найти? Так и наши туземки тоже не рабыни, а свободные, и никто их не заставит.

  — Это я уже понял. Если найдутся такие, которые захотят сами и устроят наших своим качеством, можно будет взять в базовый бордель и их.

  — Если только наша Галька Кириллина от безнадёги снова за старое возьмётся, — пошутил Витёк, и они с Костяном рассмеялись, — Другие, кто может тоже согласиться, на её фоне — столько даже Гендосу не выпить.

  — Скорее всего, наши привезут парочку хороших порн из Афин, а остальных в том же Константинополе навербуют, и от желающих не будет отбоя. Вы здесь просто не представляете, что там с этим делом творится.

  Реботон даже пожалел о том, что не нафотографировал в период стажировки в фактории всевозможных константинопольских порн, уличных и бордельных. Но и кто же мог знать тогда, что их снимки пригодились бы сейчас? Кому они нужны, когда есть куча документальных фильмов обо всех сторонах константинопольской жизни, включая и эту? Но все эти фильмы — там, в странах Содружества и на его базах. Даже и окажись такой на его аппарате, он же на турдетанском языке озвучен, которого запорожцы не понимают. А кто рассчитывал на них, когда фильмы снимались для Содружества. И само оно говорит по-турдетански, и у союзников все образованные люди турдетанским языком владеют, а на старинный язык отцов-основателей озвучку современного фильма переводить — зачем и для кого, когда все, кто владеет им, тем более владеют и турдетанским? Оттого сейчас ему и нечего запорожцам показать, а со слов такие вещи разве поймёшь? Такие вещи следует видеть собственными глазами.

  Понятно, что откровенные порны, даже и не маскирующиеся под нормальных благопристойных горожанок, а выставляющие свои достоинства на всеобщее обозрение, у входа в бордель только и встречаются. Наглядная реклама заведения, а если кто-нибудь и придерётся, так она же не по улицам в таком виде разгуливает, а просто вышла подышать свежим воздухом. Такие только в заведениях типа кабаков и работают, и забавно бывает наблюдать среди посетителей таких злачных мест городских стражников эпарха, попов и монахов, то бишь тех, кто и обязан бороться с пьянством и развратом. А на деле кто с чем борется, тот тем первый же и пользуется. И только ленивый не травит в Константинополе анекдотов о том, как священник отпускает грехи шлюхе исключительно в постели с ней.

  Уличные шалавы, конечно, вынуждены маскироваться под добропорядочных. Забавно выглядела одна такая на фоне церкви. Туника под покрывалом спущена с плеч и открывает спереди намного больше, чем дозволено христианскими приличиями, но когда края покрывала сдвинуты её руками, под ним этого не видно, а раздвигаются они только перед потенциальным заказчиком. И открыто-то немного, но достаточно для прозрачного намёка на не слишком тяжёлое поведение, если в цене с ней сойдёшься. А есть и такие, у которых туника вообще до пояса спущена, дабы сразу товар лицом показать, но обычно и не поодиночке такие ходят, а пара-тройка в сопровождении дюжего сутенёра-охранника, который и все возникающие проблемы сходу решает. Кому — кулак под нос сунет, кому — звонкую монету в жадно раскрытую ладонь. Каждому — своё, как говорится.

  Но не имея снимков, которые он мог бы им прокомментировать парой-тройкой фраз, разве объяснишь всё это запорожцам? Вот этой армянке, например, хорошей девке, очень неглупой, но почему-то уверенной, будто настоящее средневековое христианство и общественные пороки несовместимы. Ладно ещё Запад, но только не Византия, которую у принявших от неё христианство народов положено считать святой и непогрешимой. Один только Андрей Чернов кивает понимающе. Видимо, в истории их мира Константинополь тоже был примерно таким же, как и в мире атлантов. Но это — историк, читавший больше, чем приводится в школьных учебниках и церковной пропаганде. Остальные — видно, что сами не знают, чему верить. Умом-то и они не могут не понимать, что не бывает идеала в реальных обществах, но от кого они слышат сейчас о пороках христианской Византии? От представителя, мягко говоря, недружественной ей цивилизации, объективность которого проверить пока не могут никак. Всё это — позже, а пока центурион, поразмыслив, набрал на своём аппарате и запрос на перевод озвучки предназначенных для запорожцев фильмов на старинный язык отцов-основателей, на котором запорожцы и говорят.

  Невольно зашла речь и об отцах-основателях, и как раз в этот момент на пляж подтянулся и Уваров, отдыхавший перед заступлением в наряд. И сразу же подробности его заинтересовали. Один испанец и пятеро русских? А из какого года провалились и кто такие? О собственном предке испанце Реботон Васькин мог рассказать и на память, а об остальных — русских, которые и заинтересовали старлея — залез в свой аппарат, бормоча под нос ругательства из-за медленно грузящейся сети, но в конце концов нашёл статью с историческими подробностями, взятыми из записок самих отцов-основателей. Услыхав про осень две тысячи двенадцатого года и про наличие среди провалившихся у Кадиса русских двух женщин, Уваров вдруг призадумался, затем что-то вспомнил и связался по рации со своим напарником Селезнёвым, тащившим службу в наряде. Как там звали его бывшую давнюю зазнобу, пропавшую в Испании? Наташка Галкина? А когда и где она там пропала? Точно осень двенадцатого и возле Кадиса? Фамилии этой в статье у атланта не оказалось, но нашлась Ната-Лия Валодова, жена Валода, биологичка с основной узкой специализацией по лесным деревьям. И снова старлей связался с напарником — где та его бывшая зазноба училась? Точно московский Лестех? Млять, ну точно ведь тогда она! Кто ещё с таким именем и специальностью мог пропасть осенью двенадцатого в Испании под Кадисом? Ну ни хрена ж себе, совпадения!

  А Селезнёв принялся расспрашивать, известно ли что о её дальнейшей судьбе. А что известно-то спустя тысячу с лишним лет? Не сгинула, как и вся их компания, замуж вышла, детей родила и вырастила, а заодно, вместе со всей компанией, встала и у истоков всей цивилизации атлантов, которую Реботон и имеет честь представлять перед анклавом запорожцев. Он не историк и всех мелких подробностей не знает. Не самая была основная в той компании, но заслуги тоже имела весьма немалые, особенно в развитии их сельского хозяйства. На голодный-то желудок какое уж тут развитие цивилизации? Есть, конечно, и потомки. Как же без них? От её сына — все Валодовы происходят. Тот же Ретоген Валодов, например, префект в Коринфе по дипломатической части. Это — кто по прямой отцовской линии от того Александра Валодова происходит, а если и женские линии учитывать, да в родословных анналах покопаться, так куча ещё потомков этой Наты-Лии всплывёт. Он и сам, кажется, по какой-то из женских линий тоже ещё и ейный потомок.

  А провалились отцы-основатели — какой там год учреждения в Риме испанских провинций? Сто девяносто седьмой до рождения Распятого? Вот, в него, значит, как раз и провалились. И не сгинули, наверное, только потому, что испанец Васкес, прямой предок Реботона, каким-то похожим на местный языком владел, и понятных слов в нём оказалось достаточно, чтобы хоть как-то объясниться с местными турдетанами. Иначе-то кто тогда стал бы общением с ними заморачиваться? И времена были суровые, и окрестный народ. У запорожцев челюсти отвисли, когда Андрей Чернов разъяснил им ситуёвину в Испании того времени. Да, римские провинции официально-то уже учреждены, а по факту римская власть на юге Испании ещё в конце Второй Пунической установилась, лет за двадцать до того. Но что такое даже и эти двадцать лет для тех времён? Никакой романизацией иберов в то время даже не пахло. Карфаген намного дольше теми землями владел, но тоже как-то особых успехов в насаждении своей финикийской цивилизации там не стяжал. Греческое влияние было ещё меньшим, и в целом испанские иберы так и оставались дикарями. А что было у тех шестерых? Только то, что имелось при себе.

  Переглянувшись и присвистнув, Витёк с Костяном не могли не признать, что в сравнении с той шестёркой пропавших в Испании анклав запорожцев просто в шоколаде. И самих их во много раз больше, и оружие с каким-никаким боезапасом пока достаточное, и жилища с какими-никакими остатками прежнего быта, а главное — с возможностью хотя бы уж улечься спать, не боясь проснуться схваченным дикарями или вовсе не проснуться. Что в дальней перспективе — хрен ещё знает, но на ближайшую — можно жить на свой лад, не приноравливаясь к окружающему дикарскому социуму. А что там было, у этих древних испанцев? Не греческий ведь уровень и не римский, которые тоже, кстати, не ахти какие? Ухмыльнувшись, центурион подтвердил, что — да, дикари их тогдашние предки были ещё те. Каннибализма, хвала богам, уже не было, но человеческие жертвоприношения нечасто, но бывали, а уж повесить над дверью своего дома череп убитого врага считалось вообще в порядке вещей. Вот с таким народом отцы-основатели и начинали строить цивилизацию.

  А где им было взять другой народ, с более развитой культурой? Турдетанам-то далеко было до греко-римского уровня, так ещё ведь и из Бетики пришлось уходить, уже подвластной римлянам, да завоёвывать юг Лузитании. А тамошние лузитаны ещё хлеще дикари были даже по сравнению с турдетанами. Вроде бы, были у отцов-основателей ещё и связи в Карфагене, городе достаточно культурном, но мелких подробностей Реботон не знал и не мог объяснить, почему был забракован карфагенский вариант. Но какие-то у них веские причины для такого решения были наверняка. То ли политическая ситуация, то ли с самими карфагенскими финикийцами было что-то не так, это уже тёмный лес для него. За этим — только к историкам, они-то все эти тонкости знают.

  А для основной массы нынешних далёких потомков важна толстость — что их цивилизация создавалась и развивалась на турдетанской основе их титульных предков, и этим потомки турдетан и примкнувших к ним уж всяко не опечалены. Да, были дикарями и заимствовали всё, что было полезного, и у Карфагена, и у Греции, и у Рима, догоняя их уровень, а затем маскируя от римлян под эти заимствования и собственные новшества в Испании, зато в конце концов в заокеанских колониях, не стесняемые в них ни римскими глазами, ни римскими ушами, вырвались далеко вперёд. От исходного дикарского уровня через развитый античный — медленно, но верно, в направлении нынешнего.

  Тем более не опечалены потомки турдетан и качеством своей породы. Нелегко далось предкам её улучшение, очень нелегко. Исходно-то ведь народ ничем не отличался от всех прочих. Жестоко отсеивали импульсивных, не умеющих справляться с эмоциями, не менее жестоко — болезненных и недалёких умом. Их никто не истреблял, конечно, но и полноценными людьми никто не считал, а с ущербными кто же в брак вступать станет и детей с ними заводить? Не заморачивался никто из предков и такой медициной, которая не нужна здоровым, а нужна только болезненным от рождения. Если не можешь жить — не живи, никто не заставляет. Так и вымирала неполноценная порода, либо не оставляя после себя потомства вообще, либо оставляя его мало и с аналогичными перспективами. Вместо своих вырожденцев принимали лучших из окрестных народов — понемногу, ну так таких много и не бывает, зато из поколения в поколение. Жестоко по отношению к ущербным, которые в своей ущербности не виноваты? Возможно. Ну так их в этом никто и не винил. Просто либо ты годен, либо нет, и если не годен, то и не обессудь. Ну и результатом этого жестокого отбора живущие ныне потомки полноценных уж всяко не огорчены.

  Запорожцы вовсе выпали в осадок, когда на вопрос, победила ли цивилизация атлантов раковые болезни, центурион ответил, что эти болезни у них победили себя сами. Вымерли все, кто был к ним предрасположен, а новых таких же извне не принимали, так что у ныне живущих атлантов такой проблемы нет. Не рождаются больше ракообразные среди народов Содружества. Аналогично отпали у атлантов проблемы и с сердечниками, и со всякими удавленниками, желудочниками, диабетиками и им подобными. Встречаются ещё не самые тяжёлые случаи среди маргиналов, но в основном вымерли уже как порода. Услыхавшие это бабы из числа расположившихся вокруг так и ахнули — это что же тогда получается, что у передовой в этом мире цивилизации нет нормальной медицины, и своих больных атланты просто поголовно выморили? Да разве же так можно с людьми? Прямо фашизм какой-то! Андрей Чернов поправил их, что тогда уж не фашизм, а нацизм, потому как итальянцы на селекцию людей не напирали, а Костян подгребнул Уварова — если для него и хохлы нацисты, то кто тогда для него атланты?

  А старлей обратил внимание на физические кондиции Реботона и его бойцов, с которых впору греческие статуи богов и героев ваять. Его вопрос, сколько времени тратят у атлантов на спорт, поверг их в недоумение, а когда он указал на них, и они поняли суть, то переглянулись, рассмеялись и заговорили о чём-то меж собой на своём языке. Переводя на русский, центурион пояснил, что и это — тоже результат отбора породы. Кто-то может хоть целыми днями спортом себя изнурять, только надрывая здоровье в результате, а есть такие, которым и просто нормальной физкультуры достаточно для набора и поддержания хорошей физической формы. Вот таким и отдавалось предпочтение при равных прочих, и за тысячу с лишним лет — да, кое-каких результатов добились и в этом. Тех ликурговских спартанцев, если они и на самом деле были такими, как их описывают классики, атланты ещё не догнали и не переплюнули, но ведь и цель-то — не в одном только этом, а чтобы не в ущерб и всему остальному. А узкоспециализированный спорт — кому нужна показуха?

  Что до запорожцев — ну, как бы это сказать так, чтобы не обидеть? Для начала он бы посоветовал им браки не между собой, а с принятыми в анклав туземцами. Те тоже в среднем далеки от эталонной породы, но по крайней мере, намного здоровее, поскольку и у них тоже не было спасающей и плодящей вырожденцев медицины. Сразу поубавится в следующем поколении и болезненных, и очкариков, количество которых сейчас бросается в глаза. Какой частью спинного мозга думали их правительства и элиты, доводя ситуацию до такой степени вырождения своих народов? Тут на днях вон мотористка одна, то бишь сердечница, едва не окочурилась. Как и у кого она вообще такая родиться могла? Как она такая до взрослых лет дожила? Кто её такую замуж взял и таких же детей с ней наплодил, и подумал ли хоть кто-то из них, каково будет жить этим их несчастным детям? Сейчас и невооружённым глазом на пляже видно, мягко говоря, не очень хорошее здоровье доброй половины отдыхающих, включая молодёжь и детвору. Не то, чтобы безнадёжны, но даже маргиналы в городах Содружества здоровее, поскольку болезненные давно вымерли.

  Но за счёт смешанных браков со здоровыми дикарями они смогут подтянуть за пару поколений своё здоровье примерно до дикарского уровня, а если займутся и отбором породы по образцу атлантов — ну, это надолго, конечно, но разве результат того не стоит? И тогда Витёк пошутил в свою очередь насчёт истинных арийцев, если не смотреть на их средиземноморскую внешность, а зреть в корень. Характер — точно нордический, раз уж не только взялись за такое дело вообще, но и тыщу лет его продолжали, преодолевая при этом и самих себя, и сопротивление вырожденцев, наверняка отчаянное. Ведь для тех-то как вопрос стоял? Наверняка же вполне по-гамлетовски — быть или не быть. Кто в такой ситуёвине смирился бы с уготованной ему перспективой небытия? Сразу же заголосили и бабы, начиная с самых болезненных, поддакивавших наиболее активно. Но на это Реботон ответил, что дело с этим обстояло несколько не так. Никто не решал этого вопроса резко и радикально к какому-то намеченному плановому сроку. При близком соседстве с римской Республикой, а затем и Империей — вот только широкомасштабной гражданской войны их предкам ещё не хватало! Поэтому и так надолго этот процесс растянулся, что постепенно и мягко осуществлялся. И на каждом его этапе у каждого из признанных ущербными был выбор — либо забузить и получить за это свою пулю или петлю на шею, либо попытаться воспользоваться специально для этого и оставляемыми лазейками.

  Ведь вне закона заранее их никто не объявлял, и брака с семьёй и детьми никто им не запрещал, и в теории любой из них мог образовать семью с партнёром полноценной породы. Но на практике, когда всё это изучается ещё со школы, а добровольность брака и в законах закреплена, и в обычай вошла — кому нужен ущербный брачный партнёр и такие же дети от него? Находилось, конечно, дурачьё, не думавшее об этом, либо неспособное к реальной жизненной ситуации школьные знания применить. Ну так туда таким и дорога. И ущербному надежда с таким партнёром род продолжить, удерживающая его от бузы, и нормальный социум от дурачья обезьянистого избавляется. Запорожцам знакомо понятие обезьянистости? После того, как Никифорова переспросила, не примативность ли имеется в виду по Протопопову, атлант порылся в своём аппарате и ответил, что Протопопова он не знает, но по-научному — да, примативность, а по-разговорному — обезьянистость. Вот её и снижали таким манером заодно с избавлением от болезненных. С обезьянистыми разве сваришь нормальную кашу? Ну так и зачем они тогда нужны? Туда же их, к больным.

  Против этого биологичке возразить было нечего, и это особенно возмутило баб именно того типа, который и обсуждался. Пара-тройка из них Протопопова читала, другие были наслышаны, как водится, в перевранном с преувеличением в разы свете, поскольку в одну кучу с Новосёловым рассказчицы его смешали, о котором на данный момент и речи не было, но раз возмутивший истеричек Новосёлов идеи Протопопова развивает, значит, и Протопопов — тоже сволочь и фашист. И вообще, воспитывать надо детей правильно, а не селекции их подвергать, как какую-то домашнюю живность! После того, как Никифорова напомнила им, а кому-то и впервые сообщила, что примативность обусловлена генами, и воспитание обезьянистых малоэффективно, истерички зачислили в фашисты и её. Самое же интересное, что на их отношение к уже принятому вчера решению о допуске военной базы атлантов на Хортице это никак не отразилось. Ведь будут же и надёжная защита от любых дикарей, и современные ништяки! А медицина — да быть такого не может, чтобы у передовой цивилизации совсем уж её не было! Центурион наверняка шутит!

  Ну так а когда это он говорил, что её совсем уж нет? Кое-какая, конечно, есть. Как же без неё-то? Есть служба санитарии и профилактики эпидемий. Есть акушерская и родовспоможения. Но вот чего нет, так это сохранения плода, которому грозит выкидыш. А зачем заведомо дефектному плоду донашиваться, рождаться, вырастать и размножаться на горе и себе, и окружающим? Если сам организм беременной стремится его отторгнуть, значит — туда ему и дорога. Но каждый случай, конечно, записывается и репутацию этой семейной пары не улучшает. Никакой врачебной тайны тут нет и быть не может. Должны же люди знать, с кем родниться не стоит? Есть детская медицина, естественно, поскольку куда же денешься от множества детских болячек, которыми нужно переболеть, иммунитет от них на всю оставшуюся жизнь выработав. От них поэтому и профилактики нет, только облегчение протекания болезни. И опять же, кому не поможет, тем туда и дорога, ну и все тяжёлые случаи тоже берутся на заметку и не скрываются ни от кого — народ должен знать своих героев. То же самое касается и всех простудных болячек — зачем профилактика? Тут наоборот, надо переболеть и иммунитет на будущее получить. А легко или тяжело ты всё это переносишь — это же показатель твоего общего здоровья. Ты не рождайся с хреновым, ты рождайся с хорошим, а для этого при очередной реинкарнации будь осмотрителен при выборе родительской пары. И это таким тоном, что не поймёшь его, шутит или всерьёз.

  Есть, конечно, и травматология. Бывают ведь в жизни травмы, верно? Это уже к военной медицине относится, поскольку и травмы бытовые с военными обычно схожи, и штаб местного ополчения в каждом населённом пункте, а при нём и военно-медицинская служба. Так что с травмами — туда. И опять же, каждый случай расследуется и не хранится в тайне, и получать травмы по собственной глупости или неосторожности для репутации весьма вредно. Кому нужен брачный партнёр из глупой или легкомысленной семейки? А ты не рождайся в такой, ты рождайся в нормальной. Есть, конечно, и храмовая медицина при храмах Эндовеллика. Ну, у греков он же — Асклепий, у римлян — Эскулап, а у предков атлантов — испанский Эндовеллик. Медицинское направление биоэнергетики внедрялось отцами-основателями там, так что это не просто молитвы, а серьёзная работа.

  В том числе, например, и планирование семьи. Если, допустим, есть у кого-то вредный ген в одинарной дозе, унаследованный от одного из родителей, то и вероятность его передачи планируемому ребёнку — пятьдесят процентов. Ну и кому это надо? С такой проблемой — как раз в храм Эндовеллика обоим будущим родокам. Биоэнергетика как раз с вероятностями помимо прочего и работает. Не стопроцентная гарантия, конечно, а тоже вероятностный процесс, но работает — нежелательных результатов бывает не более пяти процентов. Не повезло в этом поколении — надо совсем уж хреновую карму иметь, чтобы не повезло и в следующем. Собственно, так и удаляются из генофонда последние остатки вредных генов — медленно, но верно. Почему именно храмовая служба, а не светская? Ну, раз уж унаследован от предков этот религиозный культ, так пускай тогда и выполняет на деле своё заявленное предназначение, принося реальную пользу. Разумеется, все знают и понимают, что не в милости мифического божества тут дело, а в законах биоэнергетики, но традиция есть традиция. У разных богов разная специализация, и какое направление биоэнергетики нужно задействовать, к тому храму за этим и обращаешься. Жрецы давно уже специалисты по этой части, а не просто исполнители традиционных обрядов, так что и старинные традиции давно припаханы к нужному и полезному для людей делу.

  Вопроса, корректируют ли у атлантов зрение, центурион не понял, пока ему не разъяснили подробно, после чего удивился. А зачем его корректировать, когда есть очки? Они разных типов, но примерно такие же, как и у запорожцев. Близорукий — одни линзы, дальнозоркий — другие. Хреново видишь — носи очки, какие проблемы? Да, по очкам все увидят, что у тебя хреновое зрение. Вслух никто этим не попрекнёт, это у них не принято и считается дурным тоном, люди воспитанные, но выводы каждый для себя, естественно, сделает. Что значит, как быть хреново видящим? Вот так и быть — как сумеют. А всё, что работает на сокрытие генетических дефектов, строжайше запрещено, и никакой врачебной тайны в этих вопросах быть не может — народ должен знать своих героев. Поэтому и мало у атлантов слепых и им подобных генетически ущербных, что о них знают, и никто семью с ними образовывать не хочет. Так и вымирают из поколения в поколение, пока не вымрут совсем. Ну так туда им и дорога, и потомки полноценных о них уж точно не пожалеют.

  Больше всего истеричек возмутило даже не это, поскольку уже ожидали что-то подобное, а реакция туземцев. Тот же Стемид объясняет что-то своей девке нерусской не по-славянски, так что ничего и не понять, но по их интонациям заметно полное согласие и одобрение подобной селекции. Так же примерно реагируют и остальные. И по-русски ещё Стемид пояснил, что раньше не понимал, почему атланты к себе не принимают, и обидно было, а теперь всё понятно, и никаких обид. Он ведь сам на их месте не принял бы теперь, кого попало — не хватало ещё только портить породу своего народа! И правильно атланты делают, надо и самим так же — не сами, так дети, а не дети, так внуки или правнуки будут если и не такими же, как атланты, то всё равно ближе к их породе, а кто-то из их потомков в конце концов, глядишь, и подходящим для них окажется. Одобрительный гвалт прочих туземцев показал их поголовное согласие с ним. Им-то, крепким и здоровым, какие шансы пострадать от такого подхода?

  Девки, правда, некоторые были менее категоричны. С одной стороны, хочется здорового мужа, от которого пойдут здоровые дети, но с другой — хочется ведь и хорошо налаженного быта коренных запорожцев. И это особенно взбесило бэушных с довесками — и так-то поди найди ещё нового мужа среди этих эгоистов, не желающих быть аленями и воспитывать чужих детей, а тут ещё и эти кобылы дикарские телесами своими на пляже отсвечивают, чужих женихов завлекая! Вконец офигели дикарки! На кого вздумали свой бесстыжий глаз положить? И вообще, чего это они прохлаждаются? Мало ли, что пятое число и пятница, в которую Семеренко как обещал дать выходной, так и дал? Гражданам дал, а не всяким тут сбоку припёку! Дело вполне могло бы дойти до ругани с туземными девками, а там и до драки с применением ногтей и дёрганьем за волосья, но тут вмешался полицейский патруль, и всё раздражение старожилок вылилось в итоге на ментов — за то, что не за тех вступились, посчитав туземок обиженными несправедливо. Типа, хреновые вы гражданки, если позорите перед дикарями и весь город, и всю цивилизацию настолько безобразным поведением.

  После этого самые истеричные накинулись уже на своих же товарок — вы чего не поддерживаете? Нам что, больше вас надо? Галька Кириллина вызверилась на ментов, по линии которых в народ таки просочился слух об её прежней профессии, которой её не попрекал теперь только ленивый, а затем на Светку с Наирой за отсутствие сочувствия её горю. А ей, между прочим, врач волноваться запретил, у неё сердце слабое! Когда поняла сама, о чём проболталась при всём народе, окрысилась уже на всех слыхавших и конечно, взявших на заметку — мало того, что шалава, так ещё и мотористка. Завтра уже будет знать весь городок, и как тут теперь остепенишься, когда атланты с Никифоровой этой спелись и всех фашизму учат? Тут ещё и Люська эта Павличенко, без пяти минут Гаврилюк, глаза бы её не видели, тоже со сменой патруля припёрлась, и снова в купальнике, только ремень ещё с кобурой и рацией на пузе! Какого жениха увела, стерва! И не только у неё, но Наира эта, макака армянская, кажется, уже на Люську не дуется. Вон, чего-то даже рассказывает ей весело, и обе ржут, наклонившись и опёршись ладонями на колени. Правильно, чего же им и не ржать, двум кобылам, у которых ни с репутацией проблем нет, ни со здоровьем.

  И нагнулись-то обе как бы случайно — типа, от смеха, но под самым выгодным ракурсом и ровно настолько, чтобы их титьки наружу не вывалились, но намерение такое обозначили чётко. Что она, сама на этом приёмчике собаку не съела? Но у них этот номер проходит, их-то народу нечем попрекнуть, а ей с её теперешней репутацией — лучше даже не пробовать. И кого теперь понимает? Вот этих куриц, бэушных с довесками, которых за ровню себе никогда раньше не считала! А оказалась теперь — в одном положении с ними. Что они никому такие замуж не нужны, что она, а в шоколаде — вот эти кобылы ржущие и им подобные. И фиг бы с ними, их мало, а мужиков бесхозных полно, и на остальных их тоже хватило бы, если бы не проклятые дикарки! Ведь как с этим было в прежней жизни? Плакать будут, но возьмут и таких, поскольку все лучшие давно расхватаны, и выбирай из таких, какие есть, пока другие не расхватали и их. А теперь что получается? Первый сорт — такие, как эти Светка, Люська и Наира эта армянская, современные здоровые кобылы без явных неприемлемых недостатков, второй сорт — вот эти дикарские кобылы, в городской жизни ни фига не соображающие, даже не современная деревня, вообще дикарки, но зато не избалованные и здоровые, здоровое потомство за ними не заржавеет, и брать их будут с удовольствием, третий сорт — избалованные и больные запорожки, а какой сорт теперь она и бэушные с довесками? Дожили! Дикарки у коренных горожанок женихов отбивают!

  И кто им тогда остаётся? Дикари? Так они уже теперь запорожцам подражают, в чём только могут, и не всякий ещё возьмёт, а кто возьмёт — за языком своим следи, а то ведь на автопилоте от него прилетит. Нет, развестись-то можно, это-то вряд ли отменят, а дальше что? Вообще без мужика тогда останешься, никому на фиг не нужная. Для этого и набрали этих дикарок, сволочи! Вон и Олег ещё с напарником по патрулю подошёл, и ему Люська с прочими девками из их компании что-то рассказывает, и он ржёт вместе с ними. Отчего же и не поржать, когда у них с Люськой всё на мази? И кого из них интересуют её жизненные трудности? Атлантов — тем более. Скажут — а ты не рождайся мотористкой, да не становись шалавой. Вон к их центуриону и Олег с Люськой подошли, говорят о чём-то, и тому тоже весело. Правильно, ему-то о чём печалиться, с такой-то породой? Говорят, и из дикарей-то здоровых мало кого к себе принимают, фашисты проклятые! Ещё подошла Никифорова эта, тоже фашистка. Наверняка селекцию эту фашистскую обсуждают!

  Реботон и в самом деле говорил с ними о том, что именно избыток здоровых и не избалованных невест и нужен для улучшения породы. Их намного меньше, чем годных парней, и именно их острая нехватка становится главным эволюционным тормозом. У них именно так эту проблему предки и решали, завозя лучших девок из других народов, что и позволяло браковать худших из своих и не брать их замуж. Кому такие нужны, когда есть лучшие? Это и внешности касается, и характера, и здоровья. Кривую распределения ведь все знают — атлант изобразил рукой, а биологичка, поняв, объяснила молодёжи на словах, что речь о гауссовой кривой. Вот, по каждому из важных признаков отсекаем её худший конец и наращиваем лучшую часть, добиваясь смещения оси в лучшую сторону. Каждый раз понемногу, но постоянно, и так из поколения в поколение. А храмовая медицина — да, будет на базе и храм всех богов, в том числе и с алтарём Эндовеллика. Вот только много ли от этого будет радости серьёзно больным? У атлантов-то таким давно уже не от кого рождаться, отчего и проблемы такой в Содружестве не существует. Вымерли такие, кому не помогало, а размножились на их месте такие, которым помогало.

  И с одной стороны — конечно, это несколько шокировало молодых запорожцев. В натуре ведь фашизм какой-то! Но с другой — и результат ведь, нагляднее некуда. И сам центурион здоров, как бык, и бойцы его такого же сорта. Как сформулировал это Андрей Чернов — идеал ликурговских спартанцев. Но именно, что идеал, потому как те дуболомы были, сила есть — ума не надо, и было ведь их с гулькин хрен, а эти — ещё и умные, и их — достаточно, чтобы гегемонить во всём этом мире. Когда они рассказали Реботону легенду для дикарей про город в верховьях Миссисипи выше порогов, откуда их перебросило вот сюда в результате какого-то заумного физического эксперимента тамошних яйцеголовых, а центурион, давясь от смеха, перевёл своим бойцам, те тоже долго смеялись. И оказалось, что и на самом деле есть там город, только не славянский, конечно. Откуда бы там могли взяться славяне? И не такой большой, как их реальное прежнее Запорожье. Захолустный городишко на северном краю хорошо обжитой зоны, далёкий от прорывных исследований физики тонких полей, и гидроэлектростанция там, конечно, тоже далеко не ДнепроГЭС, а намного скромнее, но для не знающих всего этого местных дикарей — почему бы и нет? И пожалуй, он передаст эту легенду и руководству, чтобы её с дикарями и придерживалось, поскольку отлично ведь придумали, и вряд ли их штабисты придумают лучше. Только об их реальном Запорожье подробностей нужно побольше, чтобы меньше врать по мелочам.

  А отсмеявшись по этому поводу, что и было принято бэушными с довесками и бывшей проституткой за смех в их адрес, атлант с Олегом и Уваровым достали бинокли и принялись разглядывать в них вовсе не голых купающихся дикарок, как язвили некоторые из невостребованных, а скалистый берег Хортицы. Конечно, нужна будет и полноценная рекогносцировка, но это уже после обеда, а пока центурион изучал скалы и поверхность за ними в бинокль, а старлей и сержант, бывавшие там и сами, отвечали на его вопросы. Для фортов-то артиллерийских на простреливание обоих днепровских русел места ещё раньше наметили по карте, но теперь Реботона интересовала фортифиувция и всего берега между ними с учётом этих неприступных во многих местах обрывов.

  И ещё его интересовали горизонтальные площадки. Ну, хотя бы такие, которые нетрудно будет выровнять до горизонтальных. Больших не надо, взлёт-то ведь у авиации и посадка вертикальные, и длинной взлётно-посадочной полосы не нужно, но площадки для посадки нужны. Для начала — хотя бы одна, но не худшая и побольше той в степи, на которую приземлились они сами, поскольку будущая база должна будет принять аппарат и покрупнее. Он покажет на рекогносцировке, какой нужен размер. Нет, в основном база будет снабжаться, конечно, по морю, и гавань для канонерок с небольшими баржами тоже нужна, но бывают ведь и экстренные случаи, когда без авиарейса не обойтись? Да и посол официальный с сопровождением всё равно ведь по воздуху прибудет, не дожидаясь, пока база отстроится, поскольку договоры-то все ещё раньше официально оформить надо, а с ним — это же всё только на словах и предварительно. Вот, для прибытия первого аппарата с послом надо площадку наметить и расчистить, чтобы сесть нормально мог. Не военная же операция, чтобы на канатах с него десантироваться, верно? Да и грузы на нём придут для первоначального обустройства временного лагеря, а их же выгрузить надо и сложить. Не с другого же конца городка всё это потом к берегу тащить и через реку переправлять, когда можно сесть и разгрузиться сразу на нужном месте? И — да, временный палаточный храм с алтарём Эндовеллика будет уже и в палаточном лагере. Не сразу, но будет.

  Насчёт этого Никифорова вопрос задала, пытаясь понять, как всё это работает. Ведь это же гены? А что с ними поделать без развитой генной инженерии? Да и с ней же страшно. Одно дело растения какие-нибудь, но совсем другое — животные, включая в их число и одного лысого, двуногого и возомнившего себя разумным примата. Иммунная реакция отторжения, несовместимость генов — ничего этого заранее ведь не просчитаешь. Как атланты решили эту проблему? Да вот так и решили — через биоэнергетику. Настроен на это эгрегор культа Эндовеллика. Можно ведь получить один и тот же признак самыми различными генетическими комбинациями? Да, об этом она читала. Ну так эгрегор как раз и выберет из всех доступных для конкретного человека самую для него подходящую, ну и подправит кое-что ещё по мелочи для устранения вредных побочных эффектов. Включая, естественно, и иммунную систему, дабы не капризничала, а приняла и поддержала новую генетическую норму. Ну, это в конечном итоге, а реально за один присест всего этого не сделать, и приходится разбивать задачу на промежуточные этапы. Серьёзную проблему и за три поколения не всегда таким путём преодолеешь. Но иначе-то как? Их порода вот так и совершенствовалась — отбором и храмовой биоэнергетикой.

  Тут, конечно, и Олег с Костяном репу зачесали, и Витёк, а Наира, учившаяся на биологичку, откровенно засомневалась и спросила Никифорову, возможно ли подобное в принципе, та припомнила эксперименты полувековой давности какого-то китайца, забыла имя с фамилией, которые натощак и не выговоришь, но суть в том, что тот облучал полем, скопированным с уток, куриные яйца и получал цыплят с утиными признаками. Генетика при этом менялась или только недавно открытая эпигенетика, вопрос дискуссионный, да и как его теперь проверишь? Но что-то ведь явно менялось, раз утиные признаки откуда-то у цыплят взялись? Может, и у атлантов то же самое? Задав обеим несколько уточняющих вопросов и подумав, Реботон ответил, что в принципе эгрегор Эндовеллика примерно так и работает, только не через электромагнитное поле, а напрямую через само биополе. Так и эффективнее, и побочных эффектов меньше. Ну, чтобы прямо сами гены изменились — это не всякому под силу, надо виртуозно биоэнергетикой владеть, и об одном человеке он для простоты сказал. А реально брачная пара в храм Эндовеллика приходит перед тем, как им ребёнка делать. И для этого ей сперва самой образоваться надо правильно. За этим в храм Иуны обращаются, где помогут подобрать кандидатуры, из которых ты выберешь пару по взаимной симпатии. А вот после этого, зная и свои недостатки, и партнёра — идёшь с ним в храм Эндовеллика, дабы в потомстве эти недостатки убрать или ослабить, а достоинства усилить. Без полной гарантии, конечно, но с высокой вероятностью.

  А когда Наира заинтересовалась, по какому принципу брачные кандидатуры в храме этой Иуны предлагаются, центурион ответил, что по генетической совместимости, конечно. Как же иначе? Там есть генетическая база данных на всех, вот по ней и ищут во всей ближайшей округе, а если мало подходящих, то и по более дальней. Ответственное ведь дело, от которого потом и успех в храме Эндовеллика зависит во многом, так что на самотёк его пускать не рекомендуется. Какого партнёра выберешь, такие ведь и дети от него родятся. После этого жадно подслушивавшие горожанки заметно скисли — не все, но многие. А кто в современном мире идеально здоров? Медики как говорят? Нет здоровых, есть только недообследованные. Люська со Светкой и Наирой, что ли, идеальные? Просто явных болячек не имеют, отчего и выглядят здоровее, ну и характер ещё уравновешенный имеют, только и всего. Да и чего их считать, когда они уже расхватаны? Но парни-то ведь остальных с кем сравнивают? Прежде всего — с ними, во вторую очередь — с дикарками. А те — отборные, экспортный товар, не какие-нибудь среднестатистические лахудры, и чему тут удивляться, когда парни на них пялятся? Как тут с такими соперничать? Какое перед ними преимущество у современных горожанок? Знание, банальных киношных афоризмов из ящика, как кнопки на смартфоне нажимать, и что соседка в прошлом месяце купила? А кому из парней это интересно? Лайма эта стемидовская вообще не славянка, а лабуска, но и смазливая, и здоровая, и ему — завидуют. И если ты полубольная, стервозная, да ещё и с довеском, то и кому ты тогда такая на фиг нужна при наличии таких девок?

  Ведь какая надежда затеплилась было, когда атлант эту их храмовую медицину упомянул, которая и генетические хвори выправляет! А оказывается — не вместо селекции она у фашистов этих проклятых, а только в дополнение к ней и без неё не работает. Ага, с мужем в храм приходи перед тем, как ребёнка с ним делать! Ну не издевается ли, гад? Где больной и бэушной с довеском найти ещё того мужа, когда и раньше-то вся надежда была разве только на пузо кого-нибудь поймать, а теперь и её обломали эти свежие и здоровые дикарки, сходу отбивающие возможных женихов? Что тогда толку коренным запорожкам от того чудодейственного храма атлантов, в который им банально не с кем пойти? Ну всё у этих фашистов не как у людей! А самое ведь обидное — то, что у них и с их людьми это работает. Вон, о скалах Хортицы заговорили — Олег с Уваровым предупреждают атланта, что опасно на краю обрыва, а тот отвечает им, что он сам и будет тот обрыв осматривать — ему не так опасно, как другим. Даже если и рухнет с него, то не разобьётся. Нет, летать он не умеет, это и у них мало кто умеет, но уменьшить вес до безопасной скорости падения — кто-то лучше, кто-то хуже, но умеют многие. Он — достаточно, чтобы не разбиться. Той же физической природы явление, что и телекинез.

  И фиг бы с тем, что у них там много таких, и для него именно это и есть норма, а неспособные на это запорожцы и местные дикари по его меркам ходячая патология. Раз хватает ему воспитания не говорить об этом прямо, так и на том спасибо. Когда все такие, это не так обидно. Обиднее — то, что ещё и патология патологии рознь. Люська с Олегом, Витёк с Наирой, Костян со Светкой, да Стемид со своей Лаймой, ну и немногие подобные им везунчики, нашедшие друг дружку — этим-то в храм атлантов прогуляться смысл есть. Им от этого — будет толк. То-то они и не выглядят расстроенными — поняли уже и оценили свои преимущества. А за что им такое везение? Чем они лучше всех остальных? В чём же тут справедливость, в конце-то концов? И вот как тут истерику не закатить, когда кругом одно расстройство? Вон ещё и Уваров, уж на что борец с фашизмом, а вот этого фашиста наслушался и тоже на здоровых дикарских девок поглядывать начинает. И понятно уже сходу, что ещё один перспективный жених для горожанок потерян.

  7. Гетман.

  Следующий день, 6 июня 978 года.

  — Хайль! — выкрикнул Реботон, да ещё и резко выбросив правую руку вперёд и вверх в классической "зиге" в сторону памятника Богдану Хмельницкому у входа в парк.

  Народ ошарашенно захлопал глазами, когда вслед за своим центурионом то же самое в точности повторили и его бойцы. Шутят атланты или всерьёз? Но если шутят, так кто успел научить их подобным шуткам? Да и какие могут быть шутки при протокольном мероприятии инаугурации недавно избранного гетмана Запорожской республики? Пускай они ещё не официальные дипломаты, но тем не менее. Ошарашенный Селезнёв глянул на Уварова, но тот просто пожал плечами. Офицерам, кто не знал, Андрей Чернов успел уже разъяснить, что сам жест "зиги" — древнеримский, наверняка у римлян предками атлантов и перенятый, а что до чисто немецкого "хайля" — это их отцы-основатели вполне могли и ради шутки внедрить по ассоциации с теми киношными фрицами, но у самих-то атлантов откуда бы взялись ассоциации с немецкими нацистами? Для них оно — традиционно своё.

  Да и видно же, что атланты — при параде. Возможно, и не при полном, но мечи они носят всё время, а теперь и красные плащи накинули, и того же цвета гребни на свои шлемы, и без того римского типа, а с этими гребнями — тем более приобрели классический греко-римский вид. Сразу понятно даже не историкам, к каким временам восходит начало взлёта их нынешней цивилизации. Туземцы условно славянские, как и печенеги, тем более не удивлены — у них тоже ни малейших ассоциаций с теми событиями Новейшей истории, до которых ещё почти тысячелетие. Поначалу думали проводить инаугурацию Семеренко в актовом зале школы, но поняли, что с туземцами там всем уж точно не поместиться, вот и решили проводить мероприятие в парке. Лето, тепло, дождя нет, а по дневному времени и комары не досаждают. На улице Богдана Хмельницкого у входа в парк места достаточно для всех, и сам памятник первому гетману Хохляндии — чем не место для инаугурации вот этого нынешнего? Тот тоже не без помощи запорожского казачества вознёсся, так что тут и своего рода преемственность получается.

  Впрочем, на этом она и заканчивается. Флаги эти жовто-блакитные — только за неимением пока своих запорожских, и возрождать здесь прежнюю Хохляндию никто даже в мыслях не держит. Да и реальный-то Хмель, как и не думал скрывать Андрей, на самом деле был сволочь ещё та. Какая там в сраку самостийность? Он и не помышлял от Ржечи Посполитой отделяться, а добивался только признания сеймом себя любимого коронным гетманом. Ради этого и сечевых казаков взбаламутил, бандитов, каких ещё поискать, ради этого же и крымских татар привёл, этих людоловов и работорговцев. Хорош патриот, кто понимает! Но другого-то не было, вот и пришлось делать национального героя из этого за неимением лучших. И когда Уваров хмыкнул, что то же самое можно сказать и о Бандере, Андрей охотно с этим согласился. Да, суть та же самая, и не было другого самостийщика, который ни в чём не был бы замаран. А что, Иван Калита не был прихвостнем татарского Узбек-хана? Но ведь не за это же его чтут в России, верно? То же самое и с этими.

  Хмель воевал за своё коронное гетманство, казачья верхушка — за шляхетские права и вольности, а рядовые казаки — за включение их в реестровые. Сильно это похоже на какую-то там национально-освободительную борьбу? Собственно, только этот реестр и оказался главным камнем преткновения, когда Хмелю сопутствовал успех. Дали бы тогда и коронное гетманство ему, и шляхетство казачьей старшине, но реестр увеличить — никак нельзя. Это же часть королевского квартового войска, размер которого ограничен сеймом, чтобы король не мог и помыслить ни о каком зажиме прав и вольностей шляхты. То ли не понимала верхушка восставших государственного устройства собственного государства, то ли не хотела решить дело миром. Ведь по сути-то что казачьей массовке требовалось? Служба, какое-никакое жалованье за неё, да свобода от крестьянских повинностей. А кто сказал, что такая служба возможна только в королевских реестровых полках? У магнатов что, своих частных армий нет? Требовали бы просто службы — неужто не разобрали бы их к себе магнаты? Да тот же Иеремия Вишневецкий с его шеститысячной армией неужто не прокормил бы ещё тысячу служилых казаков? Разве это не дешевле было бы на порядок, чем военное разорение всей его Лубенщины? Да и один он там, что ли, был такой? Тысячу он, по тысяче другие — глядишь, и разобрали бы всех самых жаждущих и боеспособных. И разница-то вся только в том, что просто не называлось бы это реестром, а называлось бы как-нибудь иначе. Вам шашечки или ехать? Тогда зачем требуете непременно шашечки?

  Но тёмной массе никто этих тонкостей не разжевал, а самой ей откуда было о них знать? Так они и колотились, как муха об стекло, требуя неприемлемого для шляхты увеличения королевского реестра. Видимо, устраивало это их кукловодов, пока им везло на полях сражений. А когда перестало везти, начиная с Берестечка, то и поздно уже было переобуваться в прыжке. Какая вам теперь служба, пся крёв? Какое шляхетство? Какое коронное гетманство? После того, что натворили — живыми нам в руки не попадайтесь! Естественно, не светило никакой амнистии и самому Хмелю. Какая может быть амнистия изменнику? Это на мятеж он право имел как шляхтич — ага, либерум вето, конфедерации и рокош. А привод сечевых бандитов и крымских людоловов — это государственная измена, за которую и шляхтичу прощения нет. Вот тогда только, как жареным запахло под задом, и бросился Хмель проситься под московскую руку, до того и в мыслях ничего подобного не держа. Вот такой он был национально-освободительный борец, если мифы отбросить и по реальным делам оценивать. Но другого не было, так что приходится чтить этого. Хоть какой-то основатель пускай и не самостийной, но хотя бы автономной государственности, от которой для нынешних запорожцев какая-никакая, а всё-таки преемственность.

  Не было ещё, конечно, ни конституции свежеиспечённой Республики, ни даже текста гетманской присяги. Поэтому и церемония особым формализмом не отличалась. А кому он нужен, этот формализм, когда важна суть? Из формальных атрибутов булаву для Семеренко из оружейного музея на эту церемонию временно позаимствовали. Раз гетман — должен быть с булавой, и плевать, что не гетманская она, главное — старинная, какого-то из казачьих атаманов. Какая была покрасивее, да поисправнее, такую и выбрали. Взяв её в руку и подняв над головой, майор поклялся согражданам всегда и во всём стоять до конца за их интересы, отстаивать независимость Запорожья от всех окрестных дикарей и вообще за всё хорошее против всего плохого — он именно так и сказал, вызвав дружный смех всех коренных горожан. Ещё дружнее запорожцы смеялись, когда гетман добавил, что если он нарушит эту присягу, пусть ему расколют его бестолковку вот этой самой булавой. Когда перевели туземцам, к общему смеху горожан присоединились и многие из них. На этом и завершилась официальная церемония его вступления в должность.

  Были, конечно, и вопросы к нему, включая и каверзные. Бэушные с довесками, например, ядовито поинтересовались, как он собрался отстаивать их интересы, когда сам же и лишил их всяких перспектив на устройство семейной жизни. Но на это у Семеренко давно уже был продуман ответ. Их дети, которые у них уже есть — чем им не их семья? А что до мужиков, так и они такие же его сограждане, и разве вправе он лишать их свободы выбора? Брак — он ведь доброволен для обоих полов. И дискриминации туземцев анклава он тоже допускать не намерен. Во-первых, они тоже без пяти минут такие же сограждане, а во-вторых, под согражданами он понимает и будущие поколения, а значит, их интересы тоже обязан отстаивать. А в их ли интересах рождаться болезненными, когда современной медицины нет и не предвидится? Вот есть у вас ваши дети — каких сумели родить, такие и есть. От осины ведь не родятся апельсины, верно? А внуков вы от них каких хотите, таких же или поздоровее? Но кто для этого должен родить для них здоровых невест и женихов? Где взять для этого здоровых сограждан, если вот этих туземцев и им подобных таковыми не сделать? Или кто-то на медицину атлантов всё ещё надеется? А вы на них взгляните, да сами подумайте, нужна ли таким, как они, привычная вам развитая медицина?

  Против этого среднестатистическим мамашам среднестатистических дитяток возразить было нечего. На эту тему вчера ещё все кости атлантам между собой перемыли, но что от этого толку? Не похожи они на медицинозависимых, хоть ты тресни! А раз так, то привычная по прежнему миру развитая медицина им и в самом деле не нужна. И если её нет даже у этой самой передовой в этом мире цивилизации, то значит, её нет здесь ни у кого вообще. Византийскую, как её Андрей Чернов для желающих описал — не предлагать. Нужна — нормальная современная. Но здесь — кому нужна, те не могут, а вот эти — смогли бы наверняка, если бы захотели, но им — не нужна. Некоторым уже и Никифорова успела пересказать суть старой статьи какого-то Сергиенки про генетическое вырождение. Тот в ней, с его слов, переводил с научно-академического языка на нормальный человеческий и комментировал какую-то брошюрку от какого-то научного светила позднесоветских ещё времён, и очень неприятные вещи там высказывались. Больных с каждым поколением всё больше, и они всё больнее, медицина требует всё больших ресурсов, а где их взять, когда здоровых всё меньше? Типа, мы все ущербные и все вымрем, если всё это дело будет так же продолжаться и дальше. Рухнула бы эта медицина всё равно, да и разве не видно было съёживание бесплатной медицины и разрастание платной? Кому мало базовой — лечитесь за свой счёт. А статья тоже достаточно старая, и отцы-основатели цивилизации атлантов вполне могли о ней и знать. А зная — что удивительного в их решении предотвратить эту проблему, чтобы не надрывать потомков её героическим преодолением?

  Крайне неприятно, но — логично, и с некоторыми случился из-за этого острый когнитивный диссонанс с неизбежной в таких случаях истерикой. Естественно, виноватой у них во всём оказалась испортившая им настроение биологичка. И без неё тошно, а тут и она ещё нервы мотает! Но мужики в основном согласны с ней, атланты согласны с ней, и гетман свежеиспечённый тоже подтвердил своё с ней полное согласие. Да и туземцы, кто понял и кому растолковали, тоже с ней согласны. Вот дикарям-то зачем растолковывали? Теперь ещё и они, того и гляди, начнут от коренных запорожек носы воротить, какими-то ущербными их посчитав! Не очень-то и хочется, конечно, за какого-то дикаря дремучего замуж выходить, но всё равно ведь обидно, да и выбор-то каков? Как ни крути, а выходит, что правы они все — только через смешанные браки и можно получить здоровое потомство если не в детях, которые уже такие, как есть, то хотя бы во внуках. У самих-то их какие на это шансы? Разве только у самых молодых, у кого один, да и тот ещё мелкий. Но надежда, конечно, умирает последней, и некоторые, кто посообразительнее, начали строить глазки и приглянувшимся туземным парням из числа не выбравших ещё невест.

  Кое-кто — и не только глазки. Одна, как бы в экстазе от торжества, одёжку чуть ли не до самой шеи задрала, под которой у неё ничего больше и не было, выставляя голые титьки на всеобщее обозрение, но прежде всего в сторону туземцев. Недолго, поскольку и прочие товарки на неё окрысились, особенно которые постарше её или с заметно худшей внешностью, чем у неё. Об этом, конечно, помалкивали, а стыдили за то, что перед всеми чужаками всё Запорожье своим бесстыдством позорит. Мужики, всё это поняв правильно, сперва рассмеялись, но затем и кое-кто из них посоветовал ей завязывать с этим делом. И принятые в анклав туземные парни могут ведь запросто за шалаву принять, а ей что надо от них, брак и нормальную семью или домогательства перепихнуться по-быстрому? Если на том и строит расчёт, чтобы завлечь, перепихнуться, залететь и поймать на пузо, так это ещё ведь никто и не гарантирует. Скажут — нет у нас такого обычая, чтобы шалав в жёны брать, и где же это такое видано? А заставлять, как своего бы заставили — все возмутиться могут, и пойдёт ли ещё на такой конфликт Семеренко? Но даже, допустим, и согласятся на современную норму, раз уж в современный анклав приняты, всем-то подряд доступность свою лёгкую нахрена демонстрировать? Ну кому охота брать в жёны такую, которую все голой видели? И атланты, судя по интонациям, невысокого о ней мнения, и свои туземцы не все в восторге, так ведь ещё же и печенеги эти видят! И хрен их знает, чурок этих, как у них на такие вещи реагировать в обычае. Затащат в кусты, отдерут, и что ты, степняка на пузо потом ловить будешь, чтобы жить с ним в его закопченной юрте?

  Небольшая группа печенегов присутствовала на этом мероприятии запорожцев не просто так, а по поводу. И после того, как Реботон от лица Турдетанского Содружества поздравил гетмана с его официальным вступлением в должность главы государства, то же самое через его перевод сделал от имени Керей-хана и его сын Радман-бек. Признание со стороны соседней печенежской орды, кто понимает. Пусть и не окончательное ещё, пусть и не все ещё вопросы оговорены и улажены, да и с атлантами пока официально договор не заключён, поскольку не центурионовский это уровень полномочий, но главное — хотя бы в принципе признали Запорожье и атланты, и печенежская орда Керей-хана. Всё ведь с чего начинается? С желаний и намерений, и если они есть, то не заржавеет и за остальным. Так что в нужном направлении всё идёт, и по факту самую основную проблему анклава можно считать решённой. И с гегемоном этого мира дружба устанавливается, и с их ближайшим соседом. Науменко вон уже о месторождениях полезных ископаемых размечтался, в степи которые — теперь, типа, искать и разрабатывать их можно будет безбоязненно. Фосфаты и марганец, а у азовского побережья — железо и хром, а у керченского — железо и алюминий. Млять, лучше бы он ещё родников чистой питьевой воды нашёл поближе, да побольше! А то ведь, когда ещё и скот появится, с Днепра, что ли, воду для него качать?

  Да и оба Прохорова, и Олег Гаврилюк считают, что своя металлургия полного цикла и вообще добывающая промышленность — это уж точно не ближайшее десятилетие. И Андрей Чернов в этом с ними согласен, и Зозуля. Тут даже и тигельная плавка туземных железных криц, о которой мечтали, бессмысленной может оказаться, если готовый прокат от атлантов пойдёт. То-то и отсоветовал им Реботон спешить курочить микроволновку на магнетрон для кустарной индукционной печи — всё это готовое есть, как и водяные колёса с генераторами, так что не надо ни трубы демонтированные на это резать, к неподдельной радости Михалыча, ни гибридные "тойоты" разбирать, чем полицейский автомеханик уж точно не расстроен. Млять, но чем тогда самому Запорожью зарабатывать себе в будущем на свой хлеб с маслом? Обслуживанием военной базы атлантов? Ну, на ближайшие годы проблем никаких, они изучать их цивилизацию будут, и им интересно будет всё, что в их городке найдётся, и за это они мало в чём запорожцам откажут, но вот изучат, и дальше-то что? Уже понятно, что сами запорожцы по меркам атлантов — ущербные вырожденцы, так что об интеграции в ихнее Содружество можно забывать сразу. Но всё разве предугадаешь заранее? Будущие проблемы Семеренко настраивался решать по мере их поступления.

  Сейчас главное — не пропали сразу, решили проблемы жратвы и воды, дикарей из Куявии отразили, пополнение с трофеями заполучили, а теперь вот ещё отношения и с другими дикарями, и с цивилизованными гегемонами устанавливаются нормальные. Уже и в будущее можно смотреть с оптимизмом, поскольку ближайшие опасности устранены. То, что будет потом — это будет потом. Думать о будущем, конечно, надо, но теперь хотя бы уж возможность такая появляется — с уверенностью, что до того будущего Запорожье теперь гарантированно доживёт. Не в полном составе, учитывая больных и иссякающий запас медикаментов, но основная масса, а значит, и общность в целом — теперь доживёт. Кончается трофейное зерно, не говоря уже о сухарях? Ну да, это неприятная новость для семейства Бланков и им подобных дристунов, которым снова придётся есть лепёшки из чистой "камышницы", но таких, слава богу, меньшинство. Если удастся купить зерно у херсонитов в Крыму, у них есть надежда дотерпеть, а нет — судьба у них, значит, такая.

  Реботон говорит уже о чём-то с Радман-беком, но говорят на языке атлантов, и русских слов слишком мало, чтобы уловить общий смысл. Но радует то, что печенег явно просвещённый и цивилизации не чуждый. Пистолета-то на боку нет, но аппарат на левой руке такой же, как и у атлантов. Наверняка ведь и связь он с кем-то из них поддерживает. Понятно, что не вся их орда такова, далеко не вся, и основная масса — дикари ещё те, зато кое-кто, и далеко не из последних в орде — люди неглупые и с цивилизацией знакомые. С такими можно понимать друг друга и находить общий язык. Потом центурион перевёл на русский, что говорили о будущей торговле орды с запорожцами. Скот пригонять пока не надо, у городка загоны для него ещё не готовы, да и позже с малого надо начинать, чтобы сперва научить их обращению со степным скотом, а вот когда научатся, ближе к осени это ожидается, тогда уж и пригнать им достаточные стада. И майор оценил всё понимание их проблем — катастрофически ведь сейчас не до того! Отменить выходные он не может, раз обещал их людям, то вынь и положь, а потом и прерванные работы продолжать надо, тот же водопровод питьевой от родников и те же водяные колёса к имеющимся генераторам, а дополнительно надо ведь и площадку посадочную на Хортице расчищать, и две ладьи для будущей экспедиции на юг моторами и гребными колёсами оснащать. До скота ли пока?

  Но это — через два дня, а пока продолжаются праздничные мероприятия. Под командованием Стемида обученные им туземцы показали действия в прикрытом щитами строю с копьями, секирами и мечами. Смешно, конечно, и сравнивать с русами-гриднями из дружины хёльга, но чему мог и успел за такое время, тому научил. На взгляд спецназа выучка туземных парней сильно хромала, но когда приступили и к фехтованию с ними на деревянных мечах, даже "беркуты" не могли не признать, что кое-чему древлянин сумел свой молодняк научить. Некоторые даже с ними фехтовали достойно, а уж всех прочих и вовсе делали уверенно. Один даже Зозулю сделать ухитрился, что до сих пор не удавалось никому, кроме самого Стемида. Показали, конечно, класс и атланты, и Радман-бек, сделав и того, и другого. А потом провели всеобщие состязания в стрельбе из луков.

  И конечно, туземцы стреляли в целом лучше коренных запорожцев, и особенно поразили их девки, от которых никто такого не ожидал, лучше их отстрелялись два бойца атлантов, ещё лучше их — сам Реботон, но всех заткнули за пояс, как и следовало ожидать, печенеги. Отстрелявшись лучше всех, Радман-бек посетовал, что и мало их здесь сейчас, и кони у другого края городка привязаны, так что знаменитую степную "карусель" покажут при случае как-нибудь в другой раз. Но саклабы — тоже молодцы, для лесовиков стреляют очень неплохо. Если и хуже урусов, то ненамного. Ещё немножко поучатся, и будут точно не хуже. Ну а чтобы с кангарами тягаться — для этого ведь надо быть таким же степняком, родившимся в седле и с луком в руках. Так что не надо им расстраиваться, для лесовиков с их никуда не годными луками — очень неплохо.

  Печенег утешал, атлант переводил, а Семеренко думал. В том, что хреново из луков стреляют запорожцы, большой беды нет, пока есть огнестрел и расходники к нему. Если успеют обзавестись новым и наладить собственное производство расходников для него, никакой беды с этим и не будет. Если атланты помогут своим огнестрелом, чего и Реботон не исключает — ещё лучше. Этим или каким-то более старым, но тоже неплохим, надо полагать — не столь важно. А вот то, что такие лучники, как печенеги, прикрывают Запорожье со стороны степи — уж точно не беда, а большая удача.

  Пока — только со стороны Левобережья, на котором и стоит их городок. Но в межень печенежский хан, вроде бы, собрался переправиться на Правобережье и доехать до хана тамошней орды? Тогда вообще шикарно будет, та орда и с Правобережья анклав запорожцев прикроет, а на Хортице база атлантов обеспечит защиту реки хоть с севера, хоть с юга. Не только и даже не столько оружием, сколько самим фактом своего заведомо не случайного присутствия в двух шагах от Запорожья. Чем это в дальнейшем обернётся, хрен его знает, но на ближайшие годы — это защита от любых недружественных дикарей. А на отдалённое будущее — какой-то зависимости от здешнего гегемона один ведь хрен не избежать, но Элладе, отдельной от Византии, уже не одно столетие, сам Реботон с его же слов вылетел сюда с военной базы на Эвбее, а по данным давнего радиоперехвата есть у атлантов база и под самым Коринфом, который у греков столица, но как следует из того же радиоперехвата, своего государственного суверенитета греки от этого не лишились. А персы, при всём их давнем сотрудничестве с атлантами и наверняка тоже зависимости от них во многом, даже региональной сверхдержавой остаются, сохраняя под собой отжатые у Византии более трёх столетий назад Сирию и Египет. И это тоже не только по словам Реботона, который мог бы соврать, если бы получил на это приказ своего начальства, это тоже и радиоперехватом подтверждается про здешний Суэцкий канал. Пока, получается, не врёт атлант запорожцам ни в чём. Не получил, видимо, такого приказа от начальства. А это — разве хреновый признак?

  Андрей Чернов и от принятых в анклав туземцев наслышан, что за атлантами явного вранья не водится. Могут, конечно, сказать не всё, но что скажут — правда. Такая у них в этом мире репутация. Да и сам Реботон не раз уже на некоторые вопросы отвечать отказывался, честно ссылаясь на служебную тайну. Типа, что имею право — расскажу без утайки, если знаю сам, но вот этого — не уполномочен. Спрашивайте что-нибудь другое или сформулируйте вопрос иначе, чтобы он не требовал разглашения служебных тайн. А это у него вообще одна из самых любимых поговорок — не бывает нерешаемых вопросов, бывают только неправильно сформулированные. И раз туземцы считают, что такова и вся их цивилизация, то значит, всё без обмана, и что обещают — всё дадут и сделают. В какие сроки — другой вопрос. Ну так потому ведь и спешка с расчисткой посадочной площадки на Хортице. Чем скорее ихняя будущая база сможет принимать их летательные аппараты, тем скорее и прилетит то, что должно быть доставлено на неё в самую первую очередь, в том числе и нужное для приёма следующей очереди грузов. Как только — так сразу. Посол наверняка не один прилетит со своими цацками дипломатическими, а прилетят с ним и те, кто разбивкой лагеря на месте будущей базы займётся, а будет лагерь — прибудут в него и дополнительные люди, и дополнительные грузы, с которыми они и ещё больше принять смогут, когда всё к этому подготовят. Ту же пристань, например, для приёма и морского транспорта, который доставит на порядки больше, чем воздушный.

  Об этом и говорили за обедом. И люди будут нужны, и всевозможные припасы для них, и палатки, и техника, и инструмент с материалами, а разве доставишь всё это по воздуху? Это — только морем, и чем скорее всё для этого будет подготовлено, тем лучше. К осени полностью готовой базы ещё, конечно, не будет, а будет только небольшая часть, но уже достаточная, чтобы её заметить и понять перспективу. Как раз русы будут в Куяву с юга возвращаться — увидят и расскажут своему хёльгу. Тот, конечно, покипятится, зато выводы для себя сделает, да и успокоится. Это покойный Свентислейф мог погорячиться и в дурь попереть, что и вышло ему в конце концов боком, а Эрибулл — порассудительнее отца. Особенно, если ему расскажут не только о строящейся базе атлантов на острове, но и о коннице кангар чуть выше по течению, у переправы через реку перед самым городком запорожцев. Это центурион уже замечание Радман-бека перевёл, который при этом ещё и довольно осклабился. Урусы знают, какова кангарская конница, и если их нынешний олг не испытал ещё её на себе, так ему расскажут испытавшие. А таких в Вышегарте много, почти весь город, сидевший в своё время в осаде. Десять раз подумают за зиму и все беки урусов, и сам Арупул-олг, стоит ли сходить с ума и идти по весне войной на Запорожье.

  Тогда и Андрею Чернову вспомнилось к слову, что у Владимира Святославича в истории их прежнего мира его война с печенегами как-то не заладилась, хотя на момент её начала он был могущественнее и Ярополка, и даже самого Святослава. Даже конницу и свою уже какую-то имел, в отличие от них. Не добился решающего успеха в чистом поле, так что был вынужден огораживаться валами и крепостями, отражая печенежские набеги, да и то, далеко не всегда удачно. Даже сам Ярослав, реально разгромивший печенегов, где разгромил-то их? Под самым Киевом, а не в степи. В степь даже не совался и зону порогов взять под контроль даже не пытался. А ведь это был пик могущества Киевской Руси. И на что тогда Ярополку рассчитывать, того могущества не имеющему? В ближайшие полвека не опасна Куявия запорожцам, если со степи их прикрывают печенеги. Ярополку их даже при всём желании не осилить. Атланты — наверняка могли бы, но не хотят. Резоны ихние Реботон давеча ещё объяснил — ага, работает, и не трогай. Ни сами печенегов и Каганат не трогают, ни другим не позволят. И раз у них с печенегами дружба, надо и Запорожью к их дружбе присоединяться. Так и объяснил он своё видение всей этой ситуёвины майору.

  А у Семеренко какие могут быть возражения? Только его городку величиной в два квартала с соответствующим населением и практически полным отсутствием военной промышленности и вмешиваться в здешние военно-политические расклады! Если они не во вред Запорожью, то — правильно, работает, и не трогай. Приноравливайся, встраивайся в систему и пользуйся вместе со всеми результатом. Против этого ведь атланты ничего не имеют? Вот и прекрасно. Большего-то один хрен не осилить, так что нехрен и раскатывать губы. Атлантам нужно Запорожье для изучения, и это уж всяко не на один год, а значит, и сожрать его никому не позволят, а за несколько лет и хозяйство разовьётся, и разберутся в обстановке сами, и тогда станет виднее, какую экологическую нишу сможет занять анклав запорожцев в этом мире. Ровней атлантам они, конечно, никогда не станут, но ведь есть у них и союзники, те же варварские королевства, вот на аналогичный им статус и следует их городку претендовать. Пусть даже Запорожье пока многократно меньше любого из них по своим размерам и численности, ну так это дело наживное, зато уровень цивилизации у них выше даже с учётом его неизбежного проседания. Знания-то с навыками разве пропьёшь?

  А они ведь во многом схожи у обеих цивилизаций. Ладно авиация, там разные принципы полёта, ладно навороченная электроника, там другие стандарты, поскольку всё это развивалось у атлантов своим путём и с нуля, но своих ведь авиации с электроникой и не потянуть, но ручная стрелковка явно схожая, особенно длинноствол, который похож по словам Безрученко на их полицейский МП-5, да и станки по словам Прохорова-старшего должны быть схожих типов. Если центурион разобрался после самых общих пояснений с их станками и подтвердил схожесть с известными ему, то неужто запорожский станочник не разберётся со станком атлантов? В этом уверены и оба Прохорова, и Олег Гаврилюк, а значит, наверняка так оно и есть. Чуть легче будет осваивать или чуть труднее из-за всех этих мелких различий — это уже не столь важно. Осваивают ведь их как-то рабочие самих атлантов? Ну так а запорожские работяги — что, пальцем деланые? Генетически — может быть, если с атлантами сравнивать и по их меркам оценивать, но по профессиональному уровню — едва ли хуже. Так что и сами разберутся, и молодое пополнение научат, которое ещё и поздоровее будет, кто из туземцев. Дайте только нормальные станки, инструмент и ток в розетку. Наверняка, кстати, и силовая электротехника схожая.

  Так что тут и гадать нечего, переход на стандарты атлантов и их технику явно неизбежен, поскольку свою Запорожью не осилить, и надо встраиваться в глобализацию здешнего мира. Благо, образовательный уровень народа позволяет надеяться на уровень повыше дикарского. Когда на утреннем состязании лучников Реботону дали трофейный стальной лук, он сходу опознал прекрасно известный ему массовый промышленный лук. У самих атлантов он учебный и в запасах хранится для всяких непредвиденных катастроф как оружие, не требующее непременно фабричного расходника. А у союзных дикарей это штатное оружие их армейских стрелков. Точно так же дело обстоит и с арбалетом, более продвинутым и удобным, чем средневековая классика, поскольку он с ружейной ложей и спуском, намного совершеннее тех, которые у запорожцев в их музее, но в остальном это обыкновенный арбалет. Если с современным огнестрелом для запорожцев у него полной уверенности нет, хоть и не видит он причин для отказа в нём, то на эти луки и арбалеты, которые дикарям поставляются — он даже представить себе не может, чем руководство их Содружества могло бы мотивировать отказ Запорожью в них. И даже советует просить в первую очередь их, чтобы иметь в запасе на всякий непредвиденный случай. Расходники для них запорожцам уж всяко посильны и самим.

