Карма

— Я думал, ты поумнел.

— Я поумнел, поэтому только честное соперничество.

— Еще про карму скажи. Я помню.

— Ты прав, все дело в ней.

— Давай еще по чуть-чуть, — предложил Лещов.

— Нет.

— Тогда один выпью. — Лещов поставил пустой бокал на стол и внимательно посмотрел на Возницына.

— Ты уверен в своих силах, что у тебя все получится, Альберт?

— О чем это ты?

— Иногда удержать трудней, чем приумножить. Ты так не думаешь?

— Возможно. Но что это меняет?

Лещов в очередной раз посмотрел на своего собеседника, лицо мэра неожиданно скривилось. Впрочем, это выражение продержалась на нем всего несколько секунд.

— Ничего не меняет. Поехали-ка по домам. — Он вдруг покровительственно похлопал Возницына по плечу. — Жаль, конечно, но ты сам так решил.

25.

Все последние дни Возницын думал над тем, как

извлечь из бизнеса деньги, не сильно навредив ему. Наконец, он нашел способ, как это сделать. Но реализовать его было не так-то просто. К тому же он вообще не любил заниматься финансовыми вопросами, они казались ему и чересчур сложными, и чересчур обременительными. Его задача принимать стратегические решения, а как их конкретно реализовать, — дело сотрудников. Иначе? зачем он их держит, платит им зарплату.

Возницын пригласил к себе Тумаркина. Он был единственным сотрудником в компании, которому он мог дать такое деликатное поручение. Он и сам не мог точно сказать, на чем строится его доверие к этому человеку, почему вверял ему не только деньги своей компании, но отчасти и личные сбережения. И до сих пор главный бухгалтер ни разу его не подвел.

— Садись, — пригласил Возницын Тумаркина. — Есть важное дело.

— Я весь во внимании, Альберт Яковлевич, — отозвался главный бухгалтер.

— Мне надо сделать срочные переводы денег с целью выполнения личных обязательств. В том числе, и тебе.

— Альберт Яковлевич, перевод мне может обождать. В нем нет никакой срочности, — возразил главный бухгалтер.

— Не может, — резко возразил Возницын. — Ты знаешь меня, я всегда выполняю свои обязательства точно с срок.

— Знаю, — кивнул головой Тумаркин.

— Так получается, что часть суммы я вынужден извлечь из бизнеса. Я долго искал, откуда это можно сделать максимально безболезненно. И нашел. Вот посмотри, я подготовил расчеты.

Возницын протянул главному бухгалтеру бумагу. Несколько минут тот внимательно ее читал.

— Но это большие суммы! — воскликнул он.

— Большие, — согласился Возницын. — Но не критические. Мы сумеем перекрутиться. Но сделать вычет надо быстро и по возможности незаметно. Чем меньше в компании будут знать, что часть средств ушла из ее оборота, тем лучше, лишние толки мне не нужны. А через некоторое время я все возмещу. В бумаге указаны номера счетов, куда следует послать деньги.

— Там и мой счет.

— Разумеется, я же тебе обещал заплатить. Вот и плачу.

Какое-то время Тумаркин молчал.

— Разумеется, я выполню ваше поручение, но я бы все же посоветовал еще раз подумать о целесообразности вашей щедрости. Сейчас такое положение, когда даже потеря меньших сумм неблагоприятно отразится на наших делах. Альберт Яковлевич, вы идете на большой риск.

Возницын вдруг почувствовал раздражение от сопротивления своего бухгалтера. Как-то все это выглядит даже странно, раньше он бы не стал возражать, а тут же пошел выполнять то, что ему велено. А сейчас даже не скрывает, что считает этот шаг опрометчивым. Даже, если это и так, это не его дело.

— Борис Борисович, что случилось? — спросил Возницын.

— Альберт Яковлевич, о чем вы?

— Я тебе дал поручение, а ты вместо того, чтобы бежать со всех ног его выполнять, сидишь в моем кабинете и отговариваешь меня от моего решения.

