Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— Помни, брат, о бренности тела твоего. О бренности, орк. Твой имперский как всегда хромает. И я кем угодно назовусь — лишь бы наконец искупаться. А ты Юни?

Юния тихо кивнула.

Чтоб не сильно стеснять братьев нашим присутствием, да и чтоб на стол посытнее стал, сходил на охоту, — добыл мяска. А то какой стол без мяса?

Ну и пока напарницы мои отдыхали, приходили в себя перед последим рывком в Роккосерра, где и планировалось переждать зиму, я озадачился тем, что Юния у нас до сих пор безоружна.

— Ставр, дай мне оружие. — слова, сказанные ей после недавней встречи со стриксом, засели у меня в голове.

И я стал думать, а так как все бумаги и маги-пушка остались в кузне у Игнасио, думалось мне куда свободнее да ещё под кислое, чуть противное, винцо, которое Ви и Юния и пить-то отказались.

Ядро — двенадцать футов. Юния скорее всего умрёт, если запулит такое ядро в цель.

Но кто сказал, что надо именно им стрелять?

Это вот я не сообразил сразу. Вот из тех же пороховых пистолей и мушкетов стреляют пулями куда более скоромного веса, раз в сто меньше. То есть пару десятков выстрелом Юния смело сможет сделать.

Только тут вопрос в убойности этой самой пули.

Вот тут и пригодятся голова моего учителя Орландо.

Набросал я ему свои соображения по поводу того, чтобы создать для Юнии маги-мушкет длинной так метров двадцать и стреляющий пулями в грамм пятьдесят, да отправил их письмом.

Предупредив, что б ответ сразу слал в Роккосерра, а то надолго мы в монастыре не задержимся.

Ви с Юнией сообщили, что отдыхать они намерена дней пять, потому как — потому.

Ну а что?

Они ж девушки.

Пусть отдохнут.

Я вон историй всяких послушал и от братьев, и от путников.

Из тех историй две мне нужными-важными показались, потому как — зима и в спутницах у меня девушки.

Первая история была о Доме ста дверей.

Говорят, в ночь полной луны в месяц лютый, зимний, отворивший Матушке-Зиме врата в царство Земное, путник во вьюге снежной, вьюге смертной может дом найти. И тепло, и свет манить его будут, а плата за спасение смешна — лишь сказка одна.

Да стерегутся путники дома того, тепла и света того — не любая сказка по нраву дому и обитательнице его.

Только вот находятся и те, кто ищет дом тот, чтоб удаль свою показать, чтоб сказку рассказать да песню спеть.

Мало их дом тот нашло.

А вернулся ли кто — то след бродяги, занесённый снегом, пургой сокрытый.

Вот это то, что мне надо.

Прям сто дверей мне не надо, одной хватит, поэтому надо будет попробовать отыскать тот Дом, что, значит, с комфортом мои спутницы ездили.

Правда, для этого сперва денег надо подкопить, чтоб было куда двери вести, не в Дом же ста дверей нам наведываться сказки-небылицы рассказывать?

Вторая история касалась старых богах, которые были в этих краях ещё до прихода Империи.

Одна больно хитрая богиня взяла яблоко да написала на нём "Pulcherrimae", Красивейшей то есть, а другие богини-дуры, будто яблок в жизни не видели, устроили целую войну за то яблоко.

Всё остальную историю я мимо ушей пропустил — что я мало историй, как одни люди других убивают не слушал?

А вот яблоко это дело, из него хороший подарок может выйти, чтоб было видно, — ценю я спутниц своих.

Тем более Capitolium Caeleste, где эти самые боги обитали по словам братьев давно нашли и усиленно грабили уже лет двадцать-тридцать.

Не ради яблока, понятно дело, ради всяких старых магических штучек.

Надо будет сходить туда как-нибудь потом.

Яблоко может и не найду, так ещё чего притащу, от богинь.

Диадему там или ещё чего.

Но лучше всё ж чтоб яблоко.

А может найду чего, чтоб гентарку сделать.