  С этим работяги абсолютно согласны — смогём, начальник. А раз так, то какие сомнения? Дело атлант советует. Случись какие перебои с расходниками к огнестрелу, уж луки-то с арбалетами, намного лучшие, чем у основной массы дикарей, они расходниками и сами обеспечат. Но с другой стороны, что это значит? Что и эта экологическая ниша уже занята промышленностью атлантов. Прохоров-старший мрачно уверяет, что с атлантами и в простой металлообработке не тягаться ни их детям, ни внукам, ни правнукам. Многое и они смогут делать не хуже, но с какой себестоимостью? И чем тогда запорожцам хотя бы с теми же печенегами торговать? Нет, сейчас-то есть чем. Радман-бек в восторге от самых обычных фарфоровых чашек и пиал. А в какой из запорожских квартир нет фарфорового чайного сервиза? И кольчугами трофейными печенег интересуется. Ну да, повреждены, но ведь можно же их и починить? И работяги заверяют — смогём, начальник.

  А на случай, если саклабы не поняли слишком тонкого намёка, Радман-бек ещё и поясняет свою мысль. Маленький, но очень хороший фарфоровый сервиз, пускай даже и не такой тонкой работы, как привозной из далёкой шёлковой страны, был бы роскошным и поистине ханским подарком, достойным его отца. А такой же, но немного попроще, был бы достоин любого другого знатного эльтибера в иле Суру-Кулбеев. Почему бы и не того же Нурлан-бека, например, курень которого владеет этими землями? Нет, купить за него землю нельзя, она ведь не Нурлан-бека, а всего куреня, но оказанное ему уважение и весь его курень оценит, и тогда намного проще будет договориться о выкупе земли. Три шкуры кто же с друзей станет драть? А хорошие кольчуги — это тоже большая ценность. Каждая кольчуга — это ещё один окольчуженный джигит в ханской или бекской дружине. Вот это — уже и для всего куреня полезно. Чем больше кольчуг, тем сильнее дружина, а значит, и безопаснее жизнь куреня, и больше уважения к нему от соседей. Но кольчуга и стоит два десятка лошадей. Или четыре десятка коров. Или две сотни баранов. Только богатый бай и может себе позволить, а простому чабану откуда столько скота взять? А нужны и сабли, и мечи, и шлемы, и хотя земля — ценность, не так много её занимают или собираются занять запорожцы, чтобы не договориться о ней с куренем Нурлан-бека к обоюдной выгоде.

  И пока Семеренко раздумывал над этим, Зозуля заговорил о чём-то вполголоса с Прохоровым-старшим. Краем уха майор уловил что-то из их разговора про проволоку и про электросварку. Потом они о чём-то с Реботоном заговорили про какие-то электроды, почему-то вольфрамовые, а затем про нержавеющую проволоку, которая должна куда-то присаживаться, что ли? Млять, лучше бы сейчас по делу что-то посоветовали, чем хрень какую-то меж собой обсуждать! Мало же кольчуг, и если все печенегам сбагрить, во что своих экипировать, на кого не хватит современных бронежилетов? И шлемы тоже самим нужны, и сабли с мечами. А товарные клинки каролингов, как Андрей Чернов говорит, на юг лучше продавать арабам или персам, которые в этом мире должны быть вместо арабов. Раз в том мире каролинги ценили и бешеные деньги за брендовый "ульфберт" давали, то с чего бы и в этом мире делу с этим обстоять иначе? Иначе ведь и сами русы разве везли бы их на юг? Ну вот почему над хорошими клинками эти реконструкторы хреновы подумать не хотят? Наподобие, допустим, казачьей шашки из стали типа рессоры. Неужто хуже она будет, чем эти нынешние сабли, которые нравятся печенегам больше мечей?

  Но когда гетман поделился своим мнением с историком, тот молча указал ему на мечи центуриона и его бойцов. Действительно, к чему тут слова? Если меч является у атлантов табельным оружием не только офицера, но и солдата, то сколько же таких мечей выпускает их промышленность? И тягаться ли с ней даже будущей недопромышленности Запорожья? Об этом же и Зозуля ему сказал, когда они закончили свои обсуждения. Даже и наладили бы выпуск, даже и не стремились бы атланты разорить его, но что, если огузы прорвутся через Волгу, а хазары не смогут их сдержать, и печенегам понадобятся многие тысячи сабель в кратчайшие сроки? Кто произведёт и поставит их тогда, кроме атлантов? И как это отразится на сабельном производстве запорожцев? Вон, у Радман-бека на боку чьего производства сабля? Атлантов. Значит, и образец стандартный есть, и производство его уж всяко не единичное. А вслед за капитаном и Реботон добавил, что такими саблями и кавалерия атлантов вооружена. А вот кольчуги — это совсем другое дело.

  Они ведь что обсуждали? Кольчуги, в которых кольца варятся электросваркой. Ну, прихватываются, если точнее. Так называемой аргонной сваркой, хотя аргон в данном случае не нужен, но всё остальное — от неё. И электрод вольфрамовый, поскольку он-то не расходуется, а расходуется присадочная проволока. Если нержавеющую применить, она и такую сталь сварит, которая считается не варящейся. Ту же пружинную, например. Тут и проволоку можно тоньше применить, облегчив этим кольчугу, и технология упрощается, поскольку плетёшь сведённую, для реконструкторов чисто показушную, но стыки сваркой прихватываешь, а одна сварочная прихватка от полусотни до сотни килограммов нагрузки держит. И прочнее клёпаной будет, и технологичнее. Просто геморройно и прихватывать каждое кольцо, в кольчуге ведь этих колец тысячи, и атлантам без крайней необходимости заниматься этим недосуг. А вот если запорожцы за это возьмутся, то проволока, аппараты и всё прочее — это уже совершенно другой разговор. Обсуждаемо и решаемо.

  Традиционным-то способом, как средневековые кольчужники делают, в разы геморройнее, если не на порядок. Половину колец кузнечной сваркой свари, другую под склёпывание подготовь, чтобы заклепать после переплетения — да тут даже сама нарезка колец из скрученной в спираль проволоки труднее, поскольку надо внахлёст. Переплетать такие кольца тоже труднее, а уж плющить кончики, да отверстия в них под миниатюрные заклёпки пробивать, а потом и склёпывать переплетённые — это же проще сразу об стенку убиться! И это даже не считая мучений производства самой проволоки по средневековым технологиям. Оттого-то и стоит кольчуга своей далеко не всякому доступной цены. Вот и как тут окольчужишь всё войско? Только небольшую, но лучшую его часть, да и ту очень нелегко. Каганат — тот богатеет на торговых пошлинах с бойкого товарооборота, и каган может позволить себе намного больше одоспешенных джигитов, чем малоденежные ханы степных илей. В лучшем положении огузы за Итилем, ябгу-каганы которых опираются на собственные города вдоль Сейхуна. У огузов больше кольчуг и хорезмийских чешуйчатых панцирей, чем у прочих степняков, и кангарам тоже чем больше кольчуг, тем лучше.

  Сами-то атланты давно уже другой тип защитных доспехов применяют, иначе устроенный, а кольчуги делают только нержавеющие, да титановые в малом количестве, для морских боевых пловцов и разведчиков некоторых особых категорий, о которых не надо пока спрашивать, поскольку рассказывать о них он не уполномочен. И не то, чтобы нельзя было развернуть массовый выпуск стальных из пружинной проволоки, выпускали ведь раньше, и всё для этого есть, просто промышленность занята продукцией поважнее. Нет, современные доспехи — как раз не секрет. Тканевые, такого же примерно типа, как у запорожцев их лёгкие защитные нагрудники. Бронежилеты называются? А ткань на них какая идёт? Что такое кевлар? Какая-то сложная химическая синтетика? Нет, у атлантов проще — паучий шёлк. Никифорова выпала в осадок и засыпала Реботона вопросами. Да, паутина в несколько раз прочнее равной ей по толщине кевларовой нити, но ведь не из пауков её получать — ни массовости производства, ни приемлемой цены так не добиться.

  Была в Америке компания, которая развела ферму из коз со встроенным в их геном паучьим геном, чтобы прочный паучий белок получать из их молока, но в итоге она обанкротилась. Даже таким способом массового производства наладить не удалось. И как она сама подозревает, не на пользу подобная генная инженерия высшим животным из-за их индивидуальной и непредсказуемой иммунной реакции на чужеродный для них ген. И наверняка далеко не все такие эмбрионы жизнеспособны, а жизнеспособные далеко не все здоровы, а от больных много ли молока надоишь? Так как атланты решили эту проблему? Одобрительно кивнув, центурион пояснил, что с высшими животными их биологи даже не заморачивались, поскольку прекрасно эту проблему предвидели. Зачем, когда насекомые на это есть, которые и размножаются, как насекомые? Пусть хоть девяносто процентов их подохнет от эксперимента, оставшиеся десять удачных быстро восстановят численность. Кроме тутового используется ещё несколько видов шелкопряда, и во всех давно получены породы с хорошо разматывающимися коконами. Он не знает точно, из какого выведен их "паучий" шелкопряд — порода, дающая паутину не хуже настоящей паучьей, но это давно сделано, и по прочности с тканью из неё обычный шелк и рядом не валялся.

  И — да, такого типа работы тоже обычно без биоэнергетического воздействия не обходятся. Только с этим, конечно, уже не к Эндовеллику, а к Ауфании. Она не только воительница, но и охотница, аналог греческих Афины и Артемиды одновременно, так что отвечает и за живую природу. Нет, ну есть, конечно, и клеточная инженерия, и генная, но хорошо они работают только с растительностью, а с живностью возникают проблемы от иммунной реакции, так что с ней биоэнергетика работает надёжнее и эффективнее. Надо же не просто нужное новой свойство получить, а ещё же исходный геном с ним увязать, чтобы ненужные побочные эффекты исключить. Для этого иной раз столько всего в нём измениться должно, что никакой генной инженерии с этим не справиться. Зато как раз к таким задачам и приспособлена биоэнергетика. Задаётся интегральная программа на тот результат, который нужен в итоге, и она затрагивает сразу всё, что нужно изменить. Ну, не всегда всё абсолютно гладко, но побочные эффекты не катастрофические и поддаются дальнейшей корректировке программы. Собственно, методы те же самые, что и по людям, так что в принципе-то жрецы Эндовеллика и жрицы Ауфании могут при необходимости и совместно работать, помогая друг другу. Просто специализации у них разные, и в идеале каждый должен заниматься своим делом.

  Никифорова засыпала Реботона вопросами, на изрядную часть которых он, не будучи биологом, сходу ответить не мог и бывал вынужден лезть в свой аппарат. Но оно с другой стороны и к лучшему — не зная всех тонкостей сам, дилетант объясняет понятнее для других дилетантов. Профессионал ведь в такие дебри залезет, что хрен его поймёшь. Айтишник за соседним столом тут же вспомнил программистов, с которыми эта проблема особенно остра — мыслят они по-машинному, и ни их нормальному человеку не понять, ни им нормального человека. Мозги набекрень, короче, и без этого, наверное, и невозможно стать хорошим программистом. После того, как центурион перевёл это своим бойцам, они долго хохотали и говорили о чём-то меж собой, а потом Реботон, отсмеявшись, перевёл на русский, что и у них с этим то же самое. Напрямую с хорошим программистом общаться по делу нормальному человеку абсолютно невозможно. Нужен хреновый программист в качестве посредника и переводчика — уже понимающий своих высококвалифицированных коллег, но ещё понимающий и нормальных людей.

  А у Семеренко голова кругом шла. Вот это загрузил атлант! Как представишь себе всё, что он тут расписал — млять, глаза разбегаются, как у сельской бабы, попавшей впервые в жизни в большой городской супермаркет! И понимаешь умом, что многое из их цивилизации в ближайшем будущем запорожцам не светит или не подойдёт, только один ведь хрен соблазнительно. Вот медицину ихнюю взять, принципа действия которой он до конца так и не понял, но понял главное — не для реально больных она по привычным в их прежнем мире меркам, которым она не поможет, а поможет практически здоровым, делая их ещё здоровее, а в ещё большей степени улучшая породу их будущих детей. Так по ним самим результат виден наглядно, и конечно, зависть берёт, и самим такого же хочется. Но сколько среди запорожцев таких, которым это подойдёт? Атланты ведь как скажут? А ты не рождайся больным, ты рождайся здоровым. И так ведь во многом. Соблазнительно, но сходу хрен переймёшь. И над всем этим голову ломать теперь в первую очередь ему. Ох и тяжела же ты, гетманская булава!

  И ладно бы ещё давали над всем этим спокойно помозговать, так хрен там! Вот буквально перед самой инаугурацией Амельченко, кошатница эта фанатичная, скандал на ровном месте устроила. Кто-то сказал ей, что печенегов в гости ждут, чтобы о поставках скота с ними договориться, а со скотом — и пастушеских собак, которые вряд ли сильно от алабаев среднеазиатских или кавказских овчарок отличаются. Ну, она и сразу в крик — что же это теперь, её любимому котику и во двор носа не высунуть, чтобы эти злобные твари его не растерзали? Запретить! Строго настрого запретить! А когда это не помогло, то как и следовало ожидать, заканючила насчёт маленьких детей, на которых эти злые псы дикарей обязательно набросятся, едва только их увидев или хотя бы унюхав. Вопрос о том, почему они тогда печенежских детей всех не перегрызли, вызвал у неё яростную истерику.

  Есть ещё парочка идеологически озабоченных, которых только сегодня вдруг гениально осенило, что Запорожье неизбежно попадёт в политическую и экономическую зависимость от атлантов. Млять, ну где этот Нобелевский комитет? К премии представить обоих за эпохальное открытие! Ага, не нравится им это! Он от этого, что ли, в восторге? А какая этому альтернатива в этом лохматом Средневековье? Где их призывной контингент и военная промышленность? Какая может быть в сраку реальная независимость без них? Один хрен от кого-то зависеть будешь, так разве не лучше цивилизованный гегемон?

  А под самый обед бабьё опять забузило, и что после обеда продолжит, это и к бабке не ходи. Не всё, конечно, а наиболее озабоченные, попавшие в категорию "просьба не беспокоиться" и страшно этим возмущённые. Самые безобразные, самые сварливые и самые больные. Ну и мамаши таких девок, естественно, из поколения постарше. Утром на пляже завелись и всё никак не угомонятся. С возмутительным развратом на пляже борьбу затеять решили, поскольку сами в нём неконкурентоспособны. И поскольку общественное мнение в их пристрастном лице малоэффективно, хотят задействовать административный ресурс в его лице — ага, запретить и не пущать. Причём, пока не было туземных девок, их голые титьки на пляже не возмущали, а некоторые и сами норовили позавлекать мужиков своими, но теперь вот вдруг — ага, осознали и спохватились. И ведь так и есть — кончается обед, выходить начинают, но по домам не расходятся, а собираются в кучу. Явно решили продолжить выносить ему мозги своей борьбой за общественную нравственность.

  — А всё ты, Павличенко! — выговорил майор проходившей мимо Люсе.

  — А что я, Сергей Николаич? — отозвалась та с самым невинным видом, — Я уже, между прочим, без пяти минут замужняя женщина и голыми титьками на пляже не свечу, да и раньше не светила, в отличие от некоторых!

  — Скажи ещё, что не с твоей подачи! — заметила Васильева, — Лучше бы ты сама там титьки засветила, чем вот такое устроить! Ну вот кто тебя просил в сеть выкладывать?

  — Ну, я же думала, что всем интересно будет, вот и поделилась.

  — Думала она! Петух тоже думал, только в суп попал!

  А вышло как? Вчера после ужина вся ихняя компания снова что-то показывала Реботону в мастерской, ну и разговорились с там с ним "за жизнь". За это-то претензий к ним никаких, сближение цивилизаций только на пользу Запорожью. Кто из девок спросил атланта, каковы их женщины, Люська не выдаёт, но опять же, какой в этом криминал? Да никакого абсолютно. Опять же, узнать об их цивилизации побольше — только на пользу. А вот когда центурион показал им на своём аппарате фотку какой-то там из ихних красоток на морском пляже где-то у них — Люська, опять же, не говорит, одна ли только она на свой смартфон её с экрана атланта пересняла, но в сеть вай-фаевскую, едва только запущенную в тестовом режиме, выложила её она, чего и не думала скрывать. А что тут такого? Она же не свои голые титьки на всеобщее обозрение выложила и не кого-то из других горожанок, а какой-то атлантки. Во-первых, её здесь никто и не знает, а во-вторых, у них в таком виде на общественном пляже находиться — нормальное явление. Подумаешь, соски видны? Со слов Реботона, у них эта подгрудная повязка просто для того, чтобы поддерживать формы и не давать им болтаться, а вовсе не для закрытия интересных мест.

  Вот и выложила её Люська в сеть, чтобы все просветились, кому интересно. А с неё уже другие на свои смартфоны скачали, да распространили новость на весь городок. Впечатлились все. Какая фигура шикарная! А волосы — точно не парик? Нет, хитрости-то есть, чтобы сделать причёску пообъёмнее, но чтобы настолько — с жидкими волосами хрен прокатит. Это у кого же волосы такие? У индусок? У иранок? Только у кого из них такую талию увидишь? Вот это порода! На открытые соски, которых атлантка стесняться даже и не думала, внимание обратили уже после. Ни фигурой, ни волосами здесь с ней никому не тягаться, но вот в этом — почему бы и нет? Можно даже переплюнуть, вообще топлесс на пляже засветившись. Ну и начали некоторые сегодня утром переплёвывать с энтузиазмом. И как такое вытерпеть?

  А когда Семеренко не понял, в чём проблема, его принялись просвещать. Дети же видят! Мало ли, кто из них что и раньше видел? А теперь вообще беспредел какой-то, и разве это не опасно для неокрепшей детской психики? И вдобавок, теперь же и дикари ещё видят, а они же дикие совсем! Кто их знает, что у них на уме? И дикарки же видят, а они все отборные здоровые кобылы! Сегодня с подачи Лаймы этой стемидовской бикини себе шьют, а завтра сообразят, что можно топлесс? Через месяц, между прочим, праздник Ивана Купалы, а они же все закоренелые язычники! Что будет? Всеобщий свальный грех? Порядочной девушке или женщине из дома не выйти, чтобы в кустах не изнасиловали?

  Забавнее всего было услыхать это от таких, которым подобное едва ли грозило в принципе, но именно такие и возмущались больше всех, выдавая этим свою настоящую мотивацию. Правильно, молодым и смазливым они не соперницы. И им обидно, что у тех ещё есть шансы, а у них — уже практически нет. Ну так и что теперь, тем тоже их шансы подрезать, чтобы этим обидно не было? И куда тогда придёт запорожский социум с такой самоубийственной политикой? Детей своих воспитывайте так, чтобы были востребованы туземными брачными партнёрами, от которых и унаследуют ваши внуки, если им повезёт, их здоровье и внешность. Та же Люся как сказала? Дети у них с Олегом вырастут, а с кем им в брак вступать, если другие здорового и полноценного потомства не родят? Пускай и не такого, как эта атлантка с фотки, но хотя бы уж просто приемлемого качества породы, а не каких-нибудь ущербных вырожденцев. На атлантов-то надежды нет, они побрезгуют с запорожцами в браки вступать, это по фотке атлантки понятно сразу, но вот за лучших из окрестных дикарей побороться ещё можно и нужно. И прежде всего — тем, у кого больше шансов на то, что ими не побрезгуют.

  И что ей на это возразишь, когда она права по всем статьям? Политкорректно, не политкорректно, но жизнь есть жизнь, и в ней свои реалии, которым плевать и чихать на чьи-то обиды. И поэтому — пусть девки завлекают своими голыми титьками здоровых туземных парней, кому есть чем их завлечь. Не нравится кому-то — не смотрите и зря не расстраивайтесь, но всем из-за вас запрещать — самоубийственно для социума в целом. И пока он, майор Семеренко, гетман этого социума, он самоубийственной политики в нём не допустит. Сама фотка атлантки в сети возмущает? Ну так и не смотрите, если не нравится, но решайте это за себя, а не за всех. Уж на что Уваров антифашист, но эту фотку скачал и сохранил на выданном ему смартфоне. Жаль, разрешение не такое, чтобы растянуть её на весь экран большого компового монитора. Но у атлантов, Реботон говорил, есть аппараты и побольше, нормальные стационарные компы с большими экранами. И на их базе такие будут точно. Айтишник говорит, что с большого экрана на планшетник сможет сфоткать в максимальном разрешении, и вот тогда он обязательно запасётся такими фотками на обои для своего монитора, чтобы каждый день видеть, к чему стремиться. Атланты ведь как-то сумели? А запорожцы — что, пальцем деланые?

  8. Прибытие префекта.

  Через день, 8 июня 978 года.

  В этот раз такого напряжения уже не было. И печенеги не делали ни малейших попыток накопиться крупным вооружённым отрядом в близко к городку, и атланты за всю эту неделю не дали ни единого повода для нареканий. Да и о прилёте нового летательного аппарата, крупнее прежнего, для которого и готовили на Хортице посадочную площадку, Реботон предупредил заранее — вчера о готовящемся рейсе, а сегодня утром, вскоре после завтрака — уже о вылете. Не зря Семеренко с людьми договаривался, чтобы и в выходные поработали за последующие отгулы. Зато теперь площадка готова, а для анклава ведь чем скорее прибудет официальный посол Содружества, тем быстрее рассеется и действующая всем на нервы неопределённость. Центурион ведь честно предупредил, что сам он ничего решать не уполномочен. А кому охота находиться в подвешенном состоянии?

  Ну, в подвешенном — это, конечно, утрированно. Центуриона, который явно не простой вояка, а наверняка из спецслужб, не прислали бы для ознакомления с их городком и установления контакта с его обитателями, если бы его мнение о наблюдаемом совсем уж не интересовало пославших его вышестоящих, с которыми он регулярно выходит на связь. Шпион по сути дела, только не скрывающий своей деятельности и не враждебный — сразу с теми же печенегами обстановку разрядил, да и ни в чём ещё пока явно не обманул. Если бы обмануть хотел, обещал бы всё, о чём ни попросишь, да на любые вопросы отвечал бы подробно, скармливая свою версию ответа, и вообще строил бы из себя перед всеми ими эдакого своего в доску компанейского парня. Кто-нибудь сомневается в умении офицеров из спецслужб прикинуться таким? СБУшные следаки, например, уж всяко не хуже ментов всему этому обучены. Но ведь не делает же ни того, ни другого, а отвечая на те вопросы, на которые имеет право отвечать, не скрывает ведь и не самых приятных для запорожцев сторон, заведомо настораживающих. Тем же бабам, бэушным с довесками, да всяческим болезненным все их самые радужные мечты обломал — вежливо, но беспощадно. Станет так себя вести втирающийся в доверие прохвост?

  Да и сами ведь согласились на военную базу атлантов, которая давно уже была бы здесь и без всякого их согласия, нуждайся в ней сами атланты. А кто воспрепятствовал бы им в этом? Дикари? Так у печенегов с ними явная дружба, да и принятые запорожцами в анклав условные славяне опечаленными появлением атлантов уж точно не выглядят. Что до куявских русов или византийских ромеев — это уж точно не их территория, и кого здесь интересует их заведомо неправильное мнение? Уж точно не атлантов. Всерьёз их мнение запорожцев заинтересовало или так, просто из вежливости, хрен их пока знает, но хотя бы уж спросили через своего центуриона. И одно только напрягло многих в городке — размер прилетевшего аппарата. Да, такого же типа, но побольше, как и предупреждал Реботон. И ведь не обманул, как и всегда. Ага, побольше — раз эдак в несколько!

  Не "аэробус", конечно, с его вместимостью под пару сотен человек, но куда-то в ту же сторону явные потуги. И поди растолкуй паникёршам из числа истеричного бабья, что бомбардировщик или десантовоз не один бы прилетел, да и не сегодня, скорее всего, а намного раньше. Технически и две недели назад могли бы хоть отбомбиться, хоть десант высадить. Сотни полторы таких, как Реботон и его бойцы, да с тяжёлым вооружением, да с парой-тройкой единиц бронетехники, которой Запорожью противопоставить абсолютно нечего. Да даже и одну только их ручную стрелковку взять — патроны от неё видели? Если прицельной пулемётной очередью долбить, то и стену "сталинки" расковыряет, и значит, не нужно им танков для штурма городка, а достаточно пулемётных танкеток, вполне себе десантируемых. Из чего и чем запорожцы могли бы их продырявить?

  Сам летательный аппарат — другое дело. При таких размерах не может он даже полноценной противопульной брони иметь, да и нужна ли она ему в этом мире, в котором у дикарей есть только луки со стрелами? Так что его-то калаши запорожцев вполне могут изрешетить, и хрен садился бы он напротив городка в зоне их действия с башенки Дворца, имей прилетевшие на нём люди враждебные намерения. Спасибо хоть, мужики въехали во всё это сходу, разжёвывать особо не понадобилось даже самым озабоченным, а истеричек среди баб хоть и хватает, неадекваток и среди них, слава богу, только пара-тройка. И один хрен мозги вынести успели. А ведь понедельник — и так-то день тяжёлый.

  Реально-то майор опасался совсем другого. Сядет ли нормально аппарат таких размеров на далеко не идеально ровную и даже не идеально горизонтальную площадку? И эту-то нашли и расчистили с немалым трудом, а никакой лучшей там просто нет. Реботон ухмыльнулся и пояснил, что посадка аппарата — вертикальная на три опоры, как и у этого малого, на котором прилетел он сам, и каждая из них регулируемая. Аппарат за счёт этой регулировки встанет ровно, если наклон посадочной площадки невелик, а её поверхность не скользкая. Этим условиям подготовленная площадка вполне соответствует, так что тут беспокоиться не о чем. Он ведь и снимки её на эвбейскую базу отослал, и её описание на словах, и куда и как предстоит садиться, там прекрасно знали ещё до вылета. Не идеальна она, конечно, далеко не идеальна, но летуны умеют садиться и на гораздо худшие, а такой аппарат кто же доверит пилотировать малоопытному новичку?

  Высылать на Хортицу встречающих сразу же при посадке аппарата центурион отсоветовал — они свяжутся с ним, когда будут готовы. Надо и сесть, и выровняться, надо высадиться самим, осмотреться, выгрузить привезённый груз, наметить разбивку лагеря с учётом и ближайших пополнений, начать разбивать свой первоначальный — на всё нужно время. Нет нужды и показушный порядок в городке наводить. Наверху все понимают, что анклав запорожцев находится в положении потерпевших бедствие, в котором не до всяких обезьяньих понтов, а все силы направлены на реально нужное для выхода из бедственного положения. Вот эту абсолютно естественную для запорожцев обстановку и пускай увидит прилетевший к ним префект от Содружества, и всё это будет понято правильно. Видно же сразу, что для нормализации положения, насколько она возможна в этих условиях, анклав и сам сделал уже немало. К таким людям — и отношение соответствующее.

  И при всей своей досаде на неприглядность вида городка перед глазами посла, ни сам Семеренко, ни его офицеры не могли не признать здравости такого подхода. Ведь настоящий-то порядок разве там, где бордюры побелены, а газоны ровно подстрижены да в ровный зелёный цвет выкрашены, и никто на них не дышит? Ещё по прежнему миру эта показуха перед высоким проверяющим начальством всех загребала. Всем понятно, что по делу никому это на хрен не нужно, но попробуй только не сделай! Не боишься начальства — значит, не уважаешь его. Реальные недостатки есть везде и у всех, и в этом ты не лучше, но и не хуже других, и вздрючат за них или только шутливо пальчиком погрозят, это уж от текущего настроения начальственного зависит, а вот явное неуважение хрен простят, и тогда за любое малейшее упущение вздрючат по полной программе. Ну, если проверка не внезапная, конечно, к которой не было времени подготовиться. Такие-то вещи начальство понимает и учитывает, но если знал заблаговременно и не уважил — берегись. У атлантов такое, похоже, не заведено, а оценивается всё только по делу? Счастливые люди!

  Но всё-таки, когда Реботону сообщили о готовности к контакту, гетман решил переправить центуриона, Зозулю и полицейский наряд на самой изукрашенной трофейной ладье, какая только нашлась из числа не повреждённых в перестрелке. Не самая большая из всех, зато в подражание самым роскошным из драккаров викингов доски её обшивки в верхней части каждая в свой цвет окрашены. Дикарская безвкусица, конечно, но флотилия у них вся дикарская, а эта ладья — одна из лучших и уж точно самая красивая из всех. Если не ей быть парадной, то какой же ещё? Судя по тому, что атлант пошёл облачаться в шлем и парадный плащ, случай — как раз тот. Нет, есть ещё очень неплохая ладья, переделанная уже и под моторно-колёсный движитель, но она полноценных ходовых испытаний пройти не успела, и конфуза с ней перед послом очень не хочется. А его делегацию через реку и с послом обратно пусть уж лучше обычная гребная перевезёт, а на вёсла сядут гребцы, уже обученные Стемидом и наиболее сплаванные из всех. Идеальной синхронности движения вёсел нет и у них, но хотя бы уж не сталкиваются ими между собой и не опозорят так, как опозорила бы заглохшая или сломавшаяся на середине реки моторная ладья. Пару-тройку десятков метров вдоль берега и обратно — это надо продемонстрировать, если и подведёт, так на заведомых испытаниях, а не на протокольном мероприятии. Тоже конфуз, конечно, но не такой. А само мероприятие — только на старом проверенном транспорте.

  С дрона было хорошо видно, что решение оказалось верным. Гребцы работали вёслами хоть и не так слаженно, как хотелось бы, но друг другу не мешали, и выходило у них для их опыта очень даже неплохо. Ладья довольно резво пересекала речное русло, да ещё и не по прямой, поскольку пришлось ещё и огибать мель сразу за Черепахой. Пусть и не полная ещё межень, в которую в прошлом году люди с Хортицы на этот Дубовый вовсе вброд оставшуюся речную протоку переходили, да и не факт ещё, что в этом мире Днепр в межень мелеет до такой же степени, но какие-то ведь мели один хрен остаются, и промер глубин успели провести только самый предварительный. И сесть сейчас на мель — конфуз вышел бы ничуть не меньший, чем неожиданная поломка на моторизованной ладье. На то и нужен там Стемид, чтобы обо всём этом помнить и всё учитывать. Как-никак, учили его и этому в куявской дружине. Слава богу, хорошо научили — не подвёл древлянин. Вышла ладья, миновав опасное конфузом мелководье, на прямой курс к месту, где причаливали и русы — на нём-то уж ничего с ней случиться не может.

  На днях Реботон успел пояснить Семеренко и его офицерам, что официальный посланник Содружества будет в ранге префекта. В этом нет ничего обидного для них — и в союзных атлантам королевствах послами являются префекты. Запорожцы ведь не считают свой анклав крупнее и важнее королевства вандалов, допустим, или вестготов? Ну так они уже дипломатически приравнены к этим королевствам — заранее и на вырост, скажем так. В армии префект командует пехотной когортой или кавалерийской алой. Когорта состоит из шести центурий, как и в римском имперском легионе. А центурия роте соответствует в их прежнем мире, центурион — капитану, так тогда когорта соответствует батальону, а её префект — майору или даже подполковнику. Выше — только легат, командующий полным легионом, а это десять когорт. Для полка много, для дивизии мало, бригада — в самый раз. Бригадному генералу, короче, соответствует легат. Зозуля ещё тогда пошутил, что даже по фактически исполняемой должности выше полковника Семеренко ну никак не повысить в чине, как ни притягивай за уши, пока городок хотя бы до половины прежнего Запорожья не разрастётся, так что уважили их реально на вырост, до которого им самим не дожить.

  Ну, слава богу, благополучно добрались до Хортицы и причалили. Высадились на берег, кому положено. Зозуля доложил об этом по рации, а Реботон, судя по поднятому к подбородку наручному аппарату, сообщил об их прибытии на остров префекту. Наверху тем временем прибывшие деловито сновали, перекладывая привезённый с собой груз или устанавливая палатки временного лагеря. Перед уже установленной двое солдат ставили небольшой флагшток с каким-то синим флагом с белыми и чёрными пятнами, но висел он так, что изображение на нём невозможно было разобрать. А один, выглядевший поначалу так же, как и все остальные, неторопливо облачался в такие же парадные плащ и шлем с гребнем, как и на Реботоне. Видимо, это и был сам префект. Никто, конечно, и не ожидал увидеть, допустим, пиджачный костюм с галстуком. Понятно же, что другая цивилизация и развивалась иначе. Из античного мира напрямую растут у неё ноги, и Андрей Чернов, с его слов, не удивился бы сейчас ни римской тоге, ни греческой хламиде. Но похоже, что социум атлантов в самом деле военизирован настолько, что понятия цивильного костюма в нём не существует в принципе. Мужского, по крайней мере. Видимо, Реботон ничуть не преувеличивал, когда говорил о службе всех годных по здоровью полноправных граждан в местном территориальном ополчении. Похоже на то, очень похоже.

  Делегация тем временем поднялась по тропе наверх, на ближайшую к городку скалистую северную часть Хортицы, где вновь прибывшие атланты и разбивали на месте будущей базы свой временный палаточный лагерь. Майор выпал в осадок, когда Реботон на крутом подъёме в гору даже не снизил темпа ходьбы, и в кадре было хорошо видно, что этот подъём ему абсолютно не в напряг. Млять, в натуре ведь, как невесомый! Идущие за ним запорожцы заметно запыхались и несколько приотстали, так что наверху центуриону пришлось остановиться и подождать их. Собственно, и у его бойцов, как многие заметили, шаг такого же примерно типа — размашистый, эдакий "космический", как должен был бы быть при пониженном тяготении, но у них это едва заметно, у него — намного заметнее, а на этом крутом подъёме выглядит и вовсе запредельно. Но вот, поднялись наверх уже все, выходят по тропе между кустами к разбиваемому лагерю, а префект вновь прибывших им навстречу. Реботон о чём-то коротко переговорил с Зозулей, тот придержал полицейский наряд и приотстал сам, давая центуриону выступить вперёд — видимо, для доклада.

  Реботон приблизился к префекту всё тем же "летящим" шагом, не похожим ни на какой парадно-церемониальный, но остановившись, замер по стойке "смирно" и резко выбросил руку в уже знакомой "зиге", а префект ответил на его приветствие совершенно киношной "фюрерской" отмашкой, и наблюдавшие всё это на экране офицеры прыснули в кулаки, а Андрей Чернов и вовсе расхохотался. Зозуле хватило соображения на передачу свою рацию переключить, так что слышно всё прекрасно, но говорят-то они оба на языке атлантов, и хрен чего поймёшь. Пролаяли свои уставные приветствия, а затем сразу же и позы оба приняли свободные, и заговорили с нормальными интонациями. Переключились из режима "в строю" на режим "вне строя", по всей видимости, при котором у них вся их субординация сводится к минимуму. Да и облачён-то префект точно так же — шлем разве только немного другой модели, но тоже воронённый, да ещё какая-то светлая манишка на груди с металлическим медальоном, вот и всё отличие. А когда дрон сменил положение, и в кадр его камеры попали палатка и флагшток перед ней, порыв ветра как раз развернул и флаг атлантов — синий фон, белые стилизованные морские волны внизу и выпрыгнувшая из них косатка, реалистичная настолько, насколько это вообще возможно для флага. Хрен с какой другой морской живностью спутаешь, если видел хоть раз вживую или на фотке.

  Андрею Чернову невольно вспомнились геральдические орлы на знамёнах или гербах множества государств, среди которых российский двуглавый, скопированный ещё Иваном Третьим у византийских Палеологов, был ещё не самым изуродованным. Общая это была беда у всех геральдических орлов, требовавших помимо стилизации и заметных отличий друг от друга. И получилось в результате, что более-менее реалистичный орёл с римских легионных знамён, начиная с Карла Великого, становился уже при последующих германских императорах всё менее и менее похожим на настоящего, включая и позднего кайзеровского орла Гогенцоллернов, тоже родом из лохматого Средневековья. Почти не затронул Ренессанс средневековую геральдику, и вернули германскому орлу близость к реализму только нацисты — творение художника уже двадцатого века. Но как пришёл он с нацистами, так с ними и ушёл в прошлое. Хрен знает, возникала ли подобная ассоциация у отцов-основателей цивилизации атлантов, и хрен знает, что у них там творится с гербами их королевств, самих королей и аристократии, но вот на этом флаге ихнего Содружества косатка вполне реалистичная, безо всяких этих геральдических уродств.

  И порядки ихние с субординацией видны наглядно. То, как Реботон держится со своими бойцами — ещё не показатель. Это же явно какой-то элитный спецназ. В таких подразделениях вне строя общение всегда демократичное. Уваров говорил, что и у них в спецназе ГРУ с этим примерно так же. А вот на уровне вышестоящего начальства совсем другие уже расклады, ближе к общеармейским, я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак. С войной оно, конечно, стало намного умереннее, на передке по крайней мере, но кончится война — к бабке не ходи, вернётся и снова расцветёт пышным цветом. Атланты, судя по их вооружению, достойного противника в этом мире не имеют, и всерьёз воевать на равных им не с кем. Но на Хортице — то же самое, что и у центуриона с его группой. И с Реботоном префект быстро переключился на демократичный режим "вне строя", как об этом порядке и рассказывал центурион, и с прибывшими с ним солдатами субординацией не злоупотребляет. С трудом верилось, что у них там все такие. Так разве бывает? Но все, кого успели увидеть — вот такие и есть, полностью подтверждающие своим поведением слова Реботона. А ведь он говорит, что весь народ такой, если ущербных маргиналов не брать в расчёт, которых за полноценных людей никто у них не считает. Порода это у них такая или выработанная за века наиболее сносная форма этого военизированного уклада их социума? Ликург этот спартанский, млять, нервно курит в сторонке!

  Центурион тем временем представил префекту капитана Зозулю, и в его речи на языке атлантов прозвучала и фамилия Семеренко, так что правильно представил, надо думать, как первого помощника и заместителя гетмана Запорожья. А потом он по-русски представил Зозуле префекта Тордула Максимова и добавил от себя, что запорожцам очень повезло с посланником. Им и готовая продукция промышленная от атлантов нужна, и своё производство хоть какое-то, а для него — оборудование и инструмент. А род Максимовых — как раз крупнейшие промышленники, в основном по всевозможной металлообработке, традиционно глубоко вникающие в наследственную деятельность ещё с детства. Тордул ещё и из старейшей ветви рода, в числе наследников во владении и управлении, а таких и готовят особенно тщательно, и контакты с семейными предприятиями у него прямые. Как только ознакомится с жизненными обстоятельствами и потребностями запорожцев, с ним быстрее и легче будет наметить пути решения всех их проблем по промышленной части. Сам префект, извинившись сперва за плохое владение старинным языком, поскольку он не историк, подтвердил пояснения Реботона. Как вояка по текущей службе, он и военные вопросы может решать, как представитель влиятельного семейства не чужд и тонкостей в политике Содружества, а как промышленник — и промышленные "немножко понимает". Собственно, поэтому-то и направило руководство к запорожцам именно его.

  Ну, плохое владение языком — это он, конечно, прибеднялся. Хоть и медленно говорит, хоть и подбирает слова, хоть и акцент такой же, как и у Реботона, но говорит всё чётко и понятно. Сегодня он пока ещё не готов к официальному визиту и встрече с самим гетманом и просит понять его правильно. Надо и летунов отпустить, чтобы успели сделать ещё один рейс и привезти ещё людей и первоочередные грузы, надо и наметить разбивку полноценного лагеря с учётом ожидаемого пополнения, надо и осмотреться на местности, намечая первоочередное серьёзное строительство сооружений будущей базы. До завтра-то ведь официальный визит может подождать? И понятно ведь, что сделает он один хрен так, как сам считает нужным, но и как бы советуется, соблюдая дипломатическую вежливость. Прошлись по краю скалистого северного берега острова, оба между собой что-то на своём языке говорят, но по жестикуляции понятно, что говорят об оборонительной стене вокруг базы и вышках или башнях с каким-то тяжёлым вооружением, да и переводят на русский самую суть своих обсуждений. Первым делом — временный лагерь, затем гавань и причал для приёма водного транспорта, а после них — вот этот оборонительный периметр, начав его вот с этой северной кромки скал. То и дело префект подходил к самому обрыву, глядя вниз, отчего Зозуле становилось не по себе, но центурион напомнил капитану, что это не опасно и для него. Видели ведь, как он по подъёму взбирался? Вот это — оно и есть. А эти Максимовы ещё и в биоэнергетике одни из лучших, в том числе и по этой части.

  Тордул в самом деле иногда даже наклонялся над самым обрывом — ага, как так и надо, без малейшего страха рухнуть вниз. То ли баланс идеально держит, то ли антиграв этот реально врождённый и потомственный. Заметив беспокойство капитана, префект ему и сам пояснил, что родовое это у них. Предок-основатель рода не был этому чужд, и с его подачи это дело как раз и пошло — и отбор на врождённые способности, и обучение им, но прежде всего, конечно, в самом роду установилось правило, что при равных прочих ещё и это учитывается при выборе брачного партнёра. Ну так и по службе ведь, если формируют спецгруппу из центурионов, тогда кому в ней верхолазом быть? Естественно, Максимову, если нашёлся кто-то из них в радиусе доступа. Ну, фамилия номинально-то может быть и другой, но и тогда — тоже из каких-то боковых ветвей рода. Иногда специально для этого и включают в такую группу, чтобы был в ней кто-то из таких, умеющий всё это получше прочих. По способностям и служба, и спрос за неё. После этой фразы префект почему-то тяжело вздохнул, а центурион понимающе кивнул. Что-то явно своё, специфическое, без знания контекста хрен поймёшь. А откуда его знать запорожцам? Понятно только одно — что есть у ихних высокородных и суперспособных и какая-то обратная сторона медали.

  Их большой летательный аппарат, как и следовало ожидать, принцип действия имел такой же, как и малый. Секрета из его вида вблизи атланты не делали. И дрон давно уже заметили, но никаких возражений он у префекта не вызвал, и Зозуле разрешили снять сам аппарат и его взлёт на смартфон. Правда, для этого ему пришлось подойти поближе к аппарату, и Семеренко перестал слышать, о чём говорят атланты. А рация-то у капитана на передачу включена, а не на приём, и вай-фай на Хортицу, конечно, хрен добьёт. И вот нахрена, спрашивается, когда и с дрона всё прекрасно видно? Впрочем, один хрен они на своём языке говорят, которого не понять, так что невелика и потеря. Взлетал их аппарат почти бесшумно — так, какой-то негромкий шорох внутри и ничего похожего на шум от работающих двигателей. Точно НЛО, млять! Ночью, да на хорошей высоте, да без радара хрен ты его обнаружишь. Поднялся он на несколько метров, втянулись опоры, закрылись крышки, ещё пара десятков метров вертикального подъёма, разворот, и аппарат взял курс на юг, продолжая подниматься под пологим углом и наращивая скорость. Млять, вот это цивилизация! В чём-то архаичная, но в чём-то — их современную обскакала.

  На этом и закончилась первая встреча запорожцев с прибывшими на Хортицу атлантами. Договорились о завтрашнем официальном визите префекта в городок, после чего тот снова извинился за свою занятость обустройством лагеря, и делегация вместе с Реботоном откланялась. Зозуля доложил по рации, спустились к берегу, капитан вызвал по рации всё ту же изукрашенную парадную ладью, погрузились на неё и переправились обратно к городку. Уже в ладье капитан поделился с сопровождавшим его полицейским нарядом мыслью, насколько сюрреалистичен вид со скал Хортицы. Нет ни ДнепроГЭСа с его изогнутой эстакадой, ни синего здания стадиона Арена за Дворцом, ни вышек ЛЭП, ни заводских труб над линией горизонта. Пожалуй, оно и к лучшему, что отдали атлантам эту часть острова. Любому из запорожцев этот вид оттуда резанул бы глаз, навевая тоску по безвозвратно утерянной прежней жизни. А меньше видишь такое — меньше и тоскуешь. И Реботон, видевший фотки прежнего вида города с Хортицы, умом-то понять их способен, но разве ощутить ему их ностальгию по прежнему родному городу? Что такое Запорожье без ДнепроГЭСа и "Запорожстали"? Не родившимся и не выросшим здесь — не понять.

  Но это соображение волновало Семеренко за обедом в наименьшей степени. А чего их во внимание принимать, эти тоску с ностальгией, когда все обо всём этом давно и так знают, а особо впечатлительные истеричные бабы один хрен на скалы Хортицы хрен попадут? И работ первоочередных, опять же, выше крыши — пока они не сделаны, некогда тосковать, а когда сделаются, все уже и свыкнутся с новой реальностью. Что результатов от этой первой встречи никаких определённых нет — тоже не страшно. А кто их ожидал от неё всерьёз? Сегодня нет — завтра другая встреча, и уж она-то точно будет результативнее. Сам факт прибытия посла о чём говорит? Что реально признаны их правительствами. А с численностью у них там что? Десятка три точно насчитали? Ну так и вторым рейсом, надо думать, прибудет ещё столько же. И наверняка же он тоже не последний. Наверняка будет сотня для начала, полная центурия? Этот вопрос гетман задал Реботону и получил от него утвердительный ответ. Работы много, и меньше центурии отправлять смысла нет, больше — пока рано, размещать негде. Пока под себя палатки установят, пока под дополнительные место расчистят, пока причал оборудуют для канонерок и грузовых барж — на всё нужно время. И никто не будет по воздуху вторую центурию экстренно перебрасывать, когда на практически любой вероятный в ближайшее время случай и одной-то хватит за глаза.

  Понял майор и другое. С высокого правого берега Днепра виден их Дворец, но тем более видна и скалистая часть Хортицы, которая вдвое ближе к наблюдателю оттуда. А на ней хоть и нет ещё капитальной базы атлантов, но есть уже их палаточный лагерь, и сам-то по себе он слаб, но за ним — вся мощь их Содружества. И если подойдёт, допустим, к тому берегу та правобережная печенежская орда, с которой нет ещё контакта, и будущие отношения не ясны, то увидят её разведчики не только этот непонятно откуда взявшийся городок запорожцев, но и находящийся в зоне прямой видимости с ним лагерь атлантов, о чём и доложат своему хану. Подъедет хан, убедится, да и призадумается, спроста ли это. И пускай даже не написано нигде ни на тех, ни на других об их дружбе и союзе, но факт близкого и явно мирного соседства на что намекает? Как минимум — на то, что не следует пороть горячку и нападать на этот внезапно возникший левобережный городок.

  Реботон полностью подтвердил эти соображения. И кангары, и русы-дромиты в плавнях низовий Днепра, и уличи на берегах лимана — все будут понимать, что не просто так лагерь атлантов соседствует с городком запорожцев, а очень даже по поводу. Дромиты будут знать, скорее всего, уже в ближайшие дни, поскольку полёт летательного аппарата видели наверняка, а это здесь явление не столь уж и частое, так что малую ладью вышлют на разведку обязательно, а разведывать скрытно эти пираты умеют. Нет, опасаться этого не нужно. Если держат в мыслях вариант нападения, то тем более не станет их разведка шалить, дабы не всполошить и не насторожить раньше времени. А когда разведают всю здешнюю обстановку, их вожди поймут и сами, куда им следует себе засунуть все свои воинственные замыслы. Все их пиратские базы Содружеству давно известны, и они сами об этом тоже прекрасно знают. Что бывает с теми, кто навлекает на себя неудовольствие Содружества, давно уже знают. И с воздуха может прилететь, и с моря, а иной раз может и десант высадиться для полной зачистки проштрафившейся пиратской базы. Так уже не раз бывало в прошлом, и освежения этого опыта они абсолютно не жаждут. Море — оно ведь большое, и что они, не найдут в нём дел поважнее и понеотложнее, а добычу — полегче и побезопаснее? Этому их учить не нужно, сами кого угодно научат.

  После обеда снова запустили свежезаряженный дрон, с которого были хорошо видны изменения на острове. Устанавливают в ряд многоместные палатки — на городок не тянет по количеству, но уже явно на вырост — не прибыло ещё атлантов столько, сколько в этих уже установленных палатках без особой тесноты разместиться может. Упорядоченно ставят, рядами. Современных армейских палаточных лагерей не видели ни Семеренко, ни Чернов, но ассоциация с римским военным лагерем у историка возникла сразу же. И хотя по делу всё это делалось, явно не для показухи, и все это понимали, но настрой офицеров показать атлантам, что и запорожцы тоже не лыком шиты, был всеобщим, и майор не мог не поддаться общему порыву. Хрен их знает, есть ли здесь у атлантов и наблюдательные дроны, такие же НЛОшные, надо думать, как и их пилотируемая авиация, но чем чёрт не шутит? Для начала на спортивной площадке школьного двора, убедившись в её хорошей заметности с воздуха, устроили занятие по фехтованию. Впрочем, об этой затее вскоре и сам Семеренко горько пожалел. Нет, в принципе-то азам обращения с деревянным мечом успел обучиться и он, но разве сравняешься в этом с Зозулей, Стемидом и Вороновым, не говоря уже о Реботоне? И хотя его, конечно, щадили, не позоря перед всеми, но один ведь хрен все всё понимают. Закончив как бы вничью, но реально, конечно, просрав с десяток учебных поединков, майор был даже рад, что так легко отделался. Тут ведь главное-то не победа, а участие. Да и наблюдают ли сейчас атланты с воздуха, хрен их знает. А вот что им ещё показать можно — не явно напоказ, а тоже как бы по делу?

  Пять заякоренных наплавных водяных колёс уже крутят генераторы, давая для городка электричество. Ещё мало для полного общего освещения с лампами накаливания, но уже достаточно для всех имеющихся светодиодных светильников, зарядки пауэрбанков и смартфонов и для вай-фаевской сети. Ещё три монтируются как раз сегодня, и это видно с острова. Вот интересно, хватит ли энергии от них на уличные фонари хотя бы в парке? И по делу-то это не особо нужно, но почему бы и не попробовать? Как раз незадолго до этой грёбаной войны на них новые светодиодные лампы установили, поэкономичнее прежних, и если энергии на них хватит, вечернее освещение будет хорошо видно с Хортицы. Пусть видят, что и без их помощи кое на что запорожцы способны и сами. А пока светло, видны и сами водяные колёса. Не прежний ДнепроГЭС, конечно, далеко не прежний, но всё-таки уже какой-то первый шаг в его сторону. Мужик сказал — мужик сделал, и электричество к запорожцам — возвращается. И центурион атлантов тоже полностью согласен с тем, что и это будет оценено по достоинству. Их цивилизация такие вещи понимать и ценить умеет. А ещё ведь и экспериментальная ладья с мотором и колёсным движителем имеется.

  Это с перевозкой делегации на ней, не говоря уже о самом после, рисковать не хотелось, а обычный испытательный заплыв — совсем другое дело. Вчера была поломка, но её починили, а утром и недочёт в конструкции привода выявили. К обеду доложили об его устранении, всё работает нормально, и ломаться больше, вроде бы, нечему. Вот будет зрелище, если Днепр перед самым островом пересечёт туда и обратно уже моторная ладья с экипажем из несовершеннолетней пацанвы! Типа, а что тут такого? У нас всё это умеет и мелюзга. А у вас разве не так? Нет, одного взрослого мужика и парочку ребят постарше туда, конечно, нужно обязательно, но большую часть экипажа — набрать из школоты. Тем более, что впереди-то моторизация ещё многих ладей, на которых плавать и этой школоте, когда подрастёт. В первую очередь, конечно, две хороших ладьи среднего размера, как эта парадная, которые пойдут в поход на юг, к лиману, а если всё сложится удачно, то выйдут и в море. И к Перекопу надо сплавать за солью, и в Херсонес византийский наведаться, да поторговать, да к нужным товарам в нём прицениться, и кое-что сразу закупить, а что-то и на будущее заказать. Точнее, наоборот, сперва Херсонес и торговля в нём, а на обратном пути заход к Перекопу и закупка соли. И в оба конца — остерегаться русов-дромитов, едва ли обрадованных появлением чужаков. Знать-то и о дружбе запорожцев с атлантами они уже будут, но мало ли, какие могут найтись отморозки? Так что экспедиция на юг будет очень непростой, и поломки в пути ей противопоказаны. Вот на этой экспериментальной ладье движитель и отрабатывается. А заодно и послу атлантов уже есть что показать.

  Обдумав эту идею и обсудив её с офицерами, Семеренко дал соответствующую команду капитану Махно, которому предстояло возглавить и будущую экспедицию на юг. А кому же ещё курировать отработку её технической части? Кому предстоит рисковать в ней собственной башкой, тому и контролировать всю её подготовку. Тут как в воздушной десантуре принцип — каждый проверяет и укладывает свой парашют сам. Если погиб из-за его нераскрытия — сам себе, значит, в этом и виноват, и некому твоей родне претензии за неё предъявлять. Вот и контролирует Батько всю подготовку к этой экспедиции, включая и отработку конструкции силового привода моторизуемых ладей. Заодно и послу атлантов сейчас продемонстрирует текущие технические достижения Запорожья. Может, генетика у запорожцев и подкачала по сравнению с ними, но в остальном — ничем не хуже их. Это и покажут они атлантам наглядно, и пусть они сравнят запорожцев со своими собственными предками тысячелетней давности. Запорожцы-то на старте, ну так и сравнивайте их тогда со своим стартом, а не с нынешним текущим уровнем.

  Послав капитана выполнять поставленную ему задачу, гетман толкнул на эту тему целую речь перед горожанами. А из-за чего им перед атлантами-то комплексовать? Ну да, развитая цивилизация, ну так это сейчас она у них развитая, а какой она была у них в самом начале? Ведь дикари же они были дикарями, варварами по меркам тех же греков с римлянами, которые и сами далеко ли тогда от тех варваров ушли? Русов этих куявских, когда отстреливались от них, да убитых закапывали, все хорошо разглядели? Вот такой же примерно уровень, в чём-то поразвитее и побогаче благодаря тёплому климату и близости к греко-римскому миру, зато в чём-то ещё примитивнее, как и вся эта ихняя Античность. Тот же Реботон дикости их предков не скрывает и говорит о ней совершенно спокойно, не комплексуя по этому поводу ни капельки. Судя по нему, атланты даже наоборот, гордятся тем, с какого примитивного уровня их цивилизация развилась до нынешнего. Запорожцы — разве такие? Ну так и с чего им тогда комплексовать? С того, что с копьями у костра не плясали и людей в жертву своим богам не приносили? Дав слушателям отсмеяться, майор повторил свой вывод об отсутствии у запорожцев причин для комплекса неполноценности перед атлантами. Фора у них просто была большая по времени, только и всего.

  Судя по видеопередаче с дрона, атланты своё внимание на их моторную ладью очень даже обратили. На скалах у обрыва они, конечно, не столпились и работы своей не бросили, но — поглядывали, а судя по умеренной, но заметной жестикуляции между делом — и обсуждали меж собой. Префекта только по медальону и распознали в кадре, поскольку своё парадное облачение он давно уже снял, и кажется, ещё и работал наравне со своими людьми, а не только ценные указания раздавал. Андрею Чернову сразу же вспомнилось по ассоциации, что и у римлян республиканских времён считалось хорошим тоном участие и самого полководца в работах по разбивке военного лагеря. Сколько он там земли лопатой из будущего рва выкопает или кольев в будущий частокол установит, и всё ли время своё трудовое участие будет демонстрировать, вопрос уже другой, но сам факт участия в этих работах и всего командного состава работал на его авторитет у легионеров. И пристало ли жаловаться на усталость рядовому солдату, когда рядом с ним точно так же трудится и его центурион, несколько поодаль — военный трибун, а пару-тройку раз попал в поле зрения и сам претор или даже целый консул с лопатой или киркомотыгой в руках? Похоже, что и у атлантов этот принцип вошёл в их военные традиции ещё с тех римских времён.

  — Это оттого, что гражданская модель, — пояснил Олег центуриону несуразный вид своего длинноствольного МП-5 с обычной для базового пистолета-пулемёта короткой прицельной линией, — Эта штука считается охотничьим нарезным карабином, а он должен быть по закону об оружии не короче пятисот десяти миллиметров. Это ствольная коробка и ствол. Вот у Люси служебный нормальный автоматический МП-5, длина со сложенным прикладом пятьсот пятьдесят, но если этот приклад вообще снять, а со ствола отвинтить надульник, то получится меньше пятисот десяти. Поэтому у гражданского МП-5 не может быть ствола такой же длины — должен быть длиннее. Так не меньше пятисот десяти — это по нашему украинскому закону, в большинстве европейских стран — не меньше шестисот, а в России ещё и общая длина должна быть не меньше восьмисот. Это, считай, ещё триста миллиметров надо к стволу нормального МП-5 добавить, чтобы он гражданским считался в России и не меньше ста в остальной Европе.

  — И производитель выпускает одну и ту же модель для всех? — въехал Реботон.

  — Ага, чтобы прошла по любым самым дурацким законам, — подтвердил Олег, — И ещё для тех стран, где контроля над хранением гражданских стволов почти никакого. И вот эта дурацкая для этого длинного ствола прицельная линия с тем же самым прицелом — как раз для них. Там обрезают ствол до нормальной длины и покупают отдельно сменные детали к спусковому механизму для нормальной автоматической стрельбы. Или сами их делают. Я бы давно уже их себе сделал, но какой смысл, когда патронов с гулькин хрен, и стрелять очередями я из этого аппарата уж точно не буду? Ты же видел такой в магазине? Покороче моего, но не забрали его не из-за этого, а из-за того, что ещё и патроны другие. У нас до войны запрещены были под нормальный, как и ещё в некоторых странах, и вот этот его патрон — обход этого идиотского закона. Вот с тех времён он там и остался.

  — То есть, ни его патроны к вашим не подходят, ни ваши к нему?

  — Да, специально так и сделано. Патрон почти такой же, но его гильза длиннее на два миллиметра. В наш патронник не влезет, а наш патрон в его патронник провалится, и боёк не достанет до капсюля. Гильзы-то его патронов можно обрезать, чтобы подошли к нашим стволам, но ты же представляешь, какой это геморрой? А сам аппарат — хороший, но вот из-за этой хрени годится нам только на запчасти. Остальное всё взаимозаменяемое с нашими, только патронник ствола уродский, млять! Поубивал бы на хрен дебилов, из-за которых производителю пришлось испортить такую хорошую вещь!

  — Млять, как вы жили с такими дурацкими законами?

  — А вот так и жили. Спасибо войне, хоть немного мозги этим идиотам вправила.

  — Твой же ещё длиннее?

  — Ага, самая длинноствольная модель, американский клон. Ну, тоже с уродской прицельной линией, но она у них у всех такая — я уже объяснил тебе, почему. Маразм, но мне он до сраки. Я-то один хрен с оптикой его использую, и насрать мне на его прицел с мушкой. Главное — правильный патрон и ствол в шестнадцать дюймов. Один только такой и был, ну так его я и захапал. Они-то все очень точные машинки, но этот — точнее их всех. Приноровился я уже к нему. Млять, к мечу этому грёбаному никак не приноровлюсь — всё время в ногах путается! Как вы их носите так, что они вам не мешают?

  — Да как всегда носили, так и носим, — пожал плечами центурион, — Неудобно с ним первые дни, когда только начинаешь носить, но потом приноравливаешься, как и все.

  — Млять, вчерашний наряд всех носить заставили вместо охреначников, и все на это жалуются, кого ни спроси. А сегодня нам заступать, и мне, значит, все сутки тоже придётся его таскать. Хоть и показывал Стемид, как он правильно носится, но один хрен очень неудобно. А мне, Батько говорит, обязательно вдвойне — включил меня в команду экспедиции, а в ней все должны будут их таскать. Вот нахрена, спрашивается? Чему я за эти дни с ним научусь, чтобы мне от него был хоть какой-то толк?

  — Ну, прежде всего — для почёта, — пояснил атлант, — У ромеев в Херсонесе так же, как и у всех остальных дикарей. С мечом ты — солидный и уважаемый человек, может быть, даже из высокородных, а без меча — простолюдин, каких повсюду полно. Конечно, обращаться с ним ты научишься ещё нескоро, но для начала научись хотя бы носить его привычно и естественно. И кстати, следить за ним тоже — сами лезвия из тигельной стали ещё ничего, а вот мягкое железо между ними, где дол и клеймо, так и норовит заржаветь. В целом этот франкский меч неплох, но вот такое паскудство за ним водится. Так что не ленись следить за ним, чистить и смазывать.

  — Да, об этом и Стемид тоже говорил. Млять, ещё один лишний геморрой!

  — Спасибо хоть, женщин носить эти мечи не заставляют! — добавила Люся, — А то, как представлю себе, каково мне бы с ним пришлось, так муторно делается! Мужиков вообще жалко. Олег никогда по пустякам не ворчит, и если уж он не в восторге, то каково остальным? А у вас ведь и все гражданские в ополчении служат? И что, вообще все ваши мужики мечи эти таскают?

  — Кроме маргиналов, которых в ополчение не принимают. Не всё время, а когда на службе. И не только мужики. На военных сборах и женщины носят, и дети-подростки — все, кто годен по здоровью. Ну, они-то носят не наш армейский, конечно, а облегчённый, женско-подростковый, но — носят все. И на учебно-тренировочных фехтуют тоже все.

  — Ужас какой-то! — оторопела Люся, — Если ты не шутишь, так по сравнению с вами и Спарта эта древнегреческая отдыхает! И зачем вам это?

  — От соседства с дикарями свободны только наши островные королевства, а все материковые граничат с ними. Как там было у римлян? Si vis pacem — para bellum.

  — Значит, некуда от этого деваться и нам, — невесело заключил Олег.

  Незадолго до ужина на Хортицу снова прилетел тот же большой НЛО атлантов с пополнением людьми и первоочередными грузами. С дрона успели заснять их выгрузку, которая теперь шла быстрее, поскольку участвовали и вновь прибывшие. Полсотни их там теперь, не меньше, а если прибыло столько же, сколько и первым рейсом, то наверняка и шесть десятков. А ведь будут же рейсы и завтра, которые тоже кого-нибудь, да привезут. Кликуши, развизжавшиеся о прибытии новой порции оккупантов, не нашли понимания у большинства горожан, но когда Реботон сообщил, что ещё несколько дней он будет здесь вводить префекта в курс местных дел, а затем улетит со своими людьми обратно, и тогда все дела будут вестись уже с ним, встревожился и сам Семеренко. Не то, чтобы опасался серьёзного подвоха, но мало ли, как будет мести новая метла? Одно дело уже знакомый и понимающий их проблемы человек, простой в общении и не важничающий, и совсем же другое, когда новый, незнакомый, да ещё и какой-то там высокородный аристократ.

  Но над этими опасениями центурион и его бойцы только посмеялись, потом на своём языке что-то пообсуждали, а затем Реботон перевёл, что у их аристократов чванства не заведено. Наоборот, выдрессированы так, как и не снилось людям попроще. И в учёбе, чем правильнее твоя фамилия и ветвь рода, тем выше к тебе требования и строже спрос, и на службе то же самое. Да ещё и служить зашлют в такую глушь, что брак с аристократом — уж точно не для любительниц лёгкой жизни. Впрочем, такие в их Корпус и не попадают. Так что всё нормально будет у запорожцев и с префектом Тордулом Максимовым. Видели ведь уже, что не важничает и со своими людьми? Это и есть их типичная обстановка "вне строя". И не напрягает людей без нужды, и просто удобнее во многих случаях. Видно ведь с дрона, как ловко и споро грузы разгрузили — вон, уже отпустили летунов, и они засветло на Эвбею вернутся. А как палатки ловко ставят? Вон, уже целая улица готова.

  Конечно, запорожцы это заметили и оценили. Вот что значит военизированный социум, которому дисциплина настолько привычна, что никого и понукать особо не надо. И общественное устройство такое, и сами люди ему под стать. Хотя, разве возможно одно без другого? Ладно ещё несколько бойцов Реботона, явная ведь спецкоманда, в которую с бору по сосенке подходящих людей могли отобрать, но на Хортице уже сейчас не меньше полусотни, и Уваров уверенно заявил, что отборный спецназ в таком количестве никто бы сюда без крайней нужды не послал, а где тут видно такую крайнюю нужду? Значит, пусть и не самые среднестатистические вояки, но и не особо элитные. По сравнению с прежним миром на какой-то аналог массовой десантуры или морпехов они в принципе тянут, но уж всяко не на спецназ ГРУ. Подтвердил это и центурион, когда спросили его. Не ополченцы, конечно, те далеко от дома не служат, а обычные солдаты с базы на Эвбее. Какой народ в королевствах Содружества, такие из него и солдаты. А какими же им ещё быть?

  Туземцы в такие тонкости не вникали, а завидовали хорошему внешнему виду и наверняка высокому качеству устанавливаемых палаток. И большие они, и добротные, а ещё говорят, у них и зимние есть утеплённые, в которых не продрогнешь и зимой. Вот бы сюда такие! Хоть и планировали их всех к началу осенних дождей и холодов разместить в импровизированной общаге, многим в это пока не очень-то верилось, а те палатки русов, в которых они ночевали сейчас, на зимние холода уж точно рассчитаны не были. Центурион на это ответил, как и всегда, что он этого решать не уполномочен, но сразу же допечатал что-то на своём аппарате — типа, кого положено, он уведомит, и в принципе возможность такая есть, но он советует попросить об этом и префекта — его наверху услышат и поймут уж всяко оперативнее. Радуйтесь и пользуйтесь тем, что именитого аристократа послали дела с вами вести — нет нерешаемых вопросов, но есть труднорешаемые, и через него они будут решаться намного легче. А сам он со своими людьми так или иначе улетит на базу. Операция-то не боевая, и сколько же можно торчать здесь вдали от семей?

  Бабы из числа горожанок сразу же заинтересовались, много ли среди солдат на Хортице неженатых. Естественно, из числа тех, которых и свои-то не брали, что и вызвало почти всеобщий смех. Ну вы-то куда лезете? Объясняли ведь уже не раз, что и у дикарок, свежих и здоровых девок, шансы женить на себе атланта мизерные, ну и какие они тогда у какой-нибудь бэушной с довеском и больной горожанки? А центурион добавил, что будет и ротация солдат с эвбейской базой, и бордель на Хортице свой со временем появится, так что солдаты с неё к местным приставать не будут. После этого заметно повеселели девки, не имеющие проблем с женихами, но ещё заметнее скисли не востребованные. Опять ведь с этими атлантами крушение всех их самых радужных надежд! Ретрограды проклятые!

  И вместо того, чтобы утешить таких или обнадёжить, Реботон сообщил, что на Эвбее за последнее десятилетие была всего пара случаев женитьбы служивших там солдат на местных греческих девках, и ещё случаев пять в Коринфе. Ну так во-первых, на девках, молодых и свежих, а не на потасканных. А во-вторых, это Эллада, не только сравнительно культурная на фоне прочих дикарей, но и уже не одно столетие развивающая свой социум в направлении цивилизации Содружества. И менталитет схожий, и турдетанский язык там в школе изучают, и отбор человеческой породы ведётся. В среднем очень далеко ещё и им до стандартов Содружества, но отдельных подходящих экземпляров стало больше. Так же примерно и в союзных Италии, Аквитании и Африке — редкие единичные случаи.

  А в начавших сгущаться вечерних сумерках Семеренко, преодолев колебания, решился и дал команду на включение уличных фонарей в парке. И не зря ведь колебался — прав был электрик, не хватило энергии. После того, как отключили фонари вдоль улицы Богдана Хмельницкого, кое-как освещаемой и из окон домов, свет в парке замигал. Если ещё что-то отключить, то на оставшиеся, пожалуй, хватит. Но что тогда отключать, а что оставить светящимся? Ради показухи перед атлантами на Хортице следовало отключить парк, оставив освещение поярче перед хорошо видимым с острова Дворцом. Но народ не поймёт. Судя по восторженным возгласам, встретившим даже этот мигающий свет, люди усматривают в нём если и не возврат, то намёк на возврат прежней цивилизации. Улица — ладно, её один хрен хорошо не осветить, не говоря уже обо всём городке, а во Дворце, где помещения уже используются, есть и светодиодные светильники, и свет из этих окон там будет виден наверняка. Подумав ещё, майор приказал отключить фонари у Дворца. Хрен с ней, с показухой этой сиюминутной перед заграницей, на которую для хорошего эффекта один хрен энергии маловато, позже и до этого дойдёт, а сейчас настроение своих важнее. Вон как народ к парку ломанулся, когда свет фонарей в нём стал стабильнее!

  И свет-то тускленький, и один хрен слегка помигивает, и хрен хватило бы его в настоящей ночной темноте, но народ в реальном восторге. Свои коренные галдят так, как будто вернулся и ДнепроГЭС, и весь остальной город. Все офицеры дружно рассмеялись, когда Зозуля пошутил, что всё, как было, только ещё и без войны. А ведь если вдуматься, то горожане именно так всё это и воспринимают. Умом все прекрасно понимают, что это не всерьёз, и реального прошлого не вернуть, но вот этот свет — напоминает им о прежней жизни. А с учётом реально мирной обстановки вокруг — правильно, ещё и без войны. И не нужно никому прятаться по домам от ТЦКшников, проводящих очередную облаву на всех парней и мужиков, кто не имеет брони от мобилизации, не уехал и не спрятался. Идеально соответствует самым радужным воспоминаниям о былом. У туземцев, конечно, нет таких воспоминаний, но они и не галдят, а просто смотрят на этот свет уличных фонарей, как на чудо. Ведь для них-то это самое настоящее чудо и есть.