— Я хочу, как лучше для компании. Она же мне не чужая.

Возницын пристально посмотрел на Тумаркина. Никогда главный бухгалтер с ним не изъяснялся в таких выражениях.

— Послушай и запомни, Борис Борисович. Это моя компания. И только я решаю, что хорошо для нее, а что плохо. Поэтому я тебя больше не задерживаю, иди и выполняй, что тебе велено. Иначе мне придется задуматься о поиске другого главбуха.

— Хорошо, Альберт Яковлевич, я все сделаю. Только потом не пожалейте.

Тумаркин вышел из кабинета. То, что только что в нем произошло, Возницыну сильно не нравилось. В какой уже раз у него появилось ощущение, как что-то уплывает из-под контроля его внимания. Все ему подчиняются, все выполняют его распоряжения, но при этом он его все равно не отпускает ощущение, что что-то происходит не так. Раньше такого не было, а теперь есть.

26.

Позвонила Милена. Она поблагодарила за перевод, но в ее голосе особой благодарности Возницын не услышал, он звучал совершенно спокойно, словно бы она получила не два миллиона долларов, а несколько тысяч рублей. Он попытался понять — это такой вид притворства или она, в самом деле, настолько бескорыстна, что материального ее не сильно волнует? Он все же плохо ее знает, чтобы с наскока разобраться в этом вопросе.

— Альберт Яковлевич, а как вы смотрите, если я и мои девочки немного погостим у вас? — спросила Милена. — Не беспокойтесь, речь идет всего о нескольких днях.

— Я буду этому очень рад. Только не надо определять сроки, сколько пожелаете, столько и будете жить. Никаких ограничений. Договорились, Милена?

— Договорились, Давайте этот вопрос решим на месте.

— Хорошо. Как Наталья?

Довольно долго Милена не отвечала.

— Я бы хотела поговорить с вами на эту тему отдельно, — услышал, наконец, Возницын голос дочери. — Разумеется, не по телефону, а когда мы встретимся.

— Буду ждать с нетерпением разговора, — отозвался он.

Неожиданно он услышал смех Милены.

— Я вам обещаю, Альберт Яковлевич, это будет неожиданно.

— Тем интересней, — сказал Возницын. — Я очень хочу познакомить тебя с Кристиной. Надеюсь, вы подружитесь, в конце концов, вы же сводные сестры. Она выходит замуж.

— Я буду только рада, если подружимся. А замужество — это прекрасно, хотя у меня не получилось. Хотя, как посмотреть, я родила двух прекрасных дочек. Это стоит любых неприятностей. Совсем забыла спросить: вы ходили на прием к врачу?

— Честно скажу, не успел. Очень много дел по работе.

— Плохо. Ладно, приеду, займусь вашим здоровьем. Я позвоню, когда куплю билеты.

Они разъединились. Возницын задумался. Он поймал себя на том, что с нетерпением ждет приезда недавно обретшей дочери. Как это не кажется парадоксальным, но он ощущает с ней большую близость, чем с Кристиной. Ему всегда было с ней не просто, она росла замкнутым ребенком, живущим в своем мире, двери в котором были для него закрыты, а он не знал, как их отворить. Кристина походила на мать своей непохожестью на других людей, только Катя была значительно более открытой и доступной для понимания. Она не отталкивала его, а старалась как можно сильней привязать к себе. А вот Кристина никогда к этому не стремилась.

Что же касается Милены, то Возницыну сразу же почувствовал близость к ней. Она была простой и открытой, но при этом достаточно глубоким человеком со своими принципами и представлениями об окружающем мире. И это его очень привлекало к ней. У Кристины тоже был свой взгляд на жизнь, но он, наоборот, отталкивал его от нее. В этом заключалась принципиальная разница между дочерями.

Милены позвонила на следующий день и сообщила, что прилетит в выходные. Все оставшееся время Возницын с нетерпением ждал, когда настанет этот момент. Он и сам до конца не понимал, почему для него так важен и так желателен ее приезд. Но его не отпускало ощущение, что вместе с ним начнется для него какая-то новая жизнь.

