Чаганов: Будущее

Через четверть часа в кабинете начальника аэропорта за длинным столом для совещаний собралось с десяток человек — большая часть в военной форме.

Шеин ходил вокруг стола за их спинами, стараясь скрыть своё раздражение:

— Я требую объяснений. Как такое могло случиться, что '48'-ой захватил управление 'Скифом'?

Он остановился напротив начальника Генштаба и посмотрел ему в глаза.

— '48' — это Резервный Командный Комплекс Военно-Космических Сил страны, — Ахромеев не отвёл взгляда. — И он ничего не захватывал, а просто выполнял свою функцию.

Шеин помолчал немного, переводя дыхание:

— Почему этот факт скрывался от руководства страны? На Президиуме ЦК и во всех постановлениях правительства речь шла об экспериментальной фабрике по производству электроники, Центре космической связи, об атомной электростанции, о каком-то Внешнем Разуме, наконец. Но никогда — о Резервном Командном Комплексе.

— Это не ко мне вопрос, товарищ Шеин, этим занимался товарищ Чаганов. К тому же, я не присутствовал на заседаниях Президиума. Могу лишь высказать своё мнение — '48'-ой является объектом двойного назначения. Его военное значение было строго засекречено.

Шеин двумя руками опёрся о столешницу:

— На Луне, значит? На Земле нашему Генеральному штабу мало место? Вы знаете в какие деньги вылились нам эти идеи Чаганова? А теперь выясняется, что всё это псу под хвост. Генеральный штаб лишён возможности управлять своим оружием.

Ни один мускул не дёрнулся на лице Ахромеева:

— РКК создавался на случай, когда внезапным ударом противника уничтожен Генеральный штаб и руководство страны. И как показали последние испытания, он работает.

— И РКК надо было создавать за триста восемьдесят тысяч километров от Земли?! — скривился Шеин. — '48'-й оттуда он должен был понять, что происходит на Земле? Он что, в телескоп за Кремлём оттуда должен был наблюдать?

— Не только за Кремлём, — чуть улыбнулся НГШ. — За всей Землёй. Для этого на обращённой к Земле стороне Луны вблизи полюсов расположены два наблюдательных комплекса. Расстояние между ними — больше трёх тысяч километров. Оптический и инфракрасный каналы, радиоприёмные комплексы и вычислители.

— И что именно они способны видеть на Земле с такого расстояния?

— Если говорить об оптике на Луне, то два комплекса, между которыми 3000 километров, а в каждом — оптический интерферометр с 16-метровыми зеркалами и базой до трёхсот метров, то на расстоянии Земли дают расчётное разрешение около метра.

— Меньше метра? С Луны? — недоверчиво покачал головой Шеин.

— Теоретически. На практике несколько хуже. Но нам не нужна фотография спутника. Нам нужно знать, где он находится. А два комплекса видят его под углом почти в полградуса. Этого достаточно для того, чтобы очень точно определять его положение. Таким образом, в космосе мы видим всё, что нас интересует: спутники, разгонные блоки, пуски, работающие двигатели. По Земле возможности несколько хуже: атмосфера, облака. Но старт межконтинентальной ракеты спрятать невозможно.

— А радио? — спросил кто-то.

— Два лунных радиотелескопа разнесены на три тысячи триста километров. На сантиметровой волне — разрешение около метра.

— Не хуже оптики?

— Да, по угловому разрешению — сопоставимо. Но это разные вещи. Оптика наблюдает отражённый свет, радио определяет положение работающего передатчика. Если радар или спутник излучает, мы можем очень точно определить направление на него. Повторяем измерения — получаем движение и уточняем траекторию.

— А если молчит?

— Тогда работает оптика.

— Зеркала по шестнадцать метров? Как вам удалось их доставить на Луну.

Ахромеев налил в стакан воды и сделал глоток:

— По сегментам. Собирали на Луне. Правда потом пришлось повозиться с электростатической очисткой поверхности зеркала от лунной пыли...