  Кратковременное, конечно. При их катастрофической нехватке генерирующих мощностей только об уличном освещении Запорожью и мечтать! Далеко не у всех в жилье светодиодные лампы, а старые лампы накаливания жрут электричества на порядок больше их. Тут даже не в обывательском смысле свет вернуть, а в самом прямом и буквальном, то есть один только свет в жилые помещения — и то задача. А на телевизоры и стационарные компы — уже едва ли хватит. Ну, до них-то энергомощи дорастить ещё можно, но на те же холодильники, не говоря уже о микроволновках — однозначно хрен хватит. Первым делом ведь оборудование школьного пищеблока надо от гидроэнергии запитать, чтобы не жечь больше драгоценный бензин. Смогут атланты наладить его доставку или нет, хрен знает, а вот малые наплавные мини-ГЭС у них есть наверняка, и разве не лучше заполучить такую мини-ГЭС, чем ту же цистерну бензина равного с ней массогабарита? Пусть она и меньше тока даст, чем мощный бензогенератор, зато халявного, не требующего жечь топливо. Как появится их достаточно, так и можно тогда будет о возврате уличного ночного освещения подумать, а пока — понаслаждайтесь вот в этот вечер намёком на возврат цивилизации, и хватит с вас. Увидят ли отсветы этих фонарей атланты с Хортицы, это уж как повезёт, но им и Реботон расскажет завтра, а свои — увидели. Мужик сказал — мужик сделал.

  И об этом — будут помнить. Свои — именно как намёк на будущие улучшения, а туземцы — именно как чудо, увиденное ими впервые в жизни. Нет, свет в зале столовой, из окон и от фар автомобилей они уже видели, но от уличных фонарей — видят впервые. Это для современного человека электричество — раздел изучаемой в школе физики, а для этих дикарей — чудо. И видят они его сейчас, что немаловажно, в исполнении запорожцев, а не атлантов. Потом-то атланты с их возможностями, конечно, всё это легко переплюнут, но это будет потом, и эффект от этого будет уже не тот, поскольку самое яркое впечатление — первое, и его принятые в анклав туземцы получают именно сейчас. Реботон-то это понял, судя по его усмешке и кивку. Наверняка поймёт и этот вновь прибывший префект. В чём Запорожью зависимости от атлантов не избежать, с тем придётся смириться. Уж лучше от них зависеть, чем от каких угодно дикарей. Но в чём реально эту зависимость уменьшить хоть на сколько-то — сделать это можно и нужно. Пускай это и другой сорт людей, мало зацикленный на обезьяньих иерархических играх, как это называет Никифорова, но один ведь хрен, чем меньше ты зависишь от других, тем больше они с тобой считаются. А это для Запорожья лишним уж всяко не будет. Скорее всего, префект атлантов поймёт и это. И должен бы понять правильно. Разве сам он не рассуждал бы и не действовал на месте гетмана запорожцев точно так же?

  9. В лимане.

  Через неделю, 15 июня 978 года, Днепровский лиман.

  — Не робей, казаки! — одёрнул Махно растерявшихся, — Дикарей вы, что ли, не видели, не отстреливали, да не закапывали? А эти чем отличаются от тех? Пускай только повод нам дадут — и их перестреляем на хрен!

  — Ну, эти-то не отстреливали, Батько, — ухмыльнулся Уваров, кивая на туземцев, — В рабах они были у таких же, и чего ты от них хочешь при первой встрече с этими? И уж лучше сейчас, чем позже, когда нос к носу с этими пиратами столкнёмся.

  — Да и разве этих они дрейфят? — добавил Олег, — Дрейфят — других, которые не показались, а ныкаются в камышах, но наверняка где-то рядом. Этих-то мы, если рискнут приблизиться, одним залпом вынесем на хрен, а вот сколько ещё ныкается других, хрен их знает. Может, эти отвлекают нас, а другие обкладывают для атаки со всех сторон?

  — Похоже на то, — согласился капитан, — На их месте я бы так и сделал. Ворон не ловим, казаки, глядим по сторонам! И — полный вперёд! Сыч! Гляди тоже внимательно по сторонам и ускоряйся, как мы! Как понял? Приём! — это он прокричал уже в рацию.

  — Понял, Батько! — отозвался командовавший второй ладьёй старший лейтенант Сыченко, — Выполняю! Что там за хрень наметилась? Приём!

  — Шпана местная нарисовалась, одна лодка. А сколько их ещё рядом тихарится и обходит нас по камышам, хрен их знает. Знаешь же сам эти хулиганские штучки? Что-то вроде этого, похоже. Так что, Сыч, бзди и бди в оба, да не отставай. Приём!

  — Понял, Батько! Выполняю! Конец связи!

  Гребные колёса обеих моторизованных ладей запорожцев захлопали лопастями по воде чаще, и оба судна ускорились. Не самый экономичный режим для движков, но тут сейчас не до экономии бензина. И так экономили его, сколько могли, идя под парусом при ветрах попутных румбов. Уменьшающие обтекаемость корпуса колёса при этом страшно тормозили ход, но теперь именно они и обеспечивают его. На вёслах — хрен догонишь или хрен уйдёшь. Да и эффект непривычности для дикарей и шума от моторов, и загребающих воду своими лопастями крутящихся колёс тоже со счёта сбрасывать не следует.

  Дикари и в самом деле впечатлились. Наслышаны ли уже именно эти пираты о жовто-блакитном украинском флаге на верхушке мачты, хрен их знает. Разглядели ли под ним маленький синий с чёрно-белой косаткой флажок Содружества, означающий союзные отношения с атлантами, тоже уверенности не было. Зато колёсный ход ладей запорожцев без паруса и вёсел не разглядеть они не могли. А кто здесь ещё может двигаться так?

  Совсем уж дураками эти местные хулиганы не были, про взявшийся откуда-то у порогов анклав людей, чем-то похожих на атлантов совсем уж не знать не могли, и два плюс два сложить — современное образование не обязательно. Когда проходили мимо их выдвигавшейся наперерез лодки, та резко затабанила и даже сдала назад, хоть угодить под форштевень ей и не грозило. Но и не окликают. Явно не переговорить хотели, а напасть, и когда этот замысел накрылся звиздой, запасного у них не оказалось, и они теперь вступить в переговоры явно не готовы. А не воспользоваться ли этим самим? Пиратствуют здесь в основном русы-дромиты, но Андрей Чернов говорил, что где-то у лимана могут обитать и уличи. Тоже поразбойничать случая не упустят, но русам-куявам уж точно не друзья. Враг моего врага — если и не друг, то естественный союзник. Правда, с печенегами у них тёрки, но с правобережными, а не с левобережными. Вопрос только, отличают ли уличи одних от других. А у запорожцев уже мир и дружба с левобережной ордой Керей-хана и намерения так же поладить и с его правобережным соседом Илдей-ханом. Сложный, млять, расклад!

  — Стемид, это не могут быть уличи?

  — Артаны, Батько, — ответил древлянин, — Друзья куявов, — он недобро взглянул на людей в лодке и качнул в руках выданную ему двустволку.

  — Уличи не похожи на них?

  — Есть такие щиты и такие шлемы, но не у всех. Лодки — долблёные, а у этих — дощатая. Язык другой. Что говорят, я не расслышал, но похоже на язык русов. Уличи на слух говорят совсем не так, — пояснил Стемид.

  — Артаны, точно не наши, — подтвердил и туземец из уличей.

  — Ну, раз так, то и хрен с ними тогда, — решил Махно, — Продолжаем движение!

  Враждовать и с этими русами-дромитами без крайней нужды не следовало. Раз уж они в этих водах господствуют, то разве не лучше мирно торговать с ними? Но если у них дружба с куявами, а остатки разгромленного запорожцами каравана куявов миновать их никак не могли, то конечно, сразу нормальных отношений с ними теперь не наладишь. Нападать сейчас не рискнули — и то уже хорошо. А то ведь, пролейся сейчас кровь, потом загребёшься с ними мириться, да о мирной торговле договариваться. Да и патроны на них тратить жалко, запас которых ограничен. Так что хрен с ними, подождут пока с контактом до лучших времён. Ну, может быть, на обратном пути, если карты правильно лягут. Или позже, тоже неплохо. А вот с уличами — хорошо бы уже и в этом рейсе. Чем раньше, тем лучше, потому как давят их и печенеги, и дромиты. И додавят ведь в конце концов.

  Но пока не попадается их поселений вдоль Днепра. Ни в плавнях не попалось, ни на берегах лимана. А ведь миновали уже и то место у устья реки, где должен был бы, по идее, находиться древнерусский город Олешье. Ну, хорошо, нет ещё того Киева, нет и выхода Киевской Руси к морю. И не факт ещё теперь, что будет, если не сомнут сперва по пути их Запорожье, а это разве входит в планы анклава? Так что обойдётся Киевская Русь в этом мире без Олешья. Но что-то ведь должно же быть на его месте? Нет ещё Киева, но есть Вышгород, есть Самбат, то ли хазарский, то ли чисто еврейский, и есть ещё каких-то два городища, на месте которых и вырастет будущий Киев. Или не вырастет в этом мире? Да и хрен с ним, откровенно говоря. Запорожью-то что? Тут в другом дело. Не возникают города на пустом месте. Свято место — оно ведь пусто не бывает. Должно быть что-то и на месте будущего Олешья. Не византийская фактория, так чьё-то местное городище.

  Андрей Чернов говорил, что как раз в этом десятом веке византийские греки и должны бы основать город, но когда конкретно, он не знал и сам. Видимо, ещё нет, иначе знали бы о нём как о торговом пункте и атланты, и печенеги, и хоть кто-то из принятых в запорожский анклав туземцев. Тот же Стемид был бы уж точно хотя бы наслышан. Видна была бы и активность тех же торговых и рыбацких ладей. Но чего нет, того нет. Нет даже городища тех же уличей. Значит, если и есть там что-то сейчас, то только пиратская база тех же дромитов, своего присутствия не афиширующая. И тогда — рано запорожцам с тем будущим Олешьем контакт устанавливать. Как-нибудь позже, когда определятся и как-то наладятся отношения с дромитами в целом. А вот с уличами, если сохранились здесь еще, не мешало бы и сразу. Да только вот могли ли сохраниться уличи здесь при таких соседях и при близости византийского Херсонеса с его невольничьим рынком? Если и уцелели, то разве только отдельные городища, хорошо укреплённые и в труднодоступных местах, где ни печенежской коннице толком не подступиться, ни десанту тех же русов-дромитов.

  Но вдоль левого берега — точно негде. Он низкий, и где не зарос камышом, там намыт белый песок, отчего кромка берега белая. Наверное, это и есть Белобережье, где на обратном пути из Болгарии останавливался на зимовку Святослав, и было это шесть или семь лет назад. Или не здесь, а где-то ближе к устью Южного Буга, где берега наверняка такие же? Но точно об этом знают только местные, которых попробуй ещё найди, да и до того ли сейчас экспедиции запорожцев? Как-нибудь в другой раз при случае. Здесь или не здесь, но страна та же самая, и характер местности такой же. Один хрен Белобережье, а от белого песка и сама вода, если к берегу приблизиться, из-за малой глубины тоже кажется белой. Да ещё ведь и Южный Буг, впадающий в этот же лиман, те же печенеги называют Ак-Су, Белая Вода. Вот он, значит, каков этот реальный прототип того самого Беловодья, куда в старину так мечтали попасть беглецы от родной русской власти? Ага, из огня, да в полымя угодили бы, кто понимает.

  Уваров долго смеялся, когда капитан поделился с ним и самой своей догадкой, и соображениями по её поводу. Ну да, власти-то твёрдой здесь ничьей нет, если хазарской чисто номинальной не считать. Да только надолго ли останется здесь на свободе беглец от государственной власти и её поборов? Не одни людоловы схватят, так другие. А легенды — на то они и легенды, чтобы помнить о хорошем, но не помнить о плохом. За века забыли и о самом месте, и об его реальных опасностях, но зато вот эти белые берега и кажущееся безлюдье — запомнили. Так-то ведь, если за чистую монету его принять, то и чем это тогда не мужицкий рай? И климат тёплый, даже виноград вызревает, и плодородный чернозём в двух шагах, и лиман полон рыбы. Леса, правда, маловато, но этого легенды-мечты могли и не запомнить. Мечтается-то ведь — об идеале.

  Так или иначе, здесь городищам уличей ни разместиться негде, ни строиться не из чего. А значит, не может их здесь и быть. Если и были когда-то давно, то давно успели и сплыть. Может, где-то на правом берегу, который повыше, а то и вовсе не здесь, а возле Южного Буга? Там вероятность выше, но сейчас некогда их там искать. Остаётся ведь ещё надежда обнаружить какое-нибудь дальше или повстречать их торговые ладьи хоть в этом же лимане, хоть в Херсонесе, хоть у Перекопа. Ведь должны же они где-то закупаться тем же железом и той же солью. Сомнительно, чтобы с Волыни её возили сухим путём, когда до Перекопа с его соляными озёрами можно легко доплыть лиманом и морем.

  Подумав и обсудив с Уваровым, Махно решил двигаться поближе к высокому правому берегу. Во-первых, больше шансов встретить тех же уличей, а во-вторых, выходя в море, не придётся делать крюк, огибая весь Кинбурнский полуостров и одноимённую с ним косу. Это же день лишний будет потерян, если не все два, а ещё ведь хрен его знает, сколько в том Херсонесе проторчать придётся, пока расторгуются, да закупятся нужным, да к Перекопу ещё заход за солью, а это тоже немалый крюк. И всем хотелось обернуться с этим побыстрее. Особенно туземцы по этому поводу нервничали. Очень хотелось им к Купальской ночи успеть вернуться, до которой девки-невесты не давали, но в неё должны были по обычаю дать. Как тут такое важное дело пропустишь? И хотя горожане, будучи людьми современными, считали этот старинный обычай глупостью, туземцев ведь разве перевоспитаешь сходу? Значит, приходится считаться и с их старинными заморочками. И особенно тем, кто сам туземную девку выбрать намыливался вместо болезненной или уж очень капризной, а то и третьесортной горожанки. Да и остальным-то какой был интерес надолго из дома пропадать? Мир этот окружающий средневековый повидать? Экзотика экзотикой, но стоят ли они лишних неудобств и лишнего риска башкой?

  Хотя риск-то, конечно, старательно сводили к минимуму. Воздушная разведка с дрона — уже немалое подспорье. Естественно, не с того ментовского, который был один, а с гражданского развлекательного. Это с войной их полёты запретили, а до того не так уж и мало народу развлекалось этим на досуге. Штук пять нашлось у людей в городке, и три из них оказались исправными. А ведь могло бы быть втрое больше, если бы не эта война и её запреты. Получилось так же, как и с инструментом у многих — а зачем этот хлам в доме, если он всё равно не используется? И в результате добрый десяток хранился в гаражах, а не в квартирах, оказавшись потерянным при провале их жилых кварталов. В каком он был бы состоянии после зимовки в гаражах, вопрос уже другой. Две штуки, перезимовавшие у хозяев на балконах, оказались неработоспособными и годными разве только на запчасти к исправным. А не будь потеряны те, которые были в гаражах, этих запчастей у запорожцев было бы в разы больше. Три только, хранившиеся в квартирах, и оказались пригодными к полётам, и один из них взяли в экспедицию. Жалкое подобие ментовского, но на безрыбье и это говнецо за разведывательный дрон сойдёт.

  С электроэнергией-то для него, как и для раций со смартфонами — не проблема. От мотора не только вал гребных колёс крутится, но и генератор, от которого заряжаются аккумуляторы. Так что хоть и хреновенькая, но есть воздушная разведка. Близкую засаду, хорошо замаскированную, она проворонит, как вот этих ныкавшихся в камышах пиратов, и тут самим не надо греблом щёлкать, зато дальнюю, не ожидающую наблюдения с неба, вполне может и засечь. К сожалению, только при дневном свете, поскольку ночная камера в комплекте этой сугубо развлекательной модели отсутствует как явление. Малые высота и радиус действия — хрен с ними, с ладьи ведь запускается и на неё же садится, да и какой у них был выбор? Взяли — лучший из трёх исправных. Без него было бы намного сложнее разведывать окружающую обстановку.

  Но будь у них с собой даже и нормальный полицейский дрон, разве освободил бы он от классической караульной службы на тех же стоянках. Переночевать-то можно и на ладьях, встав на якорь, но воду для питья лучше брать из родников, да и топливо нужно для костра, и сам костёр для приготовления обеда лучше жечь на берегу. А значит, нужно и караулить стоянку. Сюрреалистично выглядят коренные запорожцы в этих полицейских бронежилетах и с современным огнестрелом в руках, но с мечами-каролингами на левом боку. То и дело прикалываются друг с друга по этому поводу, особенно с Олега, который вооружён длинноствольным американским гражданским клоном МП-5, да ещё с оптикой. Украинский Форт-14 в кобуре на одном боку, средневековый каролинг на другом, да ещё рация у левого плеча над ним. Стемид в своей кольчуге и с таким же каролингом на боку выглядит намного естественнее, но современная двустволка в руках в сочетании с ними — тоже что-то с чем-то, кто понимает. При этом волосы коротко подстрижены в подражание запорожцам, но брить усики с бородкой парень отказался наотрез. Типа, взрослый мужик.

  Двустволки-то всем туземным парням дали, кто в экспедицию взят, да только у других обычные "горизонталки", а Стемида "вертикалкой" почтили. Хоть она и попроще той, которую Олег себе для дома выторговал, но один ведь хрен престижно, и древлянин даже и сам толком не определился, чем ему гордиться больше — брендовым "ульфбертом" или вот этой "вертикалкой". Впрочем, гордятся и остальные туземцы. Один хрен громы и молнии эти железные палки мечут, от которых не спасут ни щит, ни кольчуга. Уважаемые люди в их родных общинах ни разу не держали в руках подобного чуда, а они, вчерашняя сопливая пацанва, не только держат, но и даже метнули по паре раз молнию на городском стрельбище. Самому богу Громовнику уподобились, которого балты кличут Перкунасом, а германцы — Донаром. Не настолько, как запорожцы, но тоже немного приобщились. Ну, ещё боязно по привычке, когда русов видят, но с ними — и запорожцы, своими молниями уже не одну сотню этих русов поразившие. Не атланты, но в этом — подобные атлантам.

  В городке, впрочем, никого из туземных парней в этом плане дискриминации не подвергли. Всем показали обращение с охотничьей переломкой и дали выстрелить по паре раз, кому из двустволки, кому из одностволки. Персональных, конечно, не выдавали, ну так и эти ведь, взятые в экспедицию, получили двустволки только на время. И в любом случае переломки, не выбрасывающие стреляные гильзы. Их, слава богу, и переснарядить есть ещё чем, а экспедиция, помимо прочих целей озадачена отыскать и заполучить сырьё для пополнения расходуемых пороха и свинца. Вот и приучают парней с самого начала не терять гильзы, а сохранять для сдачи на переснаряжение. И расходовать анклав старается только условно возобновимые охотничьи расходники. Пока ещё удаётся и в экспедиции обходиться ими — ага, только что удалось и в этот день. Так-то есть, конечно, и МП-5, и калаши, гражданские АКМы, и пара винтарей, способных сойти за снайперские на этом безрыбье, но всё это расходует невозобновимые боеприпасы, как и пистолеты, и поэтому из них стараются не стрелять без крайней необходимости.

  Собственно, без нужды не тратятся и охотничьи патроны. Конечно, приедается рыба, и хочется мяса, но кто сказал, что его нельзя добыть без стрельбы? Григорьич и его бригада браконьеров ещё до отплытия научили всех, отобранных в экспедицию, ловить на спиннинг гусей и уток. Ну, подстрелишь ты одного водоплавающего птица, но остальных этим распугаешь, а разве накормишь экипажи двух ладей одним гусаком? Даже стрелой из лука, если не убьёшь, а ранишь, остальные-то от криков подранка улепетнут подальше. Не улетят по причине линьки, так уплывут. А с тройником в глотке птиц и не пикнет. Смотай леску, подтяни к борту, сверни добыче башку, высвободи тройник, ну и наживляй его, да забрасывай по новой. Там, где этих пернатых много, их можно и добрый десяток выудить таким манером. И нахрена тогда, спрашивается, тратить на них охотничьи патроны?

  И прямо на ходу, когда идёшь под парусом и не распугиваешь добычу шумом мотора и плеском воды под лопастями колёс. Сеть за кормой — для нормальной рыбалки, рыбной, а спиннинги с борта — вот для такой, для птичьей. И рыба на ходу добывается, и утки с гусями, и тогда на береговой стоянке — только разделка добычи, да её готовка. Нет времени останавливаться надолго, да и риск в таких случаях повышенный. Какие-то ведь местные есть наверняка, и чем быстрее мимо них проскользнёшь, тем меньше риск с ними схлестнуться, а значит, и потратить драгоценные патроны, и не только охотничьи, а ещё и к нарезняку, которые невозобновимы. На хрен, на хрен!

  Ведь в случае столкновения с дикарями важно иметь большое преимущество в эффективной дальности стрельбы, которое обеспечивают только нарезные стволы. Какое преимущество у гладкого охотничьего ствола перед луком дикаря? На полусотне метров и стрелы уже прилетают не абы куда, и много ли тогда толку от мушки с целиком, которые некогда использовать должным образом? Если стрела отравлена, а от этого с дикарями не зарекайся, то и царапина выведет тебя из строя, так что подпускать противника на такую дистанцию категорически не рекомендуется. Если не вышло не подпустить, то в ближнем бою в ход пойдёт всё, включая и охотничьи ружья, и пистолеты, и дай-то бог тогда, чтобы до секир и мечей дело не дошло, с которыми дикари обращаются уж всяко искуснее, и кто им тогда сможет противостоять на равных? Пожалуй, один только Стемид. И рукопашка с дикарями — самое последнее дело, которого нельзя допускать в принципе. Дикари боевых потерь не боятся, а для запорожцев они неприемлемы. Так что противопоказан и ближний бой, в котором особенно эффективны многозарядные помповые ружья.

  Они, конечно, тоже есть. На случай боя к ним даже гильзоулавливатели сшиты, пристёгиваемые на ремешках к ствольной коробке, поскольку у них гильза выбрасывается при передёргивании цевья. В основном гражданские модели, но и полицейский Форт-500 тоже без внимания не оставлен. Все четыре полицейских ружья, по два на ладью, самые длинноствольные, ко всем сделаны нарезные насадки "парадокс" для стрельбы пулями, и хотя полноценными штуцерами они от этого не становятся, но уже какой-то шаг куда-то в ту штуцерную сторону. Уваров ворчит, что лучше бы "Сайги" или "Ижи" с коробчатыми магазинами были, быстросменными, а не эта подствольная труба, но тут уж, чего нет, того нет, государство исходное было не то, но зато уж чем богаты, тем и рады.

  На кабанчика неплохого в камышах во время одной из остановок хватило этого за глаза, и это был первый и пока единственный расход даже охотничьего патрона в этой экспедиции. Жаль, что соли дали им в обрез, а коптить не было времени — он там не один был, и вполне можно было добыть ещё пару-тройку, но какой смысл, когда не заготовишь их мяса впрок? За солью-то ведь и направились к югу, помимо всего прочего. Консервант по этим лохматым средневековым временам — практически единственный. Млять, легко современным радетелям здорового питания рассуждать о вреде солёного при современном пищепроме, а вот сюда бы их сейчас, этих радетелей, где нет этого пищепрома, и зимой ты без соли зубы на полку положишь, потому как ни хрена с лета и осени впрок на зиму не заготовишь. И это даже не касаясь вопросов щёлочи для мыла и бертолетовой соли на капсюльный состав, на которые Науменко тоже нужна обыкновенная поваренная соль. А вот добудь её ещё в этом мире без стычек с местными дикарями и стрельбы!

  Тут даже, плыви ты себе мирно и никого не трогай, найдутся желающие тебя раскуркулить, и не факт ещё, что только раскуркулить. Та же самая сегодняшняя засада вот этих дромитов — разве не наглядный пример? Так эти, по всей видимости, поздновато известие об экспедиции запорожцев получили, отчего и не имели времени подготовиться как следует и придумать что-нибудь похитрее. А вообще-то здешние дикари — далеко не дураки по своей части и много чего придумать могут, чтобы заманить в засаду. Стемид о некоторых хитростях рассказывал, которые применялись и древлянами против куявов во время последнего восстания их племени. Особенно, если по реке идёт одиночная ладья в поисках случайной добычи. А кое о чём рассказали и атланты.

  И сегодняшний случай с попыткой заманить экспедицию в засаду, когда дело вполне могло бы дойти до стычки и стрельбы — не первый, а уже второй. Первый был ещё в плавнях устья Днепра при его впадении в этот лиман, позавчера. Выплывают они тогда из-за поворота русла протоки, а в реке две девки нагишом плещутся, совсем юные, но уже всё при них, как говорится. И это — посреди пиратского края! Стемид тогда сразу неладное заподозрил. Так девки ещё и не сразу заметить их переднюю ладью соизволили, а только дав подойти немного поближе, дабы разглядели уже и ихние внешние достоинства. Потом — да, как бы заметили, всполошились и с визгом, поднимая брызги, выбежали на берег, да задали стрекача по тропинке в заросли. Стемид сразу же предостерёг, что очень похоже на заманивание в засаду. И его соплеменники пару раз такой приём применяли, и в дружине ему потом о таких случаях рассказывали. Не довольствуясь данью с примученных общин и похолопленными недоимщиками, русы-куявы промышляют и ловлей молодёжи в те же холопы. Несколько человек из принятых в анклав именно так и были похолоплены. И вот, плывёт по реке ладья таких людоловов, и тут прямо перед носом — такая приманка!

  И ведь просчитывается же реакция плывущих в ладье до мелочей! Девок всего две, редко когда три, зато — первосортные. У кого на таких хрен не встанет? Больше таких в малом поселении быть не может, а большое малой ватаге не по зубам. Две — в самый раз. Может быть малая весь, запрятавшаяся среди густых зарослей, которую давно уже никто не находил и не примучивал. От этого и девки были беспечны. А увидев и испугавшись, и тряпки-то свои с берега не захватили, убежав как есть нагишом. Потому как поскорее же надо своих предупредить, и плевать по сравнению с этим и на тряпки, и на стыд. То есть, тем более людоловы должны решить, что поселение маленькое, больших сил оно не имеет и отбиться едва ли сможет. И пока не сбежали они все в лес с самым ценным имуществом — что тут думать? Скорее высаживаться, преследовать этих девок, да захватывать их весь врасплох, пока там не опомнились. И добычи больше, и баб с девками для развлечения, и живого товара, включая первосортный экспортный. Как тут на такой шанс не клюнуть?

  Вот так и подлавливают подобных ухарей, если те ещё не знают этого фокуса. Пойдёшь по шерсть, вернёшься стриженым, если очень повезёт, и вообще вернёшься. Не возвращаются обычно в таких случаях польстившиеся на приманку. Никакой мирной веси там, скорее всего, нет и в помине, а поджидает в зарослях у тропы сильная засада. Стрелы и дротики встретят преследователей двух смазливых голых девок, остальных уложат мечи и секиры, а потом нападут и на сами дожидающиеся своего десанта ладьи с ослабленными экипажами. Хоть и стара эта хитрость, как мир, время от времени находятся и не знающие её дураки, способные попасться на такую удочку. Это местные все знают, что не купаются здешние девки так с виду беспечно без веской на то причины. Втихаря купаются, посреди камышей, чтобы видно их с реки не было, а когда вот так, напоказ — заманивают в засаду наверняка. Местные — знают, но какие-нибудь новые чужаки — могут и не знать.

  О запорожцах, конечно, знают. И об их городке, не пойми откуда взявшемся, и о разгромленном караване русов-куявов, и об этой экспедиции. Пусть и плывёшь ты мимо них под парусом или на моторе, и днём тебя не обогнать, но на ночь-то ведь ты встаёшь на якорь, дабы не сесть на мель на незнакомой реке. А местные прекрасно её знают, и за ночь маленькая юркая лодка с гонцом опередит тебя далеко. У него и осадка не такая, и знание фарватера уж всяко получше твоего. Он, в отличие от тебя, сесть на мель не боится. Хоть и дали атланты лоцию, но предупредили, что неточна. И меряли глубины Днепра не сами, а с чужих слов, и устареть могла за пять лет. Тут и за год река может размыть одну мель и намыть в другом месте другую, так что без знания фарватера ночное плавание опасно. Вот поэтому и знают о ладьях запорожцев заранее, и кому надо, имеют время приготовить им встречу. И ведь хорошая была попытка! Хоть и не собирались запорожцы пиратствовать, на установление контакта с поселением соблазниться вполне могли. Надо же в будущем с кем-то дружить и торговать? Хорошо хоть, Стемид вспомнил и предупредил. Когда дрон подняли — ага, так и есть! И засада в кустах возле той тропы, по которой девки убегают, и ладьи в камышах чуть ниже по течению. Ловушка — под стать соблазнительной приманке.

  В общем, греблом здесь щёлкать категорически не рекомендуется. И позавчера могли вляпаться в жаркую переделку со стрельбой и риском потерь, и сегодня. Сейчас-то, на широком лимане, эта опасность существенно уменьшилась. И видно на нём далеко, так что хрен кто приблизится незаметно, если не у самого берега на якорь встать, и сами уже учёные. Какой-никакой, а опыт, да ещё и безо всякого боя приобретённый. Всегда бы так! Но на обратном пути, конечно, надо будет держать ухо востро. И товары русов ценны для разбойников, которые запорожцы везут на юг сейчас, не говоря уже и об их собственном оружии и снаряжении, и та соль и византийские товары, которые повезут обратно к себе. Может, потому и не настаивают на столкновении сейчас, что ожидают ещё более ценную для них добычу потом? Хотя, в первом случае с приманкой из девок это мог быть и своего рода тест — как поведут себя запорожцы, и чего от них ожидать? Уверенности в этом нет никакой, но хотелось бы надеяться. Не нужны ведь запорожцам враги на этом маршруте, а нужны друзья и торговые партнёры. Враг — на севере имеется, и достаточно его одного.

  По мере того, как экспедиция продвигалась по лиману в сторону моря, вода за бортом становилась всё солонее. Ещё пригодна для варки на ней ухи или каши, но пить её, даже кипячёную, уже нельзя. Зато, как пошутил по этому поводу Селезнёв, ближе к морю в ней уже и рыбу можно будет засаливать, и кабанчика, если попадётся. Так что питьевой водой из родников на берегу теперь нужно было запасаться надолго. Возле устья Днепра, где вода была ещё пресной, в сети продолжала попадаться речная рыба, в том числе и эти здоровенные жёлтые караси-кабаны в две ладони длиной. И это радовало, поскольку есть откуда новым таким же к их городку приплыть по мере вылова местных. Как и приучила уже бригада Григорьича, карасей в ладонь длиной, крупных по меркам их прежней жизни, теперь отпускали обратно в воду — дорастать до "кабаньей" величины. Во-первых, хватает для прокорма экспедиции и крупняка, а во-вторых, у него и косточки крупнее, и их легче обнаруживать, да извлекать при еде. Вкусен карась, но уж очень костист.

  Только по исчезновению среди улова карасей с сазанами Олег и понял, что они уже в солоноватых водах. Да и то, не сразу. И камыш у берегов лимана всё тот же самый, и плотва в сетях всё такая же. Или уже не такая? А чем она не такая? Плотва, как плотва. Не будучи заядлым рыболовом и тонким знатоком, он так и не понял, когда и объясняли, чем эта тарань отличается от плотвы. Но знатокам виднее, и если они говорят, что это уже не плотва, а та самая тарань, которую вялили, и от которой любую вяленую рыбу дразнят таранкой, то значит, так оно и есть. Вот она, значит, какая, эта настоящая таранка? С виду — на его взгляд, обыкновенная плотва. К слову и Уваров вспомнил, что как здесь местные любую вяленую рыбу называют таранкой, так и в России любую вяленую рыбу называют воблой. А настоящая вобла — такая же точно морская плотва, как и вот эта тарань, только не черноморская, а каспийская. Он и сам от речной плотвы её отличить не в состоянии, но знатоки как-то отличают. Морская плотва, короче. В реки она только на нерест и заходит ранней весной, но высоко по ним не поднимается. Именно этим она для них и хороша, что морская. Супермаркета ведь в городе больше нет, и морепродуктов в нём не купишь, а они тоже запорожцам нужны, если не хотят страдать от йододефицита. Насчёт этого и атланты ведь говорили. А вобла эта здешняя, которая тарань — наверняка дешёвкой считается, и её местные и наловят, сколько надо, и навялят сами, и продадут дёшево. Ага, закусь к пиву, и не пьянства ради, а здоровья для, как говорится.

  Скумбрия, конечно, намного вкуснее, но она пресной воды не любит, так что и в лимане появляется только ближе к морю. И больше по осени, когда их в лимане и ловят. А сейчас, летом — вот, как начнёт попадаться в сети хотя бы единичная скумбрия и кефаль, так это и будет самый верный признак приближения к выходу в море. В море-то эти виды весь год водятся, и если уж закупаться ими, то у морских рыбаков. Ага, шаланды, полные кефали, в Одессу Костя приводил — есть такая старая песня. Там — да, весь рыбачий сезон. И черноморские медузы ещё начнут встречаться в воде лимана у выхода к морю — ага, вот эти студенистые, противные. Спасибо хоть, они не жгутся, как водится за другими видами медуз, обитающими в Средиземном море и океане. С этим Олег был абсолютно согласен. А больше всего радовали осетровые, которые в лимане начали попадаться намного чаще, чем в реке. Жаль, сезон весеннего нереста уже в основном прошёл, так что шансы самку с икрой поймать мизерные. Но в этом-то мире осетровым до Красной книги ещё далеко, так что хватит ещё на долю провалившихся в него запорожцев. Наедятся со временем вволю. Как там в том старинном фильме? Ага, ну не могу я есть эту икру!

  Вчера, как и давеча в Днепре, один крупный в сеть попал, и его тоже пришлось брать в гарпуны. И страшно жаль, что пришлось его жарить, да варить, поскольку коптить нет времени. Добрая половина удовольствия из-за этого потеряна, кто понимает. Приелась же речная рыба, даже караси эти переростки, приестся наверняка скоро и морская плотва, которая тарань, и только осетровые, которые в прежнем мире были дорогим праздничным блюдом по причине их редкости, приедятся запорожцам ещё очень нескоро. А расскажут дома, как они вот этого осетра жареным ели, да варёным, так святотатцами ведь народ их посчитает на полном серьёзе. К счастью, осетры помельче каждый день попадаются в сеть по нескольку штук, и на обратном пути надо будет хотя бы засолить небольшой запасец.

  А когда наладятся регулярные поставки с Чёрного моря, то хватит и на их век, и на век многих поколений их потомков. Никифорова было забеспокоилась на этот счёт, но и Реботон, и Тордул, префект этот ихний, заверили её, что в ближайшие века никакого подрыва популяций черноморских осетровых не ожидается. Не та численность населения и не те методы вылова. Даже морские рыболовные траулеры Содружества их не подорвут, если будут небольшими и не более десятка на всё это Ромейское море. Больше числом или крупнее — уже, конечно, надо считать, но это в теории, поскольку сейчас в нём нет вообще ни одного, и направлять их в него никто не планирует. Нет нужды. Атлантический осётр давно уже разводится на рыбоводческих фермах, так что осетрина для граждан королевств Содружества — не дефицит. Для нормальных добропорядочных граждан, по крайней мере, которые могут её себе позволить.

  Потом и сама биологичка сообразила, что главный-то удар по популяциям этих черноморских и каспийских осетровых не столько вылов их нанёс, сколько строительство многочисленных ГЭС на реках, сократившие их нерестилища во много раз. Тот же самый ДнепроГЭС первый удар по черноморскому осетру нанёс. Раз уж соплеменники Стемида, живущие вдоль Припяти и её притоков, знают и ловят краснорыбицу, то значит, и Пороги не преграда для идущих на нерест осетровых, а плотина ДнепроГЭСа отсекла Днепр выше Порогов раз и навсегда. А потом ещё и Каховская ГЭС добавилась, уполовинив и остатки днепровских нерестилищ. А разве на одном только Днепре эти ГЭС строились? Молодняк осетровый лишился большей части мест кормёжки, и это подорвало его численность.

  И оба атланта тогда согласились с её соображениями. У них-то в Содружестве все их ГЭС — бесплотинные. Ещё со времён отцов-основателей так повелось. Правда, не из экологических соображений, а оттого, что банально не было у них ни сил, ни техники, ни ресурсов на строительство этих плотин. Поэтому и сделала их цивилизация основной упор на бесплотинные, которые и совершенствовала в дальнейшем. Ненанесение за счёт этого удара по нерестилищам проходных рыб оказалось побочным, но приятным эффектом. Ну и к разведению рыбы ценных пород приступили сразу же, как только технически до этих рыбоводческих ферм доросли. Много ведь морепродуктов нужно для тех же внутренних районов материков. Вот как, например, без их поставок той же Кордубе Эстепе обойтись, когда она от моря ещё дальше, чем Запорожье? Поэтому, собственно, и стараются далеко вглубь материков без особой нужды не лезть, чтобы не иметь и проблемы йододефицита, но иногда такая нужда возникает, и тогда, конечно, нужны поставки.

  А нужда такая особая возникает у них либо из-за месторождений каких-нибудь ценных полезных ископаемых, которых или нет, или мало вблизи от морских побережий, либо из-за аномальных зон, представляющих интерес для изучения. О подробностях особо не распространялся и префект, но кое-что сообщил на совещании у Семеренко. И только в самом этом плавании Олегу удалось наконец допытаться у панов офицеров о том, что об этих аномалиях было известно им. Всего, конечно, не рассказали и им, но кое-что можно и понять. Легенды туземцев о чудовищах в Кордубе Эстепе все ведь слыхали? Английский сериал 'Портал юрского периода' все смотрели? Вот, что-то вроде этого там у атлантов и есть. Вроде бы, подарили хазарскому кагану то ли мамонта оттуда, то ли мастодонта — ну, слонопотама какого-то небритого, короче говоря. Оттуда же, по всей видимости, и зубры эти многочисленные, из которых выводится выпрашиваемый у них печенегами стойкий к холодам и не боящийся наста после оттепелей зуброидный скот. Наверняка и это далеко ещё не всё, но рассказали пока атланты только об этом.

  Но зато понятными теперь становятся и калибр их ручной стрелковки, и сами её патроны, явно избыточные для войны с дикарями. С дистанции, уже недосягаемой для стрел дикарей, Олег прошил бы и их щиты, и кольчуги со шлемами и из своего длинного МП-5 с его пистолетным парабеллумовским патроном. Собственно, и выбрал-то его как раз по этим соображениям — разумная достаточность. Калаш тут уже избыточен. Калибр автоматических карабинов атлантов, равный пистолетному, Олег понять мог — у меньших калибров слабовато останавливающее действие пули. Ассасина какого-нибудь восточного под наркотой или одурманенного мухоморами викинга малокалиберный дырокол хрен же остановит вовремя. Но на это и нормального пистолетного патрона достаточно, а куда тут мощный винтовочный, а с учётом калибра — недопротивотанковый? Ну, не танк, конечно, но борт БМПухи или БТРа бронебойной пулей он, пожалуй, уже возьмёт. Но отдача ведь конская наверняка! Это же Шварцем надо быть киношным, чтобы по ракетному принципу самого назад не отшвырнуло!

  Когда разглядел дульный тормоз на конце ствола, отпал и этот вопрос. Такой и до семидесяти процентов отдачи погасить может, если правильно рассчитан и исполнен в полном соответствии с чертежом. По ушам, конечно, грохот шандарахнет, если стрелять из помещения, не высунув дуло наружу, но уж к этому-то атланты, надо полагать, как-то приноровились. Оставался только один вопрос — нахрена им такая конская огневая мощь в индивидуальной ручной стрелковке? Но теперь, с учётом сведений о берущейся где-то у них непонятно откуда вымершей живности вроде тех небритых слонопотамов, можно уже понять и это. Медведя всяким ли боеприпасом остановишь? Так это даже простого бурого топтыгина, а если там пещерный какой-нибудь повстречается? Или, допустим, гишу этот ефремовский из его книжки про того шлявшегося по Африке древнего греку? Никифорова даже реальный вид этого гигантского креодонта им на уроке в школе называла, только он, конечно, не запомнил, а запомнил только картинку его реконструкции — млять, на хрен, на хрен! На такую живность и СВД мало, а нужен реальный слонобой, и если атланты в этих аномальных зонах таких зверюшек встречают — правильно они вооружаются.

  Или вот, допустим, попрут на них русы-куявы не на следующий год, а вот в это лето. Не должны бы, конечно, ну а вдруг? А у атлантов ни база ещё на Хортице не готова, ни тяжёлое вооружение ещё не завезено, а есть только их пехотная центурия с этой лёгкой стрелковкой. Ну, пулемёты ещё в лучшем случае под этот же патрон. Ну так и слава богу, что под этот! В ладьях у ватерлинии и этим дырок наделают, которые волной захлестнёт, и когда наберут ладьи воды — побросают тогда дикари на хрен и свои щиты, и кольчуги. А без них — хрен ли они за вояки? Если сами ретироваться не сообразят — ну, царство тогда им небесное. Или сады ихнего Перуна? А, без разницы! Помер Ефим, и хрен с ним. Им бы ещё такие же стволы привезли, да патронов к ним побольше! Правда, старая немецкая Г3 почти пять кило весит, и вряд ли этот винтарь атлантов легче её, но им что, марш-броски пешие с ним устраивать? Ради такой огневой мощи можно потерпеть и такой вес. У кого из нынешних дикарей есть корабельные пушки? А без них на хрен не нужны и метровой толщины борта. Хоть в ладье русов, хоть в византийском дромоне из такого винтаря дыр наделаешь даже безо всякой артиллерии.

  Потому и мушка у них возле самого дульного тормоза, что на хрен не нужны им винтовочные гранаты. Нет смысла, соответственно, и прицельную линию укорачивать. Вспомнились Олегу и слова Реботона о несуразности его длинного МП-5 с этой короткой прицельной линией. А несколько ранее он ведь говорил, что есть у них для их ополчения и женско-подростковые пистолеты-пулемёты с длинным стволом. Типа, вместо винтарей. И тогда, выходит, он и выглядеть должен, как винтарь, с такой же длинной прицельной линией до самого надульника, только магазин узкий, под пистолетные патроны? И сразу же зависть охватила, едва представил себе только такой агрегат. Таким же должен был бы быть и вот этот, который у него сейчас, если бы не идиотский антиоружейный маразм в их прежнем мире. Ведь не было бы запрета на короткий пистолет-пулемёт для гражданских, длинные делались бы с нормальной прицельной линией, а не под обрезку до короткого. И вот за какие такие прегрещения в их современном и прогрессивном мире всё через жопу, а у этих постантичных фашистов всё по уму? Обидно же, млять! Нет, ну с их-то помощью и всё это, будем надеяться, выправится, но получается ведь что? Что весь их прежний мир — ушибленный башкой об стенку?

  — Не зевать, казаки! — окликнул экипаж Махно, — Чуете, ветерок попутный? Под парусом пойдём, побережём бензин! Глуши мотор! Слыхал, Сыч? Приём!

  — Принял, Батько! Исполняю! Приём!

  — Воды у нас достаточно, и я хочу сегодня выйти в море, обогнуть Кинбурн и к вечеру встать на якорь в Егорлыкской затоке. Как понял? Приём!

  — Понял, Батько! В затоке — так в затоке. Приём!

  — Ну, раз понял, то и конец связи! Ну-ка, казаки! Раз! Два! Взяли!

  Развёрнутый вдоль корпуса ладьи рей начал со скрипом подниматься по мачте, расправляя парус, уже освобождённый от стягивающих его снастей, затем рей развернули по ветру, подняли окончательно и закрепили нижние углы паруса. Ветер-то — бакштаг, как сказали бы мореманы, но не слишком крутой и для прямого паруса вполне приемлемый. И даже крен невелик — ага, спасибо этим гребным колёсам, которые хоть и тормозят ход, но зато и служат своего рода балансирами. Не полинезийский тримаран, конечно, но куда-то в его сторону эффект получается.

  Хрен знает, понадобилось бы это их не самым большим, но дощатым и вполне килевым ладьям, но со слов Андрея Чернова свои однодерёвки и насады русы обычно ещё в лимане готовили к морским волнам, обвязывая узкие плоскодонные корпуса фашинами из хвороста или камыша. Из ладьи получался своего рода плот. Какие уж тут у него будут скорость и маневренность, особенно на вёслах? Но без этих фашин вообще опрокинешься на морской волне. То же самое делали и запорожские сечевики со своими "чайками", от тех древнерусских однодерёвок с насадами далеко не ушедшими. Но тут — и киль имеется у них, и балансиры какие-никакие из этих гребных колёс. Конечно, и мореманы из них на троечку с минусом, но и до осени ведь с её штормами ещё далеко. Случаются они иногда и летом, конечно, но послабее осенних, да и видно же это будет в проливе. А время у них своё тикает, не казённое, и пожалуй, рискнуть можно. Вроде бы, штормить не должно.

  — А на кой хрен нам этот Егорлыкский залив? — поинтересовался Уваров.

  — Ну, во-первых, мы этим время выиграем, — капитан начал с самоочевидного, — Во-вторых, стоянка там должна быть неплохая. Там сейчас по карте атлантов не островки эти отдельные, а сплошная коса. Вот за ней мы от волн и укроемся — волнолом портовый, считай. А в-третьих, я разведать там с утра хочу. Андрей говорил, что соль там сечевики для себя добывали. Если найдём, и хорошей окажется, так может, и ну его на хрен тогда, тот Перекоп? Не будем тогда и крюк к нему на обратном пути делать и ещё уйму времени этим выгадаем. Поди хреново, Авар?

  — Разумно, Батько, — одобрил старлей, — Мы ещё и уличей можем там встретить, если соль там хорошая. Должны же они о ней знать?

  — Дай-то бог. Но это ещё вилами по воде писано, то ли встретим, то ли нет, хоть и хотелось бы, а весь лиман побыстрее пройти — зависит только от нас самих.

  Логика в доводе Уварова, конечно, была. Населяя ещё полвека назад и низовья Днепра, и берег лимана, уличи не могли не знать и об егорлыкской соли. И какой тогда им был бы смысл плавать за ней аж к Перекопу, когда вот она, минимум вдвое ближе, а для кого-то и втрое. И уж с Южного Буга наверняка должны бы плавать за ней и теперь. А раз так, то и шансы встретить их там есть неплохие. Но это только, если соль там хорошая, не хуже перекопской. А если хуже, то Сечь — не показатель. Не было хода сечевой вольнице к Перекопу с его прославленной соледобычей, и где могли, там и добывали такую, какая есть в доступном месте. Млять, обидно будет, если егорлыкская соль окажется хреновой. Махно примерно догадывался, где там эти соляные озёра, и в принципе до них не так уж и далеко и с южного берега лимана. Взять только с собой в следующий раз ручные тележки, и тогда даже Кинбурн огибать не понадобится.

  Другое дело, что в этом случае торговля с византийским Херсонесом хреново совмещается с обеспечением анклава запорожцев солью. Точнее — никак не совмещается. Торговые плавания в Херсонес отдельно, а на Кинбурн за егорлыкской солью — отдельно. Но это уже по возвращении виднее будет, а пока им нужно разведать место и обстановку вокруг него. Контакт с уличами — тем более отдельная задача. Есть шансы и на Кинбурне их встретить, и в Херсонесе, вполне реальные, но шансы — это ещё не гарантия. Могут и там повстречаться, и там, но могут и не повстречаться, и тогда их придётся разыскивать в низовьях Южного Буга. Впрочем, задачи-то три, но путь-то к ним один — вниз по Днепру и через вот этот его общий с Южным Бугом лиман.

  Судя по тому парню из уличей, который среди них, народ это и в самом деле не славянский, а какой-то ираноязычный, потомки прежнего скифо-сарматского населения. С ясами, вроде бы, друг друга понимают. Но понимают и по-славянски, даже говорить могут понятно — для Стемида, по крайней мере. Млять, надо побыстрее их по-русски натаскать, чтобы хорошими переводчиками стали. Стемид — вообще находка, каких мало. По-русски говорит уже более-менее приемлемо, а владеет и славянским, и этим германским, который и для русов-куявов родной, и для этих дромитов-артанов. Готско-герульский, как Андрей Чернов считает. Сам-то Стемид уверен, что он сумеет объясниться и с крымским готом из тех, которые живут в горном Крыму. И дай-то бог, чтобы повстречались в Херсонесе, а то как с тамошними византийскими греками объясняться прикажете? Греческим никто у них не владеет, и это, пожалуй, главная проблема.

  А ветер постепенно менялся. Поначалу это радовало. Был северо-восточный, то бишь бакштаг с правого борта, постепенно стал восточным, абсолютно попутным, и ладьи запорожцев пошли под ним намного шустрее. Махно даже призадумался, не зарифить ли на всякий случай парус. Но и ветер продолжал менять направление, становясь постепенно юго-восточным, бакштагом с левого борта. Пришлось повозиться, снова разворачивая рей и перезакрепляя нижние углы паруса, но это было нормально. Главное — попутные румбы. Если таким и останется, то и до самого пролива можно будет под парусом дойти, экономя бензин. А ещё бы лучше ему было бы обратно на северо-восточный перемениться, и тогда появились бы хорошие шансы пройти под бакштагом и пролив, до которого оставалось не так уж и далеко. Но у ветра оказались свои собственные планы, с чаяниями запорожцев не совпадающие. Он постепенно становился всё южнее, пока не стал и вовсе южным, для их прямого паруса абсолютно непригодным. С тяжким вздохом экипажу пришлось спускать рей, свёртывать парус и снова запускать мотор. То же самое, естественно, повторили и на второй ладье. Да ещё и при повороте в пролив он будет, сволочь, дуть прямо в морду!

  Но ещё раньше из-за Кинбурнской косы появилось судно, вошедшее в лиман с моря и идущее наперерез. Длиной-то если и больше ладей запорожцев, то не намного, но и пузатее, и борта выше, а на мачте — треугольный парус на длинном наклонном рее. Для него-то ветер как раз попутных румбов, да и намного шире для него эти попутные румбы, для этого латинского паруса. Вспомнились картинки венецианских и генуэзских торговых судов. Это было попримитивнее, без надстроек на носу и корме, но вспомнилась затем и картинка раннего средиземноморского судна — тоже венецианского, с гербом на парусе и длинным вымпелом на мачте, но в остальном похожего на это. И поскольку рановато ещё шляться в этих водах макаронникам, то кому же тогда ещё и плавать здесь на таких судах, как не византийским грекам? Вряд ли из Константинополя, скорее — из Херсонеса. На том судне тоже увидели две ладьи, идущие в их направлении, всполошились, развернули рей и сменили галс, беря на северо-запад ближе к правому берегу и явно избегая встречи.

  И понять-то их главного нетрудно. Ехал себе грека через реку, а вместо рака в ней вдруг две ладьи нарисовались того типа, на котором и дромиты, пираты эти местные плавают. Так мало того, ещё ведь и плывут не по-человечески, а дребезжа и загребая воду невиданными здесь ранее лопастными колёсами вместо нормальных привычных вёсел. И хрен его знает, наслышан ли он уже о запорожцах, но если и наслышан, то от кого? От тех же русов-куявов из разгромленного и захваченного запорожцами каравана. Пиратством же самым натуральным была эта выходка, если называть вещи своими именами, и после неё — чем они в глазах этого греки лучше хорошо известных и привычных русов-дромитов? А ничем абсолютно. Вполне возможно, что дромитам он и отстёгивает, дабы не трогали его, и тогда ему нечего их бояться, а эти какие-то новые разбойники — хрен ведь их знает, чего от них ожидать. А судя по неведомому способу движения — уж не знаюся ли они с самим Сатаной? Свят, свят, свят, кирие элейсон! Кто бы тут не перебздел на его месте? Въехав в эту ситуёвину, отсмеявшись и помахав греке рукой, Махно приказал прибавить ходу. Не вдогонку, а прежним курсом. Не дурак ведь купчина по жизни? Сейчас — напуган, позже помозгует и сообразит, что если бы хотели догнать — догнали бы запросто.

  Может, и следовало бы догнать. Не для захвата, конечно, а просто пообщаться. Но во-первых, перепуганный грека может сдуру и в бой вступить, а если и не вступит, так уж всяко обосрётся, и хрен ли это тогда выйдет за начало нормального мирного контакта? Во-вторых, хрен ли это за общение будет через два или три перевода? Можно в принципе, но сейчас времени на это нет. А в-третьих, он ведь куда направляется? Ведь не к Порогам же днепровским на таком судне? Значит, наверняка к устью Южного Буга, к уличам. Пока доплывёт до них, как раз и успокоится, и сообразит, с кем повстречался в лимане. Потом и уличам расскажет. Кое-что приврёт, конечно, не без того, но не один ведь он рассказывать будет, наверняка и его матросня не промолчит, и в конце концов эти уличи, как и сам этот грека, поймут главное — что не так страшен запорожец, как его русы-куявы малюют. И это полезнее выйдет в конечном итоге для будущего контакта. Пусть видят и соображают, что не для всякого встречного запорожцы страшны, а выборочно, и поладить с ними можно.

  С этим они вполне в состоянии справиться и сами, и экспедиции нет смысла и на это ещё время своё терять. У неё впереди выход в Чёрное море с заходом по дороге и в Егорлыкский залив, разведка кинбурнских соляных озёр, а затем уже путь напрямик через море к византийскому Херсонесу, который на месте современного Севастополя. Хрен их знает, этих греков-херсонитов, как там с ними ещё объясняться предстоит, не имея своего переводчика сразу на греческий. А как-то ведь надо. То ли славян там искать, то ли тех же русов-дромитов, то ли крымских готов. Кто-то должен найтись в городе наверняка, но это же поиски, которые займут время. Ещё рынок тамошний на предмет нужных Запорожью товаров изучить, да прицениться к ним, и это тоже займёт время. А чтобы купить нужное, надо ещё сперва купилками обзавестись, продав свои товары. И как ещё торговля ими там пойдёт? Это ведь тоже займёт время. И сколько на всё это, вместе взятое — хрен его знает. Отсутствует такой опыт у запорожцев, а без него — можно только гадать. И чем больше им удастся выгадать времени в пути, тем больше его будет оставаться в запасе.

  10. Люся.

  Тот же день, Запорожье.

  — Сергей Николаич, проблема серьёзная, и надо решать её загодя, а времени на это у нас меньше недели! — сходу огорошила Люся.

  — И что у нас за проблема? — не понял Семеренко.

  — Да с этой ночью на Купалу, в которую все туземные девки должны перестать быть скромницами. Ну, вы понимаете, о чём я?

  — А почему тогда меньше недели? Иван Купала разве не двадцать третьего? Это больше недели, а не меньше. А в России, так и вообще седьмого июля.

  — Ну так неправильно же это, Сергей Николаич, — вмешался Андрей Чернов, — В день летнего солнцестояния он у туземцев празднуется. Но даже если и по-нашему, то два дня ничего не решают.

  — Так проблема-то в чём? Хоть двадцать третьего, хоть двадцать первого. Через костёр все попрыгают, хоровод поводят, венки в Днепре по течению пустят — что за беда? Даже если и искупаются они все в Днепре голышом, и совершеннолетние девки переспят со своими женихами — ну вот в упор не вижу я в этом особой беды.

  — Беда в том, Сергей Николаич, что наша экспедиция вернуться не успевает, — снова заговорила Люся, — Ну, если только каким-то чудом у них там вдруг всё получится сразу, тогда только шансы есть. Но вы сами верите в такое чудо? Так что, скорее всего, ни фига наши вернуться не успеют, и как быть туземным девкам, у которых в экспедиции их женихи? Обычай-то ведь от всех незамужних девок участия требует, и их тоже будут ведь домогаться. Андрей, это же на религии у них замешано?

  — Да, это Дажьбогова ночь у славян, ночь Гойтосира у ираноязычных народов и ночь Сауле у балтов, — подтвердил историк, — Не почтить солнечное божество для туземок немыслимо, так что уклониться от участия в празднике они не могут, а там найдётся кому, сами понимаете, и полного соблюдения обычая от них потребовать. Отъездом жениха тут не отмажешься — по обычаю божество жениха девке даёт, направляя её венок к нему. Без этого — не жених, так что по обычаю до этой ночи девка считается бесхозной. Отказаться сплести венок и пустить его по реке — уважительных причин обычай не предусматривает. Если жених намечен, он должен находиться рядом, чтобы перехватить венок вовремя. А девки-то — из лучших, и воспользоваться отсутствием их женихов многие захотят.

  — Тем более, что найдутся и подстрекательницы из наших, — добавила Люся, — Если хватает порядочных девок, то потасканная шалава никому в жёны не нужна, но если такие все, то и она тогда, получается, ничем не хуже других, и шансы у неё появляются. И парней туземных оголтело агитируют, и девок. Фамилии вам ведь называть не нужно?

  — Кириллина и Кузьменко, конечно, — кивнул майор, — Говорили мне уже, но не думал, что дело настолько серьёзно.

  — Куда уж тут серьёзнее, Сергей Николаич? На девчонок давят с двух сторон, и они не знают, как отбрыкаться — формально же священный обычай предков!

  — И это ведь не на один день, — добавил и Андрей, — Пара недель, не меньше. На один день девка может и сказаться приболевшей, на пару-тройку, ну так и стыдить ведь их будут каждый день за несоблюдение обычая — и их парни, и наши шлюхи. Ну и там наши бэушные ещё с довесками, у которых тоже прибавляется шансов, если свежие девки будут шалавами выставлены, на которых пробы негде ставить. Хорошо хоть, сообразила Лайма стемидовская, да к Люсе ткнулась.

  — По-русски едва говорит, и я понимаю только с пятого на десятое, но напугана не на шутку. Думала, случилось чего, так Андрей же тоже на ейном лабусовском не сечёт. Потом позвали ещё девку-кривичку, вот только так и разобрались через два перевода. И с одной-то стороны, ничего ещё не случилось, и слава богу, но с другой — сама эта проблема фиг рассосётся, и надо что-то с ней решать.

  — Понял, — кивнул Семеренко, — Млять, на ровном ведь месте беда с дикарскими заморочками! Собрание, конечно, надо проводить и девок этих на него приглашать. Люся, ты свободна, и спасибо тебе за предупреждение. А ты, Андрей, задержись — будем думать, как обосновать или отмену обычая, или исключение из него для невест наших уплывших.

  — Да это-то как раз не так сложно, Сергей Николаич. Их обычаи остались там, в их племенах, а теперь они кто? Наши, запорожцы. А наш обычай — другой. Парни и девки у нас сами выбирают себе невест и женихов, и кто выбрал, тем их племенной обычай уже не нужен. Вас туземцы воспринимают как военного вождя. Тару-тройку стариков ещё из наших, кто поавторитетнее, за старейшин сойдут, и как скажете с ними, так и будет.

  — Родоплеменной патриархат предлагаешь изобразить?

  — Ага, он самый. Девкам для отмазки достаточно. Типа, это не мы, это вождь и старейшины так решили, а мы — не смеем ослушаться важных и уважаемых людей, — и оба рассмеялись, — Тут другая трудность. С нашей экспедицией связи ни хрена нет, а там тоже наверняка занервничают. Туземные-то парни наверняка всё это тоже просчитают, а когда нашим объяснят, то и наши, кто туземную девку в невесты наметил, тоже всполошатся.

  — Млять, точно! — майор схватился за голову, — Здесь-то мы проблему разрулим, но нашим-то там откуда об этом знать? Конечно, занервничаешь тут! Атлантов разве что попросить — как-то ведь связываются они из своего города и с нами, и со своей авиацией? Млять, и Реботон улетел, как назло! Придётся с Тордулом говорить. Ладно, пока здесь всё разрулим, причину для переполоха ликвидируем, а наших известить — это уже следующий будет вопрос. Сегодня-то и Тордул мне на это ответа, скорее всего, ещё не даст.

  Физически-то радиоволны — они и у атлантов радиоволны, и если те смогут им ретрансляцию сеанса связи организовать, то не помешает этому разница в аппаратуре. Вот только есть ли у Тордула на Хортице подобная аппаратура, и в его ли власти такую же там задействовать, ближе к экспедиции запорожцев? Могут ведь отказать вышестоящие и ему, если это очень уж геморройным окажется. Но с другой стороны, связывался же Реботон со своего наручного аппарата и с сетью ихней, а разве возможно такое без ретрансляции? Так что есть у них какая-то, не может не быть. И раз имел к ней доступ центурион, то префект и подавно не может его не иметь. Другое дело, что с кем префект Тордул по ней свяжется? С начальством вышестоящим, а где это начальство у него сидит? Может, и не в печёнках, будем надеяться, но уж точно не в Крыму и не в устье Днепра. А второй ретранслятор там нужен, в радиусе действия раций экспедиции. И хорошо, если он у них там окажется, ну а если нет? Тогда ведь — хреново дело будет обстоять, очень хреново. Но эти тонкости сам Тордул только и может знать, так что один хрен говорить надо с ним.

  Тем более, что и технически это не так сложно. До широкого распространения подешевевшей сотовой телефонии шиком считался радиотелефон, состоящий из носимой трубки и стационарной базы. А потом — кому они такие стали нужны, когда почти у всех сотовые телефоны той или иной степени навороченности? Нашлись и у запорожцев такие аппараты, два из которых как раз и пригодились. Один у Семеренко в кабинете, другой на Хортице в палатке префекта. Звякнул, дождался, когда Тордула позовут или саму трубку ему принесут, наконец тот ответил. Удобная всё-таки штука. Долго пришлось объяснять префекту суть проблемы с этими дурацкими обычаями дикарей, и чем это чревато для их экспедиции, но когда тот въехал — сеанса ретрансляции, конечно, не пообещал, но сказал, что вопрос решаемый, и им займутся. Главное, чтобы в самом городке гетман решил эту проблему. В этом помощь нужна? Договорились о том, что и Тордул вечером на собрание запорожцев прибудет, дабы и авторитетом цивилизации атлантов поддержать.

  Удобно оказалось и то, что у Радман-бека, сынв Керей-хана, тоже есть и свой наручный аппарат атлантов. Реботон всё время на связи с ним был, а перед отлётом он и Тордулу встречу с ним устроил, и теперь префект с ним тоже на связи. Через него как раз и первую поставку овец с печенегами согласовывали. Коров-то с лошадьми рано ещё, нет на них загонов, да и боятся их горожанки, многие из которых в прежней жизни никогда их вживую и не видели. Для овец только один небольшой загон пока осилили, голов где-то на сотню, вот на них как раз и решили начать обучать горожанок обращению со скотиной. Туземные-то девки умеют, вот у них и горожанки пусть учатся. Как раз позавчера чабаны печенегов пригнали первые полсотни овец. Потому-то и не вызвали они переполоха, что ждали их — Тордул с Радман-беком всё согласовал и Семеренко предупредил. Как и было условлено, дабы не было опасений, оружие чабанов было приторочено к сёдлам заводных коней. Ну, нож на поясе, плеть вроде нагайки, аркан у седла — это не в счёт. Как чабану со стадом управляться, если плеть и аркан не под рукой? Ножу — тем более на поясе место. А где же ему ещё быть? Зато копья, луки со стрелами, щиты и дубины с клевцами — у сёдел заводных коней, чтобы не было у запорожцев сомнений в их мирных намерениях.

  Но по наличию этого оружия — сразу видно, что нужно оно в степи и простому мирному чабану. И барымта бывает, угон скота, когда молодёжь резвится, демонстрируя удаль, и не всегда это свои, с которыми до кровавой стычки дело не дойдёт. И волки, хоть и не держатся они летом стаями, но на овцу хватит и одного. Да и степной орёл взрослую овцу не унесёт, но ягнёнка — запросто. Нельзя чабану быть безоружным. Есть, конечно, и собаки, да не шавки какие-нибудь брехливые, а настоящие степные овчарки типа тех же кавказских или среднеазиатских. Когда двух, ещё щенков-подростков, передали городку, то бывавший уже в кочевье и видевший там взрослых псов старший лейтенант Ахмедбиев пошутил, что когда вырастут, то с такой собакой ишак не нужен. Когда он потом перевёл для печенегов на крымско-татарский, те рассмеялись и согласно покивали головами.

  Но и пока щенки ещё не вымахали, от них закатывает истерики эта фанатичная кошатница Амельченко. Уже вчера жаловалась, что всех дворовых кошек, какие в подвал метнуться не успели, позагоняли на деревья. Это что же теперь, её Тимоше и во двор уже носу не казать, чтобы мерзкие агрессивные твари его не растерзали? А ведь предвидела и предупреждала! А если ребёнок им попадётся? То, что и в городке уже попадались не раз, а в печенежском кочевье и не одну сотню раз, для неё, как и следовало ожидать, где-то в каком-то параллельном измерении оставалось. А загнанные на деревья кошки — какие-то сами спуститься сумели, каких-то пацанва заставила, стреляя им перед носом из рогаток или воздушек. За своей полезли бы снимать, а бесхозная — кому она нужна? Какая-то так и осталась вчера в парке на дереве, да и хрен с ней. Самый-то ценный котёнок — в клетке, и во двор попасть ему светит ещё очень нескоро.

  Семёнов таки выдрессировал своего рыжего бельгийца Рэкса ловить и носить котят, не причиняя им вреда. С диким лесным котёнком так идеально не получилось, он царапался, и пришлось псу слегка прикусить его для вразумления, но это разве в счёт? И живой, и не калека, покусан только слегка и перепуган до полного ступора, но этого было не избежать никак. И теперь Никифорова возилась с ним сама, возлагая на него надежду на улучшение породы городских кошек. А то с дерева сами слезть не могут, перед крысой пасуют, некоторые даже мышей не ловят — кошки, называется! С таким безобразием надо было кончать, и для этого требовалось скрещивание городских мурок с дикими лесными. Как раз из таких метисов и выходили в старину лучшие деревенские крысоловы. Ну и не будут, конечно, забывать о том, что не они здесь на вершине пищевой пирамиды, так что беспечность — смертельно опасна. Вот эти алабаи печенежские как раз забыть не дадут.

  — Агыз! Фу! Ну сколько раз тебе это повторять? — Люся безуспешно пыталась отогнать одного из них от дерева, на которое тот загнал очередную кошку, — Говорю же тебе русским языком, свои! Фу!

  — Ээээ, Лусса! Ты наш кангарский алабай так не скажи! Какой такой "фу"? Он как понимает? — занятый безнадёжным делом полицейский патруль из Михаила Писврева и Люси не заметил, как подъехал Булан-толмач, печенежский переводчик, — Ты что хотел? Он что сделать надо?

  — Как ему сказать, чтобы кошку не трогал?

  — Мусук? — переспросил печенег, взглянув, куда она указывает пальцем, — Это по-саклабски кошка? Совсем глупый — зачем дерево лез? Вот кусты, совсем густой, мусук пролезет, алабай как пролезет?

  — Булан, как его угомонить, чтобы от кошки отстал?

  — Ээээ, алабай мусук всегда гоняет. Умный мусук алабай не попадётся, глупый мусук — кысмет ему такой. Судьба. У вас как скажут? Кутак с ним?

  — С чужими кошками — хоть три кутака, — ответила Люся, — Уч кутак по-вашему будет? — печенег рассмеялся, — А эта кошка — наша, городская. Наших трогать не нужно, и как это вашему барбосу растолковать?

  — Якши, твой мусук — твой дело. Только ты "фу" алабай всё равно не скажи. Он как понимает? Скажи "тур". По-саклабски — стой, остановись. Вот так скажи. Агыз! Тур! — это Булан уже щенку-подростку рявкнул, и тот сразу же, перестав лаять на кошку, встал возле дерева и обернул голову к нему, — Гел манда! — и тот трусцой подбежал к нему, — Это я сказал — иди сюда. Вам что смешно?

  — У нас это слово немного другое означает, — Люся и Михаил не удержались от смеха, — Кутак — у меня и у тебя, Булан, а манда — у неё, — пояснил Михаил, уворачиваясь от люсиного шлепка ладонью по лбу, и печенег тоже рассмеялся.

  — Ээээ, ты потом будешь научить, как тебе надо, а пока — потерпи, свой глупый кошка от алабай спаси. Агыз! Чер! — щенок сперва присел, а затем и развалился на плитке уличной мостовой, — Чер — это опустись. Алабай — умный. Скажи правильно — понимает.

