— Наталья Александровна, вы ведь из Нижнего, — поинтересовался он, когда моряки Языкова вернулись к своим делам, — Вы никак не связаны с тем странным проектом, который внезапно подал Сормовский завод на конкурс на перспективную подводную лодку, объявленный Морведом в апреле?

— Ну... — протянула Нэтти. — Вообще-то это именно я уговорила Тринклера взяться за этот проект. А что в нём кажется странным?

— Всё. Понимаете ли, я практик. Я провёл немало часов под водой, и ещё больше на борту подводных лодок идущих в надводном положении, в прошлом году участвовал в опытах по обнаружению подводных лодок с воздуха. Я прекрасно знаю, что больше всего мешает морякам, и о чём постоянно забывают конструкторы. И тут я вижу проект, в котором все эти мелочи учтены. Проект сделан под вполне определённую тактику применения. Так подводные лодки пока не применял никто, но я чувствую, что именно такой способ может быть крайне эффективен. Опять же разделение лодки на отсеки, лёгкий и прочный корпуса. Автор явно учитывал что это военный корабль, по которому будут стрелять. Он даже знает что наши моря зимой замерзают, и учитывает возможность плавания во льдах. И этот проект сделал инженер откуда-то из глубины материка, который до этого строил только речные пароходы. Откуда в Нижнем мог взяться консультант с таким опытом? Подводное дело очень молодое, и из командиров-практиков в отставку ушёл по-моему только Михаил Николаевич Беклемишев, но он в Петербурге.

— А как вы считаете, Александр Оттович, имеет ли проект Тринклера шансы на выигрыш в конкурсе?

— Уверен что да. Иван Григорьевич, ознакомившись с этим проектом, хотел даже снять свой проект с конкурса. Его отговорили, но думаю что это только для создания видимости конкуренции. Сормовский проект в полтора раза дешевле, требует в полтора раза меньше людей и не зависит от поставок из Германии. Про преимущества в море я уже написал своё заключение, и Михаил Николаевич со мной согласен. Подведение итогов конкурса в Петербурге состоится завтра, так что когда вы вернётесь в Нижний, скорее всего ваш Тринклер уже будет закладывать первый киль.

У тучи нет иной заботы

5 августа 1912 года Крым накрыла редкая в это время года непогода. Александр Александрович Мурузи вышел на крыльцо здания офицерской воздухоплавательной школы, поёживаясь под бьющими в лицо струями дождя посмотрел на то как покачиваются на стоянках закреплённые тросами аэропланы. Тут его внимание привлекло то, что на недавно построенной веранде зала ожидания гражданского аэропорта, делившего со школой аэродром в Каче, явно происходит какое-то столпотворение. Яркий свет, звуки гитары. В принципе, конечно это не его дела, но в такую погоду делать всё равно нечего.

Придерживая рукой фуражку, чтобы не унесло ветром, полковник совершил короткую перебежку сквозь дождь и штормовой ветер и, быстро захлопнув за собой дверь, оказался на веранде.

Здесь лавки были составлены полукругом и на них разместились все курсанты, экипаж самолётовского "Альбатроса", которому шторм не давал вылететь в Петербург и несколько штатских, видимо пассажиров.

В центре этого полукруга из вьючных ящиков и чемоданов была сооружена импровизированная эстрада и на ней сидел... нет сидела... Мурузи не сразу понял, что вот этот человек с волосами чуть выше плеч и в кожаной лётной куртке — это известная авиатрисса Нэтти Марсова. Она держала в руках гитару и оглядывала зрителей.

— Просим! Просим! — скандировали сидящие на скамейках.

— Ну хорошо. — она изобразила проигрыш и начала песню:

У тучи нет иной заботы14

Как наше солнце закрывать

И расписание полётов

Безбожным образом срывать

Всё небо в серой простокваше

И мелкий дождик обложной

Отложат все заботы наши

До восемнадцати ноль-ноль.

