Фулгрим. Совершенный Сын. Джуд Рейд

— Дай руку, — сказала она.

Она протянула руку, он взял её, и им двоим удалось перетащить его через неровный пол к порогу. Он сильно хромал даже на ровной земле, его голова была повёрнута в сторону от единственного хорошего глаза, пока он ковылял к воротам.

— Ботинки, — пробормотал он. — Думаю, каратель примерно моего размера.

— Тогда поторопись. — Терра, почему он двигался так медленно? Она запустила руку в свой кошель и вытащила свои табельные стимуляторы, отсчитала четыре на ладонь и протянула ему. Он взял два, а она закинула остальные в рот, ожидая, пока подействуют, пока она и Оура стаскивали ботинки с карателя и натягивали их на ноги Мурата.

— Куда мы идём? — спросил Бардаки, его лицо было пепельным, руки крепко сжимали лазган.

— Мурат выводит нас отсюда. Нас и всех, кого мы сможем забрать с собой. — Секундер прижала холо-печать карателя к сенсорному блоку, встроенному в стену. Он зажужжал, щёлкнул, а затем с грохотом отпираемых засовов искореженная решётка сдвинулась ровно настолько, чтобы она могла протиснуться.

— Туда, где?

Пол был залит кровью, поверхность скользкая и неровная, усеянная кусками плоти. Она не смотрела вниз, просто пробиралась на ощупь сквозь скотобойню, пока вторая решётка не показалась перед ней, уже снятая с петель.

— Из города. Остальное придумаем позже.

"Дерьмо". Внезапное, неприятное осознание поразило её. Зендак всё ещё был снаружи. Что, если он попытается остановить её? Одно дело — убить трёх солдат и карателя хладнокровно — несомненно, фатально неразумный поступок — но Зендак был коллегой, стариком, другом её отца. Хватит ли у неё духу приставить лазерный пистолет к его голове и испарить его мозги?

Это было решение, которое ей никогда не придётся принимать. Улица была пуста, когда они вышли наружу, старик либо покинул свой пост, либо был с него уволен. Какой прок от сторожа, в конце концов, раз камеры были очищены?

Земля содрогнулась под её ногами. Где-то поблизости болтер загремел залпом снарядов, и воздух внезапно наполнился криками паники, взрывами лазерных лучей, воплями боли.

— Граждане Горнила! — Женский голос прогремел сквозь трещащие вокс-динамики, установленные высоко на дворцовых стенах. — Это губернатор-фабрикант. Цитадель прорвана!

Оура повернула своё бледное лицо вверх, чтобы уставиться на силовые купола.

— Это невозможно — как они попали внутрь?

Вокс-динамик снова затрещал.

— Все граждане, вооружайтесь и готовьтесь к бою. Чёрные Храмовники с нами. Мы сопротивляемся во имя Бога-Императора!

Ещё больше выстрелов эхом разнеслось по городу. Секундер смотрела на силовые купола, пока послеобразы взрывов не выжгли ей глаза. Она ждала слишком долго. Она сделала ужасные вещи, и всё это оказалось напрасным.

Мурат схватил её за плечо и сильно тряхнул.

— Нам нужно идти. Сейчас.

— Нет смысла. Они внутри города. Некого больше спасать.

— Ты можешь остаться и умереть здесь, — сказал он, его хватка усилилась, — или пойти со мной. У меня есть союзники снаружи — мы сможем рассказать о том, что здесь случилось. Об этом мире. О наших людях.

— Какая разница? — Дым щипал ей глаза, но смаргивать его было слишком тяжело. — Никто не бросит им вызов. Ещё одна планета, разорванная на части, пока космодесантники ведут свои войны. Какой во всём этом смысл?

— Для нас он есть. Там есть люди... — он указал вверх, мимо купола, на воображаемые миры за ними, — такие же, как мы. Люди, которые не верят в ложь, которой их пичкали. Может быть, если это не спасёт Горнило, это даст другим мирам шанс. — Мурат повернул её лицо к себе, уставившись на неё одним налитым кровью от стимуляторов глазом. — И что более важно, если ты не хочешь умирать вместе с остальными, нам нужно двигаться, сейчас.