  — Булан, а если нужно наоборот, чтобы он на кого-то напал? — поинтересовался Михаил, — Как ему тогда нужно сказать?

  — Жов, — тихо подсказал ему печенег, подъехав поближе, — Сейчас громко так не скажи. Когда надо, тогда скажи "жов".

  — Тебе бы всё натравливать! — фыркнула Люся, — Нам сейчас — наоборот нужно, чтобы он никого не трогал.

  — Ээээ, Лусса, так тоже надо, — заметил печенег, — Зима холодно, волк голодный и храбрый, как батыр. Баран от волк как будешь защитить?

  — Ты прав, Булан, но до зимы ещё далеко — успеем и этому научить. Но как нам сейчас все эти ваши слова запомнить? — оставив свой МП-5 висеть свободно на ремне, она достала из сумки на поясе блокнот и ручку, — Повтори мне их, я запишу.

  — Мирза? — изумился тот, — Знаешь говорящие знаки?

  — Ага, грамотные мы тут. Давай-ка, диктуй.

  В том, что зачастивший в городок печенег Булан не только языковую практику нарабатывает, но и шпионит заодно, никто и не сомневался. Ну так и Ахмедбиев же у них в кочевье разве не этим же занимался заодно с переговорами? Все всё это понимают, как и то, что в такой ситуёвине это абсолютно нормальное явление. В этом лохматом раннем и среднем Средневековье любой посланец и любой купец заодно со своим основным делом ещё и шпион. Это вовсе не обязательно признак каких-то враждебных намерений. Знать, что там у друзей и союзников происходит, тоже нужно и полезно. Нормальные отношения с ордой Керей-хана установились, и его интерес к невиданному здесь ранее городку и его людям вполне понятен. А высадись здесь где-нибудь поблизости гуманоиды какие-нибудь инопланетные, неужто сами запорожцы не сгорали бы от интереса? Так что вреда от этого дружественного шпионажа никакого, зато польза — вот она, как с куста. Команды, которые понимают и выполняют эти печенежские волкодавы, теперь знают и запорожцы. А кто за язык печенега тянул? Абсолютно никто, сам полезными сведениями с ними поделился.

  Угомонив наконец с помощью печенежских команд будущего собако-медведя, как их Андрей Чернов в шутку назвал, Люся позвала пацанву, которая стрельбой по этому дереву из рогаток заставила перепуганную кошку постепенно спуститься ниже, после чего её сняли и унесли от греха подальше в парк, а щенка-переростка отослала указывающим направление жестом и командой "чур", то бишь "иди", в противоположную сторону. Там загон с овцами, который он, по идее должен сторожить. Должен благополучно дойти, если по дороге никакой другой кошки не попадётся. Но это уж как карты лягут. Как там Булан сказал? Кысмет? Вот, он самый и есть. На том Парковом бульваре другой патруль, а они с Михаилом патрулируют улицу Богдана Хмельницкого. И в принципе-то формальность, но из-за отправки лучших в экспедицию на юг, с оставшихся стал строже спрос за текущую рутинную службу. Раз силы городка ослаблены — надо бздеть и бдеть вдвойне. Где тебе поставлена задача, там и выполняй её. И радуйся, что внутренний патруль, а не внешний по периметру. Те — ещё и в бронежилетах со шлемами парятся. Впрочем, Михаила и меч таскать заставили. Спасибо хоть, женщин не заставляют.

  Но от занятий по фехтованию не освобождены и они. Из годных по возрасту и здоровью только гражданские могут ещё отмазаться, а со служащими в полиции разговор у Семеренко один — или фехтуешь вместе со всеми и не ноешь, или брысь со службы. Тут он и сам от тренировок не отлынивает, и ко всем прочим неумолим. Фингал схлопотала? Ничего, походишь и с фингалом, от этого никто ещё не умер. И единственная женщинам поблажка — что фехтуют не с мужиками, а друг с дружкой и с пацанами-подростками тех же примерно роста и силы. А тогда какой смысл, спрашивается, когда в бою, не приведи бог, конечно, столкнёшься с сильным и умелым мужиком? Разве поможет эта пародия на боевой навык против, допустим, руса или печенега? Зозуля ответил на этот вопрос честно — только если очень повезёт. Да и то, исключительно за счёт эффекта неожиданности. Но во-первых, без навыка не будет никаких шансов вообще, во-вторых, он же не убить тебя хочет, а живьём взять, так что на несколько секунд ты его отвлечёшь, за которые кто-то, глядишь, и пристрелит его. А в-третьих, главное-то ведь что? Глядя на безропотно и не так уж плохо фехтующих женщин, мужикам и парням будет просто стыдно не научиться фехтовать ещё лучше. А надо, чтобы умели все.

  Пацанве-то оно, конечно, в удовольствие. Мало того, что взрослым в военной подготовке уподобляются, так ещё Зозуля и ставит их фехтовать с девками и женщинами помоложе, да посмазливее. Когда элементарные приёмы отрабатывали, эти стервецы так и норовили мазнуть остриём по груди или заду под общий хохот. Хоть и не рукой, а только деревяшкой в ней, но типа, полапал смазливое женское тело. И это у них предмет особой гордости, если удалось. И ни одного ещё капитан за эти выходки даже не отругал. А ты не пропускай, ты парируй. Точно такой же деревянный меч и у тебя в руке для чего? Стимул к лучшему владению мечом для обеих сторон, чего Зозуля и не скрывает. А этот префект атлантов, когда присутствует на таких занятиях, и не думает скрывать, что сделано это по его совету. У них на тренировках гражданского ополчения именно так и заведено.

  Так и продолжалось, пока не начали "драться". Ну, с ограничениями, конечно, запрещены удары по конечностям, для которых не сделано ещё защитного снаряжения, но зато по башке в полицейском шлеме и корпусу в бронежилете — в полный контакт. Увечий от этого нет, но иногда — больно, особенно уколы. А ты не пропускай, ты парируй. Через бронежилет шлёпать деревяшкой по женской груди пацанве уже не так интересно, зато по заду плашмя шлёпнуть, да ещё и ответного удара ухитриться не схлопотать — это у них за самый шик считается, а капитан ещё и на улице эти занятия проводить повадился, чтобы при всём честном народе. Пропустишь такой шлепок — и толпа ржёт, и капитан не пацана отругает, а тебя за раззявистость. Формально — нарушение установленных правил, но если именно шлепок, а не удар со всей дури, то это, типа, не в счёт. Вот если тот сам ответный удар при этом пропустит — тогда, конечно, достанется ему и от Зозули. И фиг бы со всем этим, но ведь середина июня на дворе, и ты исходишь семью потами в этих бронежилете и шлеме! Потом стирайся врукопашную — не хватает электричества на стиральные машины.

  Вот это и досаждало Люсе больше всего. Хоть и выдавали шмотки из магазина одёжки прежде всего "бомжихам" вроде неё, жившим в других частях города и попавшим сюда в составе дежурных смен в одном только полицейском обмундировании, но сколько выдали-то? Мизер! У местных ведь как? Две трети одёжного шкафа в квартире женскими тряпками заполнено, но не мужу и не детям, а именно ей совершенно нечего надеть. Два дня подряд в одном и том же — немыслимо. Это мужик может хоть целую неделю одно и то же носить, а ей даже через день — трагедия. Особенно, если ещё и какая-то другая в тот же самый день покажется в таких же шмотках. Люся-то по службе привыкла, что форма у всех сослуживцев одинаковая изо дня в день, и с этим ничего не поделать, но гражданской одёжки у неё сейчас меньше, чем у любого местного мужика. Джинсов только две пары, а футболок только три. Одна из них на себе, вторая дожидается стирки, ну а третья сушится после стирки. День поносила — и стирать. И муторно это, и сколько ещё стирок эта тряпка выдержит? И где брать новую, когда эта расползётся?

  А лично ей ни одной тренировки продинамить не позволяют. У других иногда прокатывает, но не у неё. Когда пожаловалась Семеренко на такую дискриминацию, тот объяснил предельно откровенно. Вот надует тебе Олег пузо, и какая тогда из тебя будет в сраку фехтовальщица? Как родишь — вообще в декрет уйдёшь. И что тогда будешь уметь, если сейчас навыки не наработаешь, пока пузо не мешает? И что тут возразишь, когда оно резонно? Что всё равно боевой меч она не носит? Ну так это только оттого, что не хватает их пока. Что фингалы от этих занятий? Ну так лучше фингалы, чем раны. Что потная она после них? Ну так лучше проливать пот, чем кровь. И как без пяти минут жена участника реальной войны — сама такие вещи понимать должна. Олега если спросить, разве не то же самое скажет? Довод о трудности ручной стирки майор не отфутболил, но ведь временно же это? Будет больше электроэнергии — хватит и на стиральные машины. Пока — придётся потерпеть. Вот износ тряпок из-за частых стирок — да, это проблема. Что там у печенегов? Овчины, кожа и шерсть? Значит, в крайнем случае будут и запорожцы одеваться, как они, а в лучшем — ну, что-нибудь придумается со временем. Главное — самим не пропасть.

  Не то, чтобы Люся так уж очень переживала по поводу тряпочных перспектив. Привыкла же к каждодневной полицейской форме на службе? Гражданку — кое-что дали из магазина, кое-чем по мелочи Наира и костяновская Светка поделились, а кое-чем — и будущая свекровь. Конечно, перешивать на себя придётся, ну так это разве проблема для неё? Сшила же себе купальник, когда никакого не было, и не так уж и плохо он получился — хватило навыка со школьных ещё уроков труда. Справилась с ним — справится и со всем остальным. Конечно, жалко до слёз оставшегося в прежнем доме прежнего гардероба, уж всяко не худшего, чем у большинства здешних обитательниц, но разве это самое главное в жизни? Уж точно не за яркие модные тряпки, которых у неё на тот момент вовсе не было, Олег предпочёл именно её. Содержимое выбирал, а не упаковку. Особенно наглядно это в сравнении с Наирой проявилось, тоже ведь девкой очень неплохой, да ещё и упакованной намного лучше её. Тоже ведь на него глаз тогда положила, да и по нему видно было, что колеблется, кого из них предпочесть. И предпочёл — умеющую стрелять. Ага, одно из тех самых "прочих условий", которые в реальной жизни тоже равными не бывают. И смешно делается, когда дурынды на свою яркую упаковку надеются. Вам какой мужик нужен-то, с нормальными мозгами или с такими же птичьими, как у вас самих?

  Разрулив проблему с четвероногой живностью, Люся вспомнила о двуногой — девки же туземные нервничают, так и не получив пока внятного решения своего вопроса. Кажется, майор задержал Андрея Чернова, когда отпускал её? Да, точно, задержал, и как раз по этому вопросу. Достала смартфон, вызвала его по вай-фаю. Отозвался — да, решили вопрос, Семеренко на собрании объявит, а сейчас как раз стариков авторитетных намечает для имитации совета старейшин при военном вожде — для туземцев солиднее тогда будет выглядеть. Ну и с Тордулом созвонился, тот тоже явится для придания решению большего авторитета. Не будет, короче, обязаловки для девок, а будет только по желанию, так что и нервничать невестам участников экспедиции нет никаких причин. Ну, молодец, успокоил! А сами девки об этом знают? Андрей не сразу понял, чего она от него-то хочет, а поняв, и сам озвучил о себе то, что Люся подумала, но высказать вслух постеснялась. Ну конечно, тормоз он и орясина стоеросовая, переводчик ведь ей нужен, а без Стемида — кому же ещё переводить, как не ему? Понял всё и сейчас подойдёт к парку.

  Теперь — самих девок вызвать. Тормознула пацана из школоты, послала в парк. Лайму ведь стемидовскую знают, ятвяжку? А юрцовскую Пригоду, северянку? Кривичку эту ещё, забыла, как её — всю их компанию, короче, к ней сюда. Она же — при исполнении, улицу патрулирует и отлучиться с неё не может, пока не сменят. Может только вот здесь с ними поговорить, у входа в парк. Девки в количестве пяти штук подошли раньше Андрея, но у того оказалась уважительная причина — для солидности миссии Семеренко заставил его и ремень с пистолетом нацепить, и перевязь с мечом, ножны которого теперь путались у него в ногах, если он пытался идти быстро. Но всё-таки дошёл и довёл подробности до их сведения. Смысл ведь обряда с венками в чём? Только в нахождении суженого для тех, которые с его кандидатурой так и не определились. Но ведь они же и так определились со своими женихами? Ну так и зачем это им тогда? Да, он знает, что в их племенах это всем обязательно. Ну так сами ведь что рассказывали? Что договаривается девка с женихом, и тот наготове, чтобы сразу же и перехватить её венок. Какое это тогда испытание судьбы? И какой тогда смысл в этой самой натуральной профанации?

  Такой глупой и бессмысленной обязаловки в обычаях запорожцев нет, только по желанию, кто сам считает нужным для себя, и об этом будет объявлено на собрании в этот вечер. Есть гетман, есть мудрые и уважаемые старцы, есть целый префект атлантов, и разве им всем не виднее, какое поведение невест уплывших на юг женихов угоднее богам? Разве может быть мудрее их всех в этом вопросе их собственная молодёжь, которая явно заинтересована попользоваться ими в отсутствие их женихов, или эти здешние городские бабы-шалавы, тоже заинтересованные пустить их во все тяжкие, чтобы самим на их фоне выглядеть не худшими? Догулялись сами до того, что никому такие в жёны не нужны, и теперь их единственная надежда — сделать так, чтобы не было лучших.

  Такие гулящие шалавы у запорожцев, к сожалению, есть, но уж обязательного обычая быть такими всем, к счастью, нет. Если перенос этой небольшой части большого прежнего города сюда — кара от богов, то уж точно не за отсутствие у них такого общего для всех обычая. Весь город такой, вся страна такая, и попавшие сюда запорожцы ничем не хуже всех остальных соплеменников. Да и у атлантов ведь тоже такого обычая нет, но разве карают их за это боги? По ним такого уж точно не скажешь. Не они завидуют всем окружающим их народам, а наоборот, окружающие завидуют им.

  Вечером и сам гетман со стариками на собрании об этом объявит, и префект атлантов. Из их соплеменников кто их стыдить или стращать станет за их уклонение от участия в этих игрищах? Молодёжь несмышлёная, сама ничего в этом не понимающая. А из горожан или горожанок кто? Много ли они понимают в обычаях окрестных народов? Им ли судить, что в них правильно, а что нет? Ну так не надо слушать невежд. И не надо вестись на интриги заведомых сластолюбцев или не менее заведомых соперниц. Пускай сами участвуют, если считают это единственно правильным, на это они право имеют, но решают пускай за себя, а не за других. Такого права по запорожским обычаям нет ни у них, ни у кого другого. Будут пытаться стыдить или пугать — посылайте, куда подальше, а не отстанут — жалуйтесь любому ближайшему полицейскому патрулю. Новый суточный наряд, заступающий сегодня, уже получит приказ о пресечении подобных безобразий.

  Лайма стемидовская, сперва обрадовавшись, затем вдруг снова помрачнела и о чём-то заговорила с кривичкой по-балтски, та тоже напряглась, потом начала переводить на древнеславянский. Даже историк понял далеко не всё, но общими усилиями, подбирая и подсказываю друг дружке русские слова, девки объяснили проблему так, что её поняли и Михаил, и Люся. Ну, хорошо, сами они всё поняли и на подстрекательства не поведутся, но женихам-то отсутствующим откуда об этом знать? Парни же вспомнят об обычае, да в два счёта сообразят, какому давлению их невесты здесь подвергаются. Дождутся их или нет, они же могут только гадать. Перенервничают из-за этого, будут спешить вернуться, и из-за этого немалая часть задач этой экспедиции может или сорваться вообще, или наспех выполниться, намного хуже, чем следовало бы. А что на это мог им ответить Андрей? Что они с Семеренко эту проблему уже просекли и обсудили? Перепуганным девкам от этого не легче. Что майор уже и с атлантами по этому вопросу связался? Им и это не интересно, им результат интересен, а его-то как раз пока и нет никакого.

  И не будь проблема так серьёзна, Люся рассмеялась бы, когда Лайма задала им вопрос об их говорящих коробочках в тот самый момент, когда Михаил объяснял Андрею и ей техническое препятствие — отсутствие в экспедиции даже приёмника, который мог бы принять передачу со стационарной радиостанции ГУВД. Осенило дикарку, называется! И вот как тут ей растолкуешь зависимость дальнобойности радиосвязи от несущей частоты и размеров антенны? Объяснили туземкам проще — маленькие рации для малой дальности, а большие — для большой, но большая только одна, и второй для экспедиции не было. Вот поэтому и нет с экспедицией связи, а иначе разве трудно было бы успокоить их женихов? Но чего нет, того нет, и вся надежда поэтому — только на атлантов. У них-то возможности есть наверняка. Посчитают ли причину запорожцев достаточно веской, чтобы применить их — это уже другой вопрос. Судя по отсутствию твёрдого обещания со стороны Тордула, тот и сам в этом не уверен. Но ведь это же атланты! Судя по Реботону, отсутствие отказа — уже хороший признак. Значит, хотя бы уж рассматривают, что тут можно сделать.

  Михаил даже предположение имел, как это могло бы выглядеть на практике. А примерно так же, как и сотовая связь. Сам-то сотовый телефон работоспособен только на вай-фаевском расстоянии, даже с полицейской рацией ни в какое сравнение не идёт, но за счёт сети сотовых вышек-ретрансляторов работает по всей зоне их покрытия. Ну так а чем наручные аппараты атлантов отличаются от сотовых смартфонов? Раз нет в них торчащей наружу антенны, значит — тоже на сотовых несущих частотах работают или на близких к ним. А значит, и у них связь тоже через ретрансляторы идёт. А как же иначе-то? Физика во всём этом мире одна и та же на всех, и другой нет ни для дикарей, ни для запорожцев, ни для атлантов. И скорее всего, внутри их государств у них тоже сеть таких же примерно вышек, как и сотовые в прежнем мире запорожцев. Здесь их, конечно, нет, и раз это им не мешает пользоваться их аппаратами, значит, есть у них и какие-то другие ретрансляторы, не на вышках. Скорее всего, на летательных аппаратах. А они и на несколько километров подняться могут. Зависнет, допустим, один над Запорожьем, а другой над Херсонесом, но друг для друга они в зоне прямой видимости — чем не сотовые вышки? И в принципе, если позволит частотная настройка, могут и между рациями запорожцев связь транслировать.

  Главное — где-то поблизости они у атлантов есть и в каких-то промежуточных точках, а иначе как бы Реботон и Тордул связывались со своим начальством? Если какой из них и не над Херсонесом, то вряд ли очень уж далеко от него — может временно и туда переместиться, если получат его летуны такой приказ. Так что технически могут атланты трансляцию сеанса связи между Запорожьем и экспедицией организовать, если захотят. В их желании только и порылась собака. А есть оно или нет — будем надеяться, определится это к вечернему собранию, на которое обещал явиться и префект. В принципе-то есть же и другой вариант, попроще. Составить текст сообщения для экспедиции, Семеренко его по бумажке зачитает, атланты его речь на свою аппаратуру запишут, да и передадут запись по своим каналам, а в Херсонесе у них какая-то своя агентура должна быть наверняка. И своего человека наверняка могут там высадить с наручным аппаратом — ему даже не надо и русским языком владеть, просто встретиться с Батькой и дать ему звукозапись с речью Семеренко прослушать. Не получится о трансляции договориться, тогда надо просить вот о таком варианте. Главное ведь — передать экспедиции, что проблема решена, а способ на это любой годится. Как там Реботон любил говорить? Не бывает нерешаемых вопросов, а бывают только неверно сформулированные.

  Так что и шансы на успешное решение этой проблемы вырисовывались очень неплохими, что и объяснили туземным девкам, не вдаваясь в технические тонкости. И не поймут, не имея базовых знаний, и времени нет для разжёвывания на пальцах. Они и сами не могли долго болтать, поскольку должны были вернуться к прерванной работе — нарезке и промывке камышовых корневищ для "камышницы" и плетению корзин, да циновок из листьев рогоза — ага, той самой рогожи. Отпуская их успокоенными и успокоившись сама в важнейшем вопросе, Люся цепким женским взглядом заметила и второстепенный — и у туземных девок их одёжка на грани износа. На межсезонье-то есть, поскольку отплывал караван русов ещё по прохладной погоде, и по теплу они эти шмотки не носят, но летние сорочки едва ли доживут до следующего лета. Русы ведь на продажу этих девок везли, и выйди дело по их плану, продавались бы девки сейчас на невольничьем рынке, а немалая часть была бы уже и продана. А как и во что одевать купленных рабов или рабынь — это уже не продавца забота, а покупателя. У неё-то с тряпками проблема намечается, а у этих девок — ещё большая. Ближе к осени — назреет и перезреет.

  В обед Люся не упустила случая поделиться с начальством и этой проблемой, а Андрей напомнил о дороговизне тканей в лохматом Средневековье. Если не считать особо ценных мехов, то в кожу и меха, где есть такая возможность, беднота одевается, а в ткани — те, кто побогаче и может их себе позволить. Ну а домотканина — она домотканина и есть. И вид непритязательный, и производительность ниже плинтуса. И вся надежда тут только на тех же атлантов, у которых и текстильная промышленность наверняка механизирована. Это — совсем другой уже уровень цен на текстиль, вменяемее по современным меркам. По ходу обсуждения проблемы с тканями коснулись и сырья. Никифорова объяснила, почему старой джинсе, парусине по сути дела, сносу не было, а новую даже и за сезон можно до дыр протереть. Ну, смотря как носишь, конечно. И за это героическим борцам с наркотой спасибо скажите. По их милости новая джинса из хлопка делается, отчего и односезонная, а старая делалась из конопли. Вот ей как раз и не было сносу, а её потёртостью гордились как признаком добротности ткани — поверхность окрашенная только вытиралась.

  Заметили к слову, что печенеги летом кожаные или овчинные безрукавки на голое тело носят нараспашку, за счёт чего и не упариваются. Пошутили заодно и насчёт эволюции женской моды туда же, в печенежскую сторону. Особенно, когда сносятся все футболки, майки и топики, а вслед за ними и лифчики. Фотку той атлантки на пляже все ведь уже видели? Функционал поддержания титек, чтобы не телепались, ейный лифчик выполняет, но сосков абсолютно не закрывает — что он есть, что его нет, без разницы. Не просто так возмущались этой фоткой прежде всего те бабы, которые таким откровенным показом скорее отпугнут потенциального ухажёра, чем завлекут. Что сказал бы об этом Реботон? А вы не рождайтесь такими, вы привлекательными рождайтесь. Андрей на сей раз не за офицерским столом, а за соседним, с Люсей, стемидовской Лаймой и кривичкой, служа переводчиком. И из офицерских разговоров переводит туземкам, что им не мешало бы знать, и люсины комментарии. Типа, ничего страшного, если кто-то увидит или титьки ваши, или даже полностью вас нагишом, главное — шалавами гулящими не становитесь, да стервами капризными. А то есть тут у нас некоторые, и сами такие, и других подстрекают на это дело, чтобы не оставалось в городке лучших, чем они.

  И пальцами при этом ни в Галю Кириллину никто открыто не тычет, ни в Олю Кузьменко, но им от этого не легче. Всем ведь понятно, что речь — в первую очередь о них идёт. Одна — профессиональная проститутка по вызову до самого провала, с которого ещё и месяца-то полного не прошло, другую двое парней-призывников из другой части города опознали как шалаву, частенько тусившую в тамошних злачных местах. Профессионалка или любительница, точно не знали, но какая разница? И уже весь городок знает и о той, и о другой. А теперь вот и на подстрекательстве туземной молодёжи к оргии в предстоящую Купальскую ночь спалились, что тоже репутации им не добавило. Ну, может и не к совсем уж групповухе, но уж всяко к безобразию по меркам порядочных людей. И мотивы ведь у них легко вычисляются — ага, кого что болит.

  Особенно досадно обеим отсутствие массовой поддержки со стороны бэушных с довесками, да болезненных. Дурынды-то считают, что они не того сорта, и не понимают, что сорт у них у всех теперь один — "просьба не беспокоиться". Предварительно сказано и вслух уже, о чём речь пойдёт на майдане, но дуры так и не поняли ещё скрытого подвоха, не видя дальше собственного носа. Радуются, что молодых и свежих соперниц в эту ночь и в последующую пару недель у них будет меньше. А чему радуются? Дикаркам обычай племенной диктует, который они нарушить страшатся, а не будь этой обязаловки — ещё и не всякая пошла бы участвовать. Если по общеобязательному обычаю, то ещё не шалава. А какое оправдание горожанкам, для которых эта традиция — новодельная и вовсе для них не обязательная? Именно шалавами и выставят себя добровольные участницы. Собрание — как раз против шалав. И если они намерены поучаствовать в Купальских празднествах не только в обычных, но и в перепихе с кем захотят, то это удар — и по ним тоже. Но кому из этих куриц всё это сейчас растолкуешь? До вечера — паре-тройке от силы, остальные так и не поймут, что дело касается и их. А ведь на собрании — уже и пальцами ткнут, и фамилии вслух назовут, и как тут возбухнёшь вчетвером или впятером против большинства? Этим дикаркам и восемнадцати ещё нет, и формально что получается? Попытка их растления, и в том, что именно так основняки это дело и повернут, сомневаться не приходится. Эх, нет здесь на них ни организации феминисток, ни сочувствующих им судей-женщин!

  А не растли этих молодых и свежих дикарок, не пусти их по рукам, не опусти этим на свой шалавий уровень, а лучше бы ещё ниже, и проиграешь им конкуренцию за женихов гарантированно. Люсе проиграть Олега тоже было обидно, но не настолько. Не Люсе проиграла бы, так Наире, армянке этой, тоже девке первосортной. В конкуренции с ними какие могли быть шансы у спаленной на своём ремесле вчерашней проститутки? И не за него уже, конечно, а за других возможных женихов борьба у Гали идёт, но в случае неудачи кому она на этот раз проиграет? Дикаркам же неграмотным, немытым, по-русски толком не говорящим и одетым в какую-то мешковину! Давно ли руки перед едой мыть их учили, да на унитаз ходить оправляться? И вот это — теперь полноценные соперницы? Таким — проиграть? Да куда же это мир катится? Оле — ещё обиднее. Тарас Мурза из этих мобилизованных был даже знаком ей по одной из тусовок в центре города, где она даже и не успела спалиться на слишком уж лёгком поведении, и здесь это стало бы её решающим преимуществом, если бы не опознали, да не стуканули двое других, с другой тусовки, где дошло дело и до групповухи. А что она, не имела права? Ты сперва замуж возьми, тогда и будешь поведения примерного требовать, а пока она свободна, сама своей дырке хозяйка. Ну, или уже не хозяйка, если выпила больше, чем следовало. Всё равно имела право! Так ладно бы Тарас горожанку какую-нибудь из здешних предпочёл, это Оле перенести было бы легче, но дикарку? Это в какие же ворота лезет? Какая-то дикарка — и лучше её?

  Собственно, идея выставить дикарских невест отсутствующих женихов такими же шалавами в Купальскую ночь именно Оле и принадлежала. Тарас — как раз в числе тех отсутствующих женихов, отобран в экспедицию и отплыл с ней, и опозорить счастливую до поры соперницу-дикарку, сделав её даже в этом ничем не лучше себя, разве не сам бог велел? Вернёт ли это Тараса ей, уверенности у неё не было, но хотя бы уж не дикарке этой тёмной и неграмотной над ней торжествовать! Не отыграть жениха назад, так отомстить хотя бы. Галя Кириллина, подруга по несчастью, идею приняла и поддержала, поскольку опозорить не в меру порядочных дикарок — и в её интересах тоже. Тоже ведь и шалава, и сердечница, кстати говоря. Пару девок из городских тоже ошалавить не мешало бы, а то ведь и порядочные чересчур, и здоровые — тоже опасные соперницы. Фиг бы с ними при других обстоятельствах, но тут, как нарочно, позавчера Онуфриенко померла. В возрасте баба, и при их аховом состоянии медицины вполне естественно, но — тоже от сердечного приступа. Нет бы годик ещё продержалась или два, фиг бы тогда с ней, но вот сейчас — и их этим подставила, сделав наглядную антирекламу всем сердечницам. Так что опускать теперь надо этих здоровеньких, ниже плинтуса опускать.

  И казалось бы, дело на мази, и так-то Купала в народе празднуется, хоть и без всеобщей обязаловки, а с дикарками ещё и обычаи их племенные в помощь, обязаловка это у них, не подлежащая обсуждению. Жаль, выпивки нет, с ней было бы ещё легче. Но и без неё должны были повестись, деваться им было некуда. А полиция — какое её собачье дело до традиционного народного обычая? Сам гетман свежеиспечённый и его основняки — тем более. Не должно было с их стороны препятствий возникнуть по всем расчётам. Всё эта Люська, будь она неладна! Сунула свой любопытный нос, куда не надо, дикарок этих за людей посчитала и выслушала, и не поленилась ведь даже через два перевода в их деле разобраться! Ну вот кто мог предвидеть такой облом на абсолютно ровном месте?

  Ну вот куда, спрашивается, вообще дикарей этих нелёгкая принесла? Ведь как хорошо было без них! Свои-то городские девки — соперницы честные. Такие же больные, такие же вздорные стервы и такие же шалавы в основном. Есть, конечно, и порядочные, и здоровые, но это ходячие аномалии, которых такой мизер, что не делают они погоды. До сих пор не делали, пока дикари эти с дикарками не появились, да все молодые, здоровые, симпатичные — на экспорт русами отобранные. И ладно бы мимо городка их проплыли, но нет, на Хортице зачем-то остановились, а свои городские придурки зачем-то освобождать их вздумали. Или уже тогда подлость эту свою задумали с этим избытком невест? Это же удар ниже пояса! Так разве делается? Нет, ну пополнение-то им нужно, конечно, но разве не могло оно подождать, пока свои все замуж не повыходят? Так — разве честно?

  Задним числом Семеренко и не скрывает, что нападение на караван русов он и сам тогда втихаря санкционировал, просто знали об этом только Григорьич и Воронов. А почему втихаря, почему собрание не собрал и на голосование вопрос не поставил? Точно ведь знал, подлец, что женщины из числа проблемных и не особо востребованных против проголосуют! Зачем им, спрашивается, лишние соперницы? А теперь-то — конечно, поезд ушёл, и поздно уже протестовать. Нарисовались соперницы — фиг сотрёшь. Атланты как раз за это его и хвалят — молодец, правильно сообразил, избыток невест нужен для отбора на лучшую породу. А сам ли он сообразил, мент этот тупой, или Никифорова подсказала, фашистка эта зловредная? То-то и её сынок всё больше на дикарок этих заглядывается! И понятно уже, что постановит вечерний майдан — племенные традиции оставить племенам, а здесь — цивилизованный город, и никто не вправе требовать от принятых к запорожцам туземцев соблюдения их прежних племенных дикарских обычаев. Постарше разведёнки, у которых их дочурки подрастают — чтобы не было дурного примера, а помоложе, которым самим не помешало бы — из конформизма.

  Пока две невезучих заговорщицы шипели королевскими кобрами, переживая срыв своего гениального по их мнению замысла, кое-кто из женщин, настроенных более конструктивно, попросили рассмотреть вопрос о восстановлении былого фонтанчика на Парковом бульваре между школьным двором и жилым кварталом. Он, конечно, давно не работал, задолго до провала, поскольку не было у властей денег на подобные пустяки, но ведь в принципе-то можно? И вид станет поэстетичнее, как в старые добрые времена, и в летнюю жару воздух посвежее будет, и маленьким детям наверняка играть у фонтанчика понравится. Этот аргумент сразу же прибавил идее горячих сторонниц, а у остальных-то тут какие могли быть возражения? Если есть техническая возможность, то кому он будет хоть чем-то мешать? Майор сразу же переадресовал этот вопрос к Науменко, а тот после недолгих размышлений ответил, что о родниковой питьевой воде, конечно, не может быть и речи, поскольку на это её банально не хватит, но если горожан устраивает вода из реки, то почему бы и нет? Не хватит напора — можно и третье водяное колесо к приводу насоса добавить, а трубы туда тоже и дубовые сгодятся.

  На худой конец всех устроила и речная вода. Надо будет просто запретить её пить, только и всего, но в остальном-то чем плохо? Согласие подавляющего большинства было настолько явным, что гетман готов был уже дать "добро", не дожидаясь майдана с его уже бессмысленным формальным голосованием, но неожиданно возражение нашлось у Никифоровой. На пляже в выходные на слепней жаловались? А рыбаков и заготовщиков камыша они все семь дней в неделю поедом едят. И репеллента в городе нет, а природную замену она тоже предложить пока не может. При чём тут фонтан на бульваре? А при том, что и это тоже будет открытый источник воды. Здесь отчего слепней нет? А оттого, что от воды дальше восьмидесяти метров они не отлетают. Кто-нибудь расстроен их отсутствием здесь? Так и стоит ли предоставлять им водопой внутри города? И это — только во-первых. А во-вторых, есть же ещё и комары. Здесь их меньше сейчас, чем было до провала, но за счёт чего? За счёт отсутствия водохранилища с его высоким уровнем воды. Сейчас высота городка над уровнем Днепра почти семьдесят метров, но во Дворце, например, заселённые в него на комаров уже жалуются. Там — двадцать метров с небольшим над уровнем реки. И нужен ли здесь рассадник для их личинок при нехватке противомоскитных сеток?

  Чем закончились дебаты, если закончились, Люся и Михаил не дождались. Не следовало задерживать сменивших их на время обеда людей на маршруте патрулирования улицы перед парком. Им тоже пообедать нужно, пока всё ещё горячее. А с Никифоровой они были согласны полностью. В новостройках Люся жила с родоками на девятом этаже, но и там не стоило летом открывать оконные створки, не закрытые противомоскитными сетками. Обычные мухи — точно налетят. А родоки рассказывали, что когда не было ещё ни сеток этих, ни "Фумитокса", то и от комаров тоже не было покоя. Прохудится марля, которой затягивали окно вместо сетки, и комары — тут как тут. Всех фиг обнаружишь, и пара-тройка обязательно испаскудит честно заслуженный ночной отдых. Не кусающийся городской комар, живущий и размножающийся в подвалах домов — он позже вывелся, под давлением массового применения "Фумитокса", но снаружи домов так и остался обычный пискун, которого впускать в окно дружески не рекомендуется.

  А здесь им с Олегом где жильё выделили? В бывшем офисе, первый этаж, окна как раз на Парковый бульвар. Не прямо на тот фонтанчик, но в этом же ряду. И нет на них противомоскитных сеток, дневному офису абсолютно ненужных. Марля-то, спасибо хоть, нашлась, и Олег её приспособил, но насколько её хватит? А "Фумитокса" больше нет и не будет, и природный заменитель репеллента тоже под вопросом. И во Дворце ведь — та же самая история. Исходно его помещения — нежилые, и никаких противомоскитных сеток на его окнах не предусмотрено. Теперь общагу там оборудуют, и кое-кого уже и заселили, а комарья там — в разы больше, поскольку и Днепр с его прибрежными зарослями рядом, и высота над ним — ага, даже пониже её прежнего девятого этажа. И судя по жалобам уже в тех помещениях живущих, можно представить себе, какая жизнь ожидает и их с Олегом, когда они закончат наконец ремонт выделенной им квартиры, да переселятся в неё от его родоков окончательно. Сейчас — в меньшей степени, благодаря высоте над уровнем реки и отсутствию открытой воды, но если такое место на бульваре появится — ага, фонтанчик с заполненным водой резервуаром, эдакая постоянная непересыхающая лужа — следующим летом поймут они с Олегом и рыбаков, и заготовителей камыша.

  Точнее, она поймёт. Олег-то в экспедиции — наверняка давно уже понял. Хоть и дали им туда весь остаток репеллента из туристического магазина, но тот остаток после рыбаков был уже мизерным, и при экономном расходовании он проблему с кровососами не решит, а только смягчит. Но по сравнению с чем смягчит? В плавнях на юге Хортицы и Уварову с Селезнёвым почти месяц назад комары уже здорово досаждали. Южнее — всё то же самое, а комарья теперь намного больше, да ещё и слепни эти проклятые. Фиг отстанет такая сволочь, сколько ни отгоняй. Зозуля на днях показал на пляже класс, сбивая слепней саблей на лету — типа, учитесь владеть клинком, и вы тоже так сможете. Но разве в этом нагонишь реконструктора с его стажем? Воронов тоже очень хорошо "демократизатором" их сшибает, ну так спецназ есть спецназ. И опять же, это для показухи хорошо, но вообще люди на пляж для чего ходят? Чтобы искупаться в реке, да позагорать вволю — отдохнуть и расслабиться, короче, в свой законный выходной. Ага, расслабишься тут с кровососами этими! И реально, пока не сядет, да не укусит, фиг ты его прихлопнешь — уже укушенная. Ну так и с комаром среди ночи оно примерно так же выходит. Цена спокойного сна — укус этой сволочи, который придётся допустить, чтобы прихлопнуть её понадёжнее. И молить бога, чтобы не было других. А каково там приходится Олегу среди всего этого гнуса?

  Впрочем, сильно ли лучше этих кровососов здешние стервы? Тех можно хотя бы убить, и ничего тебе за это не будет. В шутку разве только напомнят о статье насчёт жестокого обращения с животными. Типа, оно же твоим жизни и здоровью не угрожало, только крови немножко пососать хотело, а ты его вообще убила. Но это всё в шутку, все ведь всё понимают. А со стервами этими, хоть и тоже нормальные люди всё понимают, а попробуй её тронь, пока она повода законного не дала. Считается-то ведь полноценным и полноправным человеком. Амельченко обязательно закатит истерику по поводу алабаев этих печенежских, смертельно опасных для её любимого котика и почему-то обязанных позагрызать всех детей в городке. Аня эта сверхкреативная будет ныть из-за неудобств быта, которые все ей должны немедленно устранить. Больные опять разбушуются из-за отсутствия медицины и равнодушия общества к их несчастной судьбе. Ну и шалавы эти, Галя и Оля — вот фиг их знает, рискнут ли они настоящую причину своего недовольства открыто озвучить, но по поводу "и вообще" истерику закатят наверняка. Скучно на этом майдане после ужина уж точно не будет. Спасибо хоть, наряд к тому времени закончится. Затрезвонил смартфон в чехле — ага, Зозуля. Напоминает о том, что после смены полчаса на самые неотложные дела, и перед ужином — очередная тренировка по фехтованию. Ага, чтобы слепней деревянным мечом сбивать поскорее научилась. Ну так понедельник — он ведь для всех день тяжёлый...

  11. В море.

  Через два дня, 17 июня 978 года, Чёрное море.

  Кинбурнская коса красиво выглядела на мелкомасштабной карте. Как зайдёшь в эту Егорлыкскую затоку, пересечёшь её, так и озёра эти рядом, которые Махно и считал соляными, поскольку других-то обозначено и не было. Изрядным разочарованием было не обнаружить там никаких следов соледобычи. А должны были бы быть. Да и сама вода там оказалась обычной морской, просочившейся сквозь грунт. А когда подняли дрон, капитан ахнул — почти весь полуостров, показанный на его карте сплошным, оказался сетью узких перешейков между множеством озёр. Представлялось ведь как? Найти соляное озеро, где соль добывать удобно, да и разведать от него удобную дорогу к лиману, километра три от силы, по которой и возить потом добытую соль на ручных тележках. Ага, хрен там! Озеро нашли неподалёку с более-менее пригодной солью, но что за озеро? Просто большая лужа с крепким рассолом. Для себя-то наковыряли соляного осадка в дорожный запас, и самим его хватит, но для городка даже всей соли из всей этой лужи смехотворно мало. Не могли запорожские сечевики добывать себе соль в ней, никак не могли. Наверное, где-то дальше найдутся соляные озёра побольше? Должны быть обязательно. Но во-первых, времени нет на детальную разведку. А во-вторых, тут все шесть километров как минимум получаются, если всё это петляние по перешейкам учесть, а часть их ещё и заболочена. Ага, пройди тут через них с нагруженной ручной тележкой!

  Уваров и Селезнёв брались разведать и сам путь, и подходящее озеро в течение дня, но Махно и по виду с дрона уже понял, что это уж точно не вблизи, и какой смысл в этой потере остатка дня? Зато что-то, похожее на деревянную пристань, обнаружилось с другой стороны полуострова, на берегу лимана, да ещё и что-то непонятное на близких к ней озёрах. Вот это похоже на следы соледобычи, хоть и не видно там сейчас ни лодок, ни людей. Млять, знать бы заранее, свернули бы туда ещё в лимане и разведали бы место как следует, но теперь, когда уже промахнулись мимо него — только если на обратном пути к нему свернуть, идя к устью Днепра вдоль южного берега лимана. Млять, ещё и глубины придётся там промерять, чтобы на мель не сесть — тоже дополнительная морока и потеря драгоценного времени. Хрен ведь знает, на каких лодках местные к той пристани плывут. А может, и на плоскодонках с осадкой меньше полуметра. И если так оно и есть на самом деле, то попробуй-ка подойди туда на полноценной мореходной килевой ладье, как у них! Там и озёр меньше, и перешейки между ними шире. Млять, одно расстройство!

  Так вдобавок ведь ещё и возвращаться на запад пришлось, огибая Тендровскую косу, дабы не упереться в тупик одноимённой с ней затоки. Хрен ведь знает, найдётся там проливчик из неё в море или нет, и очень не хотелось неприятных сюрпризов. Хватит уже и этого, с соляными озёрами! А нахрена они нужны, спрашивается, такие географические открытия? Не за ними их экспедиция в эти места отправились, а за вполне утилитарными результатами. Это вчера было. Как раз из Егорлыкской затоки вышли, Тендровскую косу обогнули, да и сразу от неё курс на юго-восток взяли, к уже крымскому мысу Тарханкут, чтобы не делать лишний крюк в Каркинитский залив. Срезали угол, короче. Мимо мыса, правда, немного промазали, а точнее, не дошли до него, выйдя к крымскому берегу чуток севернее, но разобрались сходу и ночевали на якоре уже в виду мыса. А сегодня — тот же курс на юго-восток, срезая угол уже Каламитского залива. В идеале — на севастопольский мыс Херсонес, возле которого, немного не доходя, одноимённый византийский портовый город, конечная цель экспедиции. Если ничего не случится непредвиденного, должны бы к вечеру и в порт уже прибыть.

  Волнуется только молодёжь, особенно туземная, да так, что даже виду моря и дельфинов в нём не рада, хоть и видит их впервые в жизни. Запорожцы-то ездили в Крым отдыхать регулярно, кому отпуск на лето выпадал. Гражданские — и после четырнадцатого года ездить продолжали до самой открытой войны с Россией, к немалой зависти ментов и прочих служак, которым участие в поддержке российского туристического бизнеса стало чреватым неприятностями по службе. Но раньше-то ездили, конечно, и они, так что кого из них удивишь морем, медузами и дельфинами? И радовались не столько этому, сколько отсутствию наконец-то проклятых комаров и слепней, досаждавших даже в лимане. Нет, оценили это, конечно, и туземцы, а морская экзотика им и вовсе в диковинку. Особенно вот так её наблюдая, свободными людьми, почти туристами, а не везомыми на продажу рабами. Но не рады они сейчас даже этому, абсолютно не рады.

  Ещё вчера, на берегу Егорлыкской затоки, кто-то сболтнул им сдуру, что день летнего солнцестояния на двадцать первое число приходится, а на дворе шестнадцатое, и до него, соответственно, пять дней. И шушукаются они теперь о чём-то между собой явно встревоженно, будто неприятности какой-то ожидают. Суеверие какое-то дикарское у них с этим связано, что ли? Ведь не с Купальской же ночью, которая двадцать третьего будет? Ну, пропустят её, и что с того? Не одну же ночь празднуют и не один день, и отгулы всем участникам экспедиции обещаны, и когда же это Семеренко своего слова не держал? Ещё и свои чего-то шушукаться начали насчёт туземных девок — загуляют или не загуляют? А какая им разница, спрашивается? У какой натура шалавистая, такая, конечно, может и во все тяжкие пуститься, ну так и хрен с ней, с шалавой непотребной. В жёны-то кому такая нужна? А порядочная девка неужто кроме своего жениха с кем-то спутается? Не уверены, похоже, парни в своих туземных зазнобах? Олегу-то похрен, Люська Павличенко — девка правильная, каких мало среди современных горожанок, но ему повезло, попалась именно из таких. Чего-то они там со Стемидом обсуждают, тот что-то о своей Лайме, из лабусов которая, и вроде бы, не сильно он встревожен, а вот другие, у кого их невесты из дикарок, взволнованы не на шутку. И по логике вещей, такая же хрень должна сейчас твориться и на их второй ладье, в экипаже Сыча. Точнее, не должна, конечно, ни на той ладье, ни на этой, но ведь творится же, зараза, на ровном месте...

  — Батько! Корабль справа по борту! — сообщил Уваров, — Млять, современным каким-то выглядит, хоть убей на хрен! — и он снова поднёс к глазам бинокль.

  — Батько, в натуре! — подтвердил Олег, всмотревшись в оптику своего длинного гражданского МП-5, — И не парусник ни хрена, и не гребной, а явно какой-то моторник, ну и на стальной какой-то больше похож, чем на деревянный.

  — Вот именно, — согласился старлей, — Далеко, и подробностей я пока разглядеть не могу, но какой-то явно военный современного типа. По нашим меркам малый корабль, я бы сказал — бронекатер типа погранцовских, но для дикарей, считай, целый линкор!

  — Так, так! — Махно поднёс к глазам свой бинокль, тоже далеко не морской, но с кратностью повыше уваровского, — Млять, точно, современный какой-то! И если это глюк, то коллективный, так что в психушку и я вместе с вами пойду! — экипаж рассмеялся.

  Корабль в самом деле напоминал бронекатер старого советского ещё флота. Не ракетный даже, а чисто артиллерийский. Такие были в составе речных флотилий, но были такого же типа и в составе прибрежных морских, и особенно, тут Авар прав, в морчастях погранвойск. Принципиально отличались только подводной частью корпуса, практически плоскодонной ради меньшей осадки у речных и полноценной килевой у морских. Здесь, в море, речной маловероятен, а значит, он или чисто морской, или промежуточного между ними класса "река — море". Малый корабль для любого современного флота, но по меркам нынешних средневековых дикарей — в натуре, если и не линкор, то крейсер. Уже видна и орудийная башня на носу, на танковую похожая, но покрупнее, а в ней ведь и пушка, надо полагать, соответствующая — не одним снарядом, так парой-тройкой любое плавсредство здешних дикарей разберёт на доски.

  Бронекатер шёл сближающимся курсом, не демонстрирующим угрозы, но явно показывающим намерение пообщаться. За дальностью ещё не разглядеть толком флага, но видно уже, что синий, на котором и чёрное что-то в верхней части, а в нижней, кажется, и что-то белое. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы угадать косатку, выныривающую из стилизованных белых волн. Конечно, атланты — кем же им здесь ещё быть?

  По мере сближения всё отчётливее становились детали вырастающего в своих размерах корабля атлантов, виднее становилась и косатка на флаге, когда ветер вытягивал его ровнее, а затем стал заметен и мигающий огонёк. Никто из запорожцев азбуки Морзе на память не знал, но и не похоже было на какую-то упорядоченность сигнала — им просто давали понять, что семафорят именно им. И именно семафорят, а не из пушки палят перед носом, пускай даже и холостым. Даже башня орудийная не разворачивается в их сторону, дабы и опасений соответствующих не вызвать. Типа, не дрейфьте, не обидим, пообщаемся только, да и разойдёмся каждый своей дорогой.

  — Глуши мотор! — скомандовал Махно, — Ложимся в дрейф!

  При установленных уже дипломатических отношениях с ихним Содружеством ожидать неприятностей от встречи с военным кораблём атлантов никаких оснований. При их радиосвязи наверняка знают уже и здешние военные мореманы, что жовто-блакитный украинский флаг — запорожцы, больше некому. А даже и не будь флага, у кого из дикарей могут быть гребные колёса с лопастями по бортам пускай даже и дикарской ладьи? И всё это атланты наверняка давно уже разглядели. У них оптика на военном корабле настоящая морская, а если чего-то они и не знали, то имели время запросить командование.

  — Запоръёжцы! — донеслось через матюгальник с бронекатера атлантов, когда тот подошёл и сам лёг в дрейф метрах в тридцати от передовой ладьи, — Я плёхо говорю старинный язык! Прошу не обидеть себя, если я что-нибудь говорю неправильно! Сейчас вы немножко подождать. С вами будет говорить ваш гьетман, большой Семьяръенкоф!

  — Семеренко? — переспросил капитан, обернувшись к Уварову, — Трансляцию нам сейчас сделают, что ли? И почему большой, кстати?

  — Ну дык, майор же, — блеснул эрудицией старлей, — Слово-то европейское и в буквальном смысле означает — большой. Перевели на всякий случай, — оба рассмеялись.

  Несколько минут пришлось ждать, за которые через Стемида растолковали и туземным парням, что тревожиться тут не из-за чего. Всем ведь объясняли, почему через говорящие коробки нет связи с Запорожьем? Вот, сейчас атланты грозятся помочь с этим через их говорящие ящики. Для этого, говорят, и остановили их. Видите же сами, что не навели даже и вон ту свою большую громовую трубу? Не зная, с какого момента связь появится, Махно на всякий случай сразу переключил тангетку своей рации на приём. И выпал в осадок, когда вдруг затрезвонил смартфон в поясном чехле.

  — Ни хрена себе, сказал я себе! — пробормотал он себе под нос, доставая свой аппарат и принимая звонок, — Да, слушаю!

  — Привет, Батько! — прозвучало из динамика голосом Семеренко, — Ты сейчас где находишься и в каком состоянии?

  — Привет, Седьмой! У нас, вроде, всё нормально. Мы у берегов Крыма, держим курс на мыс Херсонес. Ну, держали, пока нас бронекатер атлантов не тормознул. Если не задержат нас надолго, то к вечеру рассчитываю прибыть в Херсонес. Ну а сам я сейчас в полном охренении. Это что, у нас теперь сотовая связь работает?

  — Да нет, конечно. Я сейчас у атлантов на Хортице, они нам трансляцию дали в разовом порядке.

  — Это я понял, Седьмой. Уже и пошутить нельзя, что ли?

  — Раз шутишь — это хорошо. Значит, реально у вас всё путём.

  — Ну, не всё. И с солью в Егорлыкской затоке я облажался, и молодёжь у меня тут из-за этой грёбаной Купальской ночи волнуется.

  — Вот как раз по этому вопросу я тебе и звоню. Мы это дело тоже разобрали, и работу с людьми я провёл. Для невест твоих орлов никакой грёбаной эта Купальская ночь не будет, и ни в каком млятстве они участвовать не будут, пока вас домой не дождутся. А теперь включай диктофон и записывай — девки как раз подошли.

  И, начиная со стемидовской Лаймы, туземные невесты участников экспедиции одна за другой приветствовали своих женихов и заверяли, что дождутся их возвращения и ни в каких любовных игрищах в праздник солнцестояния участвовать не будут. Собрание племени запорожцев постановило, что для имеющих женихов это не нужно. По-славянски говорили не все, некоторых запорожцам было вообще не понять, но туземцы, кто услыхал, заметно приободрились и повеселели. После записи, которую на всякий случай и Уваров с Олегом на свои аппараты продублировали, Семеренко ещё обговорил с Махно некоторые моменты, после чего дал отбой связи. И так атланты здорово выручили, и напрягать их без нужды дальше было уже совестно. Атлант на борту бронекатера, переложив матюгальник в левую руку, "зиганул" им, капитан и старлей, переглянувшись, "зиганули" ему в ответ, и стальной корабль отвалил от ладей экспедиции, взяв курс мористее.

  А близость к Херсонесу чувствуется — движение стало оживлённым. Мелькают и крупные торговые суда типа виденного уже и убегавшего от них в лимане, а ещё чаще — их мелкомасштабные версии, зато с более обтекаемыми обводами корпуса, мелкие купцы, а то и вообще рыбаки. Реже их встречаются и древнерусские ладьи, близкие к известной по набору детских картинок, вот только понятно теперь по логике вещей, что к Киевской Руси они отношения не имеют. Настоящие мореходные суда, да ещё и пузатые грузовые — хрен перетащишь такие по волокам в обход Порогов. Артаны, конечно, черноморские, но могут быть и уличи. Уточнить бы, но завидев ладьи запорожцев, встречные шарахаются.

  Явно наслышаны уже и здесь о пиратской выходке запорожцев на Днепре, и от встречи с ними ничего хорошего не ждут. Догнать-то любую из этих ладей труда особого не составило бы, но ведь если отстреливаться сдуру начнут, хрен ли это тогда за мирный контакт? И подумав, Махно решил, что ну их на хрен. В порту наверняка встретятся такие же, и там они пиратского нападения бояться не будут, вот с ними и можно будет контакт нормальный уже установить. А пока не боятся приблизиться только рыбаки. Взять с них нечего, кроме их улова и немудрёных снастей, а самих их, как и их судёнышко где здесь продашь? Уж точно не в Херсонесе, поскольку местные они здесь. Поэтому и не боятся так, как купчины, с которых пирату и одного только их ценного груза достаточно, а люди и само судно — ну, пропадают же иногда суда в море без вести? С этими так обходиться не ради чего. С одним из рыбацких экипажей, оказавшимся крымскими готами, Стемид даже поговорить смог, подтвердив на практике своё прежнее предположение. Если встретятся такие же в Херсонесе, он сумеет с ними объясниться.

  Беда с ними в другом. Из достоинств судна с латинским парусом вытекают и его недостатки — ага, как продолжение этих самых достоинств. Галсируя под латиной на морском просторе, такое судно не нуждается в полноценном вёсельном движителе. Две пары, а то и вовсе одна, исключительно для маневрирования в портовых узостях. Но по Днепру в межень подниматься до Запорожья ни один из них не рискнёт. Потеряв ветер, сразу же станет лёгкой добычей для пиратов в плавнях. А запорожцам надо бы, чтобы и местные торгаши к ним плавали, привозя нужные товары. Самим разве наплаваться сюда при ограниченных запасах бензина? Возможность такая — да, нужна, чтобы посредники с задиранием своей торговой наценки не наглели, ну так её-то сейчас экспедиция местным и демонстрирует наглядно. И остаётся тогда вся надежда на тех же русов-дромитов, да ещё на уличей. Вот на те морские ладьи под прямым парусом. Им без вёсел не обойтись, и для них не так страшно подняться по Днепру, если найдётся с кем выгодно поторговать ниже Порогов. Раньше — не было, но теперь — найдётся.

  — Бульба! — вызвал Олег по рации, — Приём!

  — Бульба на связи! — сразу отозвался Тарас Мурза с другой ладьи, — Чего там у тебя, Горилла? Приём!

  — Хрен через плечо! Телефон свой включи и жди звонка. Конец связи! — Олег переключил рацию снова на приём, достал телефон и вызвал Тараса уже по вай-фаю.

  — Ага, слушаю!

  — Принимай диктофонную запись. И сам послушаешь, и нашим дикарям дашь послушать, чтобы не бздели и успокоились. Как скопируется вся — скажешь.

  На этой-то ладье все заинтересованные успели уже прослушать звукозапись с обещаниями своих туземных невест дождаться их, и теперь туземцев их экипажа — будто подменили. Лучатся радостью, и никакие трудности экспедиции им теперь нипочём. А на той — хренушки, далековато было, так что пусть теперь тоже послушают, да порадуются. Олега всё это мало волновало, пока Стемид не объяснил, насколько всё это для туземцев серьёзно. Племенные традиции, замешанные на представлениях о воле богов — с этим не шутят. А раз так, то конечно, проблему надо решать, и очень хорошо, что в городке она уже разрулена. Ещё лучше, что нашли способ и экспедицию об этом известить, и теперь не о чем тужить женихам туземных невест. Сейчас и на той ладье обрадуются.

  Тарас сообщил об окончании копирования, и Олег, выключив телефон, убрал его в чехол. Надо будет потом не забыть и подзарядить, когда разъём пауэбанка не будет занят — все заряжаются по очереди. Ага, судя по восторженному гвалту с той ладьи, и там уже прослушали запись. Теперь загребут Бульбу просьбами о повторе, если тот другим её на их аппараты не передаст, чтобы и отдуваться по очереди. Но это уже их трудности, а он свой товарищеский долг выполнил. По своему экипажу прекрасно видно, насколько у всех приподнялось настроение. То же самое сейчас будет и там. А свои-то уже и совсем другим тоном говорят меж собой, намного веселее. Стемид что-то с уличом обсуждает, и только по звучанию слов можно понять, что говорят по-славянски, но общий смысл ускользает, а им весело, даже смеются. Потом оборачиваются к Олегу, и Стемид пытается перевести, но понятна один хрен примерно половина. Суть в том, что у всех их эти празднества — одни и те же примерно. Всегда ли девку выдают замуж за того, за кого ей хотелось бы самой? Ну, бывает и так, но чаще бывает, что никто её желания не спрашивает, а за кого ей скажут, за того и обязана. И тогда что ей остаётся? Если не побоится родню рассердить, так со своим избранником в ту праздничную ночь перепихнётся, а потом скажет, что и не только с ним, но и со всеми его друзьями по кругу, а те подтвердят — позорище же! Намеченный роднёй жених, естественно, в отказ, ему такого позора не надо, а берёт её опозоренную — только вот этот. Что не было на самом деле групповухи — потом уже расскажут, после свадьбы.

  Понятно не всё, но юмор ситуёвины — доходит. Вспоминают и другие похожие случаи в их родах, но долго позубоскалить не удаётся — из-за ближайшего мыса не рыбак и не купец уже выплывает, а явно военный корабль — большой, двухмачтовый, длинный, с кучей флагов, да ещё и на вёслах идёт, и много их, и здоровенные, а в бинокль видно, что и в два яруса — хорошо идёт, хрен от такого уйдёшь на их колёсном ходу. Дромон ихний ромейский, по всей видимости. А он ещё и в их сторону поворачивает, и разве остановишь такую дуру их лёгкой стрелковкой? Но тут и бронекатер атлантов ревёт сиреной и тоже в их сторону сворачивает, идя наперерез дромону. И вроде бы, башню поворачивает.

  Что уж там было на уме у ромеев, хрен их знает, но переобулись они в прыжке моментально. Сразу вспомнили о важности и неотложности тех дел, по которым и плыли своим прежним курсом. Не до вас нам, типа. Смеялись на обеих ладьях. Уваров и отснять даже успел на смартфон момент их резкого манёвра, а уж фоткали удаляющийся дромон все, кому было на что. Тот сблизился параллельным курсом с кораблём атлантов, о чём-то там, видимо, поговорили, а затем, обойдя бронекатер по кругу, дромон устремился назад, откуда пришёл. Видимо, в Херсонес теперь спешит, доложить начальству. О запорожцах там, конечно, должны уже знать, а вот о том, что у них и с атлантами особые отношения — ну, теперь узнают от своих мореманов.

  До отплытия Андрей Чернов рассказывал им о византийском военном флоте. В общем случае дромоном, буквально — быстрый, называется любой их военный корабль за его длину и обилие вёсел, и во времена Юстиниана все они были однотипными, лёгкими, вёсла в один ярус, хоть и большие, на два гребца. По сути дела — римская либурна. Потом, когда латину переняли, заодно и в гигантизм ударились. Теперь лёгкий дромон хеландией называют, а дромон в узком смысле — вот этот большой, двухъярусный. Его верхние вёсла длиннее и тяжелее нижних, и если на нижних вёслах по два гребца, то на верхнем должно быть по три, всего пять рядов гребцов. Пентере или квинкереме античным соответствует.

  Но это всё реконструкторские предположения, а как он точно устроен, хрен его знает. Затонувших в хорошей сохранности нет, а словесные описания ромейских авторов и так можно трактовать, и эдак. Так что и этим фоткам Андрей, конечно, будет радоваться без памяти, а ведь в порту Херсонеса их наверняка и ближе увидеть удастся. И не только большие дромоны, а наверняка ведь и малые хеландии. Если повезёт, то ещё и огнемёты эти ихние, которыми они свой "греческий огонь" мечут. Ладейную флотилию того Игоря Старого, который отец Святослава, именно им, говорят, и сожгли. А до того — примерно так же и арабский флот, у которого перенимали латину. Ну, в истории их прежнего мира, по крайней мере. Кого жгли византийцы этого мира вместо арабов, которых не случилось, если жгли кого-то вообще, Андрей у атлантов ещё не выяснил, а вот с флотилией Игоря — как в том мире, так и в этом. И вроде бы, атланты подтверждают, что не с Киевщины она была, а местная, черноморская, дромитов вот этих, которые артаны. К ним же и сбёг тот Игорь после того разгрома, а потом уже только вверх по Днепру подался Куявию эту под себя примучивать. А до того — пиратствовал себе со своими русами-артанами вот на этом Русском море и никакой Киевской Руси создавать не собирался.

  Андрей ещё рассказывал про какую-то флотилию уже Владимира, только не того, который Святославич и Креститель, но и не Мономаха. Кажется, между ними ещё какой-то затесался, только подробностей Олег не запомнил, поскольку не в них суть, а в том, что и эту флотилию византийцы тоже из огнемётов своих поджарили. Но это, опять же, в той истории прежнего мира, которая для них состоялась, а в этой ещё нет, и вовсе не факт ещё, что даже Владимир Святославич состоится. Пиратствует с викингами где-то на Балтике, ну и хрен с ним, пусть себе и дальше пиратствует, насколько его хватит. Можно даже удачи ему в этом пожелать, и даже хрен с ним, с Новгородом, если решит его к себе принять, но на Днепре он на хрен не нужен ни запорожцам, ни атлантам. Святослава для того ли атланты под Саркелом обламывали, чтобы потом Владимиру абсолютно такое же хулиганство позволить? Сдерживает огузов с половцами на волжском рубеже Хазария, и нехрен ей в этом мешать. А запорожцам южная экспансия этих русов-куявов по Днепру — только через их трупы. Но как ещё Владимиру на тот же Херсонес идти, если соберётся? На хрен, на хрен! Не надо и запорожцам этого шебутного Владимира в Куявии.

  Но сейчас-то суть не в этом, а в грёбаном "греческом огне" у византийского военного флота. Хорошо атлантам, транспортники которых наверняка сопровождают и вот такие бронекатера, как этот. Что им все эти византийские дромоны и хеландии с их хвалёными огнемётами? А на тебя тут если такая дура налетит с разгону на всех своих вёслах — хрен уйдёшь и хрен остановишь её, потому как нечем. Подойдёт на дистанцию плевка своей огнесмесью и поджарит тебя на хрен, невзирая на всю твою современную стрелковку. Хоть и дикари дикарями, но размер — он ведь имеет значение. Стрёмно это и обидно, млять, но такова здешняя се ля ви. От пиратов-абордажников лёгкой стрелковкой отобьёшься, но от военного корабля имперского флота, если его цель не захватить тебя, а уничтожить, без артиллерии — хренушки. Неприятно это, очень неприятно. И в этом — ещё одна причина подрядить местных торгашей возить византийские товары в Запорожье.

  В какой-то мере Олег даже немного позавидовал туземцам, так далеко вперёд не заглядывающим. Миновала сиюминутная опасность, они и рады, а что дальше будет — до этого "дальше" дожить ещё надо. Ну, не совсем так, конечно, предстоящая Купальская ночь их тревожила, но как только уяснили, что решена эта проблема — радуются жизни и ничем не парятся. Снова глядят за борт, дивясь и синеве горизонта, и волнам прибоя с их белой пеной на гребнях, и студенистым медузам, и резвящимся в волнах дельфинам. Эти белобочки — не самые крупные, немного помельче серых афалин, но зато и красивее их, и активнее. Вон, как из воды лихо выпрыгивают, как бы играясь. Никифорова много причин для такого поведения приводила, в основном вполне утилитарных, но есть среди них и эта игровая. Не исключена, во всяком случае. Сама по себе или заодно с утилитарными — это уже вопрос другой. Туземцы-лесовики, в прежней жизни никогда дельфинов не видевшие, а многие о них и не слыхавшие, только игровой мотив и понимают, завидуя их лихости.

  Они ведь её как воспринимают? Как беззаботность. Тут им и вольный простор, в котором плыви, куда хочешь, и никто тебе не указ. Нет, об иерархии в волчьих стаях и в собачьих сворах они прекрасно знают, но волки-то зимой её только терпят, когда иначе не выжить, собаки — в силу своего подневольного положения, а здесь-то ведь — бесконечный простор. В отвлечённой теории-то — да, но реальная жизнь сложнее. За каждой рыбёшкой по отдельности гоняться — это больше энергии потратишь, чем получишь. Эффективнее, чем в стае, охотиться невозможно, а где стая, там иерархия. И чем больше согласованных действий требуется от членов стаи для общего успеха, тем жёстче иерархия. Нет на самом деле индивидуальной свободы и у этих резвящихся на волнах дельфинов. Даже здесь, где практически нет у них и естественных врагов. Ни косатки в Чёрное море не заплывают, ни крупные акулы, а греки как в языческие времена дельфинов на мясо не промышляли, так и в христианские их не трогают. Не то, чтобы жёстко было запрещено, как объяснял Андрей Чернов, но — как-то не вошло в обычай. Поэтому здесь жизнь дельфинов безопаснее, чем в местах, где есть кому на них охотиться, но даже здесь эта безопасность не освобождает от необходимости жить в стае и терпеть её иерархию. Одиночка — для любой стаи чужак. И с богатого рыбой места любая стая его прогонит, и от самок ототрёт.

  Но туземцам-то все эти соображения, конечно, невдомёк. Они видят только то, что видят. А видят — только вот эти кажущиеся свободу и беззаботность. И сравнивают их с той жизнью, которую знают по родным лесам, общинам с их старейшинами и вятшими, да грабящими их общины и холопящими людей русами. И контраст выглядит в их глазах разительным, а чтобы понять, что и у дельфинов в море тоже не так всё просто в жизни, это же знать их жизнь надо, а не просто отдельные её моменты наблюдать. Сейчас им и жизнь людей в этих местах благодатной представляется. Тепло, солнце, тёплое море, да ещё и рыбы в нём сколько! И какой! Одной только краснорыбицы, как они называют меж собой осетровых, в лимане и море побольше, чем они видели в родных реках за всю свою прежнюю жизнь. А у выхода из лимана удалось ещё и скумбрии наловить, которую потом на стоянке в Егорлыкской затоке и наготовили, и налопались вволю. Крупная, вкусная, и костей почти нет по сравнению с речными карасями и сазанами. И самой рыбы полно, и соли в морской воде. То, что можно её и из морской воды выпаривать, они поняли уже и сами. Это ли не раздолье для ищущего привольной жизни человека?

  И ведь не скажешь, что в корне неправы. В этом смысле, по крайней мере. Как объясняла ещё Никифорова, заметный урон поголовью морской рыбы начался только во второй половине двадцатого века с массовым применением современных траулеров. Эти же средневековые методы рыбной ловли не могут подорвать её поголовья в принципе. Ну, китов, моржей, да тюленей как-то ещё выбивали. Баскские китобои за китами до Америки добрались, оспаривая честь её открытия у самого Колумба. Стеллерову корову ещё тоже на ноль помножили быстро, ну так ей для этого много и не требовалось. Но морской рыбе подобное уж точно не грозило. И как бы ни вылавливали её здесь греки, и для себя, и для продажи, превысить своим промыслом её естественный прирост они не в силах. Если уж поголовья осетровых не подорвали, хоть и ценят осетрину, то что тут тогда говорить о тех же скумбрии и кефали? Даже после всех веков греческой колонизации Причерноморья и торговли морепродуктами, условно можно считать все эти рыбные ресурсы Чёрного моря практически нетронутыми. Хоть жопой их жри при нынешнем населении.

  И поскольку увидели туземные парни пока только это, им и кажется, что здесь так во всём. На берегах лимана — объяснили им причину кажущегося безлюдья при этом видимом на глаз раздолье, и они её, кажется, даже поняли, но здесь-то ведь уже не лиман, здесь — море, и берег иначе выглядит — другая страна. А разве в другой стране не должно быть и всё по-другому? И наверное, пока не увидят Херсонеса и жизни в нём, так и будут думать, что раздолье здесь для свободолюбивого человека. Оно-то конечно, и запорожцы его тоже ещё не видели, но что такое Византия — в общих чертах представляют. Рабством этих парней, возможно, и не шокируешь, поскольку сами в нём побывать успели, но вот то, что высокий прибавочный продукт и поборы с податного населения соответствующие предполагает — это им ещё только предстоит узнать. Вроде бы, и видели этот имперский военный дромон, и внушительность его оценили, а вот сколько стоит его постройка, а за ней и обслуживание, и содержание экипажа — этого они даже представить себе не могут. А ведь вполне возможно, что и четверти, если не трети всей ярополковой дружины. Дорогое это удовольствие — настоящий военный флот. А ведь не только же флот, ещё и сухопутное войско, и государственный аппарат, а он в Византии немалый — всё это требует немеряных деньжищ, а берутся эти деньжищи — правильно, с податного населения.