Александр Александрович присел на краешек ближайшей ко входу скамейки. Песня вот ка про этот день написана. Неужели она импровизирует? Тем более песня явно от лица пассажира, а не пилота.

Тем временем Нэтти допела эту песню и начала следующую

Вот опять нелётная погода,15

Вот опять нашла на солнце тень.

Кажется, что ждём уже полгода,

Так он долог, мутный этот день.

Поезда ушли по расписанию,

И над ними редкий вьётся дым.

Под Москвой, Казанью и Рязанью

На аэродромах мы сидим.

Льёт дождик с небосвода,

Грохочут желоба,

Нелётная погода,

Нелёгкая судьба.

Мурузи вспомнил, как в прошлом году на авиасалоне в Петербурге госпожа Марсова исполняла кучу самых разнообразных песен на авиационные темы. Серёжу Уточкина, который сейчас уже вторую неделю работал здесь, в Каче, вольнонаёмным инструктором, тогда ещё вогнала в краску фразой "Ах лётчик отчаянный Уточкин, шофёрские вам не идут очки".

Вот что она, на ходу импровизирует что ли?

Марсов Сад

Возвращаясь в Нижний из Питера Нэтти ещё с воздуха увидела к северу от ярмарки огромный купол, блестевший на солнце треугольными стеклянными гранями как чудовищных размеров бриллиант.

"Однако, — подумала она. — Уже верхушку остеклили. Значит каркас уже полностью готов."

Этот купол, идею которого подала Нэтти нижегородским купцам на праздновании Рождества, строился довольно необычным способом, сверху вниз. Сначала была собрана верхушка, потом её приподняли домкратами и смонтировали следующий ряд стальных рам, потом ещё, и ещё.

Как-то Нэтти услышала, как какой-то канавинский зевака, проходя от ярмарки мимо гигантской стройки, спросил рабочих:

— Что строите?

— Воздух, — пошутил кто-то из работяг.

— И платят? — удивился зевака.

— Ага!

Вот теперь "воздух" был завершён, и самый нижний ряд стальных треугольников намертво прикручен к постоянному фундаменту. А то бы работ по остеклению не начали.

На следующий день Нэтти не преминула наведаться на стройплощадку. Шухов, лично руководивший работами, показал ей уже забетонированные бассейны будущего аквапарка, газоны, куда уже завозили плодородную почву.

— Остекление кончим монтировать к середине сентября. Но уже сейчас можно начинать сажать эти ваши тропические растения. Пока тепло, они и при открытых нижних ярусах не вымерзнут. А к холодам уже запустим установку искусственного климата, — отчитался инженер.

Система вентиляции и регулировки влажности воздуха была гордостью Шухова. Нэтти, когда ставила задачу, сомневалась, что с первого раза всё получится. Она знала что в купольных структурах такого размера могут возникать искусственные облака и идти дожди. Но Шухов был уверен в себе. Он немало работал и с паровыми котлами, и с ректификационными колоннами, поэтому полагал что в фазовых переходах жидкость-газ кое-что понимает. И с гордостью называл созданную им систему, совмещавшую рекуперативную вентиляцию, отопление и осушение воздуха, с увлажнением которого вполне справится и испарение с бассейнов и заложенная в проект буйная растительность, установкой искусственного климата.

Открытие купола-парка было намечено на 22 октября, день Казанской Божьей Матери. Тем более что именно осенний день связан с походом Минина и Пожарского, 300-летие которого отмечалось в 1912 году.

Конечно парк ещё был не готов до конца. Ещё не все растения, доставленные нижегородскими купцами из разнообразных южных стран, с которыми у них были налажены торговые связи, были высажены, а лианы, которые по замыслу должны были увивать трёхэтажное ступенчатое здание с широкими балконами, стоявшее в центре купола, не успели разрастись.

Но аквапарк и спортивные комплексы вполне функционировали.

Четыре стихии

21 февраля 1913 года Высочайшим Манифестом была объявлена амнистия по случаю 300-летия дома Романовых. Богданов сразу засобирался в Россию.