В общем, надо будет в Capitolium Caeleste заглянуть, — может есть какая польза от старых богов кроме историй о их дурости.

— Дурак думкой богатеет. — на мои мысли по поводу Дома ста дверей и Capitolium Caeleste (без упоминания о яблоке, а только сокровищах несметных) сообщила Ви.

Вот зря она так. Знает же, что я не дурак...

Как не печально было менять стены монастыря Сантьяго-дель-Пуэнте на дорогу, но это надо было делать.

Даже пяти дней не удалось просидеть — выпал первый снег, а это значило, что если мы не хотим встрять со своей кибиткой где-то в дороге между нигде и нигде, то надо выдвигаться.

Двинули напрямую, уже никуда не сворачивая на заработки.

В Роккосерра нашей компании, конечно, были рады.

Историю с тем, как так вышло, что Пьетра Дел Монте уже вступила в должность главы семьи Дел Монте, и прислала много чего в родное селение, а теперь она же вновь здесь, Ви как-то объяснила, сославшись на сестру-близнеца и ещё что-то там, наплела, что раньше тут была не она, а ещё сестра Летти, а теперь тут она.

Сдаётся мне — никто ни на грош в такое не поверил, но все сделали вид, что поверили, чтоб не обижать.

Хотя могли и правда поверить — умные люди они часто в такую чепуху верят, в которую ни один нормальный ни за что бы не поверил.

Денежки за спасение тех теней нам передали.

И, услышав от Ви сумму мне причитающуюся, я нецензурно восхитился тем какие же деньжищи люди тратят на шпионаж и войны всякие, вместо того, чтобы что-то полезное на них сделать.

Восхитился и жука матушке отправил со словами, мол, матушка, деньги у сына твоего есть — можете начинать делать то, о чём мы ранее уговорились.

Ответ учителя Орландо на моё письмо даже читать полностью не хотелось.

Хватило и части фраз, за которые мой взгляд зацепился.

"Круглая форма пули — наихудшая для полёта в атмосфере. Она создаёт мощную головную волну и огромное завихрение за собой. Сопротивление воздуха съедает её энергию мгновенно".

"Ядро из маги-пушки эффективно благодаря чудовищной массе".

"Сравнивать дальность твоего маги-мушкета и маги-пушки — всё равно что сравнивать полёт пушинки и булыжника, брошенных с одинаковой силой".

"Что касается эффективной прицельной стрельбы — для маги-пушки это километр, а для твоего маги-мушкета — это жалкие 100 метров, но скорее всего и того меньше".

Части, где учитель Орландо указывал, что вообще-то он мне это преподал и я так-то должен был сам это всё рассчитать, а не отвлекать его, я благоразумно пропустил.

Как и части с расчётами.

Что мне с них? Ясно же написано — не будет толку с моего маги-мушкета потому как пули плохо летают.

Я чуть погрустнел, но тут же пришла мне другая идея в голову.

Раз пули плохо летают, но чего б не пулей стрелять, а арбалетным болтом? Он потяжелее пули будет, но летают же они. И точно в цель.

И чём я учителю Орландо и написал, мол, а если из маги-мушкета стрелять не круглой пулей, а тяжёлой стрелой, болтом?

Довольно скоро выяснилось, что зима у нас в Новой Вероне, и тут, в горах, — это две разных зимы.

А Ви и Юнии почему-то зима понравилась.

На лыжах по снегу ходили.

Меня пытались на лыжи поставить.

Глупость эти лыжи.

Я и так хорошо хочу по снегу.

А если снег глубокий, так снегоступы есть.

Не нужны мне лыжи.

И коньки не нужны.

На коньках, правда, она Ви каталась.

Я Ви пробовал объяснить, что всё это глупость, что мужчина должен крепко на земле стоять, а коньки эти и лыжи — думай, как не грохнуться или затормозить. Сплошные проблемы и никакой пользы, но посмотреть, как она на коньках катается, я посмотрю. А что? Ви, когда катается, молчит, а значит, становится симпатичнее.

К господарю дракону заглядывал.