  Но разве объяснишь им всё это сейчас, пока они ничего этого ещё не увидели собственными глазами? Видели они пока только Вышгород, где всё это намного проще и "домашнее", вот по аналогии с ним примерно и представляют. Но здесь уже не Куявия, а Византия. Тоже дикари по меркам атлантов и запорожцев, но вот для этих недавних детей природы — уже целая цивилизация со всеми её как достоинствами, так и недостатками. Их они пока не видели и наивно полагают, что при такой щедрой природе хватит её богатств и государственной власти, и просто вятшим, и самим их трудящимся массам. Блажен, кто верует! Но судят-то они вот по этим дарам природы, без балды щедрым, которые видели и на вкус уже попробовали. Вот по этой морской рыбе, реально обильной, крупной и весьма вкусной. В самом деле, выглядит — раздольем.

  В том, что и пшеница на крымской земле даёт прекрасные урожаи, сомневаться тоже не приходится. Понятно, что не везде, а там, где хватает увлажнения, но леса в горах ещё не сведены, и водосбор речушек полуострова ещё не подорван. И южный климат с его мягкими зимами, и плодородный степной чернозём, и печенегам здесь выгоднее торговать с византийцами, чем воевать с ними. Казалось бы, живи, да радуйся. Да только вот не так оно всё просто в реальной жизни. Причерноморский хлеб ещё в древности шёл на экспорт в Грецию. И не всегда только излишки. Олег не помнил уже, как называлась та книжка из двух томов про восстание Савмака в Боспорском царстве времён Митридата, но одной из главных причин там стал массовый вывоз хлеба в Понт — ага, не доедим, но вывезем.

  Андрей рассказывал, что и в римские времена продолжалось то же самое. Рим в основном кормился хлебом из Северной Африки и Египта, остаток египетского хлеба в Грецию шёл, но на всю её его не хватало, и нехватка восполнялась причерноморским. Эту ситуёвину унаследовала ранняя Византия. Вернула при Юстиниане и Северную Африку, купаясь в зерне, но затем случился арабский Халифат, отжавший у неё обе африканских житницы. В этом мире — не случился, но атланты не дали Юстиниану сожрать вандалов, а Египет отжали персы. И один хрен по хлебу для Византии то на то и вышло — без хлеба из Причерноморья прожорливой столице не обойтись, а само Причерноморье — как повезёт.

  Со слов Андрея, есть у историков и такая версия, что Владимир брал Херсонес не в порядке войны с империей, а наоборот, как её союзник. В то время в Малой Азии как раз бушевал военный мятеж Варда Фоки, и Херсонес принял сторону мятежника, восстав тем самым против законной центральной власти. И если эта версия верна, то ведь должна же была быть для этого и веская причина? Настолько веская, что перевесила страх перед репрессиями в случае подавления мятежа. И не в том ли дело, что Константинополь мог потребовать резкого увеличения хлебных поставок, обрекавшего само Причерноморье на острую нехватку хлеба? Центральной власти всегда мятеж в столице страшнее, а мятеж в провинции — это далеко и непосредственной угрозы не несёт. Всегда можно и позже его подавить, если удержана в руках центральная власть. Поэтому императорам важнее сытая столица, а голод в ограбленной для этого провинциальной житнице — это её проблемы. Не доест сама, но в столицу — вывезет. А восстанет после этого — потом подавим и примерно накажем, чтобы впредь не повадно было.

  Так это из той состоявшейся истории их прежнего мира расклад, достаточно вероятный, чтобы правдой оказаться. А в этой — ещё один усугубляющий фактор. Ромеи потеряли Южную и Среднюю Грецию. Кажется, даже какую-то часть Северной. Главное — Пелопоннес, который во все времена кормил себя сам и от хлебного импорта не зависел. В какой-то урожайный год мог и с соседями поделиться излишками, а в имперское время — и не излишками, если Константинополю нужнее. А столица есть столица, ей всегда нужнее, чем провинциям. А если кто-то в провинции с этим не согласен, то такому объяснят и всю глубину его неправоты. А кто вздумает упорствовать, тот, стало быть — государственный изменник. Со всеми вытекающими, естественно. Был у империи Пелопоннес — была с ним и подстраховка, позволяющая как-то регулировать нагрузку на житницы, а с его потерей нет её больше, и вся нагрузка теперь ложится на крымскую херсонесскую фему. Как с её мятежом в этой истории сложится, хрен её знает, но причин уж всяко не меньше.

  Сам по себе Херсонес восстать, конечно, не рискнёт. Слишком не равны силы, чтобы надеяться на успех, а без такой надежды — херсониты сами себе не враги. Но если и в других провинциях буза случится с серьёзным и популярным лидером во главе, который и шансы на победу имеет неплохие — это совсем другое дело. Тогда уже можно и рискнуть поддержать его, если столичными поборами до отчаяния доведены. Основная-то проблема — флот. Даже если и поддержит местная эскадра, разве тягаться ей с остальным имперским флотом? Только если он разделится, и немалая часть окажется на стороне мятежника. Вот тогда — всё припомнит столице Херсонес. В общем, нет оснований считать жизнь горожан в нём привольной и радужной, если говорить о массах, а не о малочисленной элите. И тем более — окрестных крестьян, из которых и выколачиваются эти хлебные поставки. Тепло, солнечно, море полно рыбы, земля плодородна, но хорошей жизни это не гарантирует. Да и зарегламентирован каждый жизненный чих в Византии до поросячьего визга. Как и в их прежнем современном мире, впрочем.

  Туземцам этого, конечно, не понять. Жители малонаселённой страны, где два шага ступи за пределы городища или веси и делай, что хочешь, и никому ты при этом не мешаешь. А раз так, то и какие у кого к тебе претензии? Как им представить себе жизнь в обжитой и густонаселённой местности, где куда ни плюнь, в кого-то попадёшь? Свобода в теории есть, если не раб, но на практике — хрен ли это за свобода? Ничего, скоро увидят и сами. Берег уже заметно повышается, появляются обрывы, а местами и скальные выступы — явный признак приближения к Крымским горам, возле которых как раз и располагается будущий Севастополь, а ныне — византийский Херсонес. А за очередным мысом ещё один военный корабль. Этот помельче того дромона, одномачтовый, с одним ярусом вёсел, а на носу открытая площадка-помост типа тех, которые позднее станут самыми обычными и на западноевропейских судах. Пока, по всей видимости, византийская новинка. Видимо, это и есть ихний малый дромон или хеландия? На их две ладьи, пожалуй, хватило бы и её, но ромеи не демонстрируют нездорового интереса. Наверняка предупреждены уже заранее с того большого дромона. И на это запорожская экспедиция уж всяко не в обиде.

  От этой хеландии прошли достаточно близко, чтобы и в бинокли её разглядеть, дав попялиться в них и туземцам, и на смартфоны её сфоткать. Прежде всего для Андрея, оставшегося в городке, который только их фотки и увидит, но заодно и туземцам кое-что по ним разъяснить. Заценили ведь уже, насколько даже эта хеландия выглядит солиднее и дороже любой ладьи русов? А сколько тому же Ярополку понадобится с подвластных ему племён и родов содрать, если сам такой же эскадрой обзавестись размечтается? Хватит ли даже пресловутых трёх шкур? Ага, призадумались и помрачнели! То ли ещё будет, когда с двух шагов византийские реалии увидят и заценят?

  Это уже за обедом с ними обсуждали. Сориентировавшись, насколько это было возможно по современной карте, Махно прикинул, что к вечеру до Херсонеса они теперь успевают железно, и можно выделить часок на нормальный обед на берегу. Вечером-то в порту — какой уж тут будет поиск постоя? И ужинать там придётся всухомятку на ладьях, и ночевать на них же в ожидании утра. Так что хотя бы пообедать имело смысл нормально по-человечески, раз уж время на это есть. Да и не пропадать же свежему улову, который в порту вряд ли кто-то позволит приготовить на костре, верно? Это во-первых. Во-вторых, и речь же перед туземцами толкнуть надо. Звукозапись же с голосами и обещаниями своих невест все уже прослушали? Убедились в предусмотрительности и заботливости гетмана? Ну так и он от них исправной и добросовестной службы разве не вправе за это ожидать? А в-третьих, как раз и вот эти византийские реалии обсудить, как вычисляемые по виденным уже признакам, так и прогнозируемые по историческим познаниям. Тут, конечно, уже не гарантируется точность, в чём капитан и признался туземным парням честно, но по логике вещей большой ошибки быть не должно.

  То, что это чужая страна с чужими законами и обычаями, все ведь понимают? А то, что в ней можно повстречать и тех русов из каравана, которых запорожцы успели и обидеть крепко давеча? А сами они для тех русов кто, если не беглые холопы? Повяжут и будут перед ромеями в своём праве, если сумеют. Всем понятно, что там нужно держаться вместе и бдеть в оба? А это значит — не вестись на городские соблазны, которых там будет наверняка немало. Ну, на первое-то время, покуда сами не расторгуются, и купилок на них не будет, но и после — лучше перебздеть, чем недобздеть. О ловле неопытных людоловов на купающихся голых девок сами ведь рассказывали? Ну так а в городе так же могут и на разбитную шалаву незадачливого фраера подловить. Или, допустим, если кто-то вдруг в забегаловке угостить тебя на халяву вином вознамерится, так с чего бы это? Ему-то какой в этом интерес? Кто ты ему, родня, побратим или близкий друг? Вот и не надо вестись.

  В качестве примеров всевозможных городских подстав Махно привёл парням кучу случаев, известных ему по собственной ментовской службе — естественно, переделав подробности под реалии этого лохматого Средневековья. Общая-то ведь схема подставы от этого меняется мало. А чем больше и развитее город, тем больше в нём и безобразий криминального или околокриминального сорта. Херсонес хоть и не Константинополь, но по эту сторону моря самый центр византийской цивилизации со всеми её достоинствами и недостатками. И всем, попадающим в него впервые, уж всяко не повредит заранее знать и понимать, на что в нём можно нарваться. И свои-то ромейские граждане из глухой дыры иной раз нарываются наверняка, а чужак-варвар там и вовсе бесправен. Те же русы хотя бы договор торговый с ромеями имеют, а у запорожцев и этого пока нет.

  После обеда, поразмявшись немного на твёрдой земле, продолжили плавание. С ветром пару раз повезло — запасам бензина, конечно, а не людям, которым пришлось с реем и парусом напрягаться. Но за предшествующее плавание это происходило уже много раз, так что успели и отработать на практике, и сработаться. Сплаванный экипаж — совсем ведь другое уже дело. При необходимости, сменяя друг друга, смогли бы неплохо идти и на вёслах, три пары которых были оставлены на всякий случай. Просто не разгонишься на этих трёх парах, да и колёса ведь тормозят. Когда ветер попутных румбов — пусть ветер и работает. Он и неутомимый, и халявный. Ну, если возни с реем и парусом не считать. По мере продвижения к югу всё реже попадались участки низкого берега, и становились всё выше обрывы и скалы, прерываемые лишь отдельными бухтами. А в них и в самом море всё чаще виднелись паруса рыбацких и грузовых судов. Виднелись и селения в бухтах, а местами и на высоком берегу. По всем признакам чувствовалось приближение к местному центру культуры и цивилизации.

  А за очередным мысом показался наконец и сам Херсонес. Ну, что о нём сходу скажешь? Не современный Севастополь, конечно, но для этого лохматого Средневековья — настоящий полноценный город, безо всякой натяжки. Большой, каменный, добротный, не какое-нибудь деревянно-земляное городище. Может, на момент своего основания он и был ничем не лучше их, но это и было-то когда? Андрей говорил, что лет за четыреста до нашей эры, а с тех пор почти полторы тыщи лет прошло. Ну так оно ведь и видно! Стены оборонительные с башнями — мощные и высокие. Что там за ними, трудно разглядеть за дальностью, но крыши зданий явно черепичные. Застройка-то, конечно, не греко-римских времён, а уже византийская. Вряд ли больше пары-тройки этажей — нельзя же строиться в христианской империи выше близлежащей церкви, и церковные купола возвышаются над жилыми кварталами и общественными зданиями, но один хрен город выглядит солидно.

  Ну так туземные парни и пялятся на него во все глаза. Что там внутри, они ещё не видели и не знают. Хуже или лучше, чем у запорожцев — пока сравнить не могут, а вот размеры города — конечно, впечатляют. Для них ведь Запорожье что? Только тот его кусок в этом мире, который они знают. А в этом Херсонесе таких Запорожий, наверное, десяток по площади уместится. Вот по этим размерам пока и судят. По городку запорожцев знают уже о водопроводе и канализации, восстановление которых как раз застали и даже сами в этих работах поучаствовали. Меньшее представление имеют об электричестве, ничего не понимая в его природе и сути, но проявления — наблюдали. Есть ли всё это в наблюдаемом ими сейчас величественном по их представлениям городе, им знать неоткуда, но каменная добротность, схожая со зданиями запорожцев, может намекать и на схожесть в остальном. А как с этим на самом деле, они ещё не видели.

  Транспорт, конечно, мог бы намекнуть — чисто гребные дромоны византийцев против моторных самобеглых телег, а теперь и ладей запорожцев. Но ладьи-то трофейные, бывшие парусно-гребные, с тех самобеглых телег моторами и оснащённые, а почему свои дромоны не оснастили моторами ромеи, хрен их знает. Может, оттого, что слишком слабы они для такого тяжёлого корабля? Запорожцы хохотали, когда Стемид перевёл эту версию одного из туземных парней, но ведь в логике-то ему разве откажешь? Других-то моторов, более мощных, он ведь не видел. Наверное, и у ромеев такие же. А за счёт чего железный корабль атлантов движется — да хрен его знает. Это же атланты.

  И конечно, пока не увидят ромейского города внутри, хрен им чего докажешь. Вот, завтра и увидят, надо полагать, а пока пусть думают, что хотят. Пока и поважнее ещё у экспедиции вопросы есть. Слава богу, хотя бы о безопасности беспокоиться не нужно. В бухте виден тот самый большой дромон, который сперва интересовался в море ими, потом общался с атлантами, а после этого ломанулся в город. Да и сам бронекатер атлантов — вот он, встал на якорь, не заходя в порт, но намекая своим присутствием на какие-то свои дела здесь. Вот только в какой из двух портов заходить? В северный, который в той бухте, или в южный, который со стороны открытого моря? Подняв вверх дрон и осмотрев с него оба порта, Махно убедился, что порт в глубине бухты — военный. Тот самый большой дромон в нём стоит, пара хеландий, да и пара грузовых не похожи ни на рыбаков, ни на частных торгашей. Да и не идут туда разгружаться торгаши с рыбаками — явно знают, что хрен их кто в него пустит. А раз так, то и чего тут тогда раздумывать? Естественно, только вот в этот открытый, куда и все гражданские плывут. Запорожцы ведь в качестве купцов сюда прибыли, верно? Ну так и не будем тогда ни дисциплину здешнюю баловать, ни порядок здешний хулиганить. И горожане, и туземцы сложились пополам от хохота, когда Махно объявил этот принцип именно в такой формулировке.

  Хрен знает пока, как там с властями ещё местными договориться удастся, но сегодня-то едва ли кто-то внутрь города их пустит, да и охранять же ладьи с грузом надо, и самим держаться вместе, так что заходить в порт, причаливать, швартоваться, а ночевать один хрен на ладьях, тут уж без вариантов. Как дальше — это уже завтра станет виднее по обстановке. В принципе можно было войти в порт ещё под парусом на остатках дневного бриза, но сколько там того бензина на этом сэкономишь? Не тот случай. Пускай дикари имперские видят, что цивилизация к ним пожаловала не им чета, а ближе туда, в сторону атлантов. Поэтому — на моторах, загребая воду лопастями гребных колёс. Не совсем так, как у атлантов, но тоже что-то немножко типа того. Так капитан и распорядился. Эффект оказался разительным. Как свои туземцы на город этот каменный пялятся, всякие чудеса себе в нём воображая по аналогии с Запорожьем, но с учётом масштаба, так и херсониты на портовых причалах и пришвартованных к ним судах глаза свои вылупили на входящие в порт без паруса и вёсел ладьи запорожцев. Дальше, за зубцами стен и башен, не увидеть, но наверняка точно так же пялятся и вояки на стенах.

  Бормочут ли при этом своё "кирие элейсон", хрен их знает, но кое-кто крестом себя осеняет на причалах, явно полагая такой способ движения каким-то чудом. Дикари-с! В данном случае — христианские, для которых и любые чудеса могут быть только либо от бога, либо от лукавого. Нет ведь на ладьях запорожцев ни крестов, ни ликов святых? Явно тогда не от бога их чудеса! Такие наверняка и цивилизацию атлантов порождением врага рода человеческого считают, а почему тогда их бог столько веков такое безобразие терпит — ну, пути господни, как известно, неисповедимы. Вы, главное, веруйте, кайтесь в грехах и не поддавайтесь на соблазны лукавого. Церковь на то и существует, чтобы поддерживать в вере религиозно озабоченных, смягчая им и их хронический когнитивный диссонанс от полного несоответствия единственно верного учения реальной жизни.

  Да и хрен с ними, с ушибленными этими. Чем сильнее бздят, тем меньше и под ногами путаться будут. Судов в гавани хватает, разного тоннажа и разных типов, но место у причалов есть. Выбрав причал посвободнее, дабы излишне тонкие и ранимые натуры не пугать, подошли на самом малом ходу, пришвартовались и перебросили с борта сходни. И мореманы с ближайших судов пялятся во все глаза, и патруль портовой стражи на главной пристани. Двое копейщиков, один в бронзовом чешуйчатом панцире, а другой в кольчуге. Древки копий в полоску выкрашены — понятно теперь, у кого эту моду собезьянничает и западное рыцарство. Шлемы с острым верхом знакомы уже по русам, да и Восток, со слов Андрея, такими же пользуется, и Запад — отличия позже начнут накапливаться. Круглые щиты тоже мало отличаются от знакомых. Андрей так и объяснял, что это позднеримский щит, всеми варварами собезьянничанный, включая викингов. У ромеев должен бы новый уже внедриться, миндалевидный, но до Херсонеса эта реформа, видимо, ещё не дошла.

  Патруль тоже подходить не спешит, и это сейчас даже к лучшему. Момент ведь самый неопределённый. С кем говорить и с чего начинать? Здравствуйте, я ваша тётя? На каком языке, кстати? В империи ведь греческий в ходу? А кто из участников экспедиции им владеет? Хорошо бы рус-дромит попался или крымский гот, с которыми Стемид может говорить, но пока в поле зрения не попадается ни одного, похожего на них. А эти вояки — ну, могут быть и наёмниками, конечно, но Андрей говорил, что сейчас их в Византии не так много. Обеднела империя, и основу её армии составляет теперь ополчение стратиотов, служащих за предоставленную им свободную от налогов землю. Иррегуляры, короче, из местного населения. Может, конечно, и среди таких рус или гот встретиться, может даже и славянин, и среди трёхтысячного ополчения херсонесской фемы таких наверняка не так уж и мало, но вот здесь, в городском порту — никакой гарантии. На берегах этого моря все греческим в той или иной степени владеть должны, и в переводчиках на прочие языки нет у портовых властей особой нужды.

  Можно, конечно, попробовать и по-готски с ними через Стемида поговорить. И наверное, так и придётся сделать, поскольку других вариантов один хрен вообще никаких не просматривается. Если поймёт кто-то и сможет объясниться сам — хорошо, но если нет — хотя бы по звучанию слов и фраз поймут, какой переводчик им нужен для переговоров с этими невиданными здесь ранее запорожцами. Быть такого не может, чтобы не было готов во всём этом немаленьком городе. А заодно и по-славянски Стемид может попробовать — и славяне в городе тоже должны быть. В рабство-то кто в этих местах чаще всех попадает? Не среди свободных, так среди рабов наверняка найдутся и славяне. Гота или славянина найдут, запорожцам без разницы — кого быстрее найдут, тот и вполне устроит. Махно уже хотел подозвать Стемида, чтобы объяснить ему суть предстоящей задачи, когда заметил и говорящих о чём-то с портовым патрулём троих людей, затем направившихся прямо к их причалу. Так, а вот это уже интересно! Явно ведь по их душу, но не похожа эта троица ни на каких византийских чинуш, абсолютно не похожа...

  12. Кинопропаганда.

  Следующий день, 18 июня 978 года, Запорожье.

  — А теперь объясни мне тот контекст, которого я не понял, — попросил префект атлантов, когда они закончили просмотр и второго сезона российского сериала "Проект Анна Николаевна", — Это что, особенности другого государства?

  — Да нет, Тордул, как раз именно в этом смысле Россия от Украины ничем и не отличается, — ответил ему Андрей Чернов, — Как и от Запада, кстати говоря. Одни и те же семейные проблемы что у их социума, что у нашего, что у западных.

  — Но в том западном фильме я именно этого как раз и не увидел.

  — Ну так "Терминатор" — это же очень старый фильм. Восемьдесят четвёртый год, за тридцать с лишним лет до этого. В то время и на самом Западе ещё не было такой оголтелой кинопропаганды женитьбы на РСП — разведёнках с прицепом. Потом — да, по нарастающей пошла и докатилась в конце концов вот до такого уровня.

  — Но ведь логики же никакой. Допустим, он расстроен тем, что выбранная им женщина оказалась не настоящей. Но разве это причина для выбора не из лучших?

  — Так ведь кинопропаганда же. В реальной жизни — да, очень мало кто выберет при наличии выбора бэушную с довеском. А он же — далеко не последний в захолустном городе человек, и уж у него-то выбор был бы наверняка. Но обществу навязана вот такая идеология, в угоду вот этим РСП, и она требует вот такой пропаганды. Спасибо хоть, ещё и острого соперничества пары-тройки первосортных женихов из-за такой третьесортной невесты в сценарий не включили. До такого кинопропаганда ещё не докатилась, но у нас некоторые уже шутили, что скоро докатится. Уж очень много стало этих РСП, и кино всё больше вынуждено подлаживаться под их неадекватные хотелки. Чтобы новый фильм им понравился, его главный герой, обязательно завидный жених и лучший из всех, выбрать в жёны, да ещё и после долгих приключений, обязан непременно такую же, как они сами. А иначе фильм будет раскритикован ими в пух и прах.

  — Но Андрей, должно же быть хоть какое-то правдоподобие. Ладно, допустим, вот он оказался вот таким. В качестве аномалии один такой на сотню найтись может. Но его мать, которая сама же агитирует его выбрать в жёны вот такую, с чужим потомком, то есть, растить и воспитывать заведомо не её, а чужого ей внука — это же вообще за гранью всякой реальности. Тем более, что по всем её ухваткам обезьяна обезьяной, инстинктами руководствуется, ну а инстинкт предпочтения своего потомства чужому — один из самых важнейших, и у женщин он выражен ярче, у наших маргиналок — в ущерб справедливости даже самой элементарной. Его мать, да ещё и вот с такой натурой — первая должна была сделать всё, чтобы отговорить его от такого выбора. А она что творит? Это — ну просто противоестественное что-то. У вас что, даже такие вырожденки встречаются?

  — Лично я таких не встречал ни одной. И от знакомых тоже слыхать о таких не доводилось. Но Тордул, это же кинопропаганда. И если пропагандируется нормальность и правильность женитьбы на РСП, то она пропагандируется всему социуму без исключений. Матери их будущих женихов тоже обязаны считать это нормой. Как раз на это специально подобран и контраст между киборгшей и вот этой. Та — просто идеальна, женщина мечты, но таких настоящих не бывает, а бывают только вот такие, так что бери и не капризничай.

  — И радуйся, если хотя бы такая досталась, а не ещё худшая?

  — Именно. Вот это, собственно, и есть контекст. В данном случае — поданный в комедийной форме, но бьющий в ту же точку, что и вся остальная кинопропаганда. Кино, хоть и развлекательное, но тоже в этой кинопропаганде задействовано. Выдача желаемого за действительное. На самом деле этого в жизни очень мало, и если человек живёт своим умом, нормой такое не считает, но идеологам представляется, что должно быть — вот так, как показывается в этих фильмах, на примере которых и пытаются воспитывать людей.

  — И кем же это надо быть, чтобы желать именно такой действительности?

  — Вырожденцами, конечно, — признал Андрей с тяжким вздохом, — Все эти наши современные социумы настолько помешаны на борьбе со всем, что хотя бы покажется им похожим на фашизм, что ударяются в другую крайность. Как ещё только чистить зубы по утрам и мыть руки перед едой не запрещают? Ведь проклятые фашисты это тоже делали! — и оба рассмеялись, — До этого, конечно, не дошло, но — тоже шутим, что может.

  — Наши женщины, конечно, тоже не такие, как вот эта электромеханическая в этом вашем фильме. Абсолютно таких и в самом деле не бывает, да и быть не может. Но отличия от ваших — да, куда-то примерно в эту сторону.

  — Судя по вам самим — охотно верю. Вы, собственно, и сами кажетесь нам хоть и не совсем уж вот такими "терминаторами", но тоже куда-то в эту сторону. Мы поэтому и решили для начала ознакомить тебя именно вот с этими фильмами.

  — Это я успел уже понять, — усмехнулся атлант, — Самые характерные различия между нами. Только мы не выстреливаем весь магазин одной длинной очередью, и у нас он кончается намного раньше.

  — Ну так это же Шварц! — хохотнул Андрей, — С ним во всех его фильмах так и есть, хоть робота он играет, хоть живого человека — один хрен стреляет он всегда только вот так. Редко когда спохватится и сменит свой магазин, которому давно уже пора было кончиться. Наши остряки так и шутили, что он на самом деле внутри пустой и весь набит под завязку патронами, — оба снова рассмеялись.

  — А продолжения этих фильмов есть?

  — "Терминаторов" — есть, но они такие же тупые, и если ты видел хотя бы вот эти два первых, то считай, что ты видел их все. А вот этот современный российский про эту бабу-робота — только вот эти два сезона. Съёмки третьего застопорились из-за этой грёбаной войны. Можно только по концовке второго сезона судить, что в третьем много кого собирались подменить их копиями-роботами. Добавилось бы много приключений и юмора, но всё самое характерное ты уже увидел в этих двух сезонах.

  — И саму её сделали бы более обезьянистой по эмоциям?

  — Скорее всего. Более человечной в нашем массовом понимании. Как сказала бы Никифорова — добавили бы примативности в её поведении. Да, кстати! Ты навёл меня на мысль — есть смысл первого "Хищника" тебе показать. Тоже очень старый, там этот же Шварц уже не робота играет, а живого человека, командира разведгруппы американского спецназа. Тоже зрелищность в ущерб достоверности, тоже патронов тратят столько, что и четверти их на горбу не унесли бы, увидишь сам, но и там у Шварца характерное для его боевиков поведение — менее примативное, чем у других. Ну, в понимании киношников и их массового зрителя, конечно. Заодно поймёшь, каков сам этот массовый зритель.

  Найдя в каталоге фильмотеки сетевого сервака названный им фильм, Андрей включил его воспроизведение, прогнал на ускоренной перемотке ненужные титры начала и установил нормальную скорость просмотра, когда пошёл уже сам фильм. Уже по самым начальным эпизодам стало понятно, что вот эти — уж точно не роботы. Но — да, поведение Шварца намного сдержаннее, чем у большинства. Атлант оценил его как где-то примерно среднее между их нормальными людьми и не самыми худшими из маргиналов. Но когда пошла сцена с летящими над тропическим лесом вертолётами, он попросил остановить и пояснить контекст. Почему эти летательные аппараты с одним большим несущим винтом, а не с несколькими малыми, как на их наблюдательном? Даже не говоря о поднимаемом от него ветре, это же ещё и очень шумно. Что толку от полёта на малой высоте, рискуя в скалу врезаться или в дерево, если их всё равно слышно издалека? Андрей пояснил, что в то время не было и малых радиоуправляемых квадрокоптеров, а уж транспорт такого типа и теперь-то, три с лишним десятка лет спустя, существует только в проектах. Ну, точнее, существовал в их прежнем мире. В чём было главное техническое препятствие — это не к нему, а к оператору дрона, тонкости только тот сможет объяснить внятно. Не могли тогда их сделать, короче, и что умели делать, на том и летали.

  Просмотрев затем сцену боя коммандос с противником в лесу, Тордул надолго задумался, после чего признал, что при таком примерно равном вооружении обеих сторон неприцельного огня на подавление, конечно, не избежать. Но многие тысячи патронов на каждого убитого из стрелковки по статистике современных войн — повергли его в ступор. Это какая же экономика выдержит такое напряжение? Зато эту шутку Шварца "никуда не уходи" в адрес убитого противника, только что пригвождённого к стенке сарая броском мачете, префект оценил по достоинству. Их солдаты, конечно, не мечут так ни кинжалы, ни мечи, но юмор — нормальный профессиональный. А как же без него на такой работе? Для ополченца было бы чересчур, конечно, но тут-то ведь профессионалы показаны?

  Дальше, когда появился и начал хулиганить инопланетный браконьер, и группа коммандос устроила стрижку лесных зарослей пулями, он уже просто ухмыльнулся. Ясно ведь, что исключительно для зрелищности, чтобы поразить воображение зрителя огневой мощью. Как там Андрей сказал, не унесли бы и четверти всех этих патронов? Если ещё и бой с теми лесными хулиганами учесть, в котором группа тоже патронов не экономила, то сомнительна и десятая доля. Остаток фильма потом прогнали ускоренно, остановившись подробно только на вооружении Шварца подручными средствами. Это атлант просмотрел внимательно, одобрительно кивая. Такие вещи у них и в школах всем детям преподаются. Реально оно не особо нужно, поскольку всё есть и готовое на складах ополчения, но чтобы знали, что в самом крайнем случае можно сделать и самим. И естественно, как это сделать наиболее грамотно в местных условиях. А как со всем этим обстояло дело в прежнем мире запорожцев? Тордул выпал в осадок, когда Андрей признался честно, что вообще никак не обстояло. Вот эти рогатки даже у пацанвы — только здесь и появились, когда старики свои детские навыки вспомнили, да детвору эту нынешнюю научили. Даже и луки эти простые деревянные — туземная молодёжь учит городскую пацанву делать.

  И дело ведь даже не в этой дурной общественности, которая более полувека по наущению истеричного бабья оголтело боролась со всеми этими рогатками и самопалами. Так бы и продолжала бороться безо всякого успеха, не вытесни их эти дешёвые китайские игрушки, слабенькая пластмассовая пневматика под пластиковые шарики, которой играть стало намного интереснее, чем всеми этими самоделками. Вот и не передались младшим от старших эти знания и навыки за ненадобностью. А те пистолетные стволы, которые у Просперо с сыном делаются — это уже не детские, а взрослые игрушки, за которые легко можно было и сесть вполне по-взрослому, если не под ту руку с ними попадёшься. Очень повезло с ними анклаву. Ведь когда русы-куявы Дворец атаковали, дело и до пистолетов дошло. И если бы не хватило тогда этих пистолетов, дошло бы и до рукопашки, и тогда хрен обошлось бы без потерь среди запорожцев. Вот эти подпольные оружейники спасли от этих жертв, формально — преступники по букве законов прежнего мира. А если бы не были ими, то и не умели бы этого ни хрена. Вот таким он и был, их прежний мир.

  Есть ещё российский фильм "Охота на пиранью", где российский спецназовец тоже делает лук со стрелами и ловушки с острыми кольями против группы преследующих его хорошо вооружённых беспредельщиков, но учат ли на самом деле таким вещам даже спецназ — это только Уваров с Селезнёвым расскажут, когда экспедиция с юга вернётся. А вообще, если честно — очень сомнительно. Чтобы вступить в рукопашный бой, разведчик должен сперва прогребать где-то автомат, пистолет и стреляющий нож, после чего найти ровную площадку и встретить на ней такого же раззвиздяя. А что тогда говорить о людях, не имеющих отношения к силовым структурам государства? Чем гражданское население беспомощнее без означенных силовых структур, тем оно зависимее, а значит, и лояльнее. Даже ненавидя власть, один хрен вынуждено быть лояльным, если без неё не выжить. Ну, если вынести за скобки всяческие майданы и прочие оранжевые революции того же типа, которые решительным правительством и подавляются элементарно. Вот и насаждают все современные государства выученную беспомощность. Вроде бы, и можешь многое, если не больной, но реально либо прямо запрещено, либо настолько не приветствуется, что от прямого запрета мало чем отличается. Даже самообучение — и то всячески затруднено.

  За обедом и Семеренко всё это со своей стороны подтвердил. Так оно и было все последние полвека, делали из граждан беспомощных овощей, неспособных выжить без государства. Понятно, что такой провал, как их угораздило, никто даже и вообразить себе не мог. А не случись этой грёбаной войны, не было бы даже и этих резиноплюек в магазине в таком количестве. И что бы тогда сейчас Просперо перестволивал? Так один ведь хрен, хоть и разрешил новый закон нормальный короткоствол гражданам, и больше года уже, как закон вступил в силу, а где они, эти пистолеты с револьверами и патроны к ним штабелями коробок? Как не было, так и нет. Разве в таком запорожцы были бы сейчас положении, будь всё это на прилавках с витринами и в подсобках оружейного магазина? Понятно, что и это было бы не навечно, но ведь насколько больше было бы и времени на собственную оружейную промышленность! И вся их современная цивилизация такова. С бывшей Совдепией понятно — что Украина, что Россия, один и тот же маразм в наследство получили. Но уж Запад-то с какого перепугу в такой же маразм впадать начал? А ведь то же самое почти, разницы всё меньше и меньше. Если не верится — что там у нас есть ещё из этих современных западных фильмов про светлое будущее в ихнем понимании? Тут и вспомнила Никифорова про сериал "Терра Нова" о западной колонии в меловом периоде среди динозавров, а те из ментов, кто смотрел, настоятельно посоветовали как наглядную иллюстрацию на тему "мы здесь ещё не самые дурные".

  И ведь точно! Уже на третьей серии, про налёт на поселение колонистов стаи относительно мелких, но свирепых птерозавров в количестве "до хренища", у Тордула не осталось приличных русских слов, а остались только многоэтажные матерные выражения. Он и позже без них обойтись не мог, когда после перекура более-менее поостыл. В первой серии ограда у них такая, что мелкий хищник пролезет, но мачете мужик получает только для работы, а не носит каждый постоянно. Во второй серии компания детей-подростков в лес через эту ограду выбирается, где их чуть не сжирают эти мелкие хищники. В третьей — вот эти птерозавры всю колонию на уши ставят, а колонистам нечем от них отбиваться!

  Млять, идиоты к динозаврам жить отправились, и со слов главнюка колонии, с тех пор семь лет уже минуло, но у них ни ограды поселения нормальной нет, ни сами эти раззвездолы не вооружены ни хрена поголовно до зубов! Ладно огнестрел, который у них какой-то уродский, млять, с электроспуском или чем-то вроде этого, но уж мачете, ножи, копья, луки и арбалеты — это у каждого должно быть в доме и на каждого члена семьи, да ещё и в оружейных пирамидах на каждом углу в запасе стоять! Да будь у них у всех хотя бы мачете, да охреначники деревянные, перебили бы на хрен половину всей этой летучей нечисти, да развесили бы трупы на ограде, и остальные тогда дорогу бы к ним забыли. Это префект только после перекура и смог более-менее внятно сформулировать.

  Отсмеявшись, Андрей сообщил ему, что их реакция, когда они смотрели сами, была спокойнее только потому, что привычные уже ко всем этим американским дурным закидонам. Во-первых, если герои фильма не будут лажаться, откуда тогда возьмутся все эти зрелищные динамичные приключения? А во-вторых — всё та же кинопропаганда. Не будь жесток к животным, а то "Гринпис" обидится. Не будь вообще жесток и агрессивен, а если ты не таков, то зачем тебе тогда вообще оружие? Есть же профессионалы, которые и должны тебя защищать, и есть учёные головы, которые научат их это делать не только правильно, но и гуманно. Вот эта современная идеология и пропагандирует.

  Перед тем, как вернуться к просмотру, атлант раскритиковал и всю ситуёвину колонистов с железом. Ладно цветные металлы, руды которых есть далеко не везде, но уж железной-то не найти, хотя бы болотной, да металлургию хотя бы из неё не наладить — это кем надо быть? После того, как Андрей ответил, что современным западным обывателем, оба долго смеялись. Млять, у них там леса по сюжету полно, так что уж древесным углём они могли бы обеспечить себя запросто. На огнеупоры годится любая светлая глина, так что не должно быть никаких проблем ни со штукофеном для получения кричного железа, ни с тиглями для переплавки этого железа на высококачественную сталь в индукционной электропечи. У них же там по сюжету всё на электричестве, с которым нет проблем! Вот как при этом можно исхитриться не обеспечить себя хотя бы сталью?

  А у них там, млять, мачете им только для работы выдаются, а дети-подростки пользуются вместо ножей шипами какого-то придуманного сценаристом специально для этого экзотического вида динозавров, не раскопанного палеонтологами и едва ли реально существовавшего по причине его полной биологической несуразности! А во второй серии соперничающая с колонией группировка переселенцев, вообще полудикарская по своему уровню развития, выкупает у главнюка колонии важного для него пленного и нужные им медикаменты за ящик с кусками метеоритного железа, и тот на сделку соглашается, зажав только боеприпасы, которые вражины тоже хотели заполучить. И разве это не показатель катастрофической нехватки металла? Ну что они там за бестолочи, млять!

  Ладно случай с запорожцами, спонтанный, которого никто заранее предвидеть не мог, и никто к нему, естественно, не готовился. Много каких специалистов, которые им очень пригодились бы, у них банально нет. Но ведь трепыхаются же! Пусть не всё успели, но продумали-то ведь адаптацию очень неплохо. Так попади они, допустим, в безлюдный мир, в котором не нужно опасаться дикарей, наверняка ведь и сделать бы успели намного больше. Но эти-то, в сериале — они же специально готовились! Как можно было колонию планировать, не озаботившись ни железяками для полного жизнеобеспечения, ни людьми всех нужных специальностей? Что за остолопы, млять, планировали эту колонию?

  Начали смотреть дальше. Тордул ещё и в прежних сериях недоумевал, как это можно здоровенного карнотавра из стационарного крупнокалиберного пулемёта с вышки не завалить на хрен. Ладно из ручного оружия промазать, когда мандраж прицелиться как следует мешает, но уж из безопасного-то места, да с таким орудием — уму не постижимо. А в шестой серии, когда главнюк с полицейским и бабой из вояк преследуют хищника, их человека порвавшего и сожравшего, и полицейский с тревогой спрашивает главнюка, не собирается ли тот убить эту животину — это как вообще понимать? То есть, ей тебя убить можно, а ты её — не смей? Андрей, лично сам полностью согласный с мнением префекта, пояснил, что это — опять кинопропаганда в духе "Гринписа". Поэтому и карнотавра в тех ранних сериях не завалили, поэтому и птерозаврам этим побоища не устроили — нельзя по господствующей на современном Западе идеологии жестоко обращаться с животными. А ты не суйся сам в такие места, где будешь вынужден обороняться жестоким способом.

  Но окончательно префекта вывалила в осадок седьмая серия. Падает большой железный метеорит, и его взрыв даёт мощный электромагнитный импульс, от которого и все электронные микросхемы во всей колонии перегорают на хрен. Возможно ли такое в реальной жизни — другой уже вопрос. Допустим, раз уж именно таков сюжет. И всё, они теперь вообще без электричества, в том числе и в оружии, которое у них без него тоже не работает. Ладно, нашлись у них там два спортивных блочных лука, явно привезённых из ихнего будущего, которые их и спасли на то время, пока каким-то чудесным образом все их микросхемы восстанавливались. А ведь без этого чуда — звиздец бы им настал полный, если и не в ту же ночь, то уж всяко в самые ближайшие дни. Где их самодельные луки со стрелами и копья в каждом доме? Положительные герои, млять, называется! А вражины, бяки и буки по сюжету, на которых пробы негативные уже негде ставить, арбалеты имеют не современного спортивного вида, а вполне архаичного, то бишь явно сделанные уже на месте собственными руками из подручных материалов. В худших условиях — осилили.

  Дальнейшие серии атлант смотреть уже не захотел. Зачем зря расстраиваться? И это — цивилизация, млять, светлого будущего? Ну, по сюжету-то уже не светлого, раз аж к динозаврам из него бегут, но ведь было же и светлым в их понимании на каком-то более раннем этапе, пока не размножились и весь свой родной мир не засрали? Как там Андрей этот ихний вывих мозгов назвал? Выученная беспомощность? Вот это респектабельным в их социуме считается? Это и есть то светлое будущее, в которое он стремится? И нечего Андрею было на это возразить. Что тут возразишь, когда и сам думаешь примерно так же? За полвека их самих сделать такими же ещё не успели, но направление развития общества — именно туда, вот в такую же примерно жопу. Ещё через полвека не осталось бы в живых никого из умеющих делать рогатки и самопалы, да и подпольные оружейники тоже имели все шансы вымереть. А реконструкторы, да легальное гражданское оружие — хрен его ещё знает, до чего за следующие полвека докатится стремительно вырождающийся Запал и вся остальная подражающая ему цивилизация.

  На перекуре Тордул, развивая прежнюю мысль по оружию, разнёс в пух и прах саму идею того якобы прогрессивного огнестрела из сериала. Хрен ли это за оружие, если на его приведение в боеготовность из-за всех этих электроприблуд теряются драгоценные несколько секунд? Ладно ещё стационарный пулемёт, хоть и в нём тоже непонятен смысл, но личное оружие типа автоматов с пистолетами должно приводиться в готовность к бою мгновенно. Взять хоть его пистолет, хоть пистолеты запорожцев. Патрон в патронник ты и заранее дошлёшь, если реальной опасности ожидаешь, а при самовзводном курке и на предохранитель его ставить не обязательно — выхватил и можешь стрелять сразу. И куда тут электронику пихать, а главное, нахрена, когда голой механики хватает за глаза? Кому он нужен, такой извращённый прогресс, который только ухудшает качество оружия? Это даже не касаясь надёжности всей этой навороченной электроники. Пару секунд потеряй на пистолетной дистанции, и ты практически гарантированный труп.

  И ведь самое-то поразительное, что показан ближе к концу той седьмой серии и револьвер у бармена. Да, с единственным патроном, отчего и выстрелил единственный раз, но ведь был же! А по логике вещей, должны были быть и стреляные гильзы. Пускай даже и забыт нормальный огнестрел в том мире маразматического будущего, ну так этот единичный раритет — чем не образец для творческого подражания? Гильзы нечем и не на чем штамповать? Их на худой конец и токарным путём наточить можно. Для капсюлей из любой жестянки колпачки в простейшем самодельном штампе наделаешь. На его ударный состав и пистонная смесь сгодится, вполне для той колонии в сериале посильная. А уж на порох селитру всегда нашли бы на местах птичьих или птерозавровых базаров. В крайнем случае, при их электрификации, даже электроразрядами из азота воздуха наделали бы. Ну и вот какого хрена, спрашивается, они за семь лет так этого и не сделали?

  Но допустим даже, нет у них нужных станков и инструментов на нормальный огнестрел. Почему нет — это отдельный и уж очень неприятный вопрос к планировщикам и основателям колонии, но — допустим. Если соперничающие с ними полудикари осилили арбалеты, почему их не сделала намного более развитая и благополучная колония? Дома у людей — лёгкие ручные, на вышках периметра — тяжёлые станковые. Такие, которые копьё мечут, как стрелу. Может, и не завалит какого-нибудь брахиозавра, но любого карнотавра прошьёт навылет, а остальные запомнят безопасную дистанцию от периметра.

  А впрочем, какой смысл обсуждать все эти технические детали всерьёз, когда разруха у этого социума будущего — в головах? Если они там настолько зазомбированы всей этой пацифистско-гуманистическо-гринписовской хренью, что даже скотины у себя домашней никакой не держат, чтобы никакой живности и не резать на мясо? Хоть атлант и не захотел смотреть эту муть дальше, Андрей подтвердил, что нет там у них домашней живности и в остальных сериях. Вообще никакой, ни современной из мира будущего, ни динозавров одомашненных. А тому анкилозаврику генетически дефектному, который там у них из подобранного яйца вылупился, они потом хирургическую операцию сделают для исправления его уродства, да и выпустят чуток подросшего. Каким чудом его в выводок приняли, это сценариста спрашивайте, но пускай даже и так — один ведь хрен, каковы его шансы выжить и размножиться с его генетическим дефектом? А если и сумеет каким-то чудом, то какое потомство произведёт? Млять, по сюжету они люди из двадцать второго века, а тупее нынешних, над такими вопросами уже задумывающихся! Кинопропаганда в чистом виде. Нельзя респектабельному человеку даже в контексте живности думать ни о чём подобном, а то ведь, не дай бог, и в контексте людей по аналогии призадумается. А это — уже фашизмом считать полагается.

  Так что не в коня корм такому обществу соображения по технике дела. Даже и зная их — хрен применит, поскольку священная идеология не позволяет. Какой огнестрел нормальный, какие арбалеты, какие луки и копья, когда живность никакую убить не моги и думать, даже если тебе и реальная опасность от неё грозит? Так наверное, поэтому нет у них и чёрной металлургии первого передела, восстанавливающего железо из руды. Уголь же на это древесный нужен в немалых количествах, и это сколько же тогда леса свести на него пришлось бы? Не одобрит и этого "Гринпис", уж точно не одобрит! Как ещё дерево на ограду поселения с вышками и административное здание заготовить позволил? Но об этом сценарист дипломатично умолчал. Это — уже есть, но откуда древесина на это взята, не спрашивайте. Второй передел — другое уже дело, он на электричестве, так что и против бесформенных кусков метеоритного железа "Гринпис" ничего не имеет.

  Тордул уже не удивился, когда Андрей рассказал ему на словах тему одной из дальнейших серий — у девки-колонистки, положившей глаз на сына полицейского, тяжело больная мать в той конкурирующей полудикарской группировке, главарша которой девку шпионить заставляет, шантажируя тем, что иначе хрен даст её больной мамаше лекарство, без которого та скопытится. Первый и самоочевидный слой кинопропаганды — слезливая история тяжкой судьбы болящей, которую надо непременно спасти. Дело ведь настолько святое, что вообще обсуждению не подлежит. Второй слой — нужно же этих полудикарей злодеями выставить, для которых ничего святого нет. А то ведь без этого — в самом деле, уж очень разителен контраст между выученно беспомощными колонистами и сумевшими приспособиться к многократно худшим условиям их противниками. Одним этим могут у некоторых несознательных зрителей невольную симпатию к себе вызвать, если сволочью бессовестной их не показать. И тут настала очередь Андрея в осадок выпасть, когда понял с подачи префекта и третий слой. Дело ведь шло к тому, что эта дочурка больной мамаши влюбит этого парня в себя и женит на себе? Но призадумался ли при этом парень хоть на миг о том, какую генетику он в этом случае рискует заполучить для своих будущих детей? А его мать-врачиха, обязанная знать такие вещи как профессионалка?

  Нет, сперва-то Андрей честно пытался возражать. Не шло там ещё к тому дело. По крайней мере, на этапе той седьмой серии, дальше которой атлант смотреть не захотел. Парень ждал собственную зазнобу с очередной партией переселенцев из будущего, на эту девку никаких планов не строя. Но вот дальше — тут он сам призадумался и помрачнел. В последних-то сериях и та зазноба парня гибнет, и портал в будущее колонисты взрывают к гребениматери, отрезав себе тем самым всякую связь с прежним миром раз и навсегда. На этом сериал кончается, а продолжения он не получил, и можно только гадать, что там его сценаристами замышлялось на следующий сезон. Но в контексте предположений атланта тут и гадать нечего — именно так ведь всё и получается. И сам парень свободен, и другой девки на примете у него нет. И лекарств из будущего больше не ожидается, без которых быть предрасположенным к болячкам дружески не рекомендуется. И наследуемость всех этих нехороших предрасположенностей на рубеже двадцатого и двадцать первого веков уже была медикам известна. Спустя ещё полтора столетия — тем более. Но идеология-то сериала какова? Правильно, фашизм не пройдёт. Ни сам парень не подумает, ни мать его об этом даже не заикнётся, поскольку идеология это категорически запрещает. Прав тут Тордул, вот он — третий слой кинопропаганды. В этот сезоне не реализованный, но явно запланированный на не вышедший следующий.

  Тут как раз кончился рабочий день, и к ним присоединилась высвободившаяся от своих биологических и сельскохозяйственных забот Никифорова. Поинтересовавшись у префекта его впечатлением от сериала, она и не думала скрывать, что именно для этого его и посоветовала. Ну, тот и выразил свои впечатления, то и дело запинаясь при подборе приличных слов вместо рвущихся наружу матерных, отчего весело смеялись и историк, и биологичка. От себя она добавила и ещё кое-какие соображения. Тот налёт птерозавров не был вообще возможен в принципе. Судя по карнотавру, это южноамериканский верхний мел, до которого эти мелкие юрские рамфоринхи не дожили. Не только их, а вообще всех мелких птерозавров к тому времени успели уже вытеснить птицы. Оставались они только в крупном типоразмере вроде птеранодона и гигантских аждархид типа кецалькоатля. Это во-первых. Во-вторых, в тропическом климате для мелкой летучей живности нет никакого смысла в массовых миграциях. А в-третьих, среди современных перелётных птиц нет ни одного настоящего хищного вида — или растительноядные, или всеядные, но не хищники. Хищники, даже и мигрирующие, в такую массовую стаю не собьются, поскольку никогда в ней не прокормятся. Орлы, ястребы, соколы, совы — все охотятся в одиночку. Ну, можно представить себе охоту парой или с подросшим и вставшим на крыло выводком, который родители учат охотиться, но не более того.

  Пока обсуждали эти закономерности, подошёл ещё Костян со своей Светкой, с ними Витёк и Наира, а за компанию с девками и Люся. Наира, будучи тоже биологичкой по специальности, добавила, что наземные крупные хищники тоже не сбиваются в стаи. В контексте динозавровой фауны, раз уж речь зашла о ней, рассматривают версии стайного образа жизни для небольших хищников типоразмера дромеозаврид или троодонтид, но уж точно не крупных тираннозаврид или того же южноамериканского карнотавра. Семейная группа ещё возможна для тираннозаврид, но это пара или мамаша с выводком. Обсудили и другие несуразности "Терры Новы", признав весь её сюжет абсолютно нереалистичным. А когда спросили атланта, есть ли у них приключенческие фильмы или сериалы по такой теме, тот ответил, что абсолютно таких — нет и быть не может. Ну а кому придёт в голову тратить такую прорву денег на съёмки такой галиматьи, которую раскритикует и школота старших классов? Во-первых, их цивилизация ни сама свой мир не загадит, ни другим не позволит, так что глобальная экологическая катастрофа в ближайшее тысячелетие для них не актуальна. Не от чего сбегать в геологическое прошлое. Во-вторых, даже и возникни у них такая нужда через тысячу лет, приключения возможны только на этапе разведки мира и основания колонии, а дальше — никто не наделает таких глупостей, которые потребовали бы зрелищного героизма. А в-третьих, какие у них были бы причины сбегать непременно к динозаврам? Есть же миоцен. Тоже хищники имеются, но не тираннозавр же рэкс.

  И если снимать реалистично, чтобы не смешить даже сопливую школоту, то не будет там очень уж захватывающих приключений даже на начальном этапе. Всё началось бы с разведки мира за дырой, но кто послал бы туда дилетантов? Все ведь видели солдат центуриона Реботона Васькина? Вот это — разведывательное подразделение, но туда едва ли послали бы даже их, а скорее всего, сформировали бы группу из центурионов, да тоже не любых, а таких, как сам Реботон. В общем, туда были бы направлены профессионалы высочайшего класса, и у них было бы всё необходимое, чтобы свести риск к минимуму. И ополченцами простыми их Содружество зря не рискует, а уж такими людьми — и подавно. Так что и на этапе разведки маловероятны были бы героические приключения, зрелищные для ротозеев. А следующим этапом стал бы военный лагерь, только не такой, как у него на Хортице, а настоящий. Вот на этом этапе туда попали бы и солдаты вроде реботоновских, а это тоже далеко не тот контингент, который вляпается в приключения на ровном месте. А после них — военная база, капитально укреплённая и хорошо вооружённая, с солдатами попроще, но тоже профессионалами. И только она, уже через годы, постепенно начала бы обрастать гражданским персоналом и преобразовываться в военный городок. Экзотика вся где-то там, за укреплённым периметром, а внутри его — простая рутинная служба и прочая жизнедеятельность. О чём там увлекательные приключенческие фильмы снимать?

  Тут ведь как? Массовому обывателю такие приключения наиболее интересны, в которых и участвуют такие же, как он сам. А такого не было даже с самого начала, когда и не была ещё отлажена нынешняя система изучения аномальных дыр в прошлые эпохи, и не было ещё достаточного количества годных для этого людей. Наслышаны ведь уже про Кордубу Эстепу, в которой что-то такое есть? Да собственно, ради этих дыр, которых там несколько, она и основывалась. Иначе-то ради чего было бы лезть в такую глушь? Ну так и тогда, лет триста с небольшим назад, в булгарские ещё времена Кубрат-хана, когда там и не было ещё ничего, никто простых обывателей-ополченцев туда не посылал, а работала группа центурионов, профессиональных солдат-разведчиков и юнкеров. Его предка тогда как раз с летних каникул сдёрнули, поскольку не хватало людей с нужными для подобной службы индивидуальными способностями. А потом — полноценный военный лагерь, затем — полноценная военная база, и только из неё уже выросла нынешняя Кордуба Эстепа. Вот в этом мире, по эту сторону тамошних аномальных дыр. А по ту сторону работают только профессионалы, и никогда не попасть туда даже случайно простому обывателю.

  Нафантазировать-то ради увлекательного сюжета чего угодно можно. Но кому и зачем такое нужно? Легковерному обывателю-романтику, чтобы разочароваться? Или руководству этих проектов, чтобы получить такой разочарованный и недовольный этим персонал? Главная ведь причина всех недовольств какая? Обманутые ожидания. Вот и не надо их обманывать, суля несбыточное. Не надо показывать на подобных объектах таких людей, которые заведомо туда не попадут, поскольку не пройдут весьма жёсткого отбора. Не надо показывать и таких приключений, на которые мог бы польститься скучающий от рутины романтик, но которых не будет на самом деле. В мультфильмах для совсем малых детей ещё можно что-то эдакое допустить, но не в серьёзных же фильмах для подростков и взрослых людей. Раз уж любое увлекательное кино — всегда вольно или невольно в той или иной степени кинопропаганда, то к ней и подходить следует ответственнее, не давая оснований для тех несбыточных фантазий, которые приведут к разочарованию.

  Ну и конечно, реализм должен быть и в подробностях. Ведь какая-то массовая колония Содружества в мире динозавров невозможна в принципе. Кто в здравом уме туда именно с такими целями полезет? Есть пара-тройка фильмов об исследованиях, но там же малые группы профессионалов действуют, о которых все прекрасно знают, что попасть в их число первому попавшемуся из простых обывателей практически невозможно. Кто его туда возьмёт? И даже с детства целенаправленно готовясь, пройти отбор туда — один шанс из тысячи. Тем более никто не возьмёт в подобную разведывательно-исследовательскую экспедицию и простой гражданской обслуги, которая оказалась бы там только обузой для занятых делом профессионалов. То есть, помечтать-то можно на досуге, но без серьёзных надежд, а значит, и без ненужных разочарований. И не столько в опасностях там главная проблема, сколько в тяжёлых условиях даже обыденной жизненной рутины. В буквальном смысле тяжёлых, кстати говоря, поскольку в прошлых геологических эпохах повышенная сила тяжести со всеми вытекающими из этого следствиями. Шарик-то меньше, а значит, и расстояние от его поверхности до центра тоже меньше.

  Даже по этой "Терре Нове" сразу видно, что в прежнем мире запорожцев так и не признана ещё металл-гидридная теория расширяющейся Земли. А зря, очень зря. Даже в миоцене это несколько повышенное тяготение уже ощущается, хоть и ещё терпимо, а уж в верхнем мелу оно примерно полуторное от нормального. Ну и куда оно такое нужно? И какой смысл его терпеть, когда невозобновимые природные ресурсы сохранятся вплоть до строительства цивилизации современным хомо сапиенсом? Ну, голоцен нынешний с его уже истреблённой первобытными браконьерами мегафауной уже не так хорош, да ещё и не безлюден, а разве есть на свете зверь опаснее человека? Предыдущие межледниковья, хоть и с мегафауной ещё, тоже уже не совсем уж безлюдны, но мизерное количество этих общих предков с неандертальцами было бы приемлемо, если бы не малый запас времени до начала очередного оледенения. Главная-то проблема — в нём. Исчерпав свой водород, внешнее ядро шарика потеряет своё квазижидкое состояние, а без него шарик лишится и своего магнитного поля. Примеры — Луна и Марс, на которых этот процесс завершился.

  Но ещё в процессе шарик станет непригодным для жизни в ходе потери сперва атмосферы, а затем и гидросферы. Пять миллионов лет остаются ещё в запасе или десять, всё равно они конечны, и тогда встанет вопрос о всеобщей эвакуации куда-то, где можно жить. Кто-нибудь рассчитывает всерьёз на всеобщий исход такой прорвы народу куда-то в дальний космос? Правильно, невозможно. И если мы своих не бросаем, то и куда их всех? Только куда-нибудь в далёкое прошлое собственного шарика. Желательно — не абы какое, а такое, которое и времени даст в запас побольше десятка миллионов лет. Вот поэтому-то и оптимален миоцен, который и резервируется для будущего всеобщего исхода потомков. Поэтому и дыры в миоцен интересуют исследователей Содружества в первую очередь.

  В поисках одной из таких дыр по слухам и агентурной информации добрались и до будущей Кордубы Эстепы. Не единственная она такая, конечно, но тоже важна. Там хищник какой-то странный наведывался периодически поохотиться на булгарских овец, но пропадали и люди, и возникло подозрение на миоценового гиенодона. Есть и другие, в том числе и морские. К обнаружению первой из них причастен и другой его предок, сто с небольшим лет назад. И тоже юнкером, во время практики подводного спецназа. Не было профессионалов на месте, когда предположительный мегалодон повадился, и сдёрнули их.

  А дыр таких чем больше известно, тем лучше. Во-первых, разве эвакуируешь все свои народы через какую-то одну? А во-вторых, лучше больше иметь запасных миров на примете, хороших и разных. Из них-то ведь тоже потом придётся такие же дыры в ещё более ранние эпохи искать, тоже эдак на десять, а лучше — и на все пятнадцать миллионов лет. Про запас. Как раз миоценовыми станут, когда и новый мир свои запасы водорода в недрах исчерпает. Куда так далеко в будущее заглядывать? Ну, это уж смотря кому. Им-то с их отбором человеческой породы, не вырождающейся, а только совершенствующейся — есть куда. Тем более, что пять или десять миллионов лет в запасе вот этого мира — это же только в лучшем случае, если не упадёт такой камешек, как уничтоживший динозавровую мегафауну. А если упадёт? И обычные-то, приводящие только к сдвигу полюсов и смене оледенений с межледниковьями, тоже далеко не подарок, но за тысячу лет, надо полагать, научатся потомки вычислять их и предотвращать, поскольку ведутся уже работы и в этом направлении. Но что, если сверхтяжёлый какой-нибудь окажется, на который хрен хватит подготовленных для него гостинцев? Может ведь и такое случиться? А тогда — туши свет, сливай воду, да моли богов, чтобы траппов у шарика наготове не оказалось сибирской или деканской мощности. По идее не должно бы, поскольку слабеет тектоническая активность шарика, но кто даст стопроцентную гарантию?

  Поэтому, исходя из худшего сценария, через тысячу лет Содружество должно быть готовым к глобальной астероидно-трапповой катастрофе вроде пермско-триасовой или мел-палеогеновой. А что там у нас было на рубеже маастрихта и датского яруса уже палеоцена? Тридцать тысяч лет буйства Деканских траппов, до того весь маастрихт, пять миллионов лет, дымивших себе спокойно в исландско-гавайском режиме и никому этим особо не мешавших. На самом Индостане динозавровая мегафауна и не думала вымирать, пока камешки вразнос эти траппы не запустили. То ли Чиксулуб на Юкатане, то ли Шива у самого Индостана, это предмет дискуссий, но результат — длительное затемнение неба, затруднившее фотосинтез и прирост биомассы. Мегафауна вымерла оттого, что ей стало банально нечего жрать. Вот к такого типа сценарию и надо готовиться как к наихудшему из возможных. И тут два пути к подготовке. Во-первых, готовность массово произвести теплицы с искусственным светодиодным освещением, которые и дадут растительность как для людей, так и для их сельскохозяйственной живности. А во-вторых, эвакуация тех, на кого всего этого не хватит, в те параллельные реальности прошлого, которым до этой катастрофы ещё далеко. Вот как раз через эти разведанные дыры и подготовленные в них базы. Не дайте боги, конечно, но очень даже могут они понадобиться и на много порядков раньше естественного конца этого мира.

  Но на такой случай ещё не окончательной, а временной эвакуации, пусть даже и очень надолго, непременно миоцен не обязателен. Сгодится для этого и плиоцен, и даже плейстоцен. Ну, для основной массы намеченных баз. Для Кордубы Эстепы, конечно, ещё и Донское оледенение нежелательно — эта шутка атланта рассмешила Андрея, после чего он пояснил всем остальным, что в то время весь бассейн Дона до его низовий был вообще подо льдом. После того, как все отсмеялись, Никифорова добавила, что и Рисское раннего этапа с его донским языком ледника тоже не было подарком. И лучше бы всего, конечно, не оледенения, а межледниковья вроде миндель-рисского и рисс-вюрмского, оба не менее тёплые, чем нынешнее. Пожалуй, даже потеплее, судя по слонам и бегемотам в Англии. А Наира, тоже посмеявшись, уточнила, что это только в миндель-рисское, а в рисс-вюрмское их там уже не было. Подтвердив оба их замечания, Тордул добавил, что помимо баз для эвакуации на случай катаклизма есть ещё и текущий хозяйственный фактор. Наслышаны ведь уже о подаренном хазарскому кагану волосатом слоне. Мамонт, конечно, не матёрый ещё, а молодой, но каган был в восторге. У него как раз сдох подаренный ему персидским шах-ин-шахом слон, вот и восполнили ему утрату. Но это — так, разовая дипломатия, а для хозяйства важнее степные зубры. Здоровенные и с рогами не хуже буйволовых, поскольку от львов ими отмахиваются. Ломали ведь уже себе голову, откуда в Кордубе Эстепе такая прорва зубров взялась для выведения зуброидов? Вот, как раз оттуда.

  И нужны-то они, конечно, не ради рогов, а ради способности ломать копытами наст после оттепелей, спасая тем самым и себя, и остальной скот от джута. Поэтому стали теперь кангары и тёлок обычных зубров ловить, чтобы получить гибридных зуброидов и от них. Так же сделали бы и в Кордубе Эстепе, но где же для этого взять столько местных зубров? Вот, выручают дыры в плейстоцен. Рога большие — дополнительным призом идут, отпугивая волков и облегчая работу чабана. Кангары таких особенно выменять стремятся ради длинных и толстых роговых пластин на луки, не хуже привозных буйволовых. Есть у них мастера по составным лукам, но хорошие цельные роговые пластины — дефицит. Но с другой стороны, добавляется теперь головной боли у командования. И не в кангарах дело, с которыми делиться гибридными зуброидами приходится. Они-то в разы больше своего скота на обмен пригоняют, так что выгодно это и городу, и всей его округе. Но теперь как с цепи сорвались киношники. Ведь все эти разовые операции по отлову плейстоценовой живности — как раз повод для прекрасных приключенческих сценариев. И плевать на то, что в отчётах о реальных операциях нет и четверти всех этих расписанных сценаристами приключений. Они со всех их всё в один сценарий стянули, да ещё от себя добавили, и в принципе-то не так уж и неправдоподобно у них вышло. Всякое в таких рейдах бывает.

  Командование базы, естественно, отбрыкивается. Геморрой ведь лишний! Но киношники давят через вышестоящее начальство, и у них неубиваемые аргументы. Это же какая кинопропаганда получается! И в Америке похожие дыры есть, но там некому дарить мамонта, а здесь — и случай был, и несколько мамонтов полуприрученных имеется, да ещё и обоснование для приключений — мамонта для кагана надо срочно отловить, вопрос ведь политический, и некогда готовиться по уму, предотвращая приключения, надо героически превозмочь все трудности. Актёров-то ихних забраковали в основном, но ведь и это тоже дополнительный геморрой — теперь отрывай вместо них профессионалов от их реального дела, а на него ищи им замену. Так ладно бы только это! За знаменитую гетеру Арсиною Оссонобскую на главную женскую роль киношники встали насмерть. По сценарию она из семьи маргиналов, но школу окончила настолько успешно, что даже в Корпус чуть было не поступила. Практически невозможно, но единичные случаи — были. Типа, старайся, и ты тоже так сможешь. Она пошла в солдаты, да ещё и не в тыловую обслугу, а в основной боевой состав. Это тоже практически невозможно, но опять же, единичные исключения — были. И вот теперь ради этой кинопропаганды оберегай эту фигляршу от всех опасностей плейстоценовой тундростепи, но и героические подвиги изволь ей обеспечить!

  Спасибо хоть, убедили вышестоящее командование настоять на замене в этом сценарии пещерного медведя обычным бурым. А где прикажете циркового пещерного им искать, когда ни одного такого нигде нет? Придётся киношникам немного менять эпизод с медведем, чтобы не в размерах его героизм заключался, но это уже их проблемы. Гриву у циркового африканского льва постричь, чтобы за плейстоценового тундростепного сошёл в кадре — не так уж и сложно. Но как прикажете его самого в этой тундростепи оберегать от настоящих местных, чтобы они его там не порвали в клочья? Ведь в киношном прайде будут и цирковые львицы! Не дайте боги, у какой-то из них течка случится! Сбегутся же все самцы — молодые ещё, не матёрые, но настоящие дикие и местные, уж всяко крупнее и свирепее этого циркового африканца. А ведь эпизоды со львами — в числе основных.

  Никифорова и Наира хохотали до слёз, прекрасно понимая весь биологический контекст. Когда пояснили остальным, то аналогичных трудностей с пятнистыми гиенами никому уже разжёвывать не требовалось, и стоило префекту только упомянуть о наличии эпизодов и с ними, как Андрей сквозь смех напомнил о тундростепных, и тут уж смеялись все. Но это — ладно, это хоть и нелегко, но преодолимо. Ну а что с шерстистым носорогом делать прикажете? Удастся ли убедить верхушку убрать эпизод с ним из сценария, никто не уверен. Он у киношников тоже в числе основных, и его они отстаивают яростно. А там тоже героическая сцена с участием этой гетеры. Тут уж обе биологички выпали в осадок, не представляя себе, как отнесётся африканский носорог к облачению в имитацию меха. И в ещё больший осадок выпали, когда атлант с тяжким вздохом посетовал, что шерстистые носороги полуручные как раз есть — гобийские в Америке. В самой Азии они истреблены, конечно, но предки вывезли в Америку достаточно, пока их ещё хватало, как и азиатских страусов. Так что не отмазаться отсутствием животины, а наверняка заставят какую-то из имеющихся в Америке дрессировать. И если не удастся убрать эпизод вообще, то дилемма вырисовывается малоприятная — или носорога дрессированного из Америки везти к месту основных съёмок, или всех участников эпизода везти в Америку для съёмок там. Сходу и не прикинешь, какой вариант меньшим геморроем обойдётся.

  Понимающе покивав, Никифорова всё-таки выразила желание, чтобы фильм по этому сценарию был снят и снабжён хотя бы уж русскими субтитрами, если озвучить его на русском языке окажется затруднительно. И в этом её поддержала вся компания. Раз уж в такие трудности проект упёрся, то уж точно не халтуру какую-нибудь снимать по нему собрались, а дельное и реалистичное кино, по которому во многом можно будет судить и о социуме атлантов. А пока оно только в проекте, нет ли ещё чего-то похожего на него, но с показом и повседневной жизни, и про принятие жизненно важных решений? Например, того же выбора брачного партнёра. Да, она понимает, что и это будет кинопропаганда. Но ведь и по ней можно судить о том, к чему стремится социум. А запорожцам при их выборе между избалованными больными горожанками и дикими, но здоровыми туземками — надо бы и пример какой-то увидеть, актуальный для этого мира.