И вот 27 февраля он постучался в ворота фабрики "Красная планета".

Привратник, увидев карточку с надписью "доктор медицины", вызвал Арину, дежурившую по медпункту. Та немедленно его опознала Богданова, как "учителя хозяйки" и привела в медпункт поить чаем, в ожидании того, когда вернётся с каких-то очередных деловых переговоров Нэтти.

Немножко раньше Нэтти вернулись с дежурства в городской больнице Поля и Надя, проходившие там ординатуру. Они все втроём дружно набросились на Александра Александровича с вопросами по поводу достижений медицины в Европе и организационной науке. Он как-то даже не ожидал что будет так популярен среди учениц Нэтти. Хотя... Если вспомнить первую встречу в Сорренто... Очевидно что Нэтти растит этих девушек по своему образу и подобию.

Наконец появилась сама Нэтти, которую привратник уже предупредил, что приехал некий доктор Богданов и его сейчас Арина поит чаем.

Нэтти обнялась с Богдановым и поцеловала её в щёчку. Он отодвинул её на расстояние вытянутых рук, повертел вправо-влево и спросил:

— Ты себе специально таких помощниц подбирала?

— В каком смысле? — удивилась она.

— Ну ты посмотри, вы вчетвером смотритесь как воплощения четырёх стихий. Надя — огонь, Поля — земля, Арина — вода, а ты, конечно, великая авиатрисса — воздух.

— Хм... — Нэтти подошла к большому зеркалу, висевшему около входнй двери, — А ведь и правда...

Спасательная экспедиция

В марте 1913 года Нэтти в очередной раз появилась в Петербурге. Сикорский похвастался её свежепостроенным гидросамолётом-морским разведчиком и попросил:

— Дай мне на недельку Урванцева. Я хочу в рекламных целях устроить на этой машине беспосадочный перелёт Севастополь-Архангельск, а Коля — лучший штурман, который у нас сейчас есть.

— Ты в курсе что Коля ушёл с Русановым радистом и сейчас сидит на льду где-то у берегов Таймыра. Его ещё вытаскивать оттуда надо. У тебя сколько таких самолётов есть?

— Ну вообще три штуки готовы, и четвёртый достраивается.

— А лыжное шасси у них есть?

— Есть.

— Вот дай мне парочку, организую спасательную экспедицию через Туруханск. Если ты собираешься лететь из Севастополя в Архангельск, значит две тысячи километров дальности у тебя есть. От Нижнего Тагила до Туруханска меньше. А от Туруханска до места зимовки там вообще меньше тысячи.

— Интересно, как ты собираешься доставлять в Туруханск топливо?

— Уже с осени завезено, в навигацию. Я вообще-то заранее знала, что в этом году мне потребуется оттуда проводить спасательные полёты в район Таймыра. Но думала что придётся в Дудино16 устраивать аэродром подскока и туда завозить топливо по воздуху. А с этой твоей машиной можно работать из Туруханска. И при наличии радиостанции у спасаемых операция становится совсем простой. Есть у меня подозрение, что нельзя откладывать операцию до того момента, как Енисей вскроется. Арендовала бы у Лысковского парочку "Щук", их у него избыток, и занялась бы.

— И сколько же времени понадобится на эту экспедицию?

— Учитывая то, насколько там неустойчивая погода в это время года, клади месяц.

— Ох, чёрт! Проторчать месяц в Туруханске я сейчас не могу. Тут авиасалон, там флотские заказы. Машины дам, конечно. Это, пожалуй даже лучшая реклама, чем перелёт Севастополь-Архангельск. Но сам полететь не смогу. А очень хочется.

— Ну дай мне кого-нибудь из своих испытателей. Два самолёта я одна в Туруханск не доведу, а при таких работах их должно быть не менее двух. Вдруг случится что-нибудь и помощь потребуется уже экипажу спасателей.