— Вы вообще о чём сейчас? — голос Шеина сорвался на крик. — Какие антенны, какие зеркала? Генеральный штаб оказался не в курсе того, что его Резервный Командный Комплекс находился на боевом дежурстве! Вот что надо обсуждать!

Ахромеев перевёл дыхание:

— Полный комплекс в строй не вводился. Отдельные его элементы раньше испытывались. Оптика — отдельно. Радиосистема — отдельно. Вычислительные блоки — отдельно. Первый запуск системы должен был произойти в ходе этих испытаний. Но после смерти товарища Чаганова '48'-ой прервал связь, а лунная база была обесточена...

— Всё понятно, — оборвал его Шеин. — Разбираться с мерой вашей ответственности будем в Москве. Совещание закончено.

* * *

После остановки у МИКа народу в служебном автобусе заметно прибавилось, и теперь почти все места были заняты. Водитель прибавил скорость, автобус стало ощутимо потряхивать на стыках бетонных плит.

Андрей смотрел невидящим взглядом в мутное окно. И вдруг, после очередного толчка, он вспомнил. Какую-то мимолетную мелочь, которую тогда, в цеху, заметил краем глаза и сразу же забыл. Пальцы человека, сунувшего ему листок в карман во время траурной сирены. Андрей тогда машинально опустил голову и зафиксировал эти пальцы, державшие сложенную блокнотную бумагу. Жёлтые, прокуренные, с характерным пятном запекшейся крови под ногтем указательного пальца.

— КДП! — хрипло объявил водитель по громкой связи.

У дверей автобуса сразу стало тесно. Андрей вышел последним и почти сразу увидел его. Мужчина стоял чуть в стороне от центрального входа в здание, около серой урны, и курил папиросу, зажав её средним и указательным пальцами. Андрей подошёл ближе. Человек заметил его, опустил глаза, выбросил окурок и сделал шаг в сторону.

— Подождите, — негромко окликнул его Андрей.

Тот замер на месте, не поднимая взгляда.

— Это же вы. Вы передали мне ту записку в МИКе.

Человек болезненно скривился, как от внезапной зубной боли, и едва заметно кивнул. Рядом с ними люди один за другим проходили через проходную. Они прикладывали свои пропуска к считывателям, турникет коротко пищал, вспыхивал зелёным огоньком и открывал проход.

— Зачем вы это сделали?

— Не здесь, — выдавил он сквозь зубы и приложил свой допуск к считывателю.

Терминал противно хрюкнул, индикатор загорелся красным цветом. Мужчина нахмурился, попробовал ещё раз. Снова отказ. Андрей автоматически приложил свой пропуск. Индикатор ответил багровым свечением.

— Ясно, все билеты проданы, будем болеть у телевизора, — скривился мужчина и повернул обратно к автобусной остановке.

Андрей пошёл рядом, подстраиваясь под его шаг:

— Теперь мы можем поговорить открыто? Что именно было не так с самолётом моего отца?

Собеседник резко остановился и нервно оглянулся по сторонам:

— Меня тогда прикомандировали от КБ к экспертной комиссии Госавианадзора, которая вела техническое расследование.

— И что вы нашли в обломках?

— Не в обломках. Я просто случайно увидел первичную расшифровку магнитного шлейфа 'чёрного ящика'.

— Что там было?

— Самолёт шёл на посадку, выдерживая глиссаду. Автопилот был отключен, пилот вёл машину вручную — на самописце штурвал зафиксирован в положении 'на себя". А исполнительные приводы стабилизатора в ту же секунду пошли в противоположную сторону, на максимальное пикирование. Рули намертво встали на упор вопреки штурвалу. Высоты не было, они даже сделать ничего не успели.

Андрей замер:

— То есть автоматику перехватили извне?

— В том-то и дело. По логам прошла команда приоритетного администрирования, которая заблокировала ручное управление. Но в официальном итоговом заключении комиссии об этом нет ни слова. Написали, что пилоты сами перепутали тумблеры в тумане.