  А какие примеры преподносит кинопропаганда их прежнего мира, Тордул ведь уже понял? Биологически и эволюционно — самоубийственные для народа и социума. Всё ли им понравится в подходе атлантов, пока сказать трудно. Надо увидеть и сравнить, да к своей жизни мысленно примерить. Подумав, префект согласно кивнул. И кинопропаганду эту вырожденческую прекрасно понял, и заметил засорённость запорожцев, мягко говоря, не самыми лучшими генотипами, наглядно объясняющими и причины господства у них в социуме именно такой кинопропаганды. И — да, он понял, какого типа фильмы им нужны. Есть и такие. Например, солдат из маргинальной семьи служит на базе за морями, и там же идёт отбор лучших туземных девок для вывоза в метрополию. Это дикарки, которые в жизни атлантов не знают и не умеют практически ничего, и их надо всему учить, но боец сравнивает их со знакомыми маргиналками из родного квартала и предпочитает выбрать жену вот из этих отобранных на вывоз дикарок. Фильм этот, правда, про старые времена, когда подобное случалось чаще. Теперь-то — единичные случаи. Но с другой стороны, и в процессе развития социум одного из королевств Содружества увидят, и показанные в нём почти без утайки и приукрашивания решавшиеся в те времена реальные проблемы.

  Правда, нескоро это получится. Фильмы-то ведь все — на народном языке, и на старинном языке отцов-основателей их, конечно, никто не переводил. Для запорожцев же ещё перевести и озвучить надо, а это не так быстро. Ну и аппаратура ведь с программами тоже несовместимы — придётся запорожцам при просмотре на базе переснимать на свою аппаратуру с экрана. И то же самое придётся делать самим атлантам для копирования тех фильмов из прежнего мира запорожцев, которые их заинтересуют. Но это будет делаться, поскольку реально нужно, и это наверху всем понятно. Ну и запорожцев просветить тоже едва ли кто-то будет против. Как бы ни выродилась вся их цивилизация в целом, социум их городка, судя по недавним событиям, не безнадёжен, и побороться за его оздоровление есть и возможности, и смысл. Иначе-то разве стал бы кто-то заморачиваться на днях этой трансляцией сеанса связи с их экспедицией? Но ради такого дела — заморочились, потому как оно того стоило. Пара десятков здоровых и благополучных семей — это ведь неплохое начало для оздоровления их анклава? И особенно радует охотное, заботливое и активное участие в этом деле некоторых коренных горожанок — даже не ожидал. Люся смутилась, когда все взгляды сфокусировались на ней, но затем усмехнулась и ответила, что иначе ведь городок не спасти. Разве спасёшь того, кто не старается спасти себя и сам? Только за экспедицию вот тревожно. Как они там? На это Тордул, тоже усмехнувшись, ответил, что этот вопрос не по его части, но — есть кому присмотреть и там...

  13. Дела торговые.

  Тот же день, Херсонес.

  — Не понимаю! — развёл руками Махно, — Это же глупость какая-то! Где логика? Если персидский дирхем тяжелее этого византийского милиарисия, и содержание серебра в нём уж точно не хуже, то как он может стоить меньше? В золотой номисме двенадцать милиарисиев, и за неё же отдай восемнадцать дирхемов? И получается, полтора тяжёлых дирхема за один лёгкий милиарисий?

  — Да, так и есть, — подтвердил центурион Марул Бенатов, — Милиарисий легче в два раза, чем должен быть по цене металла, и это было сделано нарочно, чтобы серебро не утекало на Восток. У ромеев отношение золота к серебру установлено и поддерживается один к восемнадцати, а у персов один к десяти — почти в два раза. Пока серебряная монета была полновесной, её было выгодно вывозить из Империи, а её рынок задыхался без неё, вот и облегчили её вдвое при сохранении того же номинала. Казна принимает её по нему, так что внутри Империи с этим никаких проблем.

  — То есть, внутренняя серебряная монета ходит у ромеев по завышенному вдвое номиналу, а иностранная — по реальной цене металла? — подытожил суть Уваров.

  — Абсолютно верно. Поэтому и нет никакого смысла вывозить из Империи эту её серебряную монету, а заодно и торговать в ней в розницу дешёвыми товарами. У менял ты эту гору серебра только за плату на номисмы разменяешь, и обойти их ещё не одного и не двух придётся — проще оптом ромейскому купцу сразу за номисмы товар сбагрить. То есть, и разменная монета за границы не утекает, а продолжает крутиться внутри Империи, и на розничной торговле ромейские купцы наживаются, а не иноземные.

  — Неглупо придумали! — заценил Олег, — То-то у нас в трофеях этих серебряных ромейских монет с гулькин хрен, а в основном персидские! Небось, только чтобы пожрать в забегаловке, да на прочие мелкие расходы, пока тут торгуют. Надо и нам так же.

  — Ясный хрен, так и сделаем, — ухмыльнулся Махно, — Что мы, дурнее дикарей? Марул, а чего это у них милиарисии эти какие-то не одинаковые? Одни больше, а другие меньше размером, а изображения одни и те же — это как понимать?

  — Меньший — это силиква, половина милиарисия. Он или одной монетой идёт, или двумя силиквами. Их в номисме двадцать четыре, так что не путай их, Николай, а по размерам оценивай. Изображения могут отличаться, базилевсы-то свои чеканят, но старые тоже в ходу. Вот эта номисма Иоанна Цимисхия, а вот этот милиарисий Нмкифора Фоки.

  — А почему этих мелких силикв во много раз больше ходит, чем милиарисиев? — поинтересовался Селезнёв, — Или это только здесь?

  — Нет, так по всей Империи. Их и чеканят во много раз больше. Подделывать-то что милиарисий, что силикву, затраты почти одинаковые, и милиарисий подделывать ещё выгодно, а силикву — уже нет. И для самих фальшивомонетчика она себя не оправдывает, и для властей меньше хлопот с проверкой серебряной монеты.

  — А золотую монету разве не подделывают?

  — Не из чего. Золото намного тяжелее свинца, ну и какой из недорогих металлов мог бы заменить его в поддельном сплаве? Ромейские золотые номисмы — тонкие, и любая фальшивая сразу же выдаст себя большей толщиной.

  — А что, если начеканить нормальных серебряных монет, чтобы нажиться на их вдвое завышенной ценности? — предположил Олег.

  — В основном фальшивомонетчики так и делают. Но на это дело нужно много серебра. Поэтому власти следят за теми, кто скупает его по цене металла. Если, допустим, у вас накопится много персидских дирхемов, установят слежку и за вами. За менялами так за всеми и следят, кто с серебром работает.

  — Так и что же это нам тогда, с восточными купцами не торговать? — помрачнел Махно, — А кому нам тогда эти наши франкские мечи сбагривать?

  — Торгуйте, но требуйте оплаты золотом. Или номисмами, или динарами, если у них нет номисм. Персидский динар номисме равноценен и состоит из десяти дирхемов. С мечами у вас этой проблемы не будет, особенно с "ульфбертами". Роскошный франкский меч с лучшим из клинков на Востоке может и до тысячи динаров стоить. Таких у вас нет, да и цен здесь таких нет, не Ктесифон и даже не Константинополь, но за хороший клинок "ульфберта" можно даже здесь сотню динаров выторговать и даже за самый плохой — всё равно десятки динаров, так что торговаться они с вами будут в номисмах или в динарах, а не в дирхемах. Легче вам от этого, правда, не станет. Для восточного купца поторговаться и выторговать скидку — спортивный интерес и дело чести, так что настоящую цену сперва удваивайте, а в ходе торга как раз на ней примерно и сойдётесь. И когда у него покупаете что-то, торгуйтесь до снижения цены примерно вдвое — он ведь тоже завысит в расчёте на торг. С восточными купцами — только так и ведутся дела.

  — А самый лучший, значит, до тысячи? — переспросил капитан.

  — Не здесь, — уточнил атлант, — И не за голый клинок. Клинок за несколько сотен динаров купят — это уже там, на Востоке, местный восточный мастер на него ещё золотую инкрустацию нанесёт и сделает для него роскошные ножны и рукоять в восточном стиле, и вот такой готовый меч сможет уже и тысячи динаров стоить. Но такие клинки и куются поштучно, и торгуют ими поштучно, а не партиями, так что на это не рассчитывайте.

  — То есть, реально для нас — только до сотни?

  — Если очень повезёт, за лучший из лучших ещё с десяток сверху выторгуете, а так — да, сотня — предел. Сотни полторы может и выторговали бы в Константинополе, а в Херсонесе — вот такие цены.

  — И это только за лучшие?

  — Да, даже за "ульфберт" — не за любой. Будут какие-то и по восемь десятков, и по семь, но другие клейма вроде "ингерли" и по полсотни будут идти, и меньше.

  — Значит, где-то по шесть десятков за меч в среднем? — Махно заметно скис.

  — Может и меньше — надо смотреть, какие они у вас, да и от спроса тоже многое зависит. Это же Херсонес. Но и полсотни динаров или номисм — это не маленькие деньги. В том же Константинополе квалифицированный ремесленник в среднем по две номисмы в месяц зарабатывает, а за одну номисму там можно купить шестьдесят модиев пшеничного зерна. Это годовая норма крепкого взрослого мужчины. Так это в Константинополе, где и цены на всё столичные, а здесь — Херсонес. Хлеб здесь, пока в столицу не вывезен — вдвое дешевле. Не одного человека, а двух за одну номисму годовой нормой хлеба обеспечишь, а за полсотни — сотню человек. То есть, десяток франкских мечей, проданных по полсотни номисм, обеспечат тебе хлебом на год тысячу ваших людей, так что хорошенько помоли своих богов, Николай, чтобы они послали тебе на них покупателей с Востока.

  — А что, могут и не найтись?

  — Это — Херсонес. Русы стараются отвезти свой товар в Константинополь, где и цены намного выше. Здесь восточные купцы тоже бывают, но если купец не рассчитывает на покупку франкских мечей, то и приплывёт он сюда не за ними, и разве окажутся у него тогда деньги на них? Какой-то предпочтёт их тому товару, за которым плыл, но какой-то и нет — заранее не угадаешь.

  — Понял. Ну, дай-то бог, чтобы предпочли. Нужно нам зерно, очень нужно.

  — Ячмень, кстати, дешевле пшеницы. В столице семьдесят модиев эту номисму стоят, здесь — и все сто пятьдесят. Вам же не на один только хлеб зерно нужно?

  — Подумай, Батько! — оживился Уваров, — Народ у нас после "камышницы" так по нормальному зерну истосковался, что и "кирзуху" будет трескать с удовольствием!

  — Ага, тоже правильно. Так, а вот на соль здесь какие цены?

  — Редко когда дороже фоллиса за либру, — ответил центурион, — Римский фунт. А фоллис — это медная монета. В номисме их двести восемьдесят восемь. За меч, если его за полсотни номисм продашь — мне лень считать, посчитай уж сам.

  — Андрей говорил, что римский фунт — почти треть килограмма. Ну, немножко меньше, на несколько граммов, — Уваров достал из чехла смартфон и принялся считать на калькуляторе, — Девяносто шесть кило за одну номисму, почти сотня. А за меч в полсотни номисм — млять, четыре тыщи восемьсот! Почти пять тонн! Батько, мы же больше ещё и хрен увезём! Да, я понимаю, что на год этого мало, но время мы этим выигрываем. Надо нам тогда в этот раз к Перекопу крюк делать?

  — Может, ты и прав, — Махно призадумался, — Да, так и сделаем — время для нас сейчас важнее мелочной экономии. Всё нужное нам зерно мы за этот рейс тем более хрен увезём, и один хрен придётся сплавать сюда ещё разок или пару раз, только и на буксире ещё пустые ладьи под груз притащить. Что у нас, кстати, по зерну получается?

  — Если модий по семь кило считать и сто двадцать модиев за номисму — млять, уже восемьсот сорок кило за одну номисму! Есть смысл пересчитывать даже на полсотни номисм за один меч?

  — Никакого, конечно — хрен увезём. Больше пятнадцати тонн на ладью грузить опасно, это тридцать на две. Допустим, пять тонн соли и двадцать пять тонн зерна — и всё, мы загружены под завязку. Пару мечей только продать достаточно, чтобы хватило на всё за глаза. Уж пару-то найдётся кому у нас купить?

  — Николай, в чём ты зерно везти собираешься? — поинтересовался Марул.

  — Ну, в мешках, конечно. В чём же ещё-то? Они что здесь, дорогие?

  — Дешёвые, но не в этом дело. У вас в чём хранить будете, тоже в мешках?

  — Ага, стеллажи деревянные сколотим и мешки на их полках сложим.

  — Дело твоё, но я бы не советовал, — хмыкнул атлант, — Во-первых, в мешках ты рискуешь замочить груз в пути. Соль-то — хрен с ней, молотками потом комки разобьёте, а вот зерну это уж точно не на пользу. Во-вторых, любые мешки на складе и мыши-то в два счёта прогрызут, а уж крысы — тем более.

  — Млять, ты прав! — капитан помрачнел, — Покупать за золото и везти хрен знает откуда, чтобы четверть скормить не людям, а мышам и крысам — обидно. Но выход какой? Что ты сам сделал бы на моём месте?

  — Амфоры. Амфора на три модия зерна и весит примерно столько же, сколько и оно само, и стоит дороже в разы, но зато и многоразовая, если вы по неосторожности сами её не разобьёте, и груз запечатанная сухим сохранит, и никаким грызунам на складе её не прогрызть. Зерна примерно вдвое меньше увезёте, и обойдётся оно вам вместе с амфорами в разы дороже, зато и доставите его домой, и сохраните в целости.

  — Пару-тройку рейсов в этом сезоне, и их у нас накопится достаточно, — заценил Уваров, — Зато потом пустые будем привозить и платить только за само зерно. Потратимся на тару в этом году, да и хрен с ними, с этими разовыми затратами, сэкономят-то они нам потом намного больше. Ну, пожрём ещё хлеб с "камышницей" пополам, если зерна в этот год не хватит — не сдохли же мы от неё до сих пор?

  — Бланки только обдристались, — хмыкнул Олег под общий хохот.

  — Ну, не одни только Бланки, — уточнил Махно, — Есть и ещё дристуны. Ну так и хрен с ними, подрищут ещё. А ты не рождайся дристуном, когда жрать нехрен. Здоровый желудок по нынешним временам — непреходящая ценность, и за кого эти Бланки выдавать замуж свою слепую и дрищущую шмакодявку собираются, когда она подрастёт — вот хрен их знает, — все снова рассмеялись.

  Торговая перспектива так или иначе складывалась неплохая. Вероятность того, что уж пару-то франкских мечей продать в Херсонесе удастся, центурион считал высокой, но даже если и не повезёт, остаются ведь ещё и ценные меха, на которые спрос выше, чем на мечи, поскольку меха нужны и самим ромеям. В древности в меха рядиться считалось варварством, но с тех пор, как культурный Восток на них подсел, подсела по его примеру и Византия. Столица, по крайней мере, ну так в столице-то ведь и понты важнее, и деньги основные крутятся — есть чем платить за эти столичные понты. А встречают-то по одёжке, и солидный человек должен иметь надлежащий вид. И если принято рядиться в северные меха — ты можешь и не любить их лично, но общепринятым нормам соответствовать один хрен обязан. Нигде не любят белых ворон, и везде они наживают себе неприятности, если и не прямые, так косвенные. Всем, кто может себе позволить, нужны меха с севера.

  Купят их поэтому охотно и в Херсонесе, не для себя, так в Константинополе их перепродать, где и цену настоящую за них дадут, столичную. Здесь-то цены херсонесские, и это обиднее всего — ага, вдвое дешевле. Махно выразился трёхэтажно, когда Марул ему цены назвал. Шкурка соболя в Константинополе ушла бы за двенадцать номисм, а здесь за шесть её отдай и радуйся. Шкурка лесной куницы втрое дешевле собольей — на столичном рынке дали бы четыре номисмы, а здесь дадут только две. А шкурка бобра, самая ценная, в Константинополе пятьдесят номисм стоила бы, но в Херсонесе — только двадцать пять. Грабёж ведь среди бела дня, кто понимает! То-то русы в Константинополь рвутся, чтобы там свои меха продавать! Правильно, не нравится здешняя цена — вези свой товар туда и продавай там, а если тебе это не с руки, то будь доволен здешней ценой. Не в убыток же себе, верно? Ну так дай и херсонитам заработать на нечастом счастливом случае. Обидно это, но переться аж в Константинополь запорожцам уж точно не с руки. Подавитесь, гады своим отжатым у нас барышом! За мечи не так обидно, они франкские, рабами запорожцы не торгуют, но русские меха — это же своё, родное! Продешевить на них — обиднее всего.

  Вот тут, как пояснил атлант, уже и возможной становится оплата серебром. Раз цена единицы номисм составляет, а не десятки, то могут уже покупатели торговаться из-за милиарисиев, силикв или дирхемов. Но во-первых, серебро на сдачу нужно при неровной цене, во-вторых, на свои здешние расходы, а в-третьих, персидские дирхемы иностранцу иметь можно. Если не продавать их ромеям на вес металла, а вывозить домой, то никаких проблем. Звонкая персидская монета и в Хазарии хождение имеет, так что у запорожцев и кангары примут её с удовольствием. А скот, кстати, ни у кого больше не купишь дешевле, чем у них. Так что к себе, если останутся после всех покупок, можно вывозить и номисмы, и динары, и дирхемы, а вот милиарисии и силиквы — только по минимуму, чтобы здесь же и потратить их в другой раз, поскольку за пределами Империи никто их по завышенному номиналу не оценит, а оценят только по реальному весу в половину номинала.

  Если вдруг много этого ромейского серебра окажется, которое домой везти нет смысла, лучше на ткани его потратить. Ткани ведь запорожцам тоже нужны? Шерстяные и льняные простых типов — не скажешь, что очень уж дешёвые, таких при ручной выделке не бывает, но и не слишком дорогие. В три или четыре милиарисия простая повседневная одёжка в Константинополе обходится, и вряд ли ещё у каких-то других дикарей найдутся такие ткани дешевле. К сожалению, тут Херсонес выигрыша никакого не даёт, поскольку нет в нём своего текстильного производства. Так что все цены в нём на ткани — даже выше столичных, хоть и не слишком задраны. Всё, что приличнее крестьянской домотканины — из Константинополя сюда привозится. Единственное преимущество, что сюда возят ткани, а не готовую одёжку, поскольку народ не настолько богат, чтобы переплачивать за работу столичных портных. Местные берут дешевле, поскольку намного дешевле и сама жизнь в Херсонесе. Все местные товары, производящиеся здесь же и из местного сырья, в среднем вдвое дешевле, чем в Константинополе.

  Аналогична и ситуёвина с металлами. Своей металлургии на полуострове нет, и все металлы привозятся из-за моря. Железные руды в узкой восточной части? Конечно, атлантам они известны, как и на основном материке напротив. Возможно, знают о них и местные дикари, но что толку, когда в дефиците лес? Где взять такую прорву древесного угля на восстановление из руды кричного железа? Поэтому оно и привозное. К счастью, не из столицы, а в основном из Трапезунда, где уровень местных цен тоже не столичный, а полтора примерно херсонесских. Поэтому привозят даже сырые крицы, прямо из печи, не прокованные — местный херсонесский кузнец прокуёт дешевле. И такие возят, и такие. Сырое кричное железо можно от четырёхсот до пятисот либр за номисму купить, кованое уже вдвое дороже. И работа тяжёлая, и потери исходного веса на выбитый из крицы шлак и окалину. Если запорожцы, как он слыхал, замышляют тигельную переплавку кричного железа на хорошую сталь, то наверное, нет тогда и смысла за проковку этих сырых криц переплачивать — и шлака там намного меньше половины по весу, и на окалину металл не потерян. Посчитав на калькуляторе смартфона, Уваров сообщил, что в килограммах это от ста тридцати до ста шестидесяти примерно выходит сырого железа за номисму, а кованого — от шестидесяти пяти до восьмидесяти. Центурион согласно кивнул. Более точно оценить всё равно не получится. И килограмм атлантов, как и метр, может немного отличаться от принятого в мире запорожцев, и цена привозного железа — как сторгуешься с купцом. От количества тоже зависит — оптовых скидок тоже никто не отменял.

  Вообще говоря, вся эта региональная разница в ценах идёт ведь от стоимости жизни и прежде всего — от цен на жратву. Одёжки-то, если носишь аккуратно и понтами особыми не страдаешь, не на один год хватит, а жрать надо каждый день и не по одному разу. И по жратве жизнь в Херсонесе — одна из самых дешёвых в Империи. Степь рядом, а степной чернозём — это и дешёвый хлеб, и дешёвый скот, пригоняемый кангарами. Море — это дешёвая рыба, а соляные озёра — дешёвая соль. Горная защита от холодных северных ветров — это местный виноград, а значит, и дешёвое местное вино. Не роскошных сортов, которые из Константинополя привозят, а простых народных — достаточно неплохое. Тоже фактор немаловажный. Вода-то в тёплом климате не из лучших, и кангары пьют кумыс, а ромеи вино не пьянства ради, а здоровья для. Хотя — кто как, конечно, люди-то все разные. Кто-то знает разумную меру, а для кого-то истинный смысл жизни — в вине, и непременно нужно напиться, иначе жизнь не удалась. Олива переносит местные зимы хуже винограда, поэтому оливковое масло — в основном привозное, но если понты не важны, и варварское коровье приемлемо, то оно здесь дешевле.

  И в результате, если в Константинополе питаться нормально, не отказывая себе ни в рыбе, ни в мясе, редко когда наешься меньше, чем за силикву, то в Херсонесе хватит и медных фоллисов. Не одного, конечно, нескольких, но их в силикве двенадцать, и если без понтов, а просто нормально поесть, то в шесть вполне уложишься. Они, кстати, как и более мелкая медная монета, местной херсонесской чеканки. Золотые номисмы в столице только чеканятся, серебряные милиарисии и силиквы дозволено чеканить ещё нескольким важнейшим городам, но медную монету в каждой имперской феме дозволено чеканить и её главному городу, и Херсонес — в числе тех, кто этим правом пользуется. Состав сплава и вес, конечно, общеимперские, крест и инициалы императора обязательны, но остальное — на усмотрение городских властей, и их монета — законна на всей имперской территории. Просто какой смысл возить горы медяков через море?

  А дешёвая жратва — это и рабочая сила дешёвая, и все расходы на проживание в городе для приезжего торговца. Потратить на прожитьё всю ожидаемую прибыль здесь не грозит. Вот в Константинополе — такой риск есть. Не просто так русы, сперва дромиты добрую сотню лет назад, а затем и куявы, военной силой добивались для себя договоров о торговых льготах в обход общих для всех приезжих купцов оснований. Там ведь не только в пошлинах дело и в столичных ценах, там главная проблема — в столичной бюрократии и регламентации каждого чиха. Вот, допустим, привёз ты в Константинополь груз собольих мехов, так что ты думаешь, пошёл с ними на рынок, да распродал всем желающим, с кем в цене сошёлся? Хрен там! Есть цех-гильдия пошивщиков роскошных одежд с этим самым собольим мехом, и пока они не купили у тебя, сколько нужно им, никому больше ты его продавать не вправе. За этим они проследят, и палиться на торговле из-под полы большим штрафом чревато. Даже если ты на тот момент каким-то чудом и монопольный продавец, они — монопольный покупатель. Если занижают цену бессовестно, можешь пожаловаться на них городскому эпарху, но какую цену уже он посчитает справедливой, по той изволь продать им, сколько купят. И если купили не всё, это ещё не значит, что ты волен продать остаток, кому захотел. Есть вельможи, которым собольи меха носить дозволено, вот им ты можешь продать по их потребности, но опять же, только через эпарха, который определит и справедливую цену, и их потребность. Свыше её — не дайте боги спалиться.

  С этим в ромейской Империи строго. Кому в ней чем из предметов роскоши и в каком количестве владеть дозволяется, регламентировано по ранжиру. Высшей знати или верхушке чиновничества дозволяется в пределах своего лимита отовариться напрямую, но это условно — без посредничества гильдии-монополиста, но только после неё и только под контролем эпарха. После них идёт гильдия перекупщиков, которая уже по другим городам твой товар развезёт для перепродажи. Тоже не кому попало, а кому положено, но это уже их проблемы, а не твои. С ними — та же история, пока не продал им, сколько купят, через эпарха разногласия с ними по цене урегулировав, больше никому продавать не вправе. На всё это уходит время, растут затраты на проживание в столице по столичным ценам, а из тех иноземных купцов, кто с удовольствием отоварился бы у тебя по сходной цене, кто-то уже уехал, не дождавшись своей очереди, кто-то ещё сам не расторговался, и купилок на твой товар у него ещё нет, а кто-то ещё и не подъехал даже. А у тебя тоже лимит времени пребывания в столице ромеев — три месяца со дня прибытия. Не успеваешь распродать за этот срок весь остаток своих соболей — вывезти их не имеешь права. Сдавай тогда эпарху в его казну по назначенной им цене. Вот так и торгуют в Константинополе все приезжие, кто на общих основаниях. Русы для себя особые условия выбили, ну так их подворье там тоже на правах корпоративной гильдии, у которой договор с Империей.

  Там, того и гляди, ещё и претензии бы через имперский суд предъявили бы за эту пиратскую выходку на Хортице. Есть смысл гадать, какое бы решение принял тогда суд? Русы — самые основные, давние и традиционные поставщики как ценных северных мехов, так и рабов. А кто такие запорожцы? Поэтому не надо и локти себе кусать по тем упущенным константинопольским ценам. Когда нет за спиной своей влиятельной гильдии со своим особым торговым договором, то там и издержки соответствующие столичные, и препятствия бюрократические, и риски неприятностей от недоброжелателей. В Херсонесе — ну, в теории-то должно быть всё так же, как и в столице, но где столица, а где реальная местная жизнь? Есть, конечно, у Содружества рычаги влияния и там, и совсем пропасть не дали бы им и в Константинополе, но здесь всё это проще, по-домашнему, и позаботиться о том, чтобы с ними здесь никакой беды не приключилось, намного проще. А цены — здесь они в обе стороны такие. Дешевле продал ненужное — дешевле купил нужное. И быстрее, что тоже немаловажно. И гильдии этой столичной здесь нет, и вельмож, кому дозволено, единицы, и бюрократические препоны для их случая не устоялись. Здесь артаны обычно торгуют, не первое уже столетие, а куявы как-то с самого начала на Константинополь со своими северными товарами нацеливались, минуя Херсонес.

  А столичные ведь препоны на что нацелены? Во-первых, на поддержание прав гильдий-монополистов, которые тоже одна из важнейших опор императорской власти в Константинополе, а во-вторых — на создание в городе товарного изобилия по доступным для населения ценам, чтобы и беднота имела сносную жизнь не слишком буянила. Здесь всё это для столичных властей не столь уж важно. На отступления от принятых в столице порядков нет официального разрешения, но нет и категорического запрета. От Херсонеса ведь что нужно? Хлеб, налоги, лояльность, порядок и религиозное благочестие. Остальное — на усмотрение местной власти. А тут ещё и традиции устоявшейся нет. Те семь куявских ладей из каравана, которые от запорожцев удрать сумели, сперва завернули в Херсонес, из него четыре покрупнее решились продолжить путь до Константинополя, а три помельче остались торговать здесь. Впервые за множество лет хоть сколько-то куявских товаров в Херсонес попало напрямую с русами, и конечно, здешние купцы оторвали их с руками. В кои-то веки перепала возможность спекульнуть ценным дефицитом! Но его мало, всем не хватило, а запорожцы привезли ещё, и отношение к ним — двойственное. С одной стороны пираты, куявов обидели, но с другой — сюда-то прибыли мирно торговать, у херсонитов к ним претензий нет, зато возможность заработать ещё — как с куста. А куявы здесь особых привилегий не имеют, и чем они для херсонитов лучше запорожцев? Если имеют к ним претензии, то сами по себе, а Херсонес тут ни при чём. Не на его же территории обижали их запорожцы. Русы могут напакостить в отместку, а сами херсониты — едва ли.

  У властей Константинополя свои экономические резоны, а у Херсонеса — свои. Русы-куявы торгуют с Константинополем давно и регулярно, из года в год, а запорожцы в этот только раз их товары захватили, и больше им взять их будет негде. Взять их сами там же, где и русы берут, они не могут. Помехой только на торговом пути русов стоят — сами торговать регулярно нужными Империи товарами неспособны, а способным — мешают. И зачем они такие Константинополю нужны? Но для Херсонеса расклад другой. Запорожцы хапнули много, но в Константинополь им путь с этой добычей закрыт. Значит, куда они её сбывать будут? Кроме Херсонеса — некуда. Русы-куявы мимо Херсонеса плавали, и ему от их торговли со столицей теплее не становилось. Не станет и холоднее, если она прервётся. Об этом в Константинополе пускай головы болят. А Херсонес в кои-то веки наконец-то от побитых запорожцами русов эти товары заполучил, да ещё и от запорожцев заполучит. За один раз все не купит — даже лучше, ещё на пару-тройку раз останется. Будет у них потом ещё или нет, это уж, как бог даст, но вот сейчас — дал. Пусть и временно, но подзаработает Херсонес на плодах их разбоя, чего никогда не случилось бы при нормальной регулярной торговле русов-куявов со столицей Империи.

  Тут, конечно, было над чем поразмыслить. Млять, с этим центурионом атланты удружили не меньше, чем вчера в море! Вечером, когда они вошли в порт и швартовались у причала, Махно ломал голову, где им утром крымских готов искать, с которыми можно было бы объясниться через Стемида, а через двойной перевод — с византийскими греками. А тут — ага, сюрприз, центурион Марул Бенатов к вашим услугам. Уладил уже и вопрос с портовым сбором — позже заплатят, когда хоть немного расторгуются. В первый ведь раз в имперский порт прибыли, откуда у них сей секунд ромейские деньги? Так что не возникло у запорожцев вечером проблем ни с портовой стражей, ни с её начальством. По-русски он немного хуже Реботона и Тордула говорит, акцент сильнее, но тоже понятно. Вечером не было уже времени для пространных бесед, и поэтому договорились с ним, что запорожцы на ладьях эту ночь переночуют, а утром он подойдёт, и тогда уже определяться будут, что и как предпринимать дальше. Утро — оно ведь вечера мудренее. Так и оказалось. Утром-то на свежую голову — и то вон как загрузил информацией, а каково было бы на ночь глядя?

  И по деньгам здешним сведения полезные, и по ценам на товары запорожцев и на нужные им, и по таре для транспортировки и хранения зерна полезный совет сразу дал. Сами-то сейчас, выясняя всё это, тыкались бы без толку, как слепые котята. Разобраться в конце концов сумели бы, конечно, и сами, как и собирались, но какой ценой в деньгах и в ещё более драгоценном времени? Там тебя нагребут, пользуясь твоим неведением, тут ты сам нагребёшься, задав неправильный вопрос и получив на него соответствующий, такой же неправильный ответ. Собственно, этого ожидали от первого плавания и были готовы к подобным проколам, воспринимая это как неизбежное зло, и строго Семеренко за них не спросил бы, тоже прекрасно всё это понимая. Ведь не зная толком броду — как тут где-то в чём-то не облажаться? Но ведь лучше же обойтись без лажи, верно? Так что очень кстати подвернулся в порту знакомый с местными раскладами атлант. И понятно, что случайно таких совпадений не происходит. Как в море их подстраховали, так и в Херсонесе теперь тоже страхуют, дабы не вляпались в нехорошие переделки. И уже мелькает мысль, что и торговлю эту атлантам проще было бы самим провернуть, привезя в городок всё нужное его обитателям, но — щадят их самолюбие, помогая справиться самостоятельно.

  Или это просто принцип у них такой? Что-то такое, помнится, говорил Реботон про их жизненный уклад, заточенный под готовность к любым мыслимым бедствиям и их преодоление собственными местными силами, не дожидаясь спасения от государственной власти. Оно может и запоздать, если масштабы бедствия велики, так что спасаться следует прежде всего на местном уровне своими силами, которые специально для этого и в запасе должны иметься, и народ пользованию ими должен быть обучен. Гражданская оборона по сути дела, только со спецификой этого мира и этой гегемонящей в нём цивилизации. Вот и запорожский анклав, похоже, решили потренировать в том же примерно духе, а потом по результатам будут судить, чего запорожцы стоят, и как вести себя с ними на будущее. А может, и то, и другое заодно? Судя по намеченной военной базе, опекать их собрались серьёзно, но судя по длинному поводку — не слишком навязчиво, где могут обойтись без этого. И самолюбие щадя, совсем уж малыми несмышлёными детьми их не выставляя, и на принятый у них жизненный уклад как бы невзначай настраивая. Типа, цивилизованный мир здесь вот такой, добро пожаловать, но потрудитесь соответствовать.

  А в порт тем временем успело вернуться с ночного лова небольшое судёнышко местных рыбаков, которые принялись деловито выгружать с него корзины с уловом. Тут у запорожцев просто челюсти поотвисали при виде практически полуметровой скумбрии в товарных количествах. Нет, попадалась и им по пути покрупнее привычной по прежнему миру, но не в два же раза! На этом фоне парень, несущий в своей корзине наловленную на рассвете возле берега рыбу привычного размера, вызывал сочувственные взгляды. Вот что значат правильные плавсредство и снасти! Когда атлант посоветовал подкрепиться здесь же, в забегаловке у порта, где и готовят эту рыбу так, как им никогда не приготовить её в походных условиях самим, вся экспедиция просительно уставилась на Махно, отчего тот молча заглянул в кошель, прикидывая, хватит ли им ромейских милиарисиев с силиквами, которые один хрен надо будет на что-то потратить. Хватало, и о способе траты как-то не пожалели, едва лишь распробовав рыбу, приготовленную с зеленью и какой-то подливой.

  Полакомились сами, сменили охраняющих ладьи парней, дали полакомиться и им. Тут ведь не только рыба, вкуснее которой давненько уже ничего не ели, тут ещё и сыр, и нормальный пшеничный хлеб без консервантов, и яйца, пускай и варёные, но тоже ведь месяц уже, как не ели их, и вино — ага, простое, для широких трудящихся масс, но и такое после месячного воздержания показалось божественным напитком. Слабенькое, конечно, чтобы с такого количества в башку ударить, а в добавочной дозе капитан отказал наотрез — нехрен тут расслабляться, когда и дела не сделаны, и на недругов нарваться запросто на улице можно. Забыли уже, что ли, как с куявами обошлись? Они-то — уж точно не забыли. Да и мало ли в городе всякой местной шпаны и ворья? Бздеть и бдеть в оба!

  Власти-то городские и портовые враждебности не проявляют, просто обычная настороженность, которую понять нетрудно. И куявы порассказали уже об их пиратской выходке на Днепре, преувеличив ужасы, естественно, не меньше, чем в стандартные три раза, и сам воинственный вид запорожцев с этими страшными громовыми железяками в руках кого угодно озаботит. Поэтому и зеваки близко не подходят, но глядят во все глаза — и боязно, но ведь и интересно же! А что, если найдутся такие сорвиголовы, которые и страх свой пересилят? Портовые маргиналы — народ всякий, в том числе и отчаянный. И капитан велел охраняющим ладьи сделать морды посвирепее.

  Впрочем, и Марул переговорил о чём-то по-гречески с только что заступившим на смену новым патрулём портовой стражи, а служаки отругали эту шелупонь, отогнав её подальше. Не будите, типа, лихо, покуда оно тихо. Понятно, что и собственное начальство инструкции им дало в свете информации от мореманов — хоть и не атланты, но отношения с ними имеют явно какие-то особые. На хрен, на хрен! Хоть с последней войны и не одно уже поколение сменилось, её результаты в Константинополе икаются до сих пор, так что не одобрят там инцидентов, категорически не одобрят, и местные власти прекрасно знают, чем это чревато для них. Херсонес не раз уже бунтовал, грозя отложиться, и это ему тоже до кучи припомнят, если дойдёт дело до скандального разбирательства. Тут ведь как дело повернуть можно? Как намеренную провокацию новой войны Империи с Содружеством с целью отделиться от Империи, когда ей станет катастрофически не до заморской фемы. А это — государственная измена со всеми вытекающими. Доказывать, что ничего подобного и в мыслях не держал — под пытками уже будешь. Ну и кому здесь охота так рисковать? И это ведь только во-первых.

  А во-вторых, Херсонесу ведь и в самом деле несладко под имперской властью. Налоги — отдай, хлеб — отдай, а что ты сам после этого будешь жрать в неурожайный год — ну, не то, чтобы столичные власти это совсем уж не волновало, но не столь это важно для них по сравнению с перспективой бунта голодной столичной черни. Провинция потерпит, ей не впервой, а нет, так и Империи подавлять восстания в провинциях тоже не впервой. С этим она привыкла справляться. И раз силой отбиться Херсонес не в состоянии, вынужден терпеть и как-то приспосабливаться. А как тут приспособишься? Только повысив доходы, дабы было на что купить недостающее, а для этого — чем больше у города торговых связей с самыми разными торговыми партнёрами, тем ему лучше. Запорожцы — как раз ещё один потенциальный торговый партнёр. Свои товары будет производить или чужие перекупать и привозить — без разницы, лишь бы регулярная торговля установилась. И в этом смысле тоже какой-нибудь инцидент с запорожцами не в интересах Херсонеса.

  Товаропоток им нужно через свой город наращивать, тогда заработают на нём и свои городские торговцы, и городская казна на пошлинах с них и со всех заезжих, и все, кто так или иначе будет эту расширенную торговлю обслуживать. Грузчики заработают на погрузке-разгрузке, держатели постоялых дворов — на постое заезжих купцов, поставщики жратвы и вина — на их прокорме, а шлюхи — на их ублажении. Больше торговли в городе — больше и работы у горожан, а значит, и заработков. Не так тяжело будет переносить тогда даже подорожание хлеба, если его останется мало в случае увеличения вывоза в столицу. По возросшей цене его и соседи подвезут, если у горожан будет чем за него платить. Готы хотя бы те же самые за пределами фемы, к северу от гор. Это виноград там растёт похуже, чем южнее хребта, а пшеница — вполне, где увлажнения достаточно. Степной чернозём, на котором редко в какой год не получишь хорошего урожая, если хозяйствуешь грамотно.

  Обсуждая с центурионом все эти вопросы, Махно передал командование возле ладей старшему лейтенанту Сыченко, а сам отобрал бойцов и отобрал вместе с атлантом часть товаров для продажи на городском рынке. Заодно следовало посмотреть постоялый двор, рекомендованный Марулом. Дела в городе ни за один день не сделаются, ни за три, и не ночевать же всем всё это время на ладьях. Перетаскивать ли туда ещё и все товары с ладей — это уже будет видно по результатам осмотра. Капитан уже совсем было собрался выдвигаться в город, когда раздался резкий окрик одного из оставленных на охране ладей. Тарас Мурза пока ещё держал гражданский АКМ дулом вниз, но уже явно намеревался и вскинуть его наизготовку, если назойливый зевака, которого почему-то не останавливает и местная стража, не поймёт слов. Да и видно по нему, что не из простых. Одет богато, на башке бобровая шапка, наверняка дорогущая и явно ради понтов, поскольку лето ведь на дворе. Явно не местный грек, но тем более не похож и на южанина из-за моря, но главное, что и не забулдыга, а человек наверняка по здешним меркам солидный и едва ли ищущий скандала. Раскинул руки в стороны, показывая открытые ладони — типа, безоружен я и не опасен, так что нервничать не надо, просто дело к вам есть.

  Поговорив с ним на греческом, которым тот неплохо владел, Марул перевёл на русский, что это купец уличей с Белых Вод, то бишь с Южного Буга. Пообщаться с таким представителем этого племени явно стоило, и Махно ради этого решил отложить выход в город. Успеется. Купец, уточнив и убедившись, что перед ним именно запорожцы, начал с вопроса, какие меха они привезли на продажу. А услыхав про куньи и бобровые, заметно помрачнел, но оживился, услыхав про собольи. Дело в том, что куньи с бобровыми есть и у него, и зачем же сбивать друг другу торговлю ими? Хорошо бы как-то в очередь продать их, и раз у запорожцев есть соболя, то пусть они тогда с них и начнут, дав ему без помех расторговаться его куницами и бобрами. Он просит не считать эту уступку ему очереди за меряние с ними вятшестью. Разыграл бы очередь честно по жребию, но другой его товар — мёд и воск — намного дешевле, а хорошие деньги нужны срочно для торговли с ними же, поскольку есть у запорожцев и ещё кое-что, весьма его интересующее.

  И глядит при этом эдак намекающе не на груз ладей, а на самих вооружённых запорожцев. Затем, заметив их недовольство и сообразив его причину, указывает на меч ближайшего к нему и переводит взгляд на отобранные для продажи клинки — вот это мне, типа, нужно, а не то, о чём вы подумали. И лопочет чего-то на своём языке, а соплеменник из числа туземных парней на русский переводить пытается, но выходит у него хреново. И понятно только, ни о каких громовых трубах купец и не думал помышлять — понимает же и сам, что не продадут ни за какие деньги. А нужны ему мечи куявов. Но какие-то другие, и тут переводчику самому не хватило русских слов. Купец перешёл тогда на славянский, но даже через перевод Стемида полной ясности не добились. Эти — дорогие, но должны и дешевле быть, вот они нужны, и их он возьмёт, сколько продадут. Но какие именно, улич и по-славянски толком объяснить не мог, и пришлось центуриону снова поговорить с ним по-гречески. Говорили долго, но зато атлант разобрался в сути, которую и передал, заодно добавив от себя и неизвестный запорожцам контекст.

  Полноценные франкские каролинги отчего неподъёмно дороги? Оттого, что их на Востоке высоко ценят. Такой цены, которую дадут за них персы, трапезундские греки и армяне, он дать не может. Нужны проще и дешевле, малоинтересные и для Востока, и для этих перекупщиков. Хоть мечи, хоть сабли, без разницы, лишь бы цена была приемлемой и качество хорошим, не просто большой нож, а настоящий боевой клинок. Он бы купил и ромейские, тоже неплохие, но где их взять? Тоже мало и тоже непомерно дорого, а уличам нужно по разумной справедливой цене, да побольше. Чем больше, тем лучше, поскольку наседают на них и русы с севера, и печенеги с запада, и хорошее оружие нужно их людям, как глоток свежего воздуха.

  От себя Марул добавил, что у ромеев нет своей тигельной плавки стали. Была в давние времена в Сирии, но вместе с ней и потеряна. Привозная тигельная сталь — дорогая и идёт только на элитное оружие, которое и стоит не дешевле франкского. А массовое, как и в древности, из кричного железа куют. Печь только большую с Востока переняли, крица в ней большая получается, и шлака в ней меньше, отчего и дешевле выходит их железо, но это всё та же разнородная по углероду и твёрдости крица. Оружейники дробят её в мелкие комки и сортируют их по твёрдости, отбирая нужную на ту или иную часть клинка. Не так уж и плох их результат, но конечно, их массовые мечи спатионы и сабли парамерионы не так хороши, как франкские мечи. Зато — в разы дешевле.

  Но где они дешевле-то? В государственных эргастериях Константинополя, ну и ещё нескольких имперских городов. Для казны. Оружейники-одиночки тоже есть, но тоже в гильдию объединены, подконтрольную власти. Продукцию на казённый склад продавать обязаны по твёрдым ценам, и не приведите боги спалиться на сбыте оружия налево. Разве только в порядке исключения могут принять заказ от вельможи из тех, кому дозволено, но и тут такая же история, как и с ценными мехами. Только через городского эпарха и только в дозволенном им установленном нормативами количестве, кому сколько положено по его рангу в имперском социуме. Кадровые вояки и ополченцы-стратиоты получают оружие с казённого склада и отвечают за его сохранность, а простонародью боевое оружие вообще иметь не полагается. Коррупции, конечно, никто не отменял, как и тайного выпуска нигде официально не учтённой продукции, но это такой риск, что объёмы левака в разы меньше спроса, а наценка за риск велика. Списание учтённого на складе по "негодности" или его "утере" — тем более. Только с большой переплатой можно ромейское оружие купить, если оно тебе официально не положено, которая далеко не всякому посильна.

  А в Херсонесе ещё и нет своего оружейного производства. Всё оружие — только привозное из столицы, всё учтено, и обосновать списание — ещё труднее и дороже. Хоть и поставляются спатионы готам, а парамерионы печенегам, но тоже не в таком количестве, чтобы те могли продать излишек по разумной цене. И переплачивать при перекупке у них приходится почти столько же, сколько и ромейским коррупционерам. Вот поэтому купцу уличей и интересны те мечи русов, которые намного проще и намного дешевле, поскольку не котируются на Востоке. Он просто названия правильного не знает, отчего и не может и объяснить понятно. Покажите-ка ему норманнский однолезвийный лангсакс. Когда один из туземцев по команде Махно обнажил и показал свой, улич сразу же заулыбался и ткнул в него пальцем — да, вот такие нужны, именно их он и имел в виду.

  Все туземные парни, кому дали такой лангсакс, были в неподдельном восторге, когда капитан приказал Сыченко подобрать для их замены каролинги попроще из товаров. Не "ульфберты", конечно, за которые настоящую цену можно будет взять, а "ингерли" и им подобные, но один ведь хрен шикарнее и престижнее лангсакса. А чего тут жадничать, когда понятно уже, что всех каролингов они здесь в этот раз не продадут, да и не надо все, чтобы закупиться на вырученные деньги нужным в первую очередь. А с уличами дружбу установить, облегчив их оружейный голод хоть немного, дело нужное и важное. Искали в лимане, досадуя на отсутствие, думал уже над их поисками в Херсонесе, а тут и сами они нашлись, и повод для контакта тоже сами предоставили.

  Лангсакс ведь скандинавский чем хорош? Хоть и одно лезвие, но той же самой тигельной стали, которая идёт и на два лезвия франкского каролинга. Технически — эдакие полкаролинга, но военно-тактически, пока лезвие не затупил, и за целый сойдёт. Престиж не тот, но реально-то, если грамотно с ним обращаться, редко на какой бой его заточки не хватит, а после боя время подточить всегда найдётся. У уцелевших в нём, конечно, ну так о трупах-то чего говорить? Тут уж — какая у кого судьба, каждому — своё. Эту тигельную сталь из кричного железа Просперо с сыном намереваются выплавлять на электричестве в индукционной печи, и если сумеют, то будет у запорожцев и своё оружие не хуже этого, и для себя, и на продажу. Мечи вот этого скандинавского типа или сабли — это уже по ходу дела виднее будет. Уличу ведь без разницы? Значит, что будет, тому и будут рады.

  И купец сразу же подтверждает догадку, спрашивая, нет ли ещё и сабель. Но уж чего нет, того нет — не привезли их. Их и было-то среди трофеев меньше, чем мечей, а желающих — больше. И печенеги их предпочитают, а торговля с ними тоже важна, как и дружба, и среди своих есть любители сабель вроде того же Зозули. А если баб вооружить клинковым оружием решат, то куда им мечи весом в полтора килограмма? Только сабли. Так что даже без учёта традиций запорожского казачества, которые Зозуля продвигает как бывший реконструктор, своё производство сабель один хрен выглядит для запорожского анклава предпочтительным, а значит, и более вероятным, чем мечей. Сабли-то нынешние почти прямые, так что и пешему фехтовать ими удобно, а весят меньше, и орудовать ими можно быстрее, чем каролингами. Тем более, что для запорожцев это оружие не основное, а вспомогательно-подстраховочное — только на случай, если отстреляться не удалось. Ну и для престижа, конечно, раз уж длинный клинок на боку у дикарей ассоциируется с элитой общества. Но и в этом плане хорошая лёгкая сабля ничем не хуже увесистого меча. Но это на светлое будущее, когда производство своё развернётся, а пока и самим запорожцам эти трофейные каролинги таскать приходится, и купцу уличей лангсаксами удовольствоваться придётся. Впрочем, он рад и этому, а ещё больше рад его команде сложить обратно куниц с бобрами и взять вместо них соболей.

  Договорившись с уличом о сделке, как только он расторгуется своими мехами, и ударив с ним по рукам, направились наконец в город. Привратная стража косо смотрела на огнестрел запорожцев, но Марул переговорил с их старшим, и тот, хоть и пробормотал что-то себе под нос, дал отмашку пропустить их. Проходя ворота, молодёжь смеялась по этому поводу — ружья с автоматами дикарей напрягли, а на пистолеты в кобурах внимания не обратили. Безопасность в городе обеспечивают, называется! А туземным парням было, конечно, не до смеха — вблизи гигантские крепостные стены с башнями подавляли своей величиной. Каменные здания они впервые в жизни увидели в городке запорожцев, сами в перестройке баррикад в проёмах Дворца участвовали, но разве сравнишь те баррикады вот с этими городскими стенами? Жилые дома за ними выглядели уже не так внушительно, но поражали своим количеством — вся улица, насколько просматривается, ими застроена, да ещё и все добротные, каменные, ни одного деревянного. Многие — такого размера, что не меньше терема самого куявского хёльга в Вышгороде. И над всем этим возвышаются ещё и храмы распятого бога ромеев.

  Но вот дошли наконец и до рынка. Здесь впервые увидели наконец деревянные прилавки и столбы для навесов от солнца или непогоды. Хоть что-то, немного похожее на Искоростень или Вышгород, как пошутил Стемид, вызвав этим смех остальных туземных парней. Товары — ну, жратва всевозможная, конечно, ткани, всякая мелочёвка, посуда, ещё вино амфорами, да сами амфоры. Туземцев удивило отсутствие скота и птицы, но атлант пояснил, что живым скотом торгуют на другом, Бычьем рынке. Отыскав не занятые никем пару прилавков, запорожцы деловито разместили на них свой товар. Центурион напомнил цены, с которых следует начинать торг, и вовремя, поскольку смотреть и прицениваться к ним начали подходить практически сразу. Поначалу, как и следовало ожидать, никто даже торговаться не начинал — так, несерьёзная шушера, за которой глаз, да глаз нужен, чтобы ничего не стянули. Потом стеклись бабы ахать и охать при виде соболей, но тоже явно не из тех, кто в состоянии купить. Но зато они разнесли слух, на который подтянулась уже и публика посолиднее.

  Первым подошёл какой-то восточный купец, которого запорожцы приняли за араба, но Марул сказал им, что арабы носят бурнус, а чалму — персы, так что это или перс, или кто-то из родственных им народов. Тот на ломаном греческом поинтересовался сразу и соболями, и клинками каролингов. Но не успели даже начать торговаться с ним, как из толпы зевак вынырнул грек и начал возбуждённо качать права — типа, он как гражданин Империи и христианин имеет право отовариться первым. Уж местный он или заморский, запорожцы не поняли, да и какая разница? А следом за ним подошёл ещё один южанин, похожий на армянина, но не персидский, а ромейский, поскольку тоже гражданин.

  Пока они препирались между собой, кто из них больший гражданин и больший христианин, перс начал торговаться из-за соболей, предлагая по две номисмы за шкурку, и конечно, это было смешно даже для Херсонеса, но с другой-то стороны, не менее смешна была и столичная цена в двенадцать номисм, запрошенная для начала. Грек с армянином, сразу же прекратив меряться то ли хренами, то ли гражданством и крестами, включились в торг, но если грек опять вздумал качать права, грозя пожаловаться эпарху на грабёж, то армянин сходу предложил три номисмы, после чего Махно скостил цену до десяти. Перс, картинно покряхтев, предложил четыре, капитан согласился на девять, армянин, клянясь матерью, что таких цен нет и в Константинополе, предложил пять. Согласившись продать за восемь, Махно рассчитывал сойтись с ними на семи, но разгадавший этот замысел грек завопил, что шесть номисм — красная цена, и на большую он будет жаловаться эпарху. Но когда его спросили, возьмёт ли он за эту цену все шкурки, грек сдулся, не имея при себе таких денег. Перс, согласившись на шесть, тоже не мог взять всё, как и армянин, и Махно объявил семь за половину партии из четырёх сороков, то есть за восемьдесят шкурок. На это не были готовы ни тот, ни другой, соглашаясь взять по сорок, на чём наконец капитан скостил им цену до шести с половиной номисм за шкурку — двести шестьдесят с каждого.

  Центурион подсказал настоять на взвешивании монет по семьдесят две штуки, пояснив, что они должны весить ровно либру, хоть номисмы, хоть динары, и против этого купцам возразить было нечего — при крупных покупках это справедливо. Взвешивали их в присутствии городского коммеркиария, которому при регистрации сделки пришлось ещё и пошлину в десять процентов отстегнуть — пятьдесят две номисмы. Это было законно, и с этим приходилось мириться. Зато и грек перестал качать права, сообразив, что запорожцы поняли систему — чем выше цена, тем больше идущая в казну торговая пошлина. Шесть с половиной за сорок — чёрт с вами, нехристями, подавитесь! Опасливо косясь на чиновника при исполнении, он лишь облизнулся на клинки франкских мечей, к которым неторопливо приценивался перс. А вот почему запорожцы не привезли рабов? Добыча ведь из каравана русов? Тогда где рабы? Что значит, у запорожцев нет рабов? Как у атлантов, что ли? Куда мир катится? Кирие элейсон! Да вы хоть знаете, сколько молодая пригожая девка может в Константинополе стоить? Впрочем, не ваше это дело, здесь вам не Константинополь. Но и здесь за первосортный товар десять номисм за голову — справедливая цена. Беритесь-ка за ум, варвары, да везите в следующий раз рабов!

  14. Селитра, перец, металлы и судьба Руси.

  Следующий день, 19 июня 978 года, Херсонес.

  — Готово, Батько! — доложил Олег, закончив размешивать растолчённые в пыль уголёк из кострища и соскоблённый со стены пещеры белесый налёт.

  — Ну, тогда пробуем. Стемид, у тебя это лучше получается — высеки искры вот на эту щепотку порошка, — распорядился Махно, — Только руки береги, сразу же назад их отдёрни, чтобы не обожгло. Сильно не должно бы, но мало ли?

  У древлянина отвисла челюсть от изумления, когда щепотка смеси вспыхнула, мгновенно сгорев полностью, а запорожцы чуть было не пустились в пляс от радости, как будто бы отыскали какой-нибудь драгоценный клад.

  — Она, родимая! — довольно ухмыльнулся Олег, — Стемид, рот-то закрой, покуда муха не залетела, — все рассмеялись, — Помнишь, я говорил тебе про порох, который нужен нам, чтобы самим делать патроны для ружей? Вот эта белая хрень — главное, что для него нужно, и считай, мы её нашли. Угля-то мы и у себя нажжём, сколько понадобится. Теперь только серу бы ещё достать, но это — только у ромеев найти и купить.

  — Науменко говорил, что её можно заменить жёлтой кровяной солью, — махнул рукой капитан, — Достанем у греков серу — хорошо, не достанем — хрен с ней, обойдёмся. В конце концов, главное — селитра, и её мы с вами нашли. Андрей оказался прав.

  Геолог их анклава опасался, что её в это время может ещё не быть. По мнению большинства его коллег, селитра в крымских гротах образовалась из овечьего навоза, а он скапливался там благодаря привычке крымских татар использовать эти гроты в качестве ночных загонов для своих овец. А где они, эти крымские татары в десятом веке? А без них и их овец из чего ещё образовываться крымской селитре в товарных количествах? Только после Крымской войны её перестали добывать для производства пороха по истощении её запасов, а начали добывать с самого момента присоединения Крыма при Екатерине — надо думать, немало добывали, раз это имело смысл.

  Андрей же Чернов считал, что поскольку это исключительно местная крымская практика, крымские татары едва ли придумали её сами, а переняли от предшественников. Предшествовали татарам в Крыму половцы, им в свою очередь — печенеги, а печенегам — булгары, потомки гуннов, но все они пришли сюда с востока, предшествовали же им всем ираноязычные кочевники — скифы с сарматами. С них, по идее, и должна была завестись у местных овцеводов привычка загонять овец на ночь в крымские гроты. Опасался историк другого. Если об этой крымской селитре знают греки, то Империя должна добывать её для своего "греческого огня", и тогда ни самих запорожцев никто не подпустит к этим гротам, ни торговли ей в Херсонесе не будет никакой, поскольку это же стратегическое сырьё для сверхсекретного византийского оружия.

  Ещё когда обсуждали эти факторы в Запорожье, Тордул успокоил, что едва ли ромеи знают о селитре возле Херсонеса. Во-первых, для своего "греческого огня" селитру они вывозят из египетской Нитрии, это впадина, где содовые озёра, а добывают её монахи из расположенных в той впадине монастырей. Сейчас-то уже намного меньше, поскольку и персы давно в курсе, но долина большая, монахов в монастырях много, их христианский фанатизм велик, и всего контрабандного вывоза египетской селитры для нуждающейся в ней христианской Империи не перекрыть. Уточнив по своей сети, префект сообщил, что и до сих пор вывозят оттуда, а о добыче в окрестностях Херсонеса ничего не известно. Если бы добывалась, там была бы закрытая зона, о работах в которой, пускай и не зная толком подробностей, судачил бы весь город, а слухи о них расползлись бы и за море по всем его торговым связям. Но чего нет, того нет, а по данным авиаразведки давно заброшена даже сама крепость Каламита, служившая Херсонесу пограничным форпостом против готов до их присоединения к имперской феме. Теперь, когда граница фемы отодвинулась, там уже новые форпосты её стерегут, а Каламита оставлена за ненадобностью. И на месте всё это полностью подтвердилось. Ни слухов никаких по городу не ползёт, ни активности в этих гротах под скалой, хотя бы отдалённо похожей на шахтёрскую. И никакой охраны. Форт из четырёх башен и стен между ними не развален, но явно обветшал и необитаем.

  Науменко говорил, что крымская селитра, как ни странно, калийная. Обычно в пещерах она кальциевой бывает из-за известняка их стен, но тут своя местная специфика. Обнажившееся при эрозии известняка дно этих гротов сложено породами датского яруса, богатыми калием, на которые как раз и срут загнанные в грот овцы. От этого и селитра в их навозе образуется калийная, а на стены пещер через микротрещины в них её поднимает вода за счёт капиллярного эффекта. Вот так и образуется этот налёт калийной селитры на известняковых стенах крымских пещер. Механизм явления хрен оспоришь, поскольку то и дело приходится глядеть в гроте под ноги, дабы в говно это овечье не вступить. Старое — хрен бы с ним, оно сухое, но имеется и достаточно свежее. Овцеводы здесь разве только не печенеги и даже не потомки скифов с сарматами, а местные греки и готы. Оседлые, но овец тоже держат и пасут. Здесь никто ведь не брезгует бараниной по причине "бараном пахнет", да и сыр нужен, и шерсть нужна, и сами шкуры — северный ведь берег Чёрного моря, не южный, и зимой тёплая овчина лишней не окажется.

  Правда, по этой же причине оседлости здешних овцеводов гроты Каламиты — ближайшее к Херсонесу, но далеко не самое крупное из крымских месторождений. Разве сравнишь его с аналогичными гротами по ту сторону хребта, где печенеги или ясы пасут сотни и тысячи овец? Вот бы откуда на светлое будущее селитру брать! И больше её там должно быть многократно, и византийской феме территория не подвластна. Даже если и прознают ромеи, что это за хрень такая, воспрепятствовать добыче и закупкам не смогут. Да только ведь засада в том, что далековато эти гроты степных предгорий от моря, а реки в Крыму — одно название. Хрен по какой из них поднимешься с моря на ладье. Разведку геологическую вроде вот этой нынешней — только самим вести, но попади ещё туда сам для этой разведки. Поэтому пока — только вот это месторождение, каламитское, а дальше — думать придётся, как эти другие месторождения искать, да кого из местных подряжать на их разработку, чтобы и добыть могли, и на побережье отвезти, где запорожцам будет удобнее этой селитрой отовариваться.

  Каламита в принципе тоже не слишком херсонесским властям глаза мозолит. В современном Севастополе бывший турецкий Инкерман, выстроенный как раз на её месте, уже в городской черте, ну так это же в современном Севастополе, а в это лохматое время Херсонес на одном конце будущего Севастополя, а Каламита — на противоположном. Раз уж не знают о местной селитре византийские власти фемы, не в близости у городу главная проблема, а в особенностях местности. Самый кончик Севастопольской бухты, где в неё и речушка Чёрная впадает, она же — Чоргунь. Хреново впадает, устье заболочено, и пока его не осушат в конце девятнадцатого века, так и будет оно оставаться рассадником малярии. У подножия-то скалы, в котором и располагается большинство каламитских гротов, не так комары донимают, как слепни — и солнце днём, и высота над уровнем болота приличная, но вечером, когда солнце начинает близиться к закату, поднимаются комары и сюда, а уж к берегу болота не рекомендуется спускаться и среди бела дня.

  Поэтому и скрести эту селитру со стен каламитских гротов следует солнечным днём, в пасмурный день уже рискованно, да ещё и тащить добытую селитру вдоль самого подножия скалы по солнцепёку подальше от болота, и только там спускаться к берегу для погрузки на ладью. То есть, и подвоз добытчиков по воде затруднён, и вывоз добытого. С середины мая и по конец сентября летают комары, грозя малярией, зимой в гроте и здесь холодно, осенью дожди, так что пара весенних месяцев только и остаётся, когда можно и под самую скалу к болоту ладью подвести. Но ледоход на Днепре в районе Запорожья на начало марта приходится, а штормить на Чёрном море может и до июня, хотя уже и редко по сравнению с осенью и зимой. Так даже если наплевать на этот риск штормов, намного раньше начала лёта комаров один хрен едва ли успеешь, так что рассчитывать на удобную водную логистику нельзя, если своими силами каламитскую селитру добывать. Ножками у подножия скалы топать придётся, дабы не спускаться к опасному болоту. А значит, для добычи селитры в товарных количествах надо будет местных подряжать, которым бухту только на своих лодках нужно проплыть или на ишака добытую селитру навьючить.

  Но в этот раз — хрен получится. Достоинство незнания этой селитры здешними ромеями оборачивается и неизбежным недостатком. С одной стороны, не зная её связи с сырьём для получения "греческого огня", местные власти не додумаются и запретить или контролировать её добычу. Но с другой стороны, по этой же причине местные и ни хрена в ней не понимают. Во-первых, как объяснишь им, что селитра, а что нет? Огневой способ проверки показывать им нельзя. Даже если сами два плюс два не сложат, так один же хрен кто-нибудь, да донесёт в столицу, а там умные головы найдутся наверняка, сообразят, что к чему, и тогда добычу запретят уже на следующий год. Чего боялись, то и случится, если узнают местные об огневых свойствах этой неправильной пещерной соли. А во-вторых, и причину же ещё правдоподобную нужно для них придумать, по которой эта неправильная соль запорожцам понадобилась. Нахрена, спрашивается, когда правильной полно, прямо в городе за жалкие гроши купить можно?

  В небольших-то количествах можно на культовые цели сослаться. Типа, любят наши боги пламя фиолетового цвета, а его как раз вот эта неправильная соль в этот цвет и окрашивает. Проверить, кстати, не мешало бы. Дав команду растереть ещё щепотку, но на этот раз с угольным порошком не смешивать, да костерок небольшой развести, капитан и смысл бойцам объяснил. Если селитра и в самом деле калийная, как Науменко считает, то фиолетовый цвет пламени придаст, а натриевая — жёлтый, а кальциевая — тёмно-красный. Ну, натриевая-то маловероятна, а вот примесь кальциевой от известняка вполне возможна. Об этом геолог тоже предупредил. После того, как в костерок сыпанули щепотку порошка селитры, пламя полыхнуло фиолетово-красным цветом. Селитра запорожцев и кальциевая устроила бы, так что решено — больше всего их боги любят чисто фиолетовый цвет, но им понравится и такой, фиолетово-красный, а на тёмно-красный — ну, не разгневаются хотя бы, и на том спасибо. Но какой-то из них жертвенному пламени нужен обязательно, иначе кровавых жертвоприношений потребуют, а думаете, легко было отучить богов от них?

  Главное, что никакого сходства вспышки от чистой селитры со взрывом, а то ведь опасно было бы и такой фокус местным показывать. На крайняк, выходит, можно, но лучше обойтись вообще без огненных фокусов. Пусть это остаётся на случай, если совсем уж дотошно допытываться будут, а если нет, то хватит с них и версии попроще — это у них такое удобрение для священного растения богов. Не говном же им почву под священным деревом удобрять, верно? А о том, что образуется эта священная соль из овечьего говна, кто дикарям скажет? При чём тут говно? Оно — вон, внизу, не вступите, а священная соль — вон она, на стенах. Связь тут не с говном овец, а с самими овцами — любят боги мелкий рогатый скот, отчего и выделяется их любимая соль на стенках таких гротов, где держат овец. А их говно — просто признак, по которому легче всего определить такие гроты.

  Заодно и потребное количество селитры такой версией объяснить легче — чем больше, тем лучше. Священные деревья большие, и их целая роща, так что много нужно этого священного удобрения. Почему именно эта неправильная соль, они и сами не знают. Но им это и не нужно, у них в городе мудрый жрец на то есть, который разбирается в этом досконально. То-то обхохочется дома сам Науменко, когда услышит, что он, оказывается, верховный жрец культа священных деревьев! Но как ещё прикажете запудривать дикарям мозги, если правду им сказать нельзя? Посмеявшись и запомнив этот официоз, запорожцы продолжили соскребать селитру со стен пещеры.

  Но и это капитан только сам дикарям расскажет, если будут любопытствовать уж очень настойчиво. А так — жрец велел раздобыть, да побольше, а нахрена ему эта соль, его и спрашивайте, а мы люди светские и маленькие, нам велено — мы исполняем. На вкус пускай селитру определяют, если по виду сомневаются. Кальциевая селитра безвкусна, а калийная — кисло-горькая и щиплет язык, так что очень уж активно её лизать не советуем. Ядовита эта неправильная соль. Не настолько, чтобы травануться от разового лизания, но лучше по очереди. По паре раз, но слегка, лизнули все, чтобы запомнить вкус — так и есть, и кисло-горькая, и щиплет. Больше никакой из похожих минералов, имеющихся в гротах, таким вкусом не обладает, так что способ проверки тоже достаточно надёжный. Дикарям и его хватит, если дать им образцы и подрядить на добычу. Местные и осенью, и ранней весной могут заготавливать эту пещерную селитру, чтобы продать запорожцам в конце весны или начале лета. Это — с вывозом на лодках, пользуясь отсутствием комара, а если на ишаках будут вывозить, то могут и на лето не прерываться.

  Цвет и вкус — пожалуй, единственные признаки, которые дикарям можно дать без опаски. Не характерный внешний вид пещерной крымской селитры — и достоинством её является, и одновременно недостатком. В египетской-то Нитрии селитру распознают по характерным бесцветным полупрозрачным кристаллам игольчатой формы, которые хрен с чем там спутаешь. Уж точно не с содой тамошних же Содовых озёр. Здесь она образовать такие кристаллы не может, поскольку поднимается в водном растворе по микротрещинам и образует не похожий на них налёт. Иногда — скопления в виде причудливых фигурок, но чаще — именно бесформенный налёт, вовсе не похожий на правильные кристаллы чистого минерала. С одной стороны, хорошо — никто с египетской селитрой не свяжет, но с другой — хреново, не опознать по форме кристаллов. Только и остаётся, что дать дикарям образцы добытой самими, да научить проверке на вкус.

  Поэтому сейчас — без вариантов, надо побольше наскрести самим. Селитры для запорожцев много не бывает, такая уж это специфическая субстанция. Надо и на образцы для подряжаемых на будущую добычу местных дикарей, и для городка, да побольше. Ни у кого нет таблеток от жадности, да тоже побольше? С селитрой в их положении — качество абсолютно не стыдное, а весьма похвальное. Чем больше, тем лучше. Солидный запас, на котором Запорожье сможет продержаться хотя бы год. И самое-то ведь смешное что? Уже понятно, что пропасть их анклаву атланты не дадут. Того, что вполне допускается идея и вооружить их, не скрывал ещё Реботон, даже советовал, что им просить в первую очередь. Да только понятно уже и другое — очень разное отношение у этой цивилизации к жертвам обстоятельств, неспособным спасти себя самим, и к таким, которые сами с усами. Охотнее помогут тем, кто и без их помощи совсем уж не пропадёт.

  Вот это и продемонстрировать надо им как можно нагляднее — что запорожцы и сами с усами. И что тут может быть нагляднее солидного запаса селитры для выделки собственного чёрного пороха? Конечно, и сера в идеале нужна, и свинец для пуль, но они не так дефицитны, как селитра. О свинцовых рудниках вблизи Трапезунда вспоминали и Андрей, и Тордул, чистая сера с вулканических островов Эгейского моря идёт, но дорогая она, для лечения кожных болезней используется, а дешёвая грязная — на Халкидике, там это отход от выплавки меди из сульфидных руд. Здесь, конечно, не совсем дешёвка будет из-за перевоза, но привозят, поскольку её газом травят грызунов в подвалах и погребах.