— Кого бы тебе дать? О, вторую машину сейчас Уточкин мучает в Каче. Ты сумеешь уговорить Мурузи командировать его к тебе?

— А зачем ему в Крыму лыжное шасси?

— Его у него и нет. Сейчас загрузишь его во второй аппарат и полетишь к себе в Нижний. Там-то и на колёсах сейчас сесть можно. Вот он к тебе туда перелетит, переобуете машины и летите себе в Туруханск. Но вообще на эту машину бы штурман нужен. У тебя в Нижнем есть ещё ученики кроме Коли?

— Нету. Не до того мне чтобы лётчиков обучать было.

— Кого бы тебе в помощь дать? О, вот у меня тут поручик Нагурский есть. У него неплохие задатки пилота и он учится на гидрографа. Как раз дипломную работу напишет. А Уточкину я радирую чтобы искал себе штурмана из черноморцев. У них ты высоко котируешься, в очередь выстроятся.

Когда Нэтти встретила Уточкина на аэродроме в Стригино, она подумала, что сама не ожидала такой своей популярности на Чёрном море. Вслед за Сергеем из самолёта выбрался капитан I ранга Кедрин. Впрочем, интерес человека, так много сделавшего для организации радиосвязи в Российском Флоте к спасательной экспедиции, полностью построенной на использовании радио, и к хозяйке фабрики "Красная Планета" вполне объясним.

Как ни спешила Нэтти отправиться в Туруханск пока полоса в Стригино ещё пригодна для взлёта на лыжах, но всё-таки она нашла время устроить Кедрину экскурсию по лаборатории Татарского.

И вот, наконец в день равноденствия два гидросамолёта взлетели на рассвете с уже начинавшего таять аэродрома, после дозаправки в Нижнем Тагиле вылетели в Туруханск, куда прибыли менее чем через сутки.

Ледовый лагерь

Под крылом летающей лодки мелькнуло подозрительно круглое чёрное пятно. Нэтти заложила вираж. Да, это палатка. А вот тут у них буква "Т" какими-то грязными тряпками на снегу выложена. Можно заходить на посадку.

Машина коснулась лыжами снега, проскользила сотню метров и остановилась примерно на полпути от "Т" до палатки. Полосу-то ребята чистили под "Щуку". От палатки к самолёту уже бежали люди в мохнатых дохах и унтах.

Нэтти вылезла из самолёта в кожаной, хотя и подбитой мехом куртке и почувствовала себя гостьей с юга, принёсшей тепло в этот ледовитый край.

Первым до машины добежал Коля Урванцев. Он подхватил девушку, оторвав от Земли, прижал к груди:

— Нэтти... — прошептал он, запыхавшись от бега. — Ты прилетела за мной...

Юноша впился ей в губы поцелуем. И Нэтти поняла что да, это уже не мальчик, а мужчина, и этот мужчина её хочет, а она его. И она ответила на поцелуй.

От Коли пахло горелым жиром, заношенной одеждой ну и чем ещё может пахнуть от человека, несколько месяцев прожившего в тесной палатке в условиях нехватки топлива. Но это было не важно. Важно что он был жив, что вся экспедиция дождалась спасателей.

Не наученная рыдать

Три дня спустя Коля сидел с гитарой в руках в общем зале туруханского трактира, в котором разместились вывезенные из ледового лагеря члены экспедиции Русанова.

Поскольку Енисей ещё не вскрылся, красноярских купцов, составлявших основных постояльцев этого трактира, здесь ещё не было. Пилоты спасательной экспедиции и спасённые сейчас были единственными постояльцами.

Жюльетта Жан спустилась вниз из своего с Владимиром номера, желая заказать себе чаю. И увидела Урванцева, негромко поющего странную грустную песню. Она замерла на лестнице вслушиваясь в слова:

Ты не скажешь нет и не скажешь да17

Узкую дашь ладонь.

Самолёты летят к ночным городам

Как бабочки на огонь.

И небо лиловое как вино

Тучей заволокло

И снова в окошке моём темно