Возницыну никогда не хотел составлять завещание, ему казалось, что если он это сделает, то это будет означать начало конца его жизни. Но накануне приезда Милены он пошел к своему нотариусу и попросил его оформить такой документ.

Перед посещением он долго размышлял над содержанием завещания. Это была не простая задача, он хотел, чтобы после своего ухода каждая его наследница не оказалась ущемленной. И после длительных раздумий ему показалось, что он в целом справился с этой задачей.

Возницын сам повел машину в аэропорт встречать Милену с дочерями. Он решил, что справится с этой задачей без своего водителя. Предварительно он купил для дочери большой букет, а для внучек небольшие подарки.

Когда он увидел Милену, держащую за руку дочерей и умудряющая еще тащить за собой большой чемодан, то тут же устремился к ним на встречу. Они с дочерью пожали друг друга руки, затем он по очереди взял на руки и поцеловал каждую из девочек.

Пока они ехали домой, то в основном разговаривали о пустяках. У него создалось впечатление, что Милена сознательно избегает серьезных тем.

Они въехали через массивные металлические ворота на территорию особняка. Милена вышла из машины и долго рассматривала дом.

— А знаете, Альберт Яковлевич, я почему-то представляла его именно таким, — вынесла она свой вердикт.

— Каким? — спросил он.

Она задумалась.

— Он немного мрачный, из темного камня. Чем-то дом похож на вас.

— Даже не знаю, как относиться к твоим словам. Это упрек в мой адрес? Я тоже такой же мрачный?

— Совсем нет. Просто жилище отражает характер человека. Дом такой же непохожий на другие дома, как и вы — на других людей.

Возницын удивился тому, как верно Милена уловила это сходство. Когда много лет назад он приступал к строительству своего особняка, то просил архитектора создать его непохожим на окрестные дома.

— Ты права, в этом и заключался замысел. А сейчас пойдем внутрь.

Он еще утром попросил Полину Васильевну приготовить особенный ужин для своих гостей. Когда Милена с дочерями спустилась из своих покоев в столовую, то удивленно замерла.

— Альберт Яковлевич, вы ждете гостей? — сообщила она.

— Я уже их дождался, Милена. Других мне не надо.

— А ваша дочь Кристина?

— Ее сегодня не будет, но мы в самое ближайшее время ее навестим. И вы познакомитесь. А сейчас садитесь. Ужин начинается.

После ужина Милена уложила уставших девочек спать, а сама спустилась вниз. Возницын провел ее в каминную комнату. Они сели в кресла.

— Чего-нибудь желаешь выпить, Милена? — поинтересовался Возницын. — Напитки есть на любой вкус.

— Я редко пью, но с удовольствием попробую какое-нибудь вино. Только не кислое, люблю послаще.

Возницын подошел к бару, налил в бокалы вина. Один из них протянул молодой женщине.

— Милена, я очень рад тому, что ты здесь — произнес он. — Честно скажу, когда приглашал, то не очень в это и верил.

— Но почему, Альберт Яковлевич. Я же обещала, а я всегда выполняю обещанное.

— Я это понял, Милена. Но все равно сомневался, учитывая мое прошлое. Ты имеешь полное право отвергнуть меня.

— А зачем? Я рада, что нашла отца.

— Правда?

— Не люблю врать, даже когда это нужно для дела. Мне кажется, вы хороший человек, хотя и совершали плохие поступки. А кто их не совершал?

— Моя жена их не совершала, моя дочь Кристина — тоже. И я уверен, что и ты относишься к такой же редкой категории людей.

— Хочется надеяться. Я росла в не простой обстановке среди не самых лучших людей. Нас окружали довольно ужасные соседи. И почему-то с раннего детства мне не хотелось на них походить. Я сама не знаю, почему они вызывали во мне отторжение. А вы, Альберт Яковлевич, не вызвали с первой нашей встречи. Хотя я знаю, как вы поступили с моей мамой.