Тренировать меня он перестал.

Теперь всё больше с Искоркой мы боролись.

Подросла моя дракошка, окрепла.

И глазищи без того умные, ещё умнее стали.

Хвост Проказницы за время моего отсутствия ещё пушистей стал, да и сама она вроде как подросла, планами разжилась.

Много чего предлагала.

В основном, глупости по поводу захвата мира и прочей чепухи.

Умная больно.

Что у меня дел больше нет, кроме как этот мир захватывать?

В своём втором письме, которое из-за снега пришлось ждать много дольше, чем первое, учитель Орландо раскритиковал и идею с болтом вместо пули.

И в этот раз не потому, что болт летел плохо.

Болт как раз летел хорошо, а с километра, так был убойней ядра, и чем дальше, тем всё эффективнее был болт против ядра из маги-пушки.

Учитель Орландо тут приколупался к другому — двадцать метров пропихивать через дуло болт — то ещё дело.

Учитель, конечно, умный человек, — это да, только если через дуло долго и неудобно, так кто ж мне мешает заряжать болт с казённой части?

Предусмотреть механизм заряжания и запирания и всё — есть у нас маги-мушкет, что стреляет болтами, которые может на ста метрах и сильно проигрывают ядру, но с пятисот метров это проигрыш сокращается всего до двух раз, а с километра так уже за моим маги-мушкетом сила.

Километр, конечно, расстояния огромное, но Юния у нас хрупкая.

Ей такое расстояние в самый раз.

Да и не будем мы по всем из маги-мушкета её пулять. Для особых он случаев. Навроде того же стрикса.

В этот раз учителю Орландо ничего отвечать не стал.

Сразу принялся разбирать маги-пушку и делать из неё маги-мушкет.

С тем, чтобы заряжать болты с казённой части долго не возился: сделал задвижку, которая после заряжания не позволяла болту выпасть.

Оценил творение рук своим, и пошли мы с Юнией и Ви проверять, чего оно у меня вышло.

Юния улыбалась даже не смотря на то, что с прицеливанием пока было не совсем понятно — ей как-то надо было стойки, на которых стоял маги-мушкет погружать в тень или выталкивать из тени, чтобы это самое прицеливание реализовать.

Маги-мушкет хоть и вышел громоздкий, но когда ухнул он своим болтом в склон горы, да не хуже чем ядро из маги-пушки, так сразу стало понятно — не зря время потрачено.

И никакого истощения, хотя Ви и к такому была готова — набрала с собой микстур и эликсиров разных, вроде тех же "Девичих слёз".

Юния аж просияла.

Выстрелили ещё три раза.

С тем же эффектом — будто из пушки лупили по склону.

Да, с тем как из этого орудия целиться — ещё думать надо, но чтобы вон там снести всё, что есть, его вполне хватает.

А это прям дорогого стоит.

Своя артиллерия — это уровень.

Тут, если хорошо время подгадать, мага высшей квалификации можно на раз срубить и никакие щиты его не спасут.

Глаза Юнии горели — видно было, что она хотела бы ещё минимум пару-тройку раз выстрелить, но болтов я выковал всего пять. Четыре уже израсходованы. Один про запас. Пусть лежит, на всякий случай.

Как вернулись в первую очередь пошли к Игнасио попросили выковать для начала дюжину-другу болтов, чтоб Юния поупражняться в стрельбе могла.

Юния заказ сама оплатила — денег у неё после наших путешествий было достаточно.

Даже хотела начать возвращать то, что я на её лечения потратил.

Отказался: я отдаю не для того, чтобы потом забрать.

Тот, кому по рождения досталось больше иных, должен и отдавать больше иных.

Жук принёс сообщение от матушки: сделка состоялась, дома меня уже ждали бумаги.

Ви не оценила — выдала что-то о том, что буду теперь я, как дед Васко, пить граппу и играть в карты не пойми с кем.

Не буду я играть в карты ни с кем — потому как я постоянно в них выигрываю, а если постоянно выигрываешь, то никакого интереса играть нет, да и кто со мной тогда играть будет, если я только и делаю, что выигрываю?