— Я не пойду. — Бардаки отступал от группы, его лазган был направлен не совсем на них, но и не совсем в сторону. — Они в городе. Я не убегаю.

— Если ты будешь с ними сражаться, ты умрёшь. — Мурат недоверчиво покачал головой. — Чёрные Храмовники пошлют тебя прямо на вражеские пушки, и они разорвут тебя на части. Если повезёт, ты умрёшь быстро. Если нет...

— Я знаю. Мне не нужно это слышать. — Бардаки сделал ещё шаг назад. — Кто-нибудь идёт со мной?

— Мы только что убили отряд кадианских солдат, — прошипела Оура. — Нет пути назад. Нас казнят!

— Возможно. — Бардаки пожал плечами. — Я не собираюсь рассказывать им, что случилось. Я готов рискнуть. Скоро это уже не будет иметь значения.

Оура покачала головой.

— Капитан? Ты идёшь? — Нота надежды в голосе Бардаки заставила Секундер захотеть плакать. Так много мыслей, эмоций, выборов, привязанностей. Остаться и умереть в бою. Бежать к постоянно сужающемуся окну побега.

— Да пребудет с тобой Бог-Император, капрал.

Она отвернулась, ожидая лазерного луча между лопаток, но его не последовало. Спотыкаясь, полуослепшая, с кружащейся от стимуляторов и шока головой, Секундер последовала за Муратом в неизвестность.

22

Даже без панических донесений, поступавших со всех концов Цитадели, Беренгар знал бы, что Нерождённые внутри. Город вонял ими — богатый, усыпляющий мускус, поднимавшийся от их неестественной плоти, распространявшийся под куполом силового щита до тех пор, пока сам воздух не стал фиолетовым от их удушья.

Демоническое вторжение. То, что такое случилось в городе, который он был присягнут защищать, было злодеянием, пятном на его душе, за которое не искупит никакой поступок, кроме как отбросить их обратно в варп.

— Ещё больше их, мой повелитель! — Отчаянная вокс-трансляция донеслась от кадианцев на западном парапете, под аккомпанемент дисциплинированных залпов лазерного огня и скрежещущего нечеловеческого рёва. Его собственные Меченосцы уже были в бою, сражаясь в ближнем бою с возвышающимся четырёхруким гигантом, рогатым и когтистым, с вытянутой мордой, заканчивающейся похожими на человеческие губами. Он шептал, сражаясь, но Чёрные Храмовники знали достаточно, чтобы не слушать его ложь.

— Брат! — Беренгар отступил от линии, подзывая высокого Меченосца занять его место. Крики с парапета становились всё громче, звуки стрельбы всё интенсивнее, но такие же звуки боя доносились уже со всех сторон. Когда была поднята первая тревога, он надеялся, что вторжение будет ограниченным, но демон следовал за демоном, сам факт их существования, казалось, притягивал других из варпа в реальность. Это была не случайная атака. Как раз когда Дети Императора штурмовали Цитадель снаружи, демоны намеревались разрушить её изнутри — и они быстро учились. Когда стало ясно, что ни шестидесятифутовые стены из обсидиана, ни щиты над ними не могут быть легко пробиты, Нерождённые обратили своё внимание на огромные пилоны щита. Уничтожьте их — и щиты падут.

— Мы не можем удерживать их долго! — Кадианец на воксе звучал всё более отчаянно. — Мы должны запросить подкрепление, иначе рискуем потерять пилон целиком!

Схемы замелькали на его дисплее шлема, зелёные линии, отмечающие стены и контуры города, были усеяны позициями защитников белым цветом, врагом — маджентовым, большинство из них было сосредоточено на парапетной стене или сразу за ней, запертые в бою. Вывести солдат из одной битвы, чтобы усилить другую, рисковало тем же исходом — сломанный пилон, отключённый щит.

Падший город.

— Держитесь. Я иду.