  А свинец традиционно идёт и на решётчатые оконные рамы под малые куски стекла или слюды, и на обшивку подводной части морских судов от червя-древоточца. В городе и свинец найти нетрудно, и серу во вполне товарных количествах. А селитра — вот она, наскребается со стен грота. Правда, наскребается хоть и не по чайной ложке в час, но и не по мешку, даже не по корзине. Шесть человек, сменяя друг друга по двое, наскребли только пару корзин. Полных и даже с небольшой горкой, но тем не менее, всего пару. По всей видимости, примерно такая выработка и будет у усердного работника за целый день. Надо будет взвесить на постоялом дворе всю добытую селитру и закупочные расценки за либру селитры назначить, по которым она и будет закупаться у местных. Работа не особо тяжела, это не киркой или кайлом камень дробить, квалифицированный её тоже считать оснований нет, и в Константинополе неквалифицированный работник получает минимум дюжину фоллисов в день, половину силиквы. В столице это самый минимум, но здесь при дешёвой жратве — не шикарный, но приемлемый заработок. А если удвоить, давая силикву за вес содержимого вот этих двух корзин?

  Закончили заготовку вовремя. Пока шли пару сотен метров к пришвартованной подальше от болота ладье, пока грузились на неё, пока плыли по бухте обратно к городу — при подходе к причалу в городских церквях уже и сигнал к обедне прозвонили. В смысле, проколотили, поскольку звон — ещё тот. Скорее — гул. Запорожцев ещё вчера вывалило в осадок, когда выяснилось, что в византийских церквях нет колоколов. Это как понимать, спрашивается? А вот так, отсутствуют как явление. Била вместо них. В крупных церквях металлические, в виде камертонной скобы, по концу которой деревянной киянкой бьют, а в мелких — вообще деревянная доска. В них, впрочем, по воскресеньям только колотят, да в церковные праздники, когда благочестивые миряне присутствовать на всех церковных службах в дневное время обязаны, а в рабочие дни — только в основных церквях колотят в эти металлические. Распорядок дня этим задаётся — пока обедня не закончилась, обедать нельзя, а сигнал к обедне означает, что скоро уже и обед. Когда прогудит окончание, тут уже и пообедать христианину не возбраняется. Хоть и плевать запорожцам на религию и её заморочки, но государство-то христианское, и с этим приходится считаться.

  Тут ещё и постные дни у ромеев, среда и пятница. Среду проскочили, только прибыв и поужинав на ладьях, вчера четверг был, когда на постоялый двор вселялись, так что без ограничений обошлись, но сегодня — пятница, опять постный день. Млять, вот это влипли! Зимой были бы ещё послабления — рыба, яйца, молокопродукты, но летом посты строже — никакой животной пищи, так что за завтраком облом был жестокий. Оказалось, договариваться надо было заранее, чтобы им как иноверцам строгий пост не навязывали, так что на обед-то с ужином договорились, но — с наценкой "за грех". В смысле, повару грех готовить скоромное в постный день, а служанкам — подавать. За мясное драли такую наценку, что сошлись на рыбно-молочном и яйцах. Спасибо хоть, на слабенькое вино не распространялись ограничения, поскольку хреновая вода, и не пьют её греки, не сдобрив вином. Но млять, на будущее надо в скоромные дни запасаться тем, что в постный день в обеденном зале хрен подадут, да жрать у себя! Век живи, век учись.

  А самое интересное, что на проституцию постные дни не распространяются. В любой день она греховна и официально запрещена. Но продажные шалавы как работали в языческие времена, так продолжают работать и в христианские. Пока есть спрос — будет на него и предложение. Средний ценовой диапазон — сами же служанки таверны, заказы принимающие и разносящие. Принесла одна кувшин с вином, поставила его на столик, а уходить не торопится. Наклонилась к одному из посетителей, опёрлась руками на самый край стола — не настолько, чтобы всё в вороте туники видно было, но с намёком. Глядит и улыбается многообещающе во все стороны — типа, шансы есть у всех, кто сойдётся с ней в цене. Жаль, не Константинополь, и не шляются здесь по тавернам наследники базилевсов. А в глубине зала обедает какой-то явно варварский вождь, и с ним шалава уже из дорогих. Конечно, и пурпур фальшивый, и золотое шитьё на нём, и украшения у неё — позолоченная бронза, но и это здесь недёшево — старательно косит под высший уровень.

  Ворот туники с плеча сполз как бы невзначай, а сама хоть и глядит в основном на снявшего её варвара, но не упускает случая и в стороны глазами стрельнуть — все ли её увидели и оценили, все ли вот этому завидуют и ждут, когда он уедет, а она освободится? Но запорожцам не столько она интересна, хоть и есть на что поглядеть, сколько варвары эти. Даже не сам ейный наниматель, который по-гречески с ней любезничает, а его свита, которая на своём языке меж собой переговаривается. Смысла слов за дальностью Стемид не разбирает, но по звучанию — готский язык. И кажется, ближе к языку готских рыбаков, встреченных в море, чем русов. Явно местные крымские готы, жители здешних предгорий севернее и восточнее Каламиты. По уму, так их бы и подрядить на добычу этой селитры и доставку её в Херсонес для продажи запорожцам. Наверняка и овцепасы у них свои есть, и гротов подходящих немало знают подальше от этих малярийных болот, и тягловый скот у них имеется, на котором весь добытый груз в сам город привезти могут.

  Главное — то, что не греки. Даже если и не имеют уже официально автономии на правах имперских федератов, а включены в фему на общих основаниях, один хрен по факту какой-то уровень автономности поддерживается наверняка, и в их дела имперские власти фемы вмешиваются намного меньше, чем в дела титульных греков. Кого меньше контролируют, с теми и договориться о левой подработке легче. Понятно, что скрести в пещерах селитру не главнюки будут, они будут организовывать и крышевать, но это уже их готские дела. Вряд ли они три шкуры с соплеменников дерут, наверняка ограничены их элитные запросы ещё древним племенным обычаем, да и едва ли они все ходят под одним вождём. Скорее всего, каждый из них сам добычу и сбыт налаживать будет, а значит, не будет никто из них и монополистом. Если наберётся их, допустим, штук пять, и каждый из них хотя бы по паре мешков селитры предложит, то запорожцам у двоих из них будет достаточно отовариться, кто меньше цену задерёт.

  Сменить охрану у ладей Махно поручил Селезнёву, а сам с Олегом и Стемидом решил переговорить с кем-нибудь из готов. Не с самим главнюком и не с его ближайшим окружением, а с ихним коноводом, например. Как раз один из пообедавших готов сменил другого, сторожившего у конюшни. Вот с ним через Стемида и поболтали. О лошадях для начала, сравнивая готских с ясскими и печенежскими, в качестве боевых и просто ездовых для пастухов, с них на пастушеских собак переключились, сравнивая печенежских алабаев с местными, а там уж, слово за слово, перешли и на овец. Коснулись и использования для их ночных загонов пещер, и гот подтвердил, что именно так их пастухи и поступают. Так удобнее, только с одной стороны и нужно стадо сторожить. И знакомые у него есть среди овцепасов, и родственники, и сам пас овец по малолетству.

  Это-то капитану и требовалось. Показав готу образец добытой селитры и через Стемида пояснив, откуда взята, он сразу же получил от того заверение, что знает и он эту пещерную соль, и все их пастухи. Наскрести со стен их пещер? Да можно, конечно, отчего же нет? Просто кому она такая нужна, когда нормальная есть? Бесполезна же абсолютно. В пищу точно не годится из-за омерзительного вкуса. Даже просто подсолить — неприятно есть, а уж впрок засаливать — вообще есть не сможешь и только зря испортишь хорошую еду. Если у запорожцев есть для неё какое-нибудь другое применение, это им виднее, а в пищу — он дружески не советует. Удобрение для священных деревьев? Так навоз же есть. Гневаются боги на навоз? Ну, тогда — да, волю и вкусы богов, конечно, надо уважать.

  Только ромеям не надо об этом говорить, особенно попам и монахам. Тут кого из старых богов помянешь к слову, Водана или Донара, эти святоши страшно ругаются и адом своим грозят своего злого бога Сатаны. У самих-то три добрых бога, хоть и уверяют, будто один, ещё одна богиня, один злой бог, и ещё куча мелких, добрых и злых. Но кроме них никого больше почитать не позволяют, так что при них — не надо, а надо — тайком, без них. Не ихнее и не их множественно-единого бога это дело. Ну и сколько давать будете за эту никуда не годную пещерную соль? Как за нормальную? Ну, это ещё подумать надо и со своими обсудить, но кажется, маловато будет. Вот три фоллиса за либру — это совсем другое дело. Полтора? Нет, маловато. Два с половиной хотя бы. Ладно, так и быть, пусть будет два, но чтобы брали всю, сколько предложат. С немалым трудом сдержав радость, Махно старательно изобразил, как нелегко ему соглашаться на эту цену. Если бы только не боги! Но положенное богам — вынь, да положь, и не гребёт их, во что оно тебе встало. Кряхтя, он согласился брать всю селитру, сколько привезут, по два фоллиса за либру, на чём и ударили с предприимчивым готом по рукам. И понятно, что не менее полуфоллиса за каждую либру составят его комиссионные, но Запорожье это уж всяко не разорит.

  Порешав селитряной вопрос с готом, направились и на рынок — сменить своих торгующих. И на рынке тоже византийское лицемерие цветёт и пахнет. Постный день для религиозно озабоченных — это же не только ограничение в жратве, это же ещё и отказ себе и в прочих удовольствиях с развлечениями. Но разве отвадишь тех же баб от шопинга? Не купить, так хотя бы поглазеть, да прицениться, а если понравилось, и кошелёк позволяет, то как же можно не купить? Скопа, купец уличей, радостно сообщил, что куниц своих уже почти распродал. Ага, расхватывают ромеи, а особенно ромейки, как не в себя, так что всё рассчитывает сегодня продать, и завтра запорожцы уже не навредят его торговле своими куницами. И дешевле они соболей втрое, и дозволены у них не одним только вятшим. Вот бобры тяжелее расходятся, поскольку и намного дороже, и с ними он просит повременить ещё. Но треть продал — ага, вот в этот ромейский рабочий, да ещё и постный день.

  Посмеялись с уличом по этому поводу, затем он попросил принести лангсаксы, о которых договорились вчера — есть у него теперь на них купилки. В номисмах, конечно, не в серебре этом переоценённом. Что же он, сам не понимает? Уваров доложил капитану о продаже последних сорока соболей и об отсроченной сделке ещё на два 'ульфберта', на которые у покупателей пока нет денег, но обещают наторговать их сегодня. Уточнив все подробности, Махно принял торговлю и отпустил команду старлея обедать. А после обеда чтобы все восемь отобранных для улича лангсаксов с постоялого двора принесли. Пускай и смешная цена по сравнению с каролингами, десять номисм за меч, но дружба с уличами тут намного важнее и перспективнее. Это — задел на будущее.

  В том числе и на ближайшее. Много ли две их ладьи того же зерна в амфорах увезут? А у Скопы его купленная у русов-артанов ладья — вместительная. У них в городке ещё с десяток лангсаксов найдётся наверняка, за которыми он сплавать к ним уж точно не поленится, так почему бы и его не подрядить на перевозку закупленного здесь зерна? Вот прямо сегодня, продав ему эти восемь штук, сразу же и договориться. Ткани конопляной у ромеев здесь не наблюдается, а бабы уличей наверняка её ткут для своих нужд. Даже если и нет у них излишка сейчас, на следующий год точно запланируют, а запорожцам джинса, которой сносу нет, тоже нужна позарез. Да и мало ли, чего они ещё предложить могут?

  Подошёл вчерашний перс. Вчера он только один "ульфберт" по деньгам смог осилить, но ещё два сторговал, обещая выкупить сегодня. Вот, расторговался и выкупать их пришёл, как и обещал. Один за семьдесят три номисмы взял, второй за пятьдесят семь, итого сто тридцать за оба. И жалко было отдавать тринадцать из них коммеркиарию, но уж как заведено в Империи, с тем и приходится мириться. Dura lex, sed lex. Нарушать его и не попадаться — это опыт надо иметь немалый, не за один рейс наработанный, а какой у них сейчас опыт в первый-то раз? Так рисковать без крайней нужды — на хрен, на хрен! И Марул не советует. Позже, когда постоянные торговые партнёры заведутся, сами нужные запорожцам товары привозящие, можно будет наладить с ними взаимовыгодный прямой обмен вне Херсонеса, экономя и на портовых сборах, и на этом имперском налоге, как и делают все, когда возможность такая появляется. Это, собственно, и не запрещено никем. На каком основании запретишь? А в городе репутацию законопослушного торговца иметь нужно, дабы не нажить себе неприятностей на ровном месте.

  Затем подошёл армянин, но только не вчерашний, а другой, персидский, из тех сегодняшних покупателей "ульфбертов", о которых доложил Уваров. Тоже расторговался и пришёл выкупать оба. Второй покупатель — это его двоюродный брат, они вместе ведут дела, так что никакой ошибки нет. Сверив названные им имена и цены с записями старлея и убедившись в соответствии, капитан выдал ему оба отобранных клинка и получил с него за них сто семьдесят пять номисм. С тяжким вздохом отсчитал восемнадцать вездесущему коммеркиарию и получил от него двенадцать силикв сдачи. И поэтому, когда следом ещё и вчерашний грек подошёл, облизывавшийся на каролинги, но не рискнувший торговаться при чиновнике, его предложение Махно нисколько не удивило. Сперва грек, оказавшийся из Синопы, поинтересовался, нужны ли варварам шёлковые ткани. Не нужны? Жаль. Ну а как насчёт пряностей? Вот это — хороший вопрос! Никифорова попросила по возможности раздобыть лавровый лист и перец. Лавровый лист — это местная специя, недорогая, но вот перец — млять, своего красного нескоро ещё станет достаточно, а чёрный — везут из Индии с кучей наценок по пути. Спасибо хоть, не на вес золота, как бывало на пике дороговизны незадолго до Великих географических открытий, а "всего лишь" на вес серебра!

  Это уже Марул капитану подсказал и уточнил, что не здесь, а у персов, где и отношение золота к серебру один к десяти. Подтвердил это и грек, выслушав перевод. И он согласен на оценку по-персидски, либра золота за десять либр перца, если предложение его будет принято. А суть его в том, чтобы и франкский меч оценить в ту же либру золота, да поменяться, минуя денежный расчёт. Естественно, вне города. Во-первых, он не вправе купить боевое оружие как гражданин Империи. То, что на вывоз за её пределы, как и эти иноземцы — поди ещё докажи это властям. А во-вторых, разве не жаль из семидесяти двух вырученных номисм отдавать коммеркиарию семь с мелочью? И в Херсонесе, слава богу, нет столичного запрета на вывоз обратно нераспроданного товара. Он отложит и не станет продавать десять либр перца, а варвары так же отложат и не станут продавать выбранный им клинок "ульфберта". Выплывут из порта и поменяются вне его к обоюдной выгоде. И кому от этого станет хуже? Уж точно не им и не ему.

  Как раз за этими переговорами и застал их вернувшийся с обеда Уваров. И что тут думать, когда предложение дельное? Встали у прилавка плотнее, чтобы закрыть грека от лишних завидючих глаз, пока он клинки смотрит и выбирает. Смотреть-то можно, это не запрещено и гражданам Империи, но это же повод для подозрений. А доносительство у ромеев цветёт пышным цветом, и народ ведь всякий шляется, и где гарантия, что кто-то не стуканёт коммеркиарию? Даже не ради награды, которой могут и не дать, а просто чтобы досадить богатенькому и преуспевающему купцу. Из вредности, а то мнит тут себя солью земли, понимаешь. Чуть в отдалении явный трудящийся настолько возмущён социальной несправедливостью, что уже допивает кувшин вина. Святошу ещё нелёгкая принесла, то ли попа, то ли монаха, да ещё эдакий фанатичный аскет, которому тоже всё здесь не так, весь мир бардак. Ну и шалава ещё, из молодых, да ранняя. Эта на работе, достоинствами своими завлекает и улыбается, но если не снимут сейчас — тоже угнетённую включит.

  Поэтому и нехрен таким профессионально обиженным лишнее видеть. Они тут настоящим делом заняты в рабочее время, в отличие от некоторых. Купчину этого можно ещё формально стяжательством попрекнуть, но стяжает-то он для чего? Чтобы его семья жила получше, чем вот эти. Запорожцы — тем более, не столько себя, сколько свой анклав всем необходимым обеспечить стремятся. И как о семье этого предприимчивого грека не позаботится никто, кроме него, так и о Запорожье — никто, кроме них. Атланты — попозже, будем надеяться, но сперва должны увидеть, что они и сами с усами. А не так, как вот эти, которым то ли бог ихний должен подать, то ли ихнее государство, то ли преуспевающие сограждане. А с какой стати и за какие такие заслуги? Вот и кипит их разум возмущённый — ага, опоздали родиться двое бородатых. Бородатых-то, впрочем, здесь и своих хватает, но одни работают и зарабатывают, другие — ага, ищут внешние социальные причины этой своей хреновой жизни и возмущённо кипят на них. Или булькают содержимым кувшина.

  Дав греку выбрать клинок и пометить его, договорились с ним об обмене меча на его перец после отплытия из порта. Тот поменял бы таким же манером и два, но Махно решил, что трёх с лишним килограммов перца пока достаточно. По современным нормам Запорожью этого хватит надолго. В другой раз они сменяют ещё, если результатами этого первого обмена останутся довольны. Грек поморщился, но понимающе кивнул — конечно, полного доверия незнакомому партнёру быть не может. В другой раз — так в другой. А что ещё нужно? Что ему привезти в другой раз? Кричное железо? Нет, слишком дешёвое, это не по его части. Что-нибудь поценнее. Медь? Латунь? Бронза? Медь — тридцать пять либр за номисму, латунь — тридцать, бронза — двадцать пять. Это — привезёт с удовольствием. А железо и свинец — не к нему. Тот армянин вчерашний — из Трапезунда. Сам он тоже такой дешёвкой не торгует, но торговцев ими знает и передаст им. Там есть и железные рудники в достатке, и свинцовые. Стеклянная посуда не нужна? Жаль. А к ним в город ему самому подняться вверх по Борисфену? Там же пороги! Ах, ниже их? Ну, это другое дело. Но всё равно боязно — и пути не знает, и пираты. Но он подумает на досуге.

  Порешав вопросы с греком, послали и за Скопой. Восемь лангсаксов повергли его в неподдельную радость. Десять номисм за меч? Да с удовольствием! А вам не жалко аж восемь номисм коммеркиарию отдать? И что тут смешного? После того, как объяснили ему, что не первый он уже с таким вопросом, хохотал до слёз и улич. К ним в город? Если там у них есть ещё такие же мечи, то с удовольствием! Подбросить туда заодно и кое-что из их покупок? Да не проблема! Куниц он уже распродал, даже бобров половину продал, и мёд с воском хорошо расходятся, а тот груз, который он отсюда домой повезёт, занимает места намного меньше. Кричное железо? Он и для себя его тоже будет брать — мало своего у племени, и ромейское тоже нужно. Да, сырое, не прокованное. А зачем за него лишние деньги переплачивать, когда кузнецы и свои есть? Херсониты не дураки, так и делают, ну так а уличи что, дурнее их? Конечно, погрузит и для запорожцев, чего они сами не увезут. Булат вот персидский больно дорог, за полуторный вес серебра только и купишь, но тоже ведь нужен. Им — как? Предлагал уже перс? Неужто не нужен? Свой решили варить? Это дело хорошее, и если выйдет — и об уличах тоже не забывайте. А зерно зачем в корчагах решили брать? Дороже ведь в разы выйдет, да ещё и поместится меньше. А, самих корчаг дома нет, и тоже нужны? Тогда — другое дело. А хранить, конечно, лучше в корчагах. Ни мышь никакая не прогрызёт, ни крыса.

  С его же помощью и медь с латунью нашли, и серу, и свинец. Не первый раз он здесь торгует и рынок знает. Зачем им нужен такой дурной металл, Скопа не понял, но раз нужен — дело хозяйское. Лавровый лист? Баловство, по его мнению, он ведь несъедобный, но — опять же, дело хозяйское. А на лук с чесноком даже не тратьтесь здесь, он дешевле к ним привезёт. Вот рыбки морской, солёной, да копчёной — это надо взять, но не сейчас, а перед отплытием. В общем, с уличом отличный контакт наладился, а значит, намечается и с его соплеменниками. Третья по значимости задача после закупки необходимого сейчас и заказа недостающего на будущее, но тоже немаловажная. Друзья и источник пополнения для их анклава тоже жизненно необходимы. Вот посмотрит купец ихний, какая в городке жизнь, и как они на будущее обустраиваются, да расскажет в своём городище, а там ведь, как Андрей говорил, могут ещё быть живыми и трезвыми старики, которые мальцами ещё застали уход племени с нижнего Днепра под давлением русов-куявов. Интересный может получиться в результате расклад, очень интересный.

  А пока расклад выходит такой, что все закупки в намного меньшие деньги им обходятся, чем выручено за соболей и мечи, а ведь и они ещё есть, и куницы с бобрами, и уже золотых номисм с динарами набралось прилично, а это соблазнительная добыча для любой местной шпаны. И русы ещё эти обиженные в любой момент нарисоваться могут. Так что бздеть теперь надо и бдеть вдвойне. Собрав остатки товара, свернулись и пошли к себе, озираясь и держа оружие наготове. Хоть и поддерживается в городе порядок, только мало ли, что приключиться может? А на постоялом дворе — ага, за ужином служаночка эта смазливая так и вьётся вокруг их столов — чует, что при деньгах люди, и дело уже к вечеру клонится. Принесла кувшин с вином, поставила, да уходить не торопится, а наклоняется в их сторону, да улыбается намекающе. И тут — ага, сюрприз. Помяни русов, так они, как те черти, легки на помине. Ну, один из них, по крайней мере.

  Зашёл, осмотрелся, направился прямо к столикам запорожцев, да уселся молча напротив. В кольчуге поверх рубахи, но без шлема, щита и меча, только нож на поясе. Его сперва не за куява, а за артана приняли — и больше их здесь, и чернявость его с недлинной стрижкой без характерного "оселедца" с толку сбила. В целом-то артаны мало от куявов отличаются, такие же потомки готов и герулов, но нередки и ясы с хазарами вроде этого. Махно подозвал Стемида, а тот сразу же опознал в вошедшем Фрутана, в самом деле яса, но гридня куявской дружины хёльга Эрибулла из того самого ладейного каравана. Узнал и дружинник Стемида. Мрачно покосился на его кольчугу и меч, а особенно на ружьё в его руках, потом заговорил — по-готски, судя по звучанию слов и фраз. Капитан кивнул парню дозволяюще — поговори с ним, потом переведёшь.

  Говорили они довольно долго. Судя по интонациям и жестам, гридень наезжал на бывшего отрока, а затем раба, но древлянин, хоть и воздерживался от грубости к более старшему по возрасту, держался уверенно, говорил спокойно, иногда усмехаясь, да ещё и многозначительно похлопывая ладонью по ружью. Типа, был раб, да сплыл. И сбавил тон дружинник, явно сбавил. Не то, чтобы сдулся, но вятшестью дружинной давить перестал, а начал говорить со Стемидом уже нормальным тоном, как равный с равным. Иногда даже как бы жалуясь на жизненные неурядицы. Когда руса пригласили за стол разделить ужин с запорожцами, тот сперва помялся, но отказываться не стал. А ведь важный признак! Раз сел с ними за стол, то по всем канонам это означает отсутствие враждебных намерений.

  Так оно и оказалось, когда Стемид начал переводить. Ещё вчера, едва завидев запорожцев, куявы очень хотели напасть на них — и за нападение на Днепре поквитаться, и за убитых друзей-товарищей, и хотя бы часть потерянных ценных товаров вернуть. Очень неохотно от этого намерения отказались. Запорожцы ведь разве станут сражаться честно, меч на меч? Опять ведь железяки эти свои громовые применят и завалят из них ни за хрен собачий! Хрен с ними, пусть подавятся разбойники награбленным у них добром! Хёльг на то есть и его старшая дружина в Вышгороде, у которой головы умнее, чем у них, простых гридней. Намного умнее — не на одну гривну серебра в год и даже не на десять. Осерчает, конечно, Эрибулл за потерянный караван с большей частью товаров, но они-то кто в нём были? Гридни простые, исполнители приказов. На них-то за что серчать? Вятшие приказы им отдавали, самим хёльгом со старшей дружиной и назначенные. Нету их в живых, и не на кого теперь серчать. Они — сберегли, что могли, да закупают, что могут на сбережённое из нужных хёльгу ромейских товаров. Эрибулл горячку пороть не склонен, рассудителен, должен бы понять и оценить по справедливости. Особенно, если они ещё и то, что сейчас у ромеев наторгуют, до Вышгорода довезти в целости и сохранности сумеют. Вот в этом и есть главная загвоздка. Пропустят запорожцы или опять нападут?

  В тот раз, на Хортице, пошто вообще напали? Русы их первыми разве трогали? Так разве делается? Если мыто за проход хотели с них взять, так надо было так и сказать, а не разбойничать. Может, и дал бы караванный голова Дюрир, дабы миром разойтись, а может, даже и Эрибулл потом согласился бы и впредь мыто им давать. Ему-то, простому гридню, почём знать, что решили бы вятшие? Что значит, за человеческую жертву? А как же можно было богов не почтить? Во-первых, за благополучно пройденные Пороги, как и делалось всегда, а во-вторых, из-за крепости ихней каменной, дабы упасли боги от беды. Ещё при прадедах хазары Дон своим Саркелом заперли, и нет с тех пор по нему вольного спуска в Русское море. Спуска в него по Донцу и раньше-то не было, ещё до Саркела, там атланты со своим городом свои порядки установили. А теперь, значит, уже и Днепр так же запирают? Ну и как тут было не расстараться на особо щедрую жертву богам, дабы отвели беду и не дали совсем уж пропасть Руси? Ведь что такое Русь без торга ценными мехами, франкскими мечами, да челядью с богатыми полуденными странами?

  И чем запорожцам торг русов челядью не по нраву? Не у них же ловят, а свою везут. Все челядью торгуют, и чем русы хуже других? Пошто другим можно, а им нельзя? Нет, это как? Что значит, никому нельзя? Нет у них обычая в холопстве людей держать и торговать ими, как скотиной? Как у атлантов, что ли? Так ведь это же атланты, у них же всё не как у людей! Нашли кому подражать! Это как же можно без холопов-то? Ладно бы себе в услужение забрали или на продажу — татьба и разбой, но это хоть как-то ещё понять можно. А освобождать чужих холопов — да слыханное ли дело? Холопы ведь на то и есть, чтобы быть холопами. Ладно ещё Стемид, дружинный отрок, не вляпайся сдуру, был бы уже и сам гриднем. Такого — правильно сделали, что к себе взяли, но остальных-то пошто освобождать? А нет у вас такого обычая — хрен с вами и с вашими дурными головами, не держите и не торгуйте, но другим-то, нормальным людям, пошто мешаете? Ни себе ведь, выходит, ни людям. Так разве делается?

  Это что же теперь, по Днепру к ромеям с челядью больше хода нет? А на кого поклажу тогда грузить при прохождении Порогов? Девок всегда мягкой рухлядью грузят, парней — дорожным припасом. Если не только сами лодии тащить, но и груз с них тоже на своём горбу, то это сколько же ходок нужно при обходе одного только Ненасытца? Да и как же челядь-то не везти, когда она нужна ромеям и прочим полуденным народам? Беда с вашими дурными головами! Атланты с Сейма на Донец не пущают, вятичи на Оке шалят, и их примучивать надо, чтобы в Дон с неё переволакиваться, а на нём хазарам ещё мыто плати. Хотел пробить донской путь Свентислейф, да не дали ему атланты. А по Бугу ещё уличи сидят, тоже не примученные. И тоже не пущают. Как тут вас обойдёшь с челядью, когда вы все такие упрямые дурни? Без челяди нет доброго торга с ромеями, а без торга с ромеями не быть Руси. Пошто губите Русь, изверги?

  Выслушав перевод, Махно понимающе кивнул. Перед отправкой в экспедицию Андрей Чернов просвещал их о закономерностях торговли куявских русов с Византией. И пускай рабы не самый главный по ценности товар, уступающий в ней мехам куньих и тем же франкским мечам, днепровский маршрут обойтись без них не мог. Кто-то должен при прохождении порогов разгружать ладьи, переносить груз, а местами и сами ладьи тащить волоком, потом снова грузить. Охрана-то своим прямым делом занята, и грузчиками или носильщиками работать ей недосуг. Так что рабы на днепровском пути русам нужны, без них другой груз к морю через Пороги хрен доставишь. Византийские же товары ценнее и компактнее, если амфор с греческим вином не считать, а обратный путь — не в половодье весной, а осенью в межень, когда Днепр мелеет, и обнажаются пляжи, по которым ладьи с грузом удобно бурлачить. Если и нужны для этого в помощь охране рабы, то уже намного меньше, чем на пути туда. И зачем тогда кормить лишние рты, да ещё и стеречь их, когда их можно продать в том же Константинополе или самим ромеям, или восточным купцам? Соответственно, и рабы подбираются на вывоз такие, которых можно продать подороже. Так было при князьях-язычниках, так же продолжалось и при князьях-христианах.

  То есть, хотя работорговля и не была единственной и даже главной в торговых плаваниях русов по Днепру и Чёрному морю, один хрен она была необходимой их частью, без которой нельзя было обойтись. Пороги на Днепре существуют и в этой реальности, и логистика по нему абсолютно та же самая. И точно так же без пути "из варяг в греки" нет и не может быть никакой единой Киевской Руси. И в этом смысле ничуть гридень Фрутан цену вопроса не преувеличивает. Запрети русам возить рабов по Днепру, да подкрепи этот запрет непреодолимой для них силой, и сдуется тогда государствообразующий для Руси торговый путь "из варяг в греки", а без него — кому нужна и вся эта Киевщина как центр объединения страны? Так оно, собственно, и случилось в истории их мира — когда захирел этот путь, то развалилась окончательно и Киевская Русь. А в этой реальности она крепко рискует даже и не сложиться толком — по той же самой причине. Так что — да, запрещая работорговлю с Византией, губим Русь. Вопрос только — чью. Кого предками прикажете считать и о чьей судьбе при этом беспокоиться?

  Что такое Русь вот для этого дружинника? Князь с дружиной, как старшей, так и младшей. А кто предки современных восточнославянских народов? Подвластные русам племена, славянские и условно славянские. А кто для них эти русы? Грабители, рэкетиры и поработители. Ладно ещё южная лесостепь, там от них ещё хоть какая-то теоретическая защита от набегов степняков, эдакая бандитская крыша. Да и то, уличи как-то от неё не в восторге и предпочитают обходиться без неё. А что тогда о лесовиках говорить? Какая им польза от этой торговли русов с Византией? Эти куньи шкурки они отдают русам задарма, в виде дани, да ещё и в холопы часть попадает, или за недоимки, или по беспределу этой бандитской крыши. Ну так и сильно ли огорчит эти племена настоящих предков падение этого грабительского и работоргового государства русов? Понятно, что решать его судьбу не капитану Махно. Есть на то в Запорожье майдан и гетман, и как постановят сограждане и прикажет Семеренко, так и будет. Ну, мнение атлантов ещё значение имеет. Но если до сих пор они в здешние дела не вмешивались, сильно ли их волнует Киевская Русь? И кому она тогда нужна? Едва ли атлантам, уж точно не славянам-лесовикам, настоящим предкам запорожцев, и уж точно не самому Запорожью. Рухнет — да и хрен с ней.

  Помрачнел гридень Фрутан, когда Махно высказал эти соображения, а Стемид перевёл. Не происходя сам ни из одного из подвластных его хёльгу племён, он никогда и не задумывался на подобные темы. Ну кого в дружине волновало отношение данников к государственной власти? Естественно, эти шельмецы не любят ни платить дань, ни кураж её сборщиков терпеть, ни кормить их, ни в холопы своих людей отдавать. Но куда они на хрен денутся? Судьба их такая, быть подвластными, а кто осмелится отложиться, потом очень горько об этом жалеет. Вот, тот же Стемид среди вас сидит и не даст соврать. А не надо было бунтовать, надо было помнить, чем прежний бунт кончился. Кто не бунтовал, те так не пострадали. И это — наука и для тех, и для других. А ты не бунтуй, ты уважай и люби Русь. А если не любишь, так виду не подавай и терпи хотя бы. Вятичи и уличи пока отбиваются, но дайте срок, доберёмся и до них. Всех научим Русь и её хёльга любить! Ну вот дурни запорожцы, набитые дурни! Ни себе, ни людям! Так разве делается?

  Раз уж дал им Перун такие же громовые железяки, как и атлантам, так и встали бы с ними у Ненасытца, отвадили бы печенегов, да волок бы получше устроили, и тогда — неужто русы не дали бы им сами справедливое мыто за безопасный и удобный проход? Да с удовольствием! И хёльг в Вышгороде — только одобрил бы. И имели бы пусть и меньше, чем в этот раз хапнули, зато не один раз, а каждый год. Вон как потаскухи здешние перед ними выгибаться начали — чуют ведь, что при деньгах люди. Ну так это же, пока они при деньгах, а кончатся деньги — кончится и их продажная любовь — и гридень с нескрываемой завистью скосил взгляд на служанку, которая уже открыто спустила ворот туники с плеч и призывно улыбалась запорожцам. Ещё одна, приоткрыв дверь в комнату, стоит возле неё и тоже ворот туники с плеч спустила. А во дворе третья, тунику-то спустила не так низко, зато сама наклонилась в их сторону так, что видно уж всяко не меньше. И не спросят они, ромей ты или варвар, христианин или язычник, если в цене с ними сойдёшься.

  Эх, были бы деньги, разве упустил бы тогда Фрутан своё? Но вятшие с лучшим товаром в Царьград поплыли, дабы за настоящую цену там его продать, а их с белками, да рыжими лисами здесь оставили, дабы в Царьграде на их прожитьё не тратиться. Царьград — это Царьград! Сам-то он его не видел, в "гречники" только в этот раз и взяли, так что и от Корсуни этой в восторге был, но бывалые "гречники" говорили, что Корсунь эта перед Царьградом — как закопченная весь сиволапых смердов перед Вышгородом. Там, говорят, и вино намного лучше здешнего, настоящее греческое, которое пьют на пирах сам хёльг и его старшая дружина, там и паволоки, в которые вятшие одеваются, там и потаскухи тоже, надо думать, здешним корсунским не чета.

  Но дорого там всё, уж очень дорого, а товара у них ценного осталось мало, вот и решили вятшие без них в Царьград плыть, чтобы издержек было поменьше, а прибылей побольше. Обидно! Как лодии по волоку таскать, да башкой рисковать, так вышел рылом, а как в Царьград из Корсуни плыть, так не вышел. Попасть наконец-то в "гречники" и не увидать Царьграда — это же курам на смех! И не то, чтобы в Корсуни было плохо, на его вкус тоже неплохо, но — обидно. Тем более, что и товар им какой здесь оставили? Какой не так жаль было оставить, самый дешёвый. За белку или простую рыжую лису много ли выручишь по корсунским ценам? А дожить на эту выручку надо до осени, пока вятшие не вернутся из Царьграда. И крыша над головой нужна, и жрать нужно, и вино нужно, очень уж плохая здесь вода, и как тут выкроишь ещё и на не слишком страшную потаскуху?

  При деньгах-то — очень неплохо можно пожить и в этой Корсуни. Это вятшим роскошь подавай по их чести, а много ли надо простому гридню? Нужно только, чтобы не на один раз и не на пару-тройку, а всегда достаточно в кошельке иметь. Так что подумайте хорошенько, запорожцы. Как вы дальше-то жить хотите, как вот эти здешние купчины, да как сами вот сейчас, или как мы, не взятые вятшими с собой в Царьград? Чтобы кошелёк не пустовал и в будущем, беритесь-ка вы хоть к осени за ум, да пропускайте нас обратно на Русь. Если много не запросите, дадим вам и справедливое мыто ромейскими товарами. А по весне — пропускайте с Руси к морю и берите мыто ценными мехами, да франкскими мечами, да челядью. Можете освободить тех, кого мы вам отдадим, если таков у вас ваш дурной обычай, это уже ваше дело, но только не мешайте нашему торгу и не губите этим Русь. Славу погубителей державы Свентислейфа вы этим, может, и стяжаете, но делать-то что потом будете с этой славой? Ни на хлеб её не намажешь, ни в таверне корсунской не пропьёшь, ни на потаскух смазливых не спустишь. Подумайте над этим до осени, лихие запорожцы, хорошенько подумайте.

  15. Елена и Роман.

  Следующий день, 20 июня 978 года, Херсонес.

  — Млять! Скорее, пока они крестятся! — торопил Уваров.

  — Поспешаю, как только могу, пан старлей, — ответил оператор дрона, колдуя над ноутбуком, — Аппарат-то, сами понимаете, не военный, да и я вам не спецназ.

  Наконец винты еле слышно застрекотали, и маленький белый квадрокоптер с камерой взлетел вертикально вверх на несколько десятков метров. Там — уже не услышат шума винтов, а если кто и увидит случайно, то едва ли разглядит в подробностях и хрен свяжет со стоящими у причала ладьями запорожцев. Имеют ли подобные малоразмерные дроны атланты, и знают ли о них византийские греки, если имеют, хрен их знает, но знать о подобной технике у запорожцев ромеям уж точно ни к чему. Воздушная разведка когда наиболее эффективна? Когда противник, реальный или только вероятный, даже о самой возможности такой разведки не догадывается. Ныкается от тебя, допустим, в кустах или за углом и даже не подозревает о том, что прекрасно виден тебе сверху. Ну так и нахрена запорожцам терять такое преимущество перед дикарями? Не должны они видеть взлётов и посадок дрона. Вот сейчас, когда церковные била отбивают сигнал к обедне, и все ромеи, как и положено благочестивым христианам, крестятся на ближайшую церковь, никто из них лишнего-то и не увидит. Чтите своего бога, ромеи, это вам зачтётся на том свете, если попы ваши не врут, главное — не отвлекайтесь от вечного и святого на земную суету, пока била ваши церковные гудят, да не зыркайте по сторонам.

  Когда птичка на достаточной высоте, видно только неясное белое пятно в небе. Его и за летящую чайку запросто принять можно, одну из тех, которых здесь и настоящих полно. Кто станет в Херсонесе обращать внимание и разглядывать обыкновенную чайку? Делать херсонитам, что ли, больше нехрен? Когда они не крестятся и не молятся, занятые они люди, некогда им считать ни ворон, ни чаек, и за это запорожцы на них уж точно не в обиде. Зато самой их четырёхвинтовой птичке город сверху виден, как на ладони. Точнее, её камере, с которой и передаётся изображение на экран ноутбука. Сами-то видели только припортовую часть, да улицу к рынку, да окрестности постоялого двора, а сейчас сверху город виден практически весь, хоть и мелким планом. Хоть и есть у Андрея Чернова его 3Д-шная реконструкция, точнее, видеоролик с её обзором галопом по европам, это ведь только предположения на основании раскопанных фундаментов и лишь небольшой части цоколей зданий, а всё, что выше и не сохранилось — уже вычислялось и предполагалось с высокой вероятностью ошибок. А тут не реконструкция, тут съёмки с натуры. Особенно центр города впечатляет с его главным собором и административными зданиями, самая помпезная и наиболее украшенная часть Херсонеса. Туда, конечно, не пройдёшь и хрен сфоткаешь крупным планом на смартфон, но их историк будет рад и этим кадрам.

  Собственно, специально для него и ведётся сейчас эта съёмка. Нет, интересно будет всем поглядеть, а детвору в школе как раз по таким картинкам и будут просвещать об окружающем Запорожье мире. Но это будет несколько опосля, а в первую очередь их главный заказчик — Андрей Чернов. Снятые на смартфон фотки порта, таможни, ворот в город, улиц к рынку и постоялому двору, самого двора — это, конечно, будет нужно всем, кто поплывёт в следующие торговые экспедиции, дабы сходу определяли ориентиры и не терялись. Сфоткали и персонально портового таможенника, и рыночного коммеркиария, и хозяина постоялого двора, и Скопу, и гота, с которым о селитре договорились, и грека из Синопы, и армянина из Трапезунда — не далее, как утром смеялись, когда тот тоже точно такую же контрабандную схему обмена своего ценного товара на франкский каролинг вне города предложил, как и грек. Традиционные ромейские законность и законопослушание, кто понимает! Но это всё — сугубо утилитарно, для будущей херсонесской торговли, а вот город в целом, торговцам Запорожья ненужный — это покуда специально для историка. Не предположительная реконструкция, а реальный, как есть на самом деле.

  Малоинтересны для запорожских торговцев церкви Херсонеса. Нет, колотить в свои била и заставлять в это время всех креститься и бить поклоны — это полезно бывает в такие моменты, как сейчас. Сигнал к обедне — дрон подняли незаметно, затрезвонят конец обедни — так же незаметно можно будет и спустить его обратно. Для этого и время засекли всех этих церковных сигналов в первый же полный день в Херсонесе. Но в остальном эти церкви запорожской экспедиции на хрен не нужны. А вот Андрея Чернова зато хлебом не корми, а дай поглазеть на целую и сохранную византийскую церковь десятого века! Ведь те, которые сохранились — намного более поздние или неоднократно перестроенные и уже совсем не такие, какими были исходно. А ведь самые характерные образцы византийской архитектуры. Малоинтересны экспедиции и помпезные административные здания города, и особняки городской элиты. Им не носить по ним товар, им на рынке его продавать. Или вне рынка, но тогда и вне города, если по очередной контрабандной схеме. А в городе им следует уважать ромейские законы, дабы неприятностей на ровном месте не нажить.

  Но это для них сейчас, а для оставшегося в Запорожье историка это ценнейшие образцы византийской светской архитектуры. Целые, сохранные и ещё не перестроенные при многочисленных позднейших ремонтах. С ещё большим удовольствием он бы увидел застройку Константинополя и тех же Синопы с Трапезундом, но они за морем, а Херсонес — вот он, перед глазами и камерами их смартфонов, да дрона. Можно и церкви эти заснять, и административный центр, и примыкающие к нему кварталы элитных особняков здешней знати и просто богатеньких буратин. Издали и только снаружи, поскольку внутрь варвара приезжего впускать никто, конечно, не станет. Но для начала и это очень неплохо. Андрей и сам понимает их реальные возможности, от которых и зависит удовлетворение всех его запросов. Пока — удовольствуется этим, а с внутренним содержимым ознакомятся позже, когда и такие возможности наклюнутся. Или атланты помогут, у которых есть фактория в Константинополе, да ещё и не первое уже столетие. И знакомства наверняка, и связи, так что не могут не иметь и фотоматериалов по всем сторонам реальной обстановки в столице ромеев. Для их историка — только лучше, поскольку всё ведь, что есть в провинциальных городах Империи, тем более есть и в самом Константинополе. А в Херсонесе — попроще и подомашнее, но подражающее по мере местных возможностей столице.

  По большому счёту запорожской торговой экспедиции и фортификация города не особо-то интересна. Разве только в познавательных целях. Ни осада Херсонеса, ни его штурм в планы Запорожья уж точно не входят. Даже если бы и возникло такое желание у их сограждан, не с их же силами планировать такое всерьёз. А укрепления здесь солидные как по размерам, так и по качеству камня. Не рыхлый пористый ракушечник, как во всем известной тоже бывшей византийской крепости Белгорода Днестровского, а полноценный плотный известняк из местных каменоломен. Из него и тот античный греческий Херсонес строился, и римский, и нынешний византийский, и современный Севастополь в немалой степени. Против серьёзной артиллерии не устоять, конечно, и этим городским стенам, но у кого здесь есть серьёзная артиллерия? Только у атлантов, которые если бы хотели этим Херсонесом владеть, так давно бы уже и владели. Видимо, на хрен он им не нужен. А для запорожцев — ещё и зелен виноград. Впрочем, чисто утилитарный интерес есть кое-какой и к деталям византийской фортификации, и к подробностям её охраны именно здесь, стен и башен со стороны моря и порта. Обедня-то в церквях не менее часа служится, а их дрону разве хватит заряда аккумулятора, чтобы провисеть в воздухе больше часа?

  Чтобы заряд зря не тратить, засняли всё, что нужно, да и посадили дрон между двумя зубцами парапета крепостной стены. С башен, где всегда есть стража, не увидят, по самой же стене между двумя башнями только смена караула пройдёт уже после обедни, и этого ждать никто, конечно, не собирается. Когда затрезвонят церковные била окончание этой обеденной службы, и все ромеи снова закрестятся на ближайший церковный купол с крестом, тогда-то и придёт время возвращать сберёгший заряд дрон на ладью. В ожидании сигнала можно пока и запись поглядеть. Млять, а ведь камнемётные машины на башнях — натуральные средневековые требюше! Андрей подозревал, но не был уверен. В принципе могли и не разучиться ещё строить старые греко-римские баллисты и онагры, известные как раз по византийским уже описаниям, так что не было у историков единого мнения по византийской осадной технике. Но тут — документальная съёмка, хрен оспоришь.

  А вот наконец и сигнал окончания обедни. И пока ромеи крестятся, кланяются и по сторонам не глядят, надо быстренько поднять дрон и вернуть его на ладью. Да только не в ущерб аккуратности. Как ставили его между зубцами осторожно, так и вывести надо теперь столь же осторожно. Если врежешься в зубец стены хоть одним из четырёх винтов, то и звиздец всему дрону. Так вводили-то его, не сильно торопясь, а теперь надо быстрее выводить, да на ладью возвращать, пока била церковные долдонят, отвлекая на себя и всё внимание как искренне, так и показушно набожных ромеев. Молодец оператор, не подвёл и с этой более сложной из-за спешки задачей. Пока ромеи крестились и кланялись кресту на церковном куполе после последнего удара била, дрон уже сел на палубу ладьи. Теперь пускай себе глазеют, сколько влезет. Задача — выполнена успешно.

  Другое следствие из окончившейся обедни — что начался обед. Пообедают свои на постоялом дворе, да и сменят их. А на дворе суббота. Хоть и не выходная она у ромеев, но зато и не постная. Вчера с немалым трудом и за немалую наценку насчёт рыбы и сыра на обед и ужин договорились, а сегодня за те же деньги и мясными блюдами полакомятся. Теперь только в среду будет постный день, но запорожцы — уже учёные. Заказаны уже на кухне и солонина, и копчёное мясо с рыбой, и варёные яйца, и сыр на вторник, которые и сдобрят им постную пищу в постную среду. Беда с этими религиозными заморочками!

  А покуда оператор подсоединил аккумулятор дрона для зарядки к пауэрбанку, который в свою очередь подзаряжался от автомобильного генератора с ветряком. В пять часов или около того вечерня в церквях начнётся и тоже около часа продлится. И на это время намечен эксперимент. Рации-то ведь полицейские — УКВ, связь дают только в зоне прямой видимости, и как тут свяжешься с рынком или постоялым двором через высокую городскую стену? Но не просто же так у них на каждой ладье по роутеру. Брали их не для этого, а для большего радиуса вай-фаевской связи между ладьями на случай, если прямая видимость только между кончиками их мачт. А вчера додумались до идеи на дроне один из роутеров закрепить и поднять его выше городской стены, дабы опробовать через него вай-фаевскую связь между портом и постоялым двором. Выйдет или нет, хрен его знает, но по идее, должно сработать. Так что к пяти часам аккумулятор дрона надо зарядить по максимуму, и когда церковные била будут отбивать начало вечерни, а ромеи — креститься и кланяться, дрон с роутером нужно будет снова поднять и так же осторожно установить между зубцами крепостной стены, как они и проделали это уже в обедню. А потом так же осторожно вернуть его обратно по окончании вечерни. И если получится, то почти на час будет сеанс нормальной телефонной связи с постоялым двором.

  — Стой! Назад! — раздался окрик стоявшего на причале часовым Олега.

  — Что за хрень? — Уваров подхватил полицейский МП-5 и выскочил на причал.

  — Да девка тут местная, Авар, чего-то ей от нас надо, но по-человечески ведь ни бельмеса не соображает. Стой на месте, кому говорю! — это адресовалось юной брюнетке в потёртой, но сохранившей ещё цвет типичной византийской тунике и без покрывала на голове, что для взрослых византиек считалось уже не совсем приличным, — Попрошайка или шалава, хрен её знает, но Батько же предупреждал про хитрости шпаны с подсылкой смазливой бабы. Место, млять, кому сказал! — Олег отщёлкнул рычажок предохранителя у своего гражданского МП-5 и взмахнул его длинным стволом, указывая гречанке отойти.

  — Молодец, Горилла, о бдительности не забываешь, — одобрил старлей, — Назад отойди и стой там! — он сделал ей поясняющий жест рукой, — И помолчи пока, один хрен мы по-гречески не понимаем. Млять, вот проблема на наши головы! Ментам её тутошним сдать, что ли? — Уваров обернулся в сторону патруля портовой стражи, но девчонка опять заговорила что-то по-гречески, поясняя знаками, что не надо звать патруль, — Ну и чего тут тогда с тобой делать?

  — Шпаны никакой, вроде бы, не видно, — доложил Олег, успевший осмотреться.

  — Ага, на подставу не похоже. И ведёт она себя, вроде, не как попрошайка или шлюха, но и с ментами дела иметь явно не хочет. Натворила чего-то, что ли? Палас! Живо к ладье Скопы сбегай, приведи кого-то, кто по-гречески понимает! — скомандовал старлей уличу из их экипажа, — Да не тараторь ты, дурында, сейчас переводчика приведут.

  Подошедший соплеменник Паласа заговорил на ломаном греческом и девчонку понял, но нормально перевести мог только на свой родной, тоже не славянский, который только Палас и понимал, но русских слов и ему не хватало, недостающие он славянскими заменял, которые тоже поди ещё пойми. Запутавшись практически сразу, Уваров поручил разбираться с ними Олегу, который дольше общался с туземцами и понимал их лучше, а сам сменил его для этого на посту. Олег тоже въезжал в этот двойной перевод с немалым трудом и понимал далеко не всё, но зато мог понять хоть что-то. Для начала — что денег ей от них не нужно ни за просто так, ни за продажную любовь, но вот что ей тогда нужно от запорожцев? Она готова стряпать, стирать и любую другую женскую работу делать, кроме постыдной? А почему тогда к ним? Что в городе, работы такой ни у кого нет?

  То ли сама внятно растолковать не может, то ли горе-переводчики перевирают смысл, но ведь и не сдёрнешь же сейчас в порт ни самого Скопу с рынка, ни центуриона Марула, который тоже не круглосуточно при запорожцах. Уже и девка сообразила, что не понимают её. Какого ей архонта подавай? Самого главного, что ли? Ну а с чего она взяла, будто Батько говорит по-гречески? Не может представить себе иного? Так и выяснилось через двойной перевод, вызвав смех всего экипажа.

  Кое-как, с пятого на десятое, втолковали ей, что пока смена не пришла, помочь ей никто ничем не может, и даже понять её никто толком не может, да и со сменой никто гарантий ей таких не даст. Архонт — да, будет ей их архонт, если с ними на их постоялый двор пойдёт, но будет ли ей от этого хоть какой-то толк, хрен его знает. Если окажется на месте и Марул, тогда переведёт её тарабарщину на нормальный человеческий язык, а без этого никто из запорожцев понять её не в состоянии. Гречанка заметно скисла, но встреча с архонтом ей всё равно нужна. Решать ведь он будет? Значит, всё равно говорить с ним. Ну, раз такая настырная и к нам на постоялый двор идти с нами не боишься, а точнее, нас боишься меньше, чем ментов — жди смену, которую мы и сами с нетерпением ждём.

  Пока ждали смену, к девчонке подошёл парень чуть помладше её и хорошо ей знакомый, судя по их разговору. Не без труда выяснили, что он — её брат, и они вместе. И вроде бы, не врут — хоть и посветлее у пацана волосы, и вьющиеся, но некоторое сходство лиц заметно, на родственников похожи. А чего тогда сам не подошёл, если вместе, а одну сестру подослал? Млять, беда с этим двойным и неточным переводом! Переспрашивая по паре-тройке раз в разных формулировках, Олег въехал, что парень опасался быть сразу же прогнанным за свой непритязательный внешний вид. Вот запорожцы — сразу ведь видно, что люди солидные, и одеты хорошо, хоть и непривычно для Херсонеса, и оружие у них, как у атлантов, и мечи на боку дорогие, франкские, какие далеко не всякий из торгующих ими русов носит. Если и не стратиоты, то кто-то вроде них явно, а он как выглядит в этих рабочих обносках? Как шпана уличная, никому не нужная, и кто из них стал бы говорить с ним как с нормальным человеком? Да и нужнее-то это самой сестре, чем ему.

  Но что им, собственно, нужно от запорожцев, и почему его сестре нужнее, чем ему самому, если они вместе, Олег разобраться не успел, поскольку уже подошла смена во главе со старлеем Сыченко. Доложив обоим офицерам текущий результат, Олег указал на них грекам — вот, они главнее его, и как они сейчас решат, так и будет. Девка и парень не на шутку забеспокоились, когда и Сыченко взглянул в сторону портовой стражи, но затем махнул рукой — пусть в самом деле Батько решает. Совсем уж непотребных хулиганьём не выглядят, а что ментов здешних сторонятся — мало ли, какие у них могут быть на это свои причины? Сами-то в своём счастливом детстве разве не старались избегать ментов? Пусть даже и не было на то веских причин, а один хрен, на всякий пожарный. Так что и каких-то криминальных наклонностей у молодняка это ещё не доказывает.

  Вдобавок, на момент ухода Сыченко менять их на постоялом дворе был Марул и кажется, уходить не спешил, так что есть шансы застать его, а с его помощью выяснить проще, что это за птицы. У него и агентура в городе есть, через которую он проверит всё, что эта парочка им наплетёт. Если не ушёл ещё, то сразу же их и выслушает, и допросит, как сам правильным посчитает в свете своего знания местных раскладов. Вести их надо на постоялый двор, а там уже и разбираться с ними, кто такие и чего хотят. Когда разжевали это грекам, те заметно повеселели, а парень ещё взвалил на себя самый громоздкий баул с ношей, да и девка попросила нагрузить чем-нибудь и её. Хитрость молодняка стала легко понятной, когда проходили ворота, и привратная стража обратила внимание на них, но не стала тормозить, а только проворчала что-то себе под нос. Что-то с этими парнем и девкой таки нечисто, не считают их здесь добропорядочными, и Уваров взял это на заметку, а там пусть уж Батько разбирается и решает.

  На их счастье, центурион атлантов никуда ещё не ушёл и особо не торопился. От обеда они не отказались и лопали быстро — сразу видно, что голодны. Зато после еды Марул долго говорил с ними о чём-то по-гречески, не довольствуясь кратким рассказом, а выясняя и подробности — без нажима, нормальным тоном, но весьма дотошно. Не раз они запинались и переглядывались, опускали глаза, девчонка краснела, но отвечали на все его вопросы. Кое-что атлант помечал на своём наручном аппарате, сфоткал их, что-то записал с их голоса на какое-то подобие диктофона, дополнительные вопросы им задал и тоже их ответы записал. Наконец, отстав от них, обернулся к Махно и сообщил, что не мешало бы кое-что проверить, а это займёт время, и результаты у него будут только завтра к вечеру, а пока, предварительно, если ничего не соврали и не скрыли — всё то, что с ними не совсем чисто по херсонесским и вообще византийским законам и обычаям, по меркам запорожцев не криминал. Но здесь это серьёзно, отчего и просятся они не только поработать сейчас на экспедицию, но и вместе с ней в Запорожье уплыть, если их возьмут.

  Пока же, с их не проверенных ещё слов, их ситуация такова. Семья — двоеверы, то бишь формально христиане, но тайком почитающие старых эллинских богов. Явление в Византии до сих пор не столь уж и редкое, но палиться на нём не рекомендуется, потому как вероотступничество считается в числе тягчайших преступлений. Пока их отец служил матросом на казённой почтовой хеландии и был на хорошем счету у навигатора, семья не боялась ничего, но в прошлом году отцовская хеландия со всем своим экипажем пропала без вести в зимний шторм, а мать Елены и Романа, промышлявшая знахарством, попалась по доносу их соседки Марии, опустившейся уличной порны и давней завистницы матери. При обыске нашли и бронзовые фигурки богов, после чего шансов оправдаться не было, а за вероотступничество положена смертная казнь. Соучастие детей не было доказано, и их отпустили, но теперь за ними постоянный надзор. В прошлом месяце, например, Романа сурово отчитали только за то, что загляделся на молодую симпатичную порну, которая и подол туники выше колен задрала, и ворот с плеч приспустила. Как будто бы один только он на неё пялился, а не все проходившие мимо мальчишки! И кто ругал-то громче всех? А всё такие же ханжи и старые порны, как и та завистливая доносчица Мария!

  Запорожцы слушали перевод, переглядывались и понимающе ухмылялись. Лет парню сколько? Четырнадцать? Кто из них самих в его годы не глядел с удовольствием ту же самую порнуху? И что, помешало это им вырасти нормальными людьми? А формально — да, запрещено это для несовершеннолетних и современными ханжескими законами всех этих современных светских государств. А с какого возраста ромеям по законам жениться можно? Тоже с тех же четырнадцати? То есть, жениться парню уже можно, но пялиться на голые женские коленки и ляжки, что для его лет абсолютно естественно — никак нельзя? И не только запорожцам было смешно. Смеялся и сам Роман, да и сестра его хихикала, хоть и краснела. А когда Олег спросил, стоило ли того зрелище, и парень выслушал перевод, то ещё и отшутился, что вина он в тот день выпил только разбавленного и не столько, чтобы любая встречная лахудра показалась красавицей. И снова все хохотали до упаду. Конечно, дело естественное. А что до соседки этой ихней сволочной — ну да, бывают такие гнусные стервы и ханжи, которым лучше было бы вообще на свет не рождаться, и никто бы тогда без них не тосковал. У самой стервы жизнь не удалась, и весь окружающий мир ей в этом виноват, а особенно те, ранее благополучные, кого теперь можно обидеть безнаказанно.

  При живом-то отце семья благополучной была. Как моряк регулярного флота, он получал полторы номисмы в месяц, что по херсонесским меркам очень неплохо. Семья не роскошествовала, конечно, но и уж точно не бедствовала. Живущих хуже их и вровень с ними было в городе в пару-тройку раз больше, чем живущих заметно лучше. Заработки матери на знахарстве не были регулярными, то густо, то пусто, но за год выходило тоже не так уж и мало — в среднем около половины отцовского. Елена и Роман даже учились не в церковно-приходской школе, а в платной частной, так что и читать умеют не по слогам, и писать скорописью, и считать без ошибок в пределах тысячи, а не сотни. И обстановка в семье хорошей была, не как у многих. Хорошо они жили, жаловаться им было не на что, и что удивительного в том, что многие завидовали их благополучию? Но навредить им было затруднительно, поскольку навигатор ценил их отца, умелого, дисциплинированного и не пьющего матроса, которого ставил в пример остальным и готовил на повышение. Да и сам навигатор был на хорошем счету у стратига фемы, так что за ним и их отец, и семья были, как за каменной стеной. По крайней мере, никто не придирался к ним тогда сильнее, чем к другим. Досаждали, конечно, церковные заморочки, но наравне со всеми, да и куда же ты от них денешься в христианской Империи?

  Посты эти, исповеди, церковные службы по воскресеньям, от которых никак не отвертеться. Выходной день — он ведь не для отдыха дан, а для церковных мероприятий, и бывало, завидовали Елена и Роман тем болезненным сверстникам, которые могли поход в церковь пропустить, оправдываясь болезнью. Но как последуешь их примеру, когда и все детские болячки протекали у них в лёгкой форме, и давно уже никакая хворь их не берёт, и все вокруг прекрасно об этом знают? Были другие братья и сёстры, помершие мелкими, но Елена и Роман вышли у родителей удачными. И ведь не карал же их христианский бог ни за почитание старых богов, ни за сокрытие этого на исповедях перед попом, хоть это и считалось тяжкими грехами. Да и разве одни они такие? За что, например, страдали явные ревностные христиане, которых они тоже знавали немало? Видимо, не от этого зависело в жизни счастье и благополучие. Главное — не палиться.

  По крайней мере, слишком уж не палиться. Помянешь, допустим, кого-нибудь из старых богов на улице — ну, скажешь, что услыхал от случайного прохожего, да за ним и повторил, не подумав. Нормальное ведь явление для малых детей? Ах, грех это в данном случае? Ну, тогда каюсь, конечно, святой отец. Кирие элейсон! Потом, конечно, за языком научились следить и так уже не палились. А вот купаться в море голышом — как привыкли с раннего детства, так и продолжали. Не публично, конечно, а в укромном месте, где скала круто обрывается в море, и если не знаешь тропинку, то и не спустишься. Пока мелкие все были, то и не осуждал никто, а когда подросли — давно привыкли и прекрасно знали, чем мальчики с девочками друг от друга отличаются. Ну, отличаются, и что тут такого?

  Елена и так-то мальчишескую компанию всегда предпочитала. Интереснее ей с ними было, чем с девчонками. На дерево залезть, из лука самодельного пострелять, среди камней ящерицу поймать, рыбу в море на удочку половить или крабов руками. Ну и самой вместе со всеми, естественно, искупаться. И естественно, голышом, чтобы не спалиться на мокрой одёжке. Не пойман — не вор. Если и увидит кто случайно со скалы, то не с двух же шагов. Поди ещё докажи, что они это были, а не какие-то чужие. А даже спалят разок, так покаешься в грехе, и дело с концом. Когда формы у Елены округляться начали, мать её за эти купания ругать было начала, но отец рассудил иначе — пусть лучше их стыдят ханжи, если спалят, чем они утонут когда-нибудь из-за своего неумения плавать.

  А в маленьком бассейне общественной бани хорошо плавать разве научишься? Знают ведь сами, чего ни самим делать не следует, ни другим позволять? Ну и достаточно этого. Не та девка порядочна, которую голой никто из пацанвы не видел, а та, которая им ничего лишнего делать с собой не позволяет. Так же и сама Елена считала. Не убудет от неё, если приятели на её выпуклости поглазеют, лишь бы рукам и кое-чему другому воли не давали. Ну, в игре в пятнашки, допустим, по заднице ладонью слегка шлёпнуть или по верхней выпуклости — это не в счёт, но не более того.

  Так и было до прошлого года. Уж что там за срочное донесение у стратига для столицы появилось, которое нельзя было ни с гонцом по суше отправить, ни вдоль берега моря, чтобы было где укрыться от шторма, отцу никто не докладывал. Скорее всего, никто не доложил и навигатору. Приказано пересечь море напрямик и доставить в столицу пакет "ещё вчера" — изволь выполнять приказ, а опасность зимнего моря — на то ты и служишь в военном флоте за военное жалованье. Да и везло ведь до сих пор? В этот раз — не повезло. Когда стало ясно в ту зиму, что ни сама хеландия уже не вернётся, ни люди с неё, которых отпели и погребли заочно, семьям погибших полагалась хорошая компенсация. При всём имперском бюрократизме, весьма неспешном, когда требуется что-то дать подданному, а не взыскать с него, мать бы её получила в конце концов, если бы не палево со знахарством и донос завистницы Марии, а затем и неопровержимые улики при обыске. Какая тут могла быть теперь компенсация, когда её получательница — тяжкая преступница против святой веры? Нет, формально-то она всё равно полагалась, но выплату, естественно, придержали до суда, а после суда и казни — кому выплачивать? Детям казнённой преступницы? Хоть и не преступники они сами за недоказанностью — имущество конфисковано, и наследовать им нечего. В теории-то выхлопотать можно, но на практике — ага, попробуй!

  Во-первых, подозрения с них не сняты. По большей части это Елены касалось, которую мать, по идее, должна была привлекать в помощь по знахарству и обучать ему. И не докажешь, но и не опровергнешь. А во-вторых, подкрепить свои хлопоты готовностью раздвинуть ноги перед нужным для решения вопроса человеком девка отказалась наотрез. Потом попал под подозрение Роман — не в знахарстве, а в убийстве той самой доносчицы Марии. Для него и мотив мести напрашивался сам собой, и если бы не алиби, пропала бы его голова. Но алиби — спорное, только друзьями и подтверждённое, просто опровергнуть его не удалось, так что и дело это так и осталось не раскрытым. Впрочем, кого волновала судьба старой порны? Вот если бы солидного и уважаемого человека убили, тогда другое дело, а эта — зарезана какой-нибудь прохожей пьянью, с которой не сошлась в цене, так и чёрт с ней. Брат и сестра занервничали, когда Марул подробностями заинтересовался, да сразу предупредил, что обязательно проверит. И не то, чтобы Роман признался, но сразу же и спросил — а что бы любой из них сделал на его месте? Неужто спустили бы, оставив доносчицу и главную виновницу гибели их матери безнаказанной?

  Выслушав перевод, запорожцы переглянулись и покачали головами. Криминал это тяжкий, если формально рассматривать. Но если по делу, да по меркам современного мира, то за что мать этих девки с пацаном пострадала? За то, что тех болящих пользовала, которым молитва не помогла, да религию исповедовала не предписанную? Был ли шанс у пацана добиться справедливости — опять же, по современным меркам — при этих законах фанатично христианской Византии? И в самом ведь деле, как любой из них поступил бы вот в этих условиях на его месте? Оно-то конечно, dura lex, sed lex, но и в этом должен же быть какой-то разумный предел? И если его нет, то пошёл он тогда на хрен, этот dura lex! Резюмируя ситуёвину, Махно заключил, что хотя как мент он и не может одобрить такое отношение к правовым нормам, как человек — прекрасно пацана понимает и не осуждает. И если они просятся к ним в анклав, то вот эта история — уж точно не препятствие. Если ещё что-нибудь очень нехорошее всплывёт, будем разбираться по нему и решать, а это — будем считать, что не было этого разговора, и мы ничего не слыхали.

  А основным имуществом семьи был дом, и хотя Елену с Романом выселять из него не стали, теперь он был собственностью казны, и за проживание в нём приходилось платить. Те семейные сбережения, которые удалось утаить от конфискации, были малы, и для них, практически разом лишившихся и отца, и матери, настали тяжёлые времена. Где заработать денег на жизнь? Подросший и уже более-менее окрепший Роман справился бы и с отцовской службой, и такая семейная преемственность была в обычае, но ему отказали как сыну вероотступницы. Он нанимался к рыбакам на их суда, где его пара рук, а к ним и грамотность были важнее религиозной репутации. Улов подсчитать, вероятную выручку за него, не дать обсчитать себя перекупщику — это ценилось, но не составляло и трети от заработков отца, а главное — только в сезон. Осенью и зимой — выживай, как сумеешь. А Елена брала на дом заказы по кройке и шитью, изредка рискуя подработать ещё ремеслом матери, но всё это тоже было негусто и нерегулярно. У матери и контакты были, и деловая репутация, а что у неё? Зимой вообще ходили на дальний пляж и собирали выброшенный очередным штормом на берег древесный мусор — на дрова. Продажа излишков, не нужных им самим, давала гроши, но и они не были лишними, помогая дотянуть до весны.

  Елене, к её шестнадцати годам весьма похорошевшей, начали было предлагать и работу в тавернах, но что она, не знает, какая там работа? Та же самая порна, только ещё разносчица, посудомойка, прачка и уборщица в нагрузку. Две таких знакомых было, и обе не скрывали, что без раздвигания ног там хорошо не заработать. Как-то раз предложили и работу в элитной таверне для "золотой молодёжи", уверяя, что там за неплохой заработок можно и просто танцевать перед богатенькими посетителями — ну, не самые пристойные танцы, конечно, а с раздеванием, за которое и платят, но раздвигать ноги там не придётся, если сама не захочешь. Она думала и уже склонялась согласиться попробовать, когда ещё одна знакомая, обратившись к ней за средством для аборта, не просветила её. Да, силой и там ноги раздвигать тебя не заставят, а заставят только пить с ними после танца и напоят до такого состояния, что сама согласишься на всё остальное. И это как раз её случай и его последствия. А откажешься пить с ними — обидятся, и хозяин найдёт, за что уволить.

  Есть, конечно, такие дурочки, у которых на уме жизненный путь императрицы Анны, дочери трактирщика, поймавшей на пузо аж наследника базилевса Константина, ну так то было в Константинополе, и то была Анна. Ну, была ещё и Феодора юстиниановская почти пятьсот лет назад, о которой вспоминают мечтательницы пообразованнее. Сколько порн было за эти пятьсот лет в одном только Константинополе? Ну да, была и здесь Ирина Ставриди, сумевшая женить на себе племянника одного из городских архонтов лет эдак с полтораста назад. Единственный случай, а сколько с тех пор сменилось порн в Херсонесе, кончивших намного хуже её? Так в элитной таверне эти сынки больших начальников тебя напоят, да прямо на столе по кругу пустить могут, и кому ты тогда нужна будешь с такой репутацией? И не докажешь даже изнасилования, поскольку пьяна была в хлам.