— Я очень этим тронут, — искренне произнес Возницын. — Давай все же выпьем за тебя и твоих замечательных девочек.

Они выпили.

— Очень вкусное вино, — оценила Милена.

— Рад, что тебе понравилось. Ты хотела поговорить со мной о чем-то важном.

— Да, — после короткой паузы отозвалась Милена. — Даже не знаю, с чего начать.

— Мы все же близкие люди, поэтому говори, не стесняясь.

— Попробую. После того, как вы прислали маме деньги, она стала богатой женщиной.

— Это хоть какая-то компенсацию за то, что я сделал.

— Альберт Яковлевич, я сейчас не об этом. Понимаете, так получилось, что она значительную часть своей жизни финансово зависела от Василия. Он помогал ей расти меня, помогал, когда она довольно долго болела. Ну и многое другое делал. Но за это требовал, чтобы она была бы его рабыней, выполняла все его требования и капризы. Слава богу, он никогда не бил маму, зато мучал без конца. Все то время, что они вместе живут, она его ненавидит и при этом терпит.

— Я этого не знал! — воскликнул Возницын. — Василий мне сразу не понравился, но чтобы до такой степени...

— Именно так все и обстоит, Альберт Яковлевич. Просто мама не хотела вам это говорить.

— Я понимаю Наташу. Скажи, а что с деньгами, он не присвоил их себе?

Милена отрицательно кивнула головой.

— Хотел, но не успел. Мама сразу перевела все средства на мой счет. А у нас с отчимом плохие отношения, он знает, что ничего от меня не получит. И сильно бесится, изводить ее.

— Выходит, опять я виноват.

— Нет, вы не виноваты, это было неизбежно. В том числе, поэтому мама не очень хотела ваших денег.

— Но всегда можно что-то придумать.

— Мы и придумали. Вернее, мама.

— И что?

— Она подает на развод с отчимом. Хотела это сделать вчера, возможно, уже это произошло.

— А что Василий?

— В ярости. Но ничего он сделать не может, мама твердо решила. Я знаю, она не отступит. Она очень давно ждала этой минуты.

— Если так, но я рад.

— Я — тоже. Давно пора это было сделать. — Милена замолчала. — Альберт Яковлевич, а налейте еще вина.

— С удовольствием, Милена. — Возницын выполнил ее просьбу.

Они снова выпили.

— Это еще не все, — вдруг проговорила она.

— Что еще?

— Это уже моя идея, но мама с ней согласилась. Теперь все зависит от вас. Мы поймем, если вы не согласитесь.

— О чем же идет речь? — спросил заинтригованный Возницын.

— Ко мне пришла вдруг мысль: а почему бы вам и маме не пожениться. Только не подумайте, что я на чем-то настаиваю. Просто я заметила, как вы смотрели на нее, вот у меня и возникла мысль — а кто мешает вам стать мужем и женой?

— И Наташа согласна?

— Если бы не была согласна, я бы не стала заводить об этом разговор. Разумеется, я не прошу ответа прямо сейчас. Вообще, можете и потом не отвечать. Но мне вдруг показалось, что это не самый плохой вариант и для вас и для нее. — Милена задумчиво взглянула на горящий в камине огонь. — Знаете, у меня такое чувство, что мама вас любит всю жизнь.

Возницын почувствовал что-то вроде потрясения. Ничего подобного услышать он не ожидал.

— Ты в этом уверенна?

— Я же сказала, что возникло такое чувство. Но обычно в таких делах интуиция меня редко подводит. Я знаю, вам надо все это переварить. А я отправлюсь спать. Спасибо, Альберт Яковлевич, за прекрасный вечер.

27.

День был очень насыщенный, одних совещаний ему пришлось провести два, затем последовал выезд на объект, плюс несколько встреч с деловыми партнерами. Он занимался этими делами, а думал совсем о другом — о том, что в конце беседы сказала Милена.