Частицы золотого света плясали перед глазами Беренгара, его механическая рука дёрнулась вокруг рукояти заимствованного меча, когда он побежал к парапетной стене. Это было княжеское оружие, которым любой сын Дорна гордился бы, но по сравнению с тем, что он потерял, это было жалкое подношение, жалкая замена тому, что было у него раньше. Если бы он достаточно надолго успокоил свой разум, он мог бы слышать, как Чёрный Меч зовёт его, приказывает ему найти его, снова использовать его в святых целях — хотя как что-либо могло остаться после такого ужасного осквернения, было выше его понимания.

Цитадель тоже была осквернена. Её уже не спасти, даже если демонов отбросят. Такое загрязнение требовало очищения — и если им повезёт, многим верующим города будет даровано право предстать перед Золотым Троном с неповреждёнными душами. Он должен был отдать этот приказ несколько дней назад, должен был очистить этот город, прежде чем любая дальнейшая порча сможет коснуться его. Сентиментальность остановила его руку. Он не повторит этой ошибки.

Он поднимался по ступеням на парапетную стену, перепрыгивая через три ступеньки, сервомоторы его брони добавляли ещё больше силы его шагу.

— Бог-Император, позволь мне узнать волю Твою. — Удар его сабатонов заставил гранитные щепки разлетаться, и он перешёл на спринт, мчась к звукам лазерного огня и характерному хихикающему смеху демониц. Здесь, на парапете, силовые щиты были так близко, что он чувствовал горький запах озона даже через фильтры шлема, чувствовал, как потрескивание энергии поднимает волоски на коже. Небо было поразительно ярким, плоским и бесцветным серым, только ярко-сине-белые разряды генераторов щита создавали хоть какой-то контраст.

— Он идёт! — пронзительно закричал женский голос. — Вы видите его? Он идёт!

Кадианцы сражались доблестно, но, судя по тому немного, что Беренгар мог видеть сквозь мечущуюся неистовую демоническую плоть, лишь горстка из них осталась, плечом к плечу у основания пилона.

— Я пришёл отправить вас в варп! — крикнул Беренгар. — Оставьте их — сражайтесь со мной!

Самая высокая из демониц, её голова была гротескно вытянута под парой загнутых назад рогов, отвернулась от кадианского стрелка, которого она потрошила, и бросилась к нему.

— Как пожелаешь, Чемпион мёртвого бога! — Багровые лазерные лучи выжгли сквозь её демоническую плоть, но раны затягивались в клубах фиолетового дыма так же быстро, как и появлялись.

— Снимите их! — закричал кадианский сержант — та самая, чей голос прозвучал по воксу, врубая свой цепной меч в шею прыгающей демонице. — Чемпион Императора сражается с нами! За Кадию!

Альюрес взлетела высоко в воздух и упала на него, как звезда, жемчужно-белые волосы развевались за ней, пусто-чёрные глаза блестели, губы разомкнулись, обнажая ряды зубов под ними. Огромная крабовая клешня щёлкнула в дюйме от его шеи. Он поднял меч вверх в ударе, который должен был выпотрошить её от пупка до горла, но заимствованный клинок был слишком короток, его кончик лишь оцарапал кожу и мягкую плоть под ней. Она приземлилась, источая гной, и снова бросилась на него, лезвие её правой руки встретило его меч в искрящемся парировании.

— Где твои братья, сын Дорна?

Он снова ударил её, клинок впился в её рёбра в брызгах неестественной крови. Второй удар разрубил другую, более слабую демоницу, а затем предводительница была снова на нём, быстрая, грациозная, её лицо растянулось в выражении невозможной злобы.

— Мои сёстры сражаются со мной. Мы будем танцевать вместе до скончания времён, каждая из нас привязана к...

Беренгар отступил назад, дождался, пока она ринется вперёд, и снёс скалящуюся голову с её плеч.

— Да здравствует Чемпион Императора! — Усталый крик поднялся от трёх выживших кадианцев. — Да будет прославлен Бог-Император за Его милость! — Беренгар перешагнул через другую истекающую кровью демоницу и раздавил её череп под сабатоном.