— Но в официальном итоговом заключении комиссии об этом нет ни слова. Почему?

— А вот этого я не знаю. Приехали чины из КГБ, предъявили предписание за подписью Шеина. Им отдали все исходные магнитные носители и рабочие распечатки электронных журналов.

Он снова замолчал.

'Чего он боится? — раздражённо подумал Андрей. — Без работы он всё равно не останется, из квартиры его никто не выгонит, трудовых накоплений не лишит. В тюрьму за правду не сажают... Хотя отсюда, с Байконура, могут и попереть. Для того чтобы оказаться здесь, мало было просто получить диплом престижного вуза. Людей на Байконур отбирали годами, переводили с проекта на проект, повышая категорию допуска. И чем нужнее становился специалист, тем больше у него было свободы: не просто где работать, а над чем работать. Лишиться всего этого для такого человека — не пустяк. Вот так однажды карточка мигнёт красным уже не у дверей КДП, а на проходной родного космодрома. И это навсегда".

Сзади, со стороны дорожки, послышались торопливые шаги и возбужденные голоса. Они отступили в тень, за угол капитальной автобусной остановки.

— Я всё равно не понял, — донеслось из-за стены. — Кто в итоге выдал финальный приказ на поражение мишени в космосе? Генштаб же отменил выстрел!

— Да что тут непонятного? — ответил второй, проходя мимо. — 'Сорок восьмой' с Луны выдал, конечно. А 'Скиф' просто успешно отработал по спутнику.

* * *

Лера как раз собиралась уходить, когда позвонили в дверь. Она стояла в прихожей и недовольно оглядывала себя в зеркале. Быстро расстегнула шинель, чуть подтянула юбку выше колен, оценила ноги и со вздохом вернула юбку на место. Застегнула шинель на четыре золотистые пуговицы и пригладила рукой черные петлицы с двумя уголками-шевронами старшего проводника.

— А сама себе я нравлюсь, — произнесла она голосом Чумака в исполнении Винокура.

Звонок повторился.

Лера хотела открыть дверь, но вспомнив инструктаж 'свекрови', нажала на кнопку домофона. На экране стояла невысокая девушка лет двадцати пяти в лёгком коротком пальто. Через плечо висела огромная кожаная сумка, она нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

— Екатерина Васильевна! — крикнула она прямо в камеру. — Я знаю, что вы здесь. Пожалуйста, откройте. Я с Центрального телевидения.

Лера медленно повернула голову:

— Ничего себе, Лика, у вас знакомые.

— Я из передачи 'Крупным планом'! Займу у вас не более пяти минут!

Лера открыла дверь, заслонив собой проход.

— Спасибо! Я — Надя Костина, помощник режиссёра. Вот удостоверение, вот редакционное задание, вот пропуск на студию...

— Минутку, — Лера взяла в руки протянутые документы и начала их внимательно изучать.

Надя вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь квартиры:

— А вы Лика, невеста Андрея?

— Сестра невесты, — Лера прищурила глаз, сличая фото на пропуске с оригинала. — Соответствует. Проходи.

Надя просияла и протиснулась в образовавшуюся щель.

— Слава богу, вы обе здесь, — защебетала она, окинув взглядом Екатерину Васильевну и Лику. — Сегодня в девять вечера запись 'Крупным планом', а завтра в семь эфир. Нам нужны вы обе.

— Почему вы явились лично, что нельзя было сначала позвонить?

— Когда не можем связаться по телефону, то приходится, — радостно кивнула помощница режиссёра.

— Нам никто не звонил...

— Это ещё лучше, значит я успела первая.

— Ну мне пора в рейс, — Лера с сожалением переступила порог. — А ты, Надюха, пришли кассету с записью передачи и скажи там, что у невесты есть симпатичная сестра. Обувь снимай.

— Обязательно, — быстро закивала та и, наклонившись, начала стягивать 'ботфорты'. — Учтите, 'Крупным планом' — самая популярная передача Союза. Мы приглашаем людей, которых показали на телевидении, о которых сегодня все говорят. Учёных, артистов, лётчиков, врачей, их родственников...