После очередного раза, когда меня моя же Искорка покусала знатно да подрала, пошёл я к господарю дракону — в очередной раз поблагодарить.

А как не благодарить? Вон какой славной дракошка стала. И быстра, и сильна. Костями рвёт, зубами в плоть впивается. Огнём один раз дыхнула, так камень оплавился. Дышала б она так на вилле у деда Васко — выгнал бы он нас с виллы ещё раньше.

Господарь дракон по привычке послал меня с моими благодарностями куда подальше, а после уж спустился и поговорили мы о всяком.

— Улечу я скоро. Вот доест Scintilla запасы золота, так и отправлюсь в путь.

Моя Искорка уже запасы господаря дракона доедает?

Там же сокровищница была всамделишная.

Ох ё... ну и проглотка она у меня.

Хотя с другой стороны — по ней и видно, что питается отменно.

Вон всего исполосовала когтями.

Господарю дракону если и уступает в чём, так это в том, что размером поменьше и больше на ярость, чем на технику полагается, потому удаётся мне всё ж в нос её дать или повалить.

— Если вдруг будете в наших краях — обязательно в гости загляните. — не мог не поделиться с своим счастьем.

— А есть куда заглядывать, бродячая твоя душа?

— Есть. Теперь есть. — подтвердил я.

Господарь дракон пыхнул огнём что-то вроде "поглядим" и перевёл взгляд на Искорку. Моя дракошка встав на задние лапы точила свой когти о замковую стену. Старинный камень крошился под напором могучих лап. И я как-то понял, что вот не в полную силу она со мной дерётся. Вот не в полную. Не дерётся, играется.

Хитрая её морда.

И она поняла, что я понял.

Потому как драть стену перестала, на четыре лапы опустилась, и ну давай глядеть на меня виновато так виновато.

— Искорка, меня и дурить? Вот плохо на тебя эта Проказница влияет.

— А я-то тут при чём? Я как раз всегда за правду. Никто кроме меня тебе правду-то и не говорит. А я всегда за правду. Только я и за правду. — встрепенулась демонюка.

— Ну и за захват мира. Так ведь?

— Всё потому что я за правду. А если тебе мир не нужен — так отдай потом мне, а сам иди, куда хочешь. Я ж не против.

"Славно, славно". — попыхивая господарь дракон пошёл обратно к себе в башню.

Только чего ж тут славного, когда демонюка эта меня мир захватить подбивает?

Нет, ну оно понятно, что долго наша идиллия продолжаться не могла.

Она и не продолжилась.

Хорошо, что матушка моя, лучшая из матерей, предупредила обо всё заранее, а то могло приключиться чего-то того... нехорошее могло приключиться...

Делегация из Империи пришла в Роккосерра день в день, как и указывала матушка.

Документы при них были самые что ни на есть верные. С печатями и подписями.

И по документам тем выходило, что король Барбадора Густав-Фернинанд XII своим решением даёт дозволение представителям Империи на арест двух беглых преступников: Виолетты Гутенберг и Юнии Секунды Круор.

Ви вменялись убийства, шпионаж и всякого по мелочи.

Юнии — только убийство. Одно. Собственного отца — Гая Юния Круора.

И за меньшее в Империи полагалась казнь, но матушка предупредила, что никто никого казнить не будет, — началась новая игра, что-то придётся уступить, где-то прогнуться, но матушка заверила, что всё будет хорошо, ведь она была готова и к такому варианту.

Я, конечно, вздохнул, что имперцы с бумагами пришли, пришли б просто — я б их поубивал. Это ж куда понятнее — они пришли забрать моих напарниц — я их убил. Потому как воровать плохо. А тут бумаги... оно хорошо, когда у меня бумаги, вроде паспорта... плохо, когда такие бумаги ещё у кого-то, и вроде как уже если я сам кому голову оторву или, предположим, Проказнице позволю кому голову откусить, так плохим чего-то становлюсь я.