— То, что силовые щиты уцелели, — свидетельство вашего мужества, сержант. — Беренгар склонил голову. — Продолжайте вахту.

Золотой ореол вспыхнул в его видении — не мерцающие огни, бывшие его постоянными спутниками с тех пор, как Горнило вступило в войну, а устойчивое свечение в городе далеко внизу. Бог-Император был с ним, его маяк и его путеводитель, и он спрыгнул с парапета без колебаний, чтобы приземлиться, словно удар грома, на землю внизу. Он бежал под огромным готическим контрфорсом, священный долг тащил его вперёд, как физическая сила, ведя его между зданиями гарнизона и теперь уже пустыми складами боеприпасов, в пустую часовню, выложенную плитами зелёного мрамора, свет проникал сквозь стеклянные окна, окрашивая камень в синие, багровые и золотые тона.

А в центре стоял колдун.

Беренгар ждал, пока золотые огни в его видении осядут вокруг вражеского чемпиона, но они отказывались сгущаться, паря, как наблюдательные херувимы. Он активировал свой силовой меч, превратив лезвие в белокалёную печать.

— Твои чары — не защита от меня, колдун, — крикнул он.

Колдун повернулся, посох в руке. Он был видной фигурой в своей блестящей пурпурной бархатной мантии; тонкие черты его лица были испещрены линиями тысячи лет жестокости.

— Доказательства опровергли бы тебя.

Колдун поднял посох и с силой опустил его наконечник на землю, отправив волну силы, пульсирующую по треснувшей мозаике пола, силы, хватило, чтобы отбросить Беренгара на полшага назад.

— Я колдун Мовэ. — Он поднял свою перчатку, разжал её и бросил блестящую статуэтку из слоновой кости на зелёный мраморный пол, где она разбилась вдребезги. Мгновенно воздух наполнился резкостью озона, смешанной с чем-то богатым, сладким и тяжёлым, когда демоны вытащили себя в реальность, разворачиваясь из какого-то нечестивого пространства между мирами. — Разве мои чары не сделали больше, чем кто-либо на этом поле боя?

Демоны хлынули вперёд, их обнажённая плоть блестела бледным розовато-пурпурным, их руки и ноги заканчивались чудовищными когтями и огромными клешнями. Беренгар разрубил первого пополам, шагнул внутрь досягаемости второго и пронзил его одним ударом в грудь.

— Разве я не пробил стены Цитадели?

Нечеловеческое лицо растянулось в гримасе агонии, затем тело превратилось в вязкую пурпурную слизь вокруг его клинка и соскользнуло на землю.

— Даже сейчас мои слуги подчиняются моей воле. Твои солдаты гибнут. С каждой смертью ваши ряды сокращаются. С каждой смертью моя сила растёт!

Последний из демонов пал. Беренгар двинулся, чтобы вступить в бой с колдуном, но прежде чем он оказался в пределах досягаемости, колдун отвёл назад свой посох, высвобождая сгусток энергии, который поразил Беренгара прямо в грудь. Его нагрудник прогнулся под силой удара, отбросив его назад, его сабатоны высекли искры на мраморе. Колдун запустил руку в свой кошель и бросил горсть зубов на разбитую землю, и из каждого поднялась демоница, улюлюкая и вопя, бросаясь в бой с дикой отвагой, чтобы встретить свою смерть. Беренгар прорубился сквозь них, наблюдая, как адский свет угасает в блестящих, насекомьих глазах, тела теряют плотность и падают в расплывающуюся лужу гноя.

— Как долго мы будем танцевать эти шаги, Чёрный Храмовник? Не сдашься ли ты, чтобы избавить нас обоих от времени?

Сколько ещё демонов мог призвать колдун?

"Бог-Император, дай мне силы сражаться дальше.

Я не подведу Тебя сейчас".

________________________________________

Тамарис наблюдал из теней за городской стеной, как демоническая энергия вспыхивает на парапете над ним, болтеры и лазганы звучали в синкопе, аккомпанируя сиреневой песне демониц. Даже здесь он чувствовал запах крови и гноя, вонь страха и пота, приторные духи проклятых.