— Как вы нас нашли? — перебила её мать.

— ... Вот, — Надя вытащила из сумки мягкую папку. — Ваш адрес записан в редакционном задании.

— Кто нас на всю страну показал? — Лика сделала шаг вперёд.

— Не вас, Андрея Чаганова сегодня утром показали в новостях с Байконура. — Надя перевела острый взгляд с матери на Лику и обратно. — Там был Андрей. Его показали вместе с экипажем. Сказали, что сын Алексея Чаганова летит на Луну.

Мать прислонилась к стене.

— Екатерина Васильевна, вы представляете, что у нас сегодня происходит? После утреннего включения сотни звонков за полчаса. Все хотят узнать вашу историю. Ради вас мы сдвигаем все уже записанные передачи...

— Пройдёмте в гостиную, Надя, — Лика взяла помощницу за руку.

— ... Именно поэтому надо всё сделать быстро. Завтра может быть уже другая история.

— А о чём вы собираетесь нас спрашивать? — мать откинулась на спинку дивана.

— О нём. О вас. О товарище Чаганове. Каким Андрей был ребёнком. Когда вы поняли, что он полетит. Что вы почувствовали сегодня утром...

— Мы сегодня утром не включали телевизор.

— ... Вот! Это же потрясающе! Это можно обыграть! Вся страна узнала новость раньше матери. Потом показываем кусок трансляции с Байконура. Потом вы рассказываете...

— Я не собираюсь обсуждать сына с миллионами посторонних людей. — ...Не обсуждайте. Расскажите то, что считаете нужным.

Надя, увидев как задумалась мать, перевела умоляющий взгляд на будущую невесту.

— Мы согласны, — кивнула Лика, но увидев задохнувшуюся от возмущения Екатерину Васильевну, торопливо добавила, — может быть, ещё вместе на космодром слетаем проводить Андрея. Правда, Надя?

— Отличная идея! — вскочила с места помощница режиссёра и затараторила, не давая никому вставить слово. — Студия небольшая, двадцать пять минут готового материала, запишем минут сорок. Никакой массовки. Ведущий отличный. Машина будет ждать вас у подъезда в 20:00.

— Как фамилия режиссёра?

* * *

— Девушка, — Лика положила на прилавок итальянское шёлковое платье на плечиках, — у вас такое же сорок шестого размера есть?

Продавщица ответила, не отрывая взгляда от модного журнала:

— Секция номер шесть.

— Я там всё проверила, может быть на складе?

Она неохотно оторвалась от своего занятия и набрала на клавиатуре номер модели. Зелёные строчки пробежали по экрану.

— Сорок четвёртый — два. Сорок восьмой — один. Сорок шестого нет.

— А в других магазинах? Пальцы продавщицы вновь застучали по клавиатуре:

— Ожидаем на следующей неделе, но не точно. Приходите в понедельник с 14 до 16, может быть поступит.

— У нас запись в Останкино сегодня вечером. Не в чем идти.

Продавщица с интересом посмотрела на девушку, её взгляд задержался на Ликиной куртке-косухе с изящным золотым тиснением: 'Госконцерт СССР'.

— Так вы из Госконцерта?

Лика машинально кивнула.

— А два билета на Тото Кутуньо можете достать?

Лика прищурилась:

— На какую дату?

— На любой день, в Олимпийском. Куда угодно, но если можно, то рядом.

У Екатерины Васильевны закаменело лицо, она с отвращением повесила на вешалку жакет.

— Могу попробовать, — закусила губу Лика. — У вас этот телефон городской? Мне надо сделать пару звонков.

— Подождите, — продавщица взялась за трубку.

— Алла? Это Нина из Измайловского филиала... Посмотри у себя номер ..., голубое, сорок шестой... Да, жду.

— Ты что — спекулянтка, подпольной торговлей решила заняться? — прошипела мать.