  И естественно, Елена отказалась от такой с позволения сказать работы. Порна она им, что ли? Так ведь ещё и отстали не сразу. Ты же эллинка, язычница тайная, и все об этом знают. Наверняка ведь и в разнузданных Дионисиях с мамашей участвовала. Ну так и чего тогда строишь из себя "не такую"? Ведь хорошие же деньги зарабатывать будешь, если за ум возьмёшься. Ладно бы ещё христианка была ревностная, грехов страшащаяся, а тебе-то что? Убудет от тебя, что ли?

  Ближе к концу этой зимы она согласилась на работу в обычной таверне, но не в обслуживании посетителей, а на кухне. Роман там же помогал разгружать припасы с телег и грузить пустую тару, и это помогло им продержаться до весны. Весной, когда и шторма стали реже, рыбаки возобновили промысел, а там уже и первые купцы начали свои первые торговые рейсы. И у рыбаков удавалось работу найти, и у купцов на погрузке и разгрузке. Стало легче, но тут заболела одна из служанок в зале таверны, и Елене пришлось работать вместо неё. Практически сразу же начались домогательства посетителей по вечерам. Она отбрыкивалась, кое-кому из непонятливых и кувшином нос расквасила. Вроде бы, отстали от неё, но тут хозяйка начала пилить. Ты работать и зарабатывать хочешь? Ну так тогда и будь с посетителями поласковее, особенно с постоянными, а со щедрыми и поподатливее. Все так живут, а ты что, особенная? Намёк был прозрачен, и с этой хозяйкой ей пришлось расстаться, как только нашла работу в другой таверне. Но служанки, обслуживавшие зал с посетителями, болели и там, и она не раз жалела, что не болеет сама.

  На этом моменте Марул довольно долго расспрашивал о чём-то по-гречески и Елену, и Романа, после чего пояснил Махно, что интересовался их здоровьем, родителей, пока были живы, ну и прочей родни по обеим их родительским линиям. Порода по меркам дикарей очень неплохая, и лучшей среди них найти даже при целенаправленном поиске не так-то легко. Он ведь правильно понимает желание запорожцев научить их своему языку и получить в лице этих молодых херсонитов на следующий год хороших переводчиков на греческий? На его взгляд, если проверка их слова подтвердит, то лучших и искать не надо. Работа работой, но ведь это же ещё и пополнение для их анклава. Невеста для кого-то из их парней и жених для какой-то из их девок. Именно эти — самые высококачественные из реально для запорожцев доступных. Запорожцы принялись обсуждать кандидатуры среди сограждан, ради шутки предлагая рассмотреть и заведомо никудышных, отчего компания хохотала, схватившись за животы.

  Брат с сестрой занервничали было от их смеха и затараторили что-то, но Марул успокоил их, ответив тоже по-гречески — типа, нормально всё, люди о своём шутят. Потом ещё что-то для них добавил и перевёл для запорожцев, что встревожены они, одобрят ли их при таких их жизненных обстоятельствах, а он сказал им, что пока их попрекнуть ещё нечем, а похвалить — уже есть за что, и если при проверке всё подтвердится, и не всплывёт ничего неприемлемого, то он и сам будет советовать принять их. А то, что обстоятельства у них не самые респектабельные — это уж, какая жизнь, такие и обстоятельства. Главное — как они сами себя в этих обстоятельствах ведут, а к этому претензий пока никаких. Махно кивком подтвердил своё полное согласие со словами атланта, и парень с девкой ощутимо повеселели. Видно, крепко припекло их, раз готовы кинуться с головой в неизвестность.

  Так оно и оказалось. И на новом месте работы Елена столкнулась с такими же проблемами, как и на прежнем. Только там ещё и Роман часто бывал поблизости и мог за неё вступиться, а если ему своих сил на это не хватало, так с друзьями особо назойливого охальника подстеречь. Теперь же, когда у него снова пошла работа у рыбаков и в порту, и с этим тоже стало труднее. Хорошо, если успел освободиться ко времени ужина в таверне, когда и домогаются чаще всего, а если нет? Поэтому и нанималась Елена работать только на кухне, а не в зале, дабы не мелькать перед посетителями. Но куда деваться, когда надо подменить заболевшую работницу зала? Трезвым или хотя бы не сильно выпившим и её неприступного вида хватало, но за ужином, после тяжёлого рабочего дня, трудовой народ расслабляется, и многие выпивают больше разумной меры. Как там Роман шутил про ту давешнюю порну, на которую заглядывался? Что не выпил столько, чтобы любая лахудра красавицей показалась? Елена и так-то, на абсолютно трезвый взгляд далеко не лахудра, а уж с пьяных-то глаз, да при привычке к податливости служанок в зале — в общем, в конце концов нарвалась на не в меру напористого, которого пришлось полным кувшином вина по башке отоварить. Убить — не убила, крепким у него оказался череп, зато оглушила его добротно, даже сам кувшин расколов. И вино было не из дешёвых, и за жизнь рухнувшего замертво посетителя хозяин перепугался, на чём и кончилась её работа и в том заведении.

  Случилось это в прошлом месяце, и после этого Елену уже ни в какие таверны никто больше на работу не брал. Все служанки, как служанки, и проблем с ними никаких, разве только приболеет какая или до беременности доиграется, но это нормально на такой работе. А эта — ненормальная какая-то, того и гляди, неприятностей с ней не оберёшься, а кому нужен источник неприятностей? Уж точно не хозяевам таверн. Вино было привозное из столицы, по херсонесским меркам дорогое, так что и не совсем уж забулдыгой был этот охальник, которого она чуть не убила. Слава богу, всё-таки простолюдин, поскольку ведь ещё и умом после этого удара тронулся, а если бы, не дай бог, не из простых оказался? Ну, в первую-то очередь, конечно, не поздоровилось бы после этого ей самой, но во вторую — досталось бы и владельцу заведения, который в подобных случаях без вины виноватый. И кому охота рисковать оказаться в таком положении из-за какой-то служанки, да ещё ведь и неблагонадёжной? Говорят, тайная язычница, а это ведь чревато неприятностями ещё и со стороны церкви. Кирие элейсон!

  Олег поинтересовался, каков же был тот кувшин, которым она охреначила того придурка, и Елена, выслушав перевод, ответила ему, что обыкновенный конгий, в котором шесть секстариев. И указала стоящий на столе кувшин с вином — вот такой. Визуально три литра с небольшим. Спасибо хоть, тонкостенный, иначе наверняка оказался бы покрепче черепушки охреначенного. Но и пустой-то весит наверняка не меньше пары килограммов, плюс три килограмма содержимого — пять с лишним кило, если был полным. Ну, нехилая девка, хоть и не коровьего телосложения! Знал бы, что на такое способна — остановил бы на тридцати шагах, а на двадцати дал бы предупредительный выстрел в воздух! По смеху запорожцев греки поняли, что это шутка, и тоже посмеялись, когда Марул перевёл им.

  Но тогда-то им было, конечно, не до смеха. Случайная надомная работа давала гроши. Пока весна и лето, рыбачий и торговый сезон, у Романа работа есть, а на что жить предстоящими осенью и зимой? В прошлые-то у них были ещё оставшиеся от родителей семейные сбережения, которые их и выручили, но теперь от них уже мало что оставалось. А за дом — заплати, сколько положено, и никого ведь не волнует, где ты возьмёшь на это деньги. И одёжка снашивается, а она ведь вся из привозных тканей шьётся. Недорогих по меркам Константинополя, но здесь-то — Херсонес, и заработки в нём херсонесские. Масло для светильников, опять же, привозное из-за моря, и цены не него — соответствующие. На еду только местную местные и цены, но кто знает, каким выдастся урожай в этом году, и сколько хлеба затребует от Херсонеса прожорливая столица?

  И на их памяти случались такие невезучие годы, когда и местный урожай мал, и Константинополь требует намного больше обычного, выгребая херсонесские закрома, и тогда местные цены на хлеб вырастают и в разы, перехлёстывая сдерживаемые властями столичные. Если нормальный год выдастся с нормальным урожаем и нормальной ценой на хлеб, то переживут они и предстоящие осень, зиму и весну, а вот если такой, с низким урожаем и дорогим хлебом — плохи тогда будут их дела, очень плохи. Чем питаться, если хлеб станет дороже копчёной, солёной или вяленой рыбы? А запастись на всякий случай, пока он дешёвый — не на что. Как тут заработаешь на создание запасов, когда никто тебя на постоянную работу не берёт как неблагонадёжную и проблемную? А кончится сезон, и перестанут выходить в море рыбаки с купцами — у Романа ведь тоже регулярной работы не будет. Знают уже по прошедшим осени и зиме.

  Так-то, в тёплый и бесштормовой сезон, чтобы в Херсонесе голодать, это надо совсем уж беспомощным быть. Или пьянью, пропивающей всё. Тех же бычков наловить в море — это ради большого улова на продажу нужно на рыбацкой лодке подальше от берега отплывать, а если твоя цель просто наесться досыта, то наловишь вполне достаточно и на мелководье у самого берега. В детстве они так бычков и ловили ради развлечения — в море по шею зайдут с маленькой сетью, растянут её во всю длину, постоят так с ней несколько минут, чтобы вспугнутая рыба успокоилась, да и потянут сеть аккуратно к берегу, и редко когда хотя бы пару-тройку бычков не поймаешь. Следующий заход надо уже, конечно, не там же делать, а в другом месте, но побережье длинное, и подходящих мест много. Крабов при случае тоже ловили, хоть и реже они попадались, только один раз и наловили полную корзину, насытившись одними только ими — вкусные, но больше такого везения не было. А уж бычков корзину не наловить, не почистить, да на костре не поджарить — это совсем уж невезучим должен выдаться день. Налопаешься их досыта, домой вернёшься, и есть не хочется, а мать ругается — для кого она тогда, спрашивается, ужин готовила? Счастливое беззаботное детство, о котором теперь вспоминалось с тоской.

  Когда пришло Елене в голову этот детский опыт вспомнить, Роман сперва был против категорически. Ему — некогда, у него работа с рыбаками и купцами, а ей — сдурела, что ли? Не шмакодявка ведь уже мелкая, формы и под туникой выпирают такие, что руки у охальников сами к ним тянутся, а она нагишом с мальчишками в море лезть собралась! Но когда обсудили, сестра убедила брата. Она ведь не со сверстниками этим займётся, а с подростками, которые и не решатся ни на что лишнее, зато ради удовольствия попялиться на неё голую с готовностью компанию ей составят, только свистни. А с их погляда от неё разве убудет? Зато, питаясь хотя бы через день её уловом, они сэкономят больше денег из его сезонного заработка — к осеннему урожаю как раз хватит на то, чтобы запасти хлеб на зиму и весну, пока он дёшев. Если и подорожает потом, их это уже не затронет.

  Хоть и не нравилась Роману эта затея, деваться им всё равно было некуда. Где и как заработать больше, чтобы хватило на подстраховочные зимние запасы? А раз нельзя увеличить доходы, остаётся только сократить расходы, и задумка сестры как раз и давала им такую возможность. Вспомнилось к слову и то отцовское определение порядочности, и та элитная таверна для "золотой молодёжи", где ей предлагали танцевать с раздеванием. И ведь обдумывала же всерьёз, и согласилась бы, если бы была уверена, что только этим всё и ограничится. А раз она согласна была в принципе раздеваться там, исполняя перед посетителями заведомо непристойные танцы, то чего уж тогда от раздевания по делу при ловле тех же бычков нос воротить? Нормально всё это пройдёт с подростками, а заодно и это предстоящее межсезонье переживут нормально.

  И ведь так оно и вышло на деле. Пацанва на пару-тройку лет младше Елены и не думала давать волю рукам. Нет, мечтала-то наверняка, но попытаться осуществить на практике — не осмеливалась. Зато пялилась-то на её соблазнительные выпуклости во все глаза, так что в добровольных помощниках на рыбалке недостатка не было. Стоило ей с корзиной показаться на ведущей к скалистому берегу тропе, как мигом собиралась с ней компания сопровождающей пацанвы, сразу же находилась у них и сеть для ловли бычков, и трезубец с ещё одной корзиной для ловли крабов, и ножи для чистки рыбы, и котелок, и топорик для дров, и кремень с огнивом для костра.

  Энтузиазм мальчишек был таким, что наловленных бычков хватало и наесться самим, и Елене отнести домой — уже очищенных, выпотрошенных и пожаренных, чтобы досыта накормить и Романа. Конечно, они приедались, но если не каждый день их есть, а через день, то выходило вполне сносно. Изредка ещё крабами или мидиями это бычковое меню разнообразили, когда их накапливадось уже достаточно в амфоре с морской водой. А пацанва, обсуждая внешние достоинства Елены между собой внутри своей компании, старательно держала язык за зубами вне её. Все понимали, что в случае огласки эта лафа прекратится раз и навсегда, да ещё и влетит им всем, и такого исхода не хотелось никому. В результате подкормка дарами моря, а значит, и экономия заработков Романа, выходила регулярной, и ближе к концу мая медных фоллисов накопилось достаточно на заполнение зерном пяти амфор из предназначенного для этого десятка, имеющегося в доме. Родители тоже ведь предусмотрительностью отличались и всегда держали дома запас зерна на зиму, страхующий семью от резких подорожаний хлеба.

  Стандартная амфора — три модия, пять амфор — пятнадцать модиев, а на месяц взрослому мужику, занятому тяжёлой физической работой, достаточно пяти модиев. Если питаться не одними только хлебом, да кашей, то хватит им этих пяти модиев и на двоих, и значит, есть уже на что купить трёхмесячный запас зерна. Если так пойдёт дело и дальше, дайте-то боги, то к началу июля, как раз к урожаю озимых, хватит денег и на весь десяток амфор, то есть на полугодовой запас. Роман молил Посейдона о богатых уловах, а Елена — Деметру о богатом урожае озимых, чтобы и денег у них скопилось побольше, и хлеб был подешевле. Об этом только и болели у них головы к концу мая. Нет, мечталось-то много о чём, но планировать исполнение такой мечты всерьёз — ага, если хочешь насмешить богов, поведай им о своих планах.

  О том, что где-то на Борисфене вдруг появился какой-то каменный город, слух как раз тогда и прошёл, принесённый русами-дромитами из его лимана. Но мало ли, чего эти морские бродяги наговорят? Откуда у каких-то варваров взяться настоящим каменным городам, когда даже хазарские крепости вроде Саркела строились ими только с помощью ромеев? А атланты Борисфеном никогда не интересовались. В начале июня русов-куявов в город нелёгкая принесла, чего раньше не случалось, а они и подтвердили слух о каменном городе, и нажаловались на его обитателей — разбойники, пробы негде ставить. Да ещё ведь и громовое оружие имеют, как и атланты, и как тут против таких устоять? На их караван напали, разгромили и разграбили, только они вот и уцелели. Но мало ли, чего насочиняют и эти русы-куявы? Всем ведь прекрасно известно, что во всём мире громовое оружие есть только у атлантов, а у них — порядок, при котором не забалуешь. Да и какое дело Роману и Елене до того, что там на самом деле творится у варваров на Борисфене? Где Херсонес, а где этот варварский Борисфен?

  Прибытие запорожцев было, конечно, интересным событием, но вид их слухам настолько соответствовал, что проверять их как-то не хотелось. Да и что запорожцы? Как приплыли, так и уплывут, а у брата с сестрой здесь своих проблем хватает. И не сунулись бы к ним, если бы позавчера самих не припекло. Как раз очередная рыбалка с компанией мальчишек у Елены была, но в тот день к ним прибился ещё старший брат одного из них, примерно одного с ней возраста. Да ещё и вина принёс — день рождения у него, отчего бы и не выпить по такому поводу? А выпив, вздумал к ней приставать. Ты же наготы своей не стесняешься, и давно уже, с самого детства с мальчишками голой купаешься, да ещё ведь и тайная язычница, и все об этом знают. Ну так и чего тогда недотрогу из себя строишь? В дионисиях непотребных тоже участвовала же наверняка. И в тавернах же работала? А кто не знает, что все служанки в тавернах — прожжённые порны? Вроде бы, отстал он от неё, когда отшила, но выпив ещё, снова полез, уже напористее, рукам волю давая, и видно по нему, что ограничиваться этим не намерен. Елена яростно отбивалась и вырывалась, но он был сильнее и намеревался изнасиловать её прямо в воде. Нащупав ногой камень на дне, она резко нагнулась, схватила его рукой и им звезданула охальника по его дурной башке. Убить — не убила, но ему стало катастрофически не до неё.

  И теперь, конечно, ни о каком продолжении рыбалки с компанией и речи быть не может. Случай нашумел, слух по городу прополз, пацанва уже от родителей огребла по первое число, а что будет завтра, после воскресных церковных служб и исповедей? Теперь никто умолчать на исповеди не посмеет о тех подробностях, о которых умалчивали до сих пор. А тайна исповеди — она ведь относительна. Церковь-то ведь местную возглавляет аж целый архиепископ, и от него у попов никаких тайн нет, и если он светскую власть решит в известность поставить, кто ему это запретит? И даже без этого, у него своих церковных полномочий достаточно. Все преступления против нравственности — в ведении церкви и её особого суда. Вот подтвердят на исповедях слух о том, что она голой с подростками в море окуналась и на берегу под солнцем обсыхала — и обвинение в совращении невинных детей, как с куста! Формально ведь было такое? А по слухам — и давно, ещё с детства. Тут как раз и подтверждение подоспеет. А учитывая прежние подозрения в отступничестве, не доказанные, но и не опровергнутые — тут явно или заточением в монастырь для покаяния попахивает, или отлучением от церкви. И даже если не последует за этим светского суда, одного этого достаточно. Ещё не было этого церковного суда, но Роману сегодня уже и на основании слухов отказали в работе. Как брату закоренелой грешницы и вероотступницы. И наверняка сообщнику. Ведь знал же? Не мог не знать!

  Так что в Херсонесе им теперь нормальной жизни не видать. А куда податься? Кроме запорожцев — больше ведь и не к кому. С одной стороны — страшно. Вон какие они грозные и свирепые, даже русов-куявов напугали. А попов послушай, так и вовсе исчадия ада и слуги Сатаны, хуже атлантов, поскольку ещё и разбойники. Свяжись с такими, и не миновать тебе геенны огненной. Но с другой стороны, а сами-то Елена и Роман теперь кто для этих попов? И почему тогда благочестивые христиане-купцы не боятся с запорожцами торговать? А ещё русы-куявы среди них и своих недавних рабов опознали, которых везли на продажу. И сами затюканными не выглядят, и при оружии, даже при громовых палках, и обращаются с ними запорожцы как с себе подобными, не заносясь. Так может, и с ними тогда плохо не обойдутся? Вот и караульный их сменённый, на посту грозен был и строг, подойти страшно, а сейчас — весел и приветлив. А они — не бездельники и готовы работать на совесть, только никому они здесь не нужны как закоренелые грешники. Но запорожцам их прегрешения очень уж тяжкими не кажутся? Как они говорят? Хрен с ними? И кстати, что такое хрен? И что в этом вопросе смешного?

  16. Купала.

  Через три дня, 23 июня 978 года, Запорожье.

  Почему "живым" у них считается только такой огонь, который добыт трением, и чем "мертвее" его нормально высеченный с помощью кремня и огнива, это только сами туземцы и могут знать. Точнее, могли бы, наверное, если бы среди них был хотя бы один знающий все их традиционные заморочки жрец. Но такого среди живого товара русов не оказалось ни одного, а сама туземная молодёжь объяснить этого толком не в состоянии. В обычае это у них со времён самых далёких предков. Правильно — только так, как было при дедах и прадедах. Разгневаются ли боги на отступление от обычая, никто точно и не знает, но на всякий случай — лучше сделать всё по стародавнему обычаю. Так — оно надёжнее.

  Нет внятного объяснения и у Андрея Чернова. Для высекания искр не нужно и железное кресало, когда есть пирит, и его использование для высекания огня установлено ещё у неандертальцев. Это же и удобнее, и быстрее, чем деревяшки друг об друга тереть. Особенно в исходном варианте, вертя прутик между ладонями — согреешься явно раньше, чем тот огонь добудешь. У тех же амазонских индейцев, в этом деле сноровистых, не одна минута на добычу огня этим способом уходит. С лучковым сверлом оно уже и полегче, и повеселее, но один хрен очень сильно на любителя, если есть чем высечь искру. Вот если нечем — тогда, конечно, деваться некуда. Но ведь эти-то условные славяне живут не одно уже поколение в железном веке и высекание огня прекрасно знают. Даже учат правильно обращаться с кремнём и кресалом коренных запорожцев. Знают, умеют и могут запросто, когда считают это правильным. Какие мозговые тараканы мешают им таким же манером высекать огонь и для священнодействий, хрен их знает. Но вот упёрлись рогом — подавай им непременно "живой" огонь, как от дедов-прадедов заведено.

  Спасибо хоть, не прутиком между ладонями, а "огненные ворота" соорудили, приспособление громоздкое, заведомо стационарное и требующее коллективной работы по образу и подобию перетягивания каната, но зато и трение сильное за счёт веса бревна, работающего "огненным сверлом", который обеспечивает соответствующее прижатие, а значит, и трение при его вращении. Для бытовых целей метод практически непригоден, но для ритуальных, в которых коллективное участие, как и размер этого сооружения, только в плюс — почему бы и нет? Исполнители только сетуют на то, что правильные "огненные ворота" должны делаться по традиции каменными топорами, хранящимися на капище, но где здесь капище, и кто из них умеет делать эти каменные топоры? Андрей сказал им, что булат — тоже божественный металл, и секиры русов с наваренными на лезвия полосками из него тоже сойдут за неимением каменных. Но парни не уверены и проводят испытание на пробу. Если получится добыть огонь вот сейчас — значит, вошли боги в их положение и прощают им вынужденное отступление от священного канона.

  Вроде бы, получилось, и радости туземцев нет предела. Значит, при вечернем соблюдении всех положенных ритуалов — получится тем более, и будет у них настоящий священный костёр с настоящим "живым" огнём. О том, что и дата правильная праздника просрочена, историк благоразумно помалкивает. День летнего солнцестояния, которое и празднуется, приходится на двадцать первое или двадцать второе число, а Иван Купала — это уже церковью под Иоанна Крестителя притянуто, родившегося двадцать четвёртого числа. Это завтра будет, но празднуется-то по старинной традиции ночь на него, которая при правильной дате была бы самой короткой в году, так что с вечера двадцать третьего начинают, а днём к этому вечеру готовятся.

  Так уж повелось в Хохляндии. К правильной языческой дате не вернулись, но приблизились, празднуя по новому стилю, а не по церковному старому. По старому, как в России принято, Иван Купала вообще на седьмое или восьмое июля выпадает из-за этого сохраняемого церковью старого стиля. Но Украина — не Россия. Хоть и дурацкий в общем и целом принцип, но в данном конкретном случае — правильный. Ближе к истине, скажем так. Хоть и не дотянули до неё, но раз нет у туземцев своего сведущего в календаре жреца, пусть в этом году подлаживаются под привычного коренным запорожцам Купалу, а там, в последующие годы — видно будет.

  Готовится же туземная молодёжь к вечернему празднеству, особенно пацанва постарше, с неподдельным энтузиазмом. Девки в эту ночь давать будут! Пускай и не все, пускай и не каждому, но не у всех женихи намечены, некоторые не определились и могут спонтанно выбрать, кого боги и судьба пошлют, так что в принципе-то какой-то шанс есть у любого, кто не слишком юн годами. А ещё поговаривают, что и из коренных запорожек некоторые участвовать намерены не только в хороводах, но и во всём дальнейшем, что в эту ночь положено, и тоже ведь не у всех женихи намечены, а значит, тоже спонтанно из участников могут выбрать, кому из них дать. А о паре-тройке ещё и слушок прошел, что гулящие и не одному даже могут дать, а и нескольким под настроение. Жаль, хмельного питья нет, которое такому настроению весьма способствует, но эти, говорят, и трезвые в таком настроении бывают.

  Вчера атланты организовали для Семеренко ретрансляцию телефонной связи с Махно, в ходе которой капитан доложил о достигнутых результатах, а главное — о том, что все живы и здоровы, только некоторые немножко нервничают по мере приближения ночи на Купалу, а майор подтвердил неизменность решения в отношении их туземных невест — не нужен им никакой Купала, раз женихи намечены, живы и здоровы. Тем более, что и без них есть кому млятством в эту купальскую ночь заняться с особо озабоченными. Так что и нехрен парням в экспедиции переживать, дождутся их невесты. Кое-кому уже и внушение сделано, чтобы мозги девкам не канифолили, а то есть тут такие, не будем тыкать пальцем в конкретные персоны, которых и так все прекрасно знают. Вы сами, главное, нехороших болячек из Херсонеса не привезите, а то Андрей говорит, что даже хвалёное византийское христианство малоэффективно против той же византийской проституции, да и сами ведь тоже это явление подтверждаете. Поаккуратнее с этим там, а здесь всё под контролем.

  Контроль, конечно, на самом деле относительный. Надёжно оградили от всех подстрекательств только невест отсутствующих участников экспедиции, да малолетних, и даже по этому поводу Люся, Наира и Света вдрызг разругались с Галей Кириллиной, и та пыталась всю женскую общественность на протест поднять, но как-то в этом не особенно преуспела. Бабам постарше, у которых дети уже подрастают, идея свободы млятства и так не по вкусу, а молодые бэушные с мелкими ещё довесками, на которых она рассчитывала, тоже подвели её, не видя, по мнению бывшей проститутки, дальше собственного носа. Им вот прямо сейчас, чем меньше соперниц вот в эту купальскую ночь и в последующие дни, тем больше шансов остаётся для них, но дальше-то что? Не ошалавив порядочных девок и не опустив их этим на уровень второго сорта, как они в дальнейшем соперничать с ними собираются? Но о дальнейшем они не задумываются, им сиюминутные шансы важны, а в результате Кириллина и Кузьменко — опять крайние. На них в основном и катил баллоны гетман на последнем собрании. Нехрен, типа, молодёжь тут развращать.

  Как будто бы одни только они! Нет, ну вообще-то досталось на том собрании и другим, ну так и было ведь за что! Тут оба выходных на пляже кое-кто из разведёнок этих такое вытворял, что куда там до них было Гале с Олей! На девок и молодых баб в бикини туземная пацанва успела уже насмотреться, и это уже не так их всех заводит. Теперь одна лифчик отрегулировала так, что стоит ей нагнуться, как его содержимое вываливается на всеобщее обозрение. Типа, не виноватая она, оно само так получается. А уж нагнуться она причины то и дело находила. Другая то и дело возьмётся за узенькие бока своих трусиков и двигает их вверх-вниз. Ничего при этом не показывая, но так, что глядящие на неё этого только и ждут — а вдруг решится? А она ведь ещё и с улыбочкой эдакой многообещающей туземную пацанву дразнит — погодите, типа, да потерпите, за мной и ожидаемое вами не заржавеет, когда время придёт! Так дразнит она туземную пацанву, но видят-то все, в том числе и мелкая детвора. Собственно, им только за это и выговаривал Семеренко, потому как совершеннолетних соблазнять — имеют право. Ну так а Галя с Олей разве докатились до такого безобразия? Нет, они с допровальных ещё времён всегда строго придерживались законных норм и теперь на млятство подговаривали только совершеннолетних туземок. А то, что в их племенах совершеннолетие с пятнадцати лет считается — другой уже вопрос.

  Тех соблазнительниц майор, впрочем, тоже предупредил, что если вздумают на пузо туземных парней ловить, он их заставлять жениться на них не станет, а сами они — не факт ещё, что захотят, потому как поразвлечься со шлюхой — это одно, а жениться на ней — совсем другое. Нет, если кто-то из них вдруг сам захочет — он препятствовать не станет, смешанные браки их анклаву нужны, но много ли таких окажется, когда такой брак у них в племенах респектабельным уж точно не считается? Может, это и ретроградство, но как раз подобным ретроградством и отличаются здоровые социумы от вырожденческих. Все всё поняли? Ну так потом не плачьте и не говорите, что вас не предупреждали. Некоторые после этого предупреждения скисли, но кое-кто — и не особо. В основном-то они женить на себе не туземных парней хотят, а оставшихся без семей и жилья ментов, а дикари эти — так, просто чтобы флиртом с ними на ревность этих ментов спровоцировать. Типа, и без вас есть кого на себе женить, и если будете нос воротить — рискуете остаться ни с чем. И только если эта уловка не прокатит, то и туземные парни — в качестве запасного варианта. Эдакая френдзона, кто понимает.

  Просекли ведь уже, что весь современный феминизм прежнего мира остался в нём, и здесь его никто воспроизводить не собирается. А у мужа-туземца разве забалуешь? И из современных-то работяг не все стервозные взбрыки своих половин терпели, а кое-кто и по мордасам мог двинуть. Ну так а у туземцев это вообще самоочевидный способ унять стерву, который они и применяют на автопилоте. Вякни чего не по делу, и мигом кровавая юшка из носа потечёт. Так дикарки, зная с самого раннего детства, привычны и за языком следить, не говоря уже о действиях, а каково современной горожанке к такому привыкать? А придётся ведь привыкать. Можно замедлить этот процесс, но нельзя остановить. Когда на предпоследнем собрании разбирали случай мордобоя во вполне современной рабочей семье, гетман был предельно откровенен — отвыкайте, бабы, от безнаказанности. Будущее — за патриархатом. И не оттого, что лично ему он нравится или его окружению, допустим, а оттого, что он неизбежен. И пополнение туземное городку нужно, и рожать туземки уж всяко больше будут, пока не составят подавляющее большинство те, для кого единственно правильный общественный уклад — вот такой, патриархальный. А ты не будь стервой.

  Бьёт это, конечно, не только по бэушным с довесками, но и по свежим девкам, кто покапризнее, да поболезненнее. Соперницы — знающие своё место, неприхотливые и здоровые. При наличии таких — кому нужна больная стерва? Тут весь образ жизни куда-то в средневековую сторону дрейфует. Тут огородами предстоит заниматься, коров доить, на печках дровяных жратву готовить, и кому нужна такая жена, для которой это каторга, а не привычная с детства абсолютно нормальная жизнь? Дикарка будет в восторге уже от того, что не нужно ещё и воду в вёдрах на коромысле с реки таскать. А вместе с электрическим светом — вообще счастье, о котором и не мечталось. И если сама девка симпатичная, а для продажи в Константинополе русы страхолюдин и не отбирают, то и кому нужны звёздные манеры и капризы избалованной современной горожанки? Сын биологички Никифоровой — не единственный, кто туземную девку предпочёл, далеко не единственный. Адекватных и более-менее здоровых расхватывают, а за кого выходить замуж остальным? Тут уже не запасным вариантом для некоторых туземный жених попахивает, а единственно реально возможным, да и то, постараться ещё надо, чтобы не побрезговал по примеру городской пацанвы. Он ведь телесериалов не смотрел и подражаний их героиням не оценит.

  Другое дело, что и общего одичания при этом бояться не следует. К хорошему быстро привыкаешь, так что налаженный современный быт туземное пополнение оценит по достоинству и само будет стремиться к его сохранению и улучшению. А их дети будут учиться в школе, воспитываясь в ней такими же запорожцами, как и коренные горожане. В уровне общей грамотности Никифорова только не уверена. Считает, что и второгодники будут в заметном количестве, и научившиеся читать только по слогам, и понимающие то, что прочитали, только с пятого на десятое. Тордул, префект атлантов, говорил, что так и у их предков было, когда внедрялось всеобщее обучение детей в народных школах. Не всем обучение впрок шло, и нынешний поголовно грамотный народ — результат многовекового отбора на обучаемость с отсевом в маргиналы функционально неграмотных. Естественно, этого же следует ожидать и от туземного пополнения запорожцев. Но грамотность — одно, а воспитание детей в запорожском образе жизни — совсем другое, и с этим школа должна справиться намного успешнее.

  Но сейчас молодняк Запорожья, как коренной, так и туземный, о перспективах на долгий срок не задумывается. В преддверии купальской ночи у всех "одно на уме". Ну, кто не слишком ещё для этого юн годами. Какие-то пары, будущие семьи, установились и среди самих туземцев в силу естественной тяги подобного к подобному, но и смешанные браки тоже редкостью не станут. Та часть городской пацанвы, которой толковых девок из городских не досталось, на бестолочи жениться не хочет, предпочитая туземных девок, и здоровых, и рукастых, и скромных, и немало таких пар уже наметилось, а забракованные ими разбитные горожанки завлекают туземных парней своими нескромными манерами и соответствующей одёжкой. Кто-то из них — в надежде кого-то из пока ещё колеблющихся городских парней на ревность поймать, а кто-то — уже и без такой надежды наметив себе туземного жениха всерьёз. И среди них есть кем увлечься, а удастся ли потом в браке под каблук его загнать, и потерпит ли он в браке её прежние разбитные манеры — надежда, как говорится, издыхает последней. Да и многие ли задуматься над этим способны?

  А учиться задумываться — придётся. На прошлой неделе у Семеренко побывал и сам Керей-хан, глава местной печенежской орды. Суть переговоров с ним гетман довёл потом до сведения сограждан. Договаривались о перспективах дружбы и союза. Городу и расширяться дозволено, и принципиальное ограничение — только в северном направлении. Запорожцы не должны занимать зону нужной печенегам Кичкаской переправы. Как раз по ней, пользуясь наступившей летней меженью, печенежский хан и переправился затем и на Правобережье с небольшой частью своей орды, имея задачей встречу с тамошним ханом Илдеем и переговоры с ним. И если они там договорятся, то будет поступать в Запорожье и пополнение уличами с Южного Буга, как пленниками орды Илдей-хана, так и вольными переселенцами. Да и с самими печенегами родниться в перспективе тоже предстоит.

  И когда мамаши девок на выданье заголосили, что только чурок этих степных им ещё в родне не хватало, Никифорова вкрадчиво поинтересовалась, много ли здоровых женихов у них на примете для их болезненных дочурок. Внуков каких хотите, здоровых или больных? Андрей Чернов добавил от себя, что и уличи ведь с тиверцами — племена исходно не славянские, а ираноязычные. Ну так и печенеги тоже от таких же в основном происходят. Тюркская — только верхушка, да и та за века с потомками ираноязычных вся перемешалась. Эти от скифов и сарматов происходят, те — от таких же саков и массагетов.

  То есть, что получается? И уличи — такие же чурки в основе, только оседлые, а печенеги осесть на землю ещё не успели, но процесс идёт, поскольку в причерноморских степях чистое кочевание и невозможно. Слишком глубокий снег иногда выпадает зимой, и без оседлых зимних становищ с запасами кормов здешним степнякам не обойтись. А где оседлое зимовье, там и земледелие какое-никакое, и ремёсла. И в чём тогда между ними такая уж принципиальная разница? А с условными славянами-лесовиками? Их ведь тоже всему в Запорожье с нуля учить приходится, и чем они тогда отличаются от тех же чурок? Сами-то все ли натуральные блондинки без тёмной южной примеси? Смеялись тогда всем собранием, особенно над крашеными блондинками со смуглой кожей и карими глазами. А потом и Семеренко успокоил перепуганных, что будущие браки с печенегами — вопрос не ближайшего года. С ханом договорились, что сперва интернат небольшой при школе как раз для таких печенежских детей завести предстоит, в котором они и будут воспитываться по-запорожски с тем, чтобы и семьи будущие смешанные запорожский анклав пополняли. В войлочную печенежскую юрту никому свою городскую дочурку отдавать не придётся.

  А южное пополнение не только неизбежно, но и вполне может стать основным для их городка. Северное-то ведь теперь под большим вопросом. Даже если и не знает ещё Ярополк о судьбе своего ладейного каравана, осенью-то уж точно будет знать. Рискнёт ли по весне новый отправить, но уже с сильным войском, хрен его знает. В этом случае уже и не отбить запорожцам новой партии челяди, а купить её честно — купилок нет. Отбиться с помощью атлантов — отобьются от войска, но каравана больше не захватить. Андрей и не отправил бы весной нового каравана по Днепру, будь он сам на месте Ярополка. Можно из Днепра по Роси подняться до верховий, а там притоки Южного Буга близко. Если нет волока, можно и гужевым транспортом товары туда перебросить, а там — перегрузить на местные ладьи. И на Южном Буге тоже есть свои пороги, но они в лесной зоне. Печенеги туда не подойдут, а местных уличей и примучить можно.

  Удобен ли путь для обходных волоков, хрен его знает, но опять же, там можно и гужевым транспортом те пороги обойти, а ниже их снова на местные ладьи погрузиться, нормальные мореходные, и пойдут тогда товары русов-куявов, включая и рабов, в обход Запорожья. На месте Ярополка он бы именно так и сделал, поведя войско примучивать и осваивать зону порогов Южного Буга и путь к ней. Это он и зимой может сделать, чтобы по весне уже отправить торговый караван к ромеям этим новым путём. А не знать этого пути русы не могут, поскольку им, скорее всего, возвращалась с Белобережья уцелевшая часть войска Святослава. И советчики у Ярополка, надо полагать, не дурнее его, про путь этот вспомнят наверняка, а нужда в нём — теперь у них появилась. Вместе со стимулом не тянуть больше с примучиванием лесных уличей, без чего не освоить нового пути. Заодно и базу налогооблагаемую расширить. Это запорожцы с атлантами за спиной могут и не по зубам оказаться, а лесные уличи дружине Киевщины вполне посильны. Это не значит, что весной по Днепру не спустится войско. Государственного престижа никто не отменял. Но ставить судьбу государства в зависимость от результатов похода русы едва ли захотят.

  Молодёжи вся эта глобальная геополитика сейчас, естественно, до лампочки. У них купальская ночь впереди! Кто не нашёл ещё, с кем перепихнуться, старательно ищут и сговариваются. Напротив входа в парк и Галька Кириллина перехватила двух городских девок, что-то втолковывая им. И сама в длинной футболке, под которой ни хрена нет, ещё и просвечивающей, и агитирует, судя по улыбочке и жестикуляции, пуститься в эту ночь во все тяжкие. И сама она, и Оля Кузьменко, ко многим уже с этим приставала. Известное дело, в чём их интерес — чем ниже репутацию других девок опустят, тем менее позорной будут выглядеть на этом фоне их собственная. Не хуже других. К "бесхозным" туземным невестам отсутствующих на данный момент участников экспедиции сами уже не суются, но других настропалили, особенно из туземной молодёжи, давящей на традиции родных племён. В разбитом посреди парка палаточном лагере, как только все вернулись с работ, им то и дело пытаются пудрить мозги. Люся, хоть и не при исполнении, но всё равно при пистолете и рации, отшила уже пятерых таких горе-агитаторов.

  За ужином она поставила вопрос об этом ребром. Чем ближе дело к вечеру, тем настырнее будут все эти домогательства. Особенно, когда в сумерках зажгут костёр, и все закружатся в хороводах вокруг него. Понятно, что семейные покружатся вместе со всеми, да и уйдут, малолетних детей родители домой загонят, но совершеннолетние несемейные будут продолжать празднество, и чем дальше, тем разнузданнее оно будет становиться. И тем навязчивее они начнут стыдить девок, не желающих прыгать через костёр с парнями, окунаться нагишом в Днепр и пускать по течению венки. И самим девкам стыдно будет от соблюдения священной традиции предков уклоняться, если их не увести с празднества как бы принудительно, пока оно ещё не начало перерастать в оргию. Но куда уводить? Хоть и поселены они уже в импровизированную бабью общагу в одном из помещений Дворца, но не одни же они там, а с другими девками. Потащат развратничать тех других, которые не против — пристанут ведь и к этим, как репей, уламывая и стыдя. И ведь не приставишь же туда полицейский наряд, верно? Забрать бы куда-нибудь оттуда девчат на всю эту ночь. К себе по домам? Ну, штук пять они с подругами смогли бы приютить, но этих девчонок же больше десятка! Надо бы как-нибудь централизованнее, что ли?

  — Люся, я всё понял. Но куда я их всех дену? — развёл руками майор, — Разве что в кутузку их посадить? А за что, кстати? — все ментовские офицеры рассмеялись.

  — Сергей Николаич, а разве для этого обязательно арестовывать за что-то? Идея же отличная, арестованных у нас нет, кутузка пустует, ну так и почему бы под убежище её тогда временно не задействовать?

  — Да понял я, Люся, понял. Уж и пошутить нельзя, что ли? Конечно, наилучший вариант. Обе наших ментовки под постоянной охраной, к кутузкам посторонних никто не пропустит, и нар в камерах достаточно. Володя, проверь, в каком там всё состоянии.

  — Сделаем, Серый, — отозвался Зозуля, — Только там же просто голые нары.

  — Я помню, Владимир Геннадьич, — усмехнулась Люся, — Все постельные тряпки и личные вещи девчата принесут из общаги с собой. Женский туалет есть, сами женщины в дежурной смене тоже есть — что ещё нужно?

  — Ну да, нищему собраться — только подпоясаться, — подытожил Семеренко, — В кутузке РОВД всех их тогда до кучи и разместим, чтобы им скучно или страшно не было. И наверное, сразу, как только родители с мелкими детьми по домам расходиться начнут.

  — Да, я предупрежу девчат, чтобы в хороводе держались все вместе, и тогда мы со Светой и Наирой сразу же их заберём и уведём за вещами.

  — А я озадачу патруль, чтобы присмотрели и поддержали вас там в случае чего, — добавил Зозуля, — А то мало ли, вдруг какие-нибудь чересчур озабоченные найдутся?

  — Настолько — не должны бы, — заметил майор, — Но если вдруг, то тогда вплоть до применения оружия на поражение. Люся, это касается и тебя самой. Хоть ты сейчас и не в наряде, но тоже штатная сотрудница, и если придётся — стреляй без колебаний. Если придётся арестовать зачинщиков, то их — в "обезьянник" кутузки ГУВД, до выяснения и суда, — это адресовалось уже снова капитану.

  — Вместе с известными нам подстрекательницами? — уточнил тот.

  — Естественно. Их предупреждали обеих. Скорее всего, до этого даже близко не дойдёт, и дай бог, чтобы не дошло, но если вынудят, то и мы миндальничать не будем. Мы же не отменяли военного положения? Значит — по законам военного времени.

  — А дикари — увидят на деле, что суровый спрос за безобразия не только с них, но и с наших тоже наравне с ними.

  — Да, на общих основаниях, и никакой дискриминации. Ну, раз все всё поняли, то и действуйте в этом духе, если придётся.

  — Дай бог, чтобы не пришлось, — мрачно проговорила Люся, — Но ни шалавы, ни дикари не будут навязывать нам своих представлений о правильном образе жизни.

  Круглая площадка сразу же за входом в парк была бы идеальной для хоровода, если бы её центр не был занят таким же круглым зелёным газоном, огороженным высоким бордюром, да ещё и с высоким мемориальным камнем в середине. И о том, чтобы убрать его оттуда, не может быть и речи. Как ни относись кто к начавшейся в том четырнадцатом году донбасской заварухе, официально именуемой АТО, камень посвящён погибшим на её фронте запорожцам. Может быть, когда-нибудь потом, в светлом будущем, когда здешний уже город дорастёт до перепланировки, его и решат перенести на другое место, но сейчас ещё слишком свежа память. Ближайшие годы — уж точно будет стоять, где поставлен. Нет там места для купальского костра, а значит, непригодна и вся эта площадка.

  Поэтому на последнем майдане решили выделить под купальское празднество площадь перед Дворцом. Длинная и узкая, предназначенная для пионерских линеек и им подобных мероприятий, она не могла вместить большого хоровода по ширине, но где ещё его проводить? Как и ожидалось, собравшийся там в большой круг хоровода практически весь городок захватил и дорожку к площади из парка, и углы прилегающих к ней газонов. Ну, потопчут эту пожухлую полусухую траву, да и хрен с ней, не стоит она того, чтобы о ней переживать. Жалко было бы вырубать деревья или кустарник, но на этих газонах их и не было никогда. Зато места под мероприятие — более, чем достаточно.

  Ещё не горит костёр, даже не сложен ещё для него "шалашик" из припасённых для него дров, ожидающих пока своей очереди в поленнице, но уже кружатся запорожцы, взявшись за руки, вокруг места будущего костра. И коренные, и туземные, все вместе. Ну, кто успел уже встать в общий круг. Отловив по вай-фаю Свету и Наиру, Люся объяснила им задачу, те в свою очередь вызвали на подмогу Костяна и Витька, а сама Люся вызвала Андрея, который ответил, что уже в курсе. Его помощь требовалась для перевода, когда у остальных не хватало слов. Не так хорошо переведёт, как Стемид, но справится уж всяко получше их самих. Отыскали стемидовскую Лайму, а уж с её помощью и всех остальных туземных невест участников экспедиции. К трём из них уже активно приставали парни из наиболее озабоченных туземцев, которых пришлось отругать.

  Выдернув девок, Люся с помощью Андрея с грехом пополам растолковала им инструкцию держаться всем вместе, не позволяя никому себя разобщить и быть в полной готовности покинуть общий хоровод по её указанию. Затем отловили и городских девок, тоже невест участников, в том числе одну из тех двух, которых агитировала Кириллина. Шалава, заметив это, попыталась закатить скандал, но скисла, когда Люся предупредила её о полученной от Семеренко команде, выразительно похлопав ладонью по кобуре ради лучшей доходчивости. Форт-17 у неё, такой же у Андрея, ПММ у Костяна, обычный ПМ у Витька и даже у Светки с Наирой были при себе револьверы, переделанные под мелкашку из флоберовских, поскольку Костян с отцом продолжали работы по приведению небоевых стрелялок в боевое состояние. А ведь за ними — ещё и ментовский патруль с МП-5.

  Городских девок проинструктировали аналогично — держаться вместе и рядом с вот этими туземными. Причина понятна? О мотивации шалав догадываетесь? Входит в ваши планы стать не лучшими, чем они, со всеми вытекающими? Ну так и не ведитесь на их подстрекательства тогда и не забывайте о своих собственных интересах. Настропаляя себе на подмогу бэушных с довесками, Галя и Оля снова жестоко обломались. Те только рады убавлению числа сиюминутных соперниц, от которого повышается и сиюминутная востребованность каждой из них. О чём тут думать и куда вдаль загадывать? Пока ты семь раз отмерять будешь — другие сходу отрежут и унесут! Шипя королевскими кобрами, обе шалавы высказывали им всё, что думали об их куриных мозгах, но в результате только со всеми ими разругались. Правда о своих умственных способностях не интересовала никого из них. Их разве за это парни ценят? Вон, как глазами пожирают! Разве это не наглядный признак их реальной востребованности? Ну так и не надо тут тогда нудить, а делай лучше, как мы, да радуйся уменьшившейся конкуренции!

  Уже перед самым закатом солнца туземные парни постарше сложили в центре круга дрова для костра и отправились к "огненным воротам" добывать для него нужный по традиции настоящий "живой" огонь. Вернувшись с факелами, они разожгли костёр и принялись скандировать славословия богам, подавая пример остальным. Почтили одного за другим и Дажьбога, и Сауле, и Гойтосира, а уже с подачи горожан и Купалу с Ярилой. Их попытку при вставании в общий круг встать между невестами участников экспедиции Люся с подругами пресекла в зародыше, но они не особо-то и расстроились, поскольку их тут же ухватили за руки и собственные невесты, и разбитные горожанки. Солнце зашло, сгустились сумерки, и в отблесках пламени от горящего костра закрутился праздничный хоровод. Пелись песни, хоть и вразнобой, поскольку у запорожцев они свои, а у туземцев — свои, да ещё и разные у разных племён. Но поскольку запорожцев было больше, начали по мере знания слов или хотя бы звучания подпевать им. Выработался единый ритм, а он начал задавать и единый для всех настрой.

  Этот эффект толпы ощутила на себе даже Люся с подругами. Не будь их рядом, тоже настроенных не поддаваться, противостоять ему было бы намного труднее. Сразу же вспомнились и пояснения Тордула о природе эгрегоров как коллективных энергоструктур и об их воздействии на отдельных людей. Тогда, просто со слов, это было едва понятно, а сейчас ощущалось напрямую. Так если им, знающим и понимающим, сохранять рассудок нелегко, то каково же тогда приходится безграмотным туземцам? А у них эмоции хлещут через край, и если ритм задан запорожцами, то энергетическое наполнение — от туземцев. И это тоже ощущается, да ещё как ощущается! Купалу праздновали, конечно, и в прежней жизни, в основном на Хортице, и празднества были намного массовее, но там-то это было игрой современных горожан в средневековых предков, а здесь и сейчас для этих туземцев это настоящий религиозный обряд, и если он идёт не совсем по традиции, то уж точно не по их вине. Они — стараются, как только могут, и это — ощущается.

  Постепенно костёр прогорел, "шалашик" дров обрушился, и пламя стало ниже. Хоровод начал замедляться, пока совсем не остановился остановился, и самые отчаянные из туземцев, разбившись на пары, начали с разбегу прыгать через костёр. Туземные девки при этом задирали свои длинные подолы, чтобы не опалить их, сверкая голыми ляжками, и это вызывало бурю восторга у парней. Вслед за туземцами начали прыгать и горожане, кто парами, кто сам по себе, но только городским девкам и молодым бабам задирать было нечего, и так подол короткий, что тоже туземных парней уж всяко не расстраивало. И чем дальше, тем разнузданнее становились последующие прыгуньи, стремясь переплюнуть на глазах у толпы своих предшественниц. Кириллина и Кузьменко и короткие-то подолы до пупка задрали, демонстрируя на всеобщее обозрение свои трусики, а не в меру креативная менеджерша Аня, перетрусив в последний момент прыгать через костёр и обогнув его по дуге, в качестве реванша задрала свой топ до самых подмышек, а под ним у неё ничего не оказалось, кроме верхних выпуклостей внушительного для её телосложения размера. Тут уж туземные парни взвыли от восторга, и у неё сразу же нашлись подражательницы.

  При виде начавшегося непотребства добропорядочные семьи горожан начали расходиться по домам, уводя мелких детей и вытаскивая из круга зрителей в приказном порядке малолетних подростков, особенно девочек. Пацанва-то ныкается за другими, её поди ещё разыщи. Но находят и тоже выдёргивают, кое-кого подзатыльником отцовским вразумляя. С совершеннолетними сложнее — имеют право решать за себя сами, а соблазн подзадержаться у пацанвы велик. Тут и стриптиз бесплатный, и танцульки эротические, и продолжение намечается теоретически ничем не ограниченное. Репутация зачинщиц ведь такова, что не заржавеет за ними и пощупать себя дать, а кому-то — и не только пощупать. И напоминать многим приходится, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а для шалав и прочих не востребованных ловля дурачка на пузо — единственный способ женить его на себе. Девки — ну, эти в зависимости от индивидуальной испорченности. Есть такие, которые готовы тоже пуститься во все тяжкие. Дурной пример — заразителен.

  Но нормальные девки и настроенные на нормальную жизнь — тоже начинают с женихами расходиться по домам. Тут и Люся подала сигнал и с помощью подруг выдрала из круга сперва стайку туземных невест участников экспедиции, а затем и городских. Не хотевших выпускать их урезонили Андрей с Костяном и Витьком. Городских быстренько увели Костян со Светкой через парк к жилым кварталам, а туземных Люся, Витёк, Наира и Андрей повели сперва в их общажные комнаты во Дворце за их постельным тряпьём и прочими личными вещами. Не факт ведь ещё, что только на эту ночь из общаги уходят. У славянских язычников, как вспомнилось Андрею, их летнее солнцестояние тоже не один день празднуется, так что вовсе не исключены продолжения в том же духе в последующие вечера. Это уже по обстановке завтра виднее будет, а пока, исходя из худшего варианта — пару-тройку ближайших ночей девкам лучше всего в ментовской кутузке поспать. Так и безопаснее им будет, и просто спокойнее.

  Даже в плане элементарной тишины. Как тут заснёшь, когда на площади перед Дворцом такой гвалт? И хрен он прекратится в ближайшее время, потому как все, кто не расходятся, намерены продолжать празднование. В другие какие-нибудь дни разогнали бы это шумное сборище ментовскими патрулями, но сейчас — это традиция, которую следует уважить. Разве предполагал кто-то в прежней жизни, что и помещения Дворца под жильё придётся использовать? А другой площади под мероприятие в городке просто нет. И кого поселили во Дворце, тем в эту ночь уж точно не заснуть. Это даже если и не будут к ним ломиться сексуально озабоченные, которым на самой площади на всё согласной пары не нашлось, но скорее всего, будут ведь — просто как к ближайшим, до которых далеко идти не надо. Поэтому — на хрен, на хрен.

  Так ведь и в комнатах общаги спокойно собраться им не дали. Они ведь там в трёх разных комнатах вперемешку с другими туземными девками были расселены, кто из их же племён или ближайших родственных. Первыми эти девки-соседки прибежали — вы куда, типа, собрались? Этих отшили Люся с Наирой — куда надо, туда и собрались! Нет, с ними вам не нужно, раз вы веселиться здесь настроены. Только собрали вещи и в коридор с ними вышли, так парни там подвалили — на кого вы, типа, нас оставляете? На кого сами хотите из оставшихся! Это им Андрей с Витьком растолковали. Было же вам сказано, что невесты отсутствующих дожидаются женихов и в ваших игрищах не участвуют? Ну так и какое ваше дело, куда мы их уводим? От вас с вашими приставаниями подальше.

  Выходить решили не через главные проёмы, которые на площадь, а наоборот, через противоположные и в обход площади. Сунулись было на южную сторону, чтобы за кустиками тихонько пройти, но куда там! Навстречу трусцой, но задрав подолы, девки с площади бегут. Там, типа, уже слишком весело, и они лучше к реке пройдутся пораньше, где всё равно венки в воду пускать предстоит. Парни, конечно, всё равно сейчас за ними увяжутся, и всё равно там раздеваться, и кончится всё тем, чем и должно, но свои женихи — это свои, с ними — нормально, для того и предназначен праздник, а на площади при всём народе, как их некоторые там уговаривают — это чересчур. Их женихи такого не поймут и будут ведь правы. Какие-то у запорожцев обычаи очень странные. Так разве делается? Ах, это не у всех запорожцев, а только у некоторых, которые там сейчас и резвятся? Ну, тогда понятно. Правильно делаете, что уходите, только не этим путём, за нами сейчас и женихи наши пойдут. Другой стороной лучше обойдите.

  Так и сделали, обойдя Дворец с северной стороны. Проходя мимо площади, тут же убедились, что встреченные ими с южной стороны Дворца девки ещё поскромничали, постеснявшись назвать вещи своими именами. Уже и по гвалту из-за угла стало понятно, что творится на площади нечто экстраординарное. Ага, слишком весело, называется! Так и есть. В середине круга три массовицы-затейницы, то бишь Аня, Галя и Оля, практически нагишом разнузданно отплясывают и явно балдеют от вызванного ими восторга туземных парней. Ну, на Ане с Олей узенькие трусики, у Гали пляжный платок на бёдрах, а есть ли что-то под ним, можно только гадать, да и сам он неширок. Ну, туфельки еще у всех трёх на шпильках — нельзя сказать, что они раздеты полностью, не погрешив против истины. И одеты уж очень слегка, и ведут себя соответственно.

  — И куда же это вы их ведёте, да ещё и с вещами? — глазастая Оля Кузьменко в этот момент как раз смотрела в их сторону и заметила попытку тихого ухода, — С ночёвкой в неизвестном направлении, пока их женихи загорают на южном берегу Крыма?

  — Ментам дежурство скрасить или стеснительным соседям? — развила её шутку Галя, — Ну, Люся, не ожидала я от тебя сводничества! Ты такую правильную всегда из себя строила, и тут — на тебе! А что Олег скажет, когда вернётся?

  — Плюнь на всё, Люся! — добавила Аня, — Присоединяйтесь все к нам, у нас тут веселее будет! А твоему Олегу мы об этом не скажем, слово тебе даём, честное шалавье! — и хохочут все три, подстрекая к этому же и остальных, — Ребята, не отпускайте их!

  — А ну-ка, кто тут кого-то куда-то не отпускать собирается? — поинтересовался возглавлявший ментовский патруль Михаил Писарев, передвигая МП-5 и перехватывая за рукоятку, — У нас в ГУВД как раз обезьянник соскучился по постояльцам! — его напарник прыснул в кулак, — А в случае беспорядков — тебя предупреждали, Галя, какую мы имеем команду от Семеренко? Не вынуждай нас выполнять её.

  — Пришли менты, нам всем кранты! — процедила Галя, — Фиг с ними, пусть идут, куда хотят, мы тут и без них скучать не станем!

  — То есть, так и быть, милостиво отпускаешь нас? — съязвила Люся.

  — Да катись ты на фиг, змеюка! Андрюша, проводи её и развлеки, а то она тут без Олега вообще остервенела!

  — Хорошая попытка, Галя! — ухмыльнулся тот, — Вы тут, главное, продолжайте, не скучайте, но ждите меня, и я вернусь!

  — Ты что, на самом деле собрался? — спросила его Люся, когда они свернули на дорожку в обход парка.

  — Ну, как историк, я не прощу себе, если не увижу и не запечатлею для истории, — Андрей похлопал по чехлу смартфона.

  — А главное — если не поучаствуешь?

  — Это ты у нас, Люся, по факту замужняя женщина, а я-то — холостой. На пузо я им не поймаюсь, не беспокойся, — и вся компания рассмеялась.

  Привели девок в РОВД, показали им камеры в кутузке, дали выбрать места на нарах и расстелить на них свои постельные тряпки, а заодно Люся с помощью Андрея им растолковала, для чего на самом деле предназначены эти помещения. Въехав в юмор всей этой ситуёвины, девки долго смеялись. И когда Зозуля предложил ради шутки заполнить электронный протокол административного ареста "за злостное уклонение от соблюдения традиционных обычаев родных племён", и они въехали в суть идеи, то с удовольствием "во всём признались" и хохотали дольше и заливистее самих ментов. Отсмеявшись и сам, капитан отправил протокол по сети и Семеренко, чтобы посмеялись и коллеги в ГУВД. С определением девок на безопасный и спокойный ночлег в ментовской кутузке обязаловка для городской молодёжи была исчерпана.

  Витёк с Наирой отправились к себе, Андрей снова на площадь у Дворца, как и обещал шалавам, а Люся — к родокам Олега, у которых и жила. За чаем рассказала и им об этой эпопее, отчего долго хохотали и они. А уж как Олег и его товарищи по экспедиции обхохочутся, когда вернутся! Хотя, наверняка ведь и у них найдётся чего забавного здесь поведать. Да даже и просто интересного. Андрей не раз уже говорил о том, что в хорошем смысле им завидует. Он-то только по привезённым ими фоткам и видеозаписям Херсонес этот византийский будет знать, да по их рассказам, а они в нём сами побывали, по улицам его топтались, да ещё и с живыми и трезвыми херсонитами хоть как-то, но общались. Это, правда, частично поправимо, поскольку грозятся привезти оттуда парня и девку местных, из натуральных херсонесских греков. Плодотворно они там поработали! Но атланты свои трансляции не так часто и не так надолго организовывают, чтобы всем со всеми говорить и подробности выяснять, так что всё равно надо ждать их возвращения. Главное — живые и невредимые, а достижения — второй уже вопрос.

  Хотя и они, конечно, достаточно важны. Свёкру даже и растолковывать ничего не нужно — сам ей кое-что из недопонятого растолковал. Добрались до Херсонеса, контакт с уличами установили, торговлю с греками наладили, языковый барьер как-то преодолев, с сырьём для боеприпасов, хлебом и солью проблему решили, а теперь ещё, оказывается, и будущими переводчиками на греческий обзавелись. То есть, помимо решения насущных проблем, ещё и продемонстрировали атлантам способность Запорожья выжить и наладить приличный быт в этом мире самостоятельно. Это у атлантов ценится, и теперь их мнение о запорожцах только улучшится. Не только планы строить способны, но и претворять их в жизнь собственными силами. Таким атланты и помогать будут намного охотнее, увидев и убедившись, что корм — явно в коня.

  Уже собирались ложиться спать, когда звякнул по фай-фаю Андрей. У Дворца творится нечто невообразимое. Народу на площади осталось немного, но самые отвязные. Снова разожгли уже затухавший было костёр и кружатся в хороводе нагишом — кто почти, а кто и совсем. Самое интересное, что уже без этих трёх массовиц-затейниц, которые уже нашли с кем за кустиками уединиться, но и без них есть кому дать копоти. Естественно, из тех бэушных с довесками, пытающихся завлечь кого-нибудь не самого худшего для ловли на пузо. Андрей и короткий видеоролик переслал, снятый на смартфон — распознать всех разрешение не позволяет, но некоторые персоны узнаваемы и при нём. И какие-то сами не свои, хоть и нет, вроде бы, ни выпивки, ни наркоты, но то ли от ритма этого, то ли просто от эффекта толпы — натурально зомбированы. Если кончится это дело групповухой прямо на площади, он не удивится. Так ли обстоит дело на настоящих туземных празднествах, он не уверен, но с учётом увиденного — теперь вынужденно допускает.

  Не одни ведь там горожане и горожанки, а есть среди них и туземные парни, и девки, и не скажешь по ним, что втянуты против своей воли. Но и не все они там остались, далеко не все. Те встреченные ими с южной стороны Дворца девки уходили оттуда тогда, когда ещё только эти три шалавы раздевание прилюдное устроили — уже и это с их точки зрения было чересчур. И это ведь реальные туземки-язычницы, так что считать свальный грех общепринятой нормой для их племён, как это и предписывает церковная пропаганда, он достаточных оснований не видит. Скорее всего, есть небольшая доля склонных к таким излишествам, но основной массой они не разделяются, и вряд ли насаждаются со стороны нормального всеобщего язычества. Ну, если вынести за скобки помешанные на этом деле секты. Так секты — они ведь секты и есть. И у греков были дионисанутые, у римлян были подражавшие им вакханутые, но нормой это не считалось ни у тех, ни у других, а сурово преследовалось нормальным добропорядочным языческим социумом.

  Потом звякнула костяновская Светка — Андрей переслал этот ролик и Костяну, и она с ним тоже в полном охренении. И тоже склоняются к мысли, что реальные туземцы едва ли до такого непотребства массово докатываются, как вот это празднование Купалы с подачи городских шалав, в персоны которых не будем тыкать пальцами. Офигели вконец! Вовремя они порядочных девок оттуда увели, очень вовремя! В прежней жизни Купалу на Хортице разве праздновал кто-то подобным разнузданным образом? Всё благопристойно всегда было, и никакого непотребства даже в мыслях никто не держал. Ну, вслух никто их не озвучивал, по крайней мере. Где-нибудь за глухими заборами на каких-то закрытых для посторонних тусовках "золотой молодёжи" — ходили слухи об оргиях "по мотивам" Ивана Купалы, ну так оно ведь "по мотивам" и есть, а вовсе не достоверная реконструкция того, что реально было у предков. Скорее уж, воплощение в жизнь измышлений церковников в целях антиязыческой пропаганды.

  После того, как Люся и с ней приколом поделилась про оформление протокола "административного ареста" уведённых ей в РОВД туземных девок, из аппарата донёсся хохот и Светки, и Костяна. Зозулю как автора даже закладывать им не пришлось — и сами сообразили, что такую шутку мог придумать сходу только он. Правильно, а иначе ведь на каком основании в кутузку их на ночь сажать? Только через арест, пусть даже и вот такой, фиктивный. Зато теперь — будет над чем поржать всякий раз, как вспомнишь эту эпопею в будущем. А ведь детям и внукам придётся разжёвывать ещё и весь этот бюрократический контекст, унаследованный от прежней жизни, без понимания которого им не понять всего юмора этой ситуёвины.

  Вслед за Светкой звякнула и Наира — тоже по поводу этого ролика, который и Витьку не поленился Андрей скинуть. Только армянку он ещё и немножко с другого боку зацепил, через ассоциации с предками её народа. Наира и так не преодолела ещё острого когнитивного диссонанса от сообщения Тордула о том, что христианской осталась в этом мире только Ромейская Армения, входящая в Византию, а Персидская Армения не одно столетие уже, как вернулась к язычеству. Ну, точнее, перешла к неоязычеству, аналогично персам — старая религия по форме, но аналог неоэллинизма по реальному содержанию. Да только ведь входит в ту форму и общий с персами прежний культ Анахиты с его храмовой проституцией. Вспомнив о ней по ассоциации с роликом, армянка принялась доказывать, что настоящие армяне — вовсе не такие. Не все, по крайней мере, и не большинство.

  И вообще, как такое может быть? Ладно ещё греки, у которых Андрей и для их византийских уже времён подтверждает и тайные празднования Дионисий, и отступников скамаров, но чтобы такими же отступниками стали и армяне? Невозможно! Армения ведь раньше Римской империи христианство приняла, самое первое во всём мире христианское государство, и в дальнейшем армяне всегда отстаивали свою национальную самобытность именно как христианский народ. Мало ли, чего там говорят атланты? Может, это одна из их шуток? Они тоже чувства юмора не лишены, только в данном случае юмор — дурацкий. С такими вещами разве шутят? Не мог её народ отказаться от христианства и вернуться ко всем этим языческим непотребствам вроде вот этого! Успокоив Наиру заверением, что и славяне такие тоже далеко не все, просто в семье не без урода, как и у всех, Люся и с ней поделилась приколом Зозули с шуточным оформлением протокола ареста размещённых в ментовской кутузке туземных девок. Посмеялась этому и армянка, отвлёкшись наконец от своего когнитивного диссонанса.

  А затем снова звякнул Андрей, скинув на этот раз несколько фоток, уже в духе заявленного им исторического познания. Были там и девки, пускающие венки по течению реки нагишом, и их последующие обнимашки с женихами по пояс в воде, да догонялки с ними же в прибрежных зарослях, заканчивавшиеся вполне предсказуемо. Впрочем, никто ведь из туземцев и не скрывал сути этого летнего празднества. А по форме — откровеннее, конечно, современного Ивана Купалы, празднество реально языческое, но и без той явной похабщины, которую пытались организовать разнузданные шалавы. Ничего общего с тем, что они учинили на площади перед Дворцом и наверняка продолжили потом за кустами в духе тех оргий с "золотой молодёжью", в которых Галя-то участвовала наверняка, Оля с высокой вероятностью, да и Аня тоже в принципе вполне могла. Раз сделала карьеру в той прежней жизни, не разбираясь толком ни в чём — значит, вот этим самым способом.

  Изложив все эти соображения, Андрей наконец на этом и закруглился. Надо же и с Костяном свежей информацией поделиться, и с Витьком. Потом не до того будет. Тут кое-что у него намечается, и если не сорвётся, то он будет очень занят. Да, тоже в связи с этим настоящим языческим праздником. Но подробности об этом — это не сейчас, а завтра уже. Будет день — будет и время для новостей, так что до завтра и спокойной ночи. Чтобы последовать его пожеланию, Люся сразу же отключила смартфон. Хватит с неё звонков на сегодня! А то опять ведь и Светка звякнет, и Наира. Всё это она с удовольствием обсудит с ними завтра днём, а сейчас — спать! Ей в наряд завтра заступать, в котором уж точно не выспишься, и перед ним днём тоже выспаться не дадут, так что хватит разговоров на ночь, выспаться за остаток этой ночи надо хоть как-то.

  Не будет спокойным и этот завтрашний наряд, поскольку ничего ведь ещё не кончилось. И христианский-то Иван Купала не одну только ночь празднуется, а неделю, не меньше. Языческий — тем более. Продолжат его праздновать и завтрашним вечером, и послезавтрашним, и последующими, пока не утомятся. Уже не настолько, конечно, как в эту ночь, постепенно будет идти на убыль, но по сути — в том же духе. И шалавы, в этот раз обломавшись, наверняка будут пытаться взять реванш в последующие вечера. Легко было заверить экспедицию, что ничего непотребного не случится с их невестами, а легко ли выполнить обещанное на деле? Но выполнить — надо. Кто на следующий год поплывёт на юг в июне, если не будет уверен в том, что уж здесь-то всё под контролем?

  А шалавы кровно заинтересованы в том, чтобы никто ни в чём и ни в ком не был уверен. Только в этом случае они сами становятся не хуже других и получают шанс устроить собственную дальнейшую жизнь. То, что это во вред всему Запорожью, их разве колышит? Во-первых, рассчитывают на героическое превозмогание другими последствий того, чего они наворотят, поскольку деваться-то этим другим будет некуда. А во-вторых, у таких и нет привычки заглядывать особо вдаль. Правильно говорит о таких Никифорова — обезьяны. Всё на инстинктах, слов не понимают, и проще, как мужики говорят, засветить молча в торец, зашугав этим, чем что-то доходчиво растолковать.