Проверка 2

— Давно приехала? — спросила Ольга. — У кого ты останавливаешься? Я предлагала останавливаться у нас, а ты уже три раза...

— Зачем мне стеснять вас, когда у нас осталась своя квартира? — перебила Настя. — Слушай, почему Алла какая-то не такая, как всегда?

— Она влюбилась! — засмеялась Ольга. — Скоро мы с тобой потеряем подругу. До свадьбы ещё два года, но для нас в её сердце уже не останется места. У неё всё очень серьёзно.

— И кто этот тип, который отнял её у нас?

— Классный парень. Только зря ты его ругаешь, он ещё не догадывается о своей будущей свадьбе.

— Так, может, её и не будет?

— Шутишь? Кто устоит против такой девушки, как наша Алла?

— На татами — никто! — засмеялась Настя.

— Болтушки, — тоже засмеялась Алла. — Это, девочки, пока не любовь, а только симпатия, но со временем всё может быть.

Они очень хорошо посидели, а около семи вечера Настя попрощалась и вернулась домой. Там уже поужинали, поэтому она села есть одна. Закончив, убрала за собой и ушла в свою комнату. К двум кроватям добавилась маленькая кроватка, в которой уже лежала мартышка. Рядом стояла Оля и, тихо напевая колыбельную, качала кровать.

— Помой горшок, — сказала она сестре. — Джуна твоя, поэтому тебе его и мыть. Хватит с меня того, что я её качаю.

Настя не стала спорить и вынесла обезьянью мочу, после чего прогнала Олю и поставила к кровати стул. Первое же обращение к перстню поставило в тупик. Он развернул очень сложное заклинание, в разные части которого нужно было вставлять управляющие образы, вот только что вставлять и куда, она не знала. Немного подумав, наложила на заклинание образ Джуны, который сам втянулся в свободную область заклинания и стал пульсировать красным светом в такт ударам её сердца. Для начала изменила образу нос на человеческий и отдала приказ выполнить. Изображение сменило цвет с красного на зелёный, и всё исчезло.

— Если получится с Джуной, сделаю тебя красавицей, — пообещала Настя сестре. — У перстня очень сложное управление, но, кажется, я научилась на нём работать. Сделаю её немного умнее, может, будет сама выносить свои горшки или садиться на унитаз.

— Что ты смеёшься? — спросила Оля сестру.

— Я запустила ей оптимизацию и изучение русского языка, — объяснила Настя. — Будет интересно, сработает оно на обезьяне или нет. Она не будет говорить, как человек, но должна многое понимать.

"Я не стал бы такое делать, — недовольно сказал Раш. — Взялась изменять внешность, вот и изменяй, а зачем лезть в мозги? В империи делали много разумных животных, но у тебя нет опыта тех магов".

— Я ложусь спать и попрошу мне не мешать! — сказала девочка сразу всем. — Скоро буду рано вставать, поэтому отосплюсь впрок.

На следующий день ей позвонили в десять.

— Вам не надо никуда летать, — сказал Зеленин. — Я скоро подъеду и привезу всё что нужно.

Через пятнадцать минут он уже сидел в их гостиной и проводил инструктаж.

— Вот это камера и тренога, — говорил полковник, выкладывая на стол коробки. — Там вложено описание, поэтому первым делом научитесь работать. В этой коробке защищающие от шума наушники. В них вы не услышите разговоров. Я это не одобряю и считаю опасным. Лучше не читать учебники, а следить за обстановкой.

Мать ушла с Олей в школу оформлять ей экстернат, остальные уехали на службу, а квартира была защищена от прослушивания, поэтому можно было говорить о делах, избегая конкретики.

— Когда туда лететь? — спросила не ставшая спорить Настя.

— Разница у нас в семь часов, а вот его типовой график работы. Сегодня вы его там не застанете. Изучите и опробуйте камеру и ложитесь раньше спать, а начнёте работать часа в три ночи. Как ваша обезьяна?

— Делаю из неё невесту домовому, — пошутила девочка. — Думаю, что через месяц вы её не узнаете.

Глава 17

Сегодня Настя прилетела сюда в третий раз. Занять место возле одного из трёх окон не получилось, потому что президент нервничал и долго не сидел за столом. Отодвинув для чего-то стоявшие за его спиной кресла, он расхаживал взад-вперёд и мог наткнуться на сферу. Пришлось расположиться под потолком, над одним из двух американских флагов. Тратить силу не хотелось, но отсюда были прекрасно видны бумаги, лежавшие на знаменитом Резолюте. Собираясь в Овальный кабинет, девочка прочитала о нём несколько статей и посмотрела фотографии, а увиденное почти от них не отличалось. Нацелив камеру на стол, она открыла очередной учебник и углубилась в его изучение. Наушники неплохо глушили звуки, и голоса начинали мешать, только когда говорили на повышенных тонах, а такое случилось только один раз. Настя не удержалась и послушала, но разговор шёл о каких-то неизвестных ей людях и не содержал ничего интересного. Незадолго до возвращения девочке пришла в голову интересная мысль. Приблизившись к президенту, она подчинила его и спросила, какие здесь применяют меры против подслушивания.

— Здесь нет никаких приборов для наблюдения, — ответил он. — Запись не ведётся. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.

Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.

— Хочу кое-что предложить, — сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. — Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.

— Надоело там сидеть? Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?

— Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.

— А что бы вы сделали? — с любопытством спросил майор.

— Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, — ответила Настя, — и оставлял его на своём антикварном столе.

— И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?

— Чёрт его знает, — честно ответила девочка. — Наверное, в чём-то он мог измениться.

— В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело — поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое — вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...

— Ладно, я уже всё поняла, — сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. — Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.

Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.

— Здравствуйте, Настя, — поздоровался полковник. — Вы можете подскочить в центр?

— Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, — ответила девочка. — Сейчас буду.

Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.

— Быстро вы, — заметил он, — раньше добирались дольше.

— Привычка, — пожав плечами, ответила Настя. — Вы привезли мне работу?

— И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.

— Сделаю без труда, — пообещала девочка. — Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация — дело долгое, но мне нетрудно оздоровить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.

— Спасибо, я доложу начальству, — сказал он, с уважением посмотрев на Настю. — Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.

Лечение заняло пару минут, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за столом.

— Никак не привыкну к вашему появлению, — вздрогнув, сказал Дмитрий Павлович. — Садитесь, я сейчас попрошу подойти Юдина... Николай Ильич? Это Зеленин беспокоит. Вам уже передали, что вы должны ко мне подойти? Ну и прекрасно, я вас жду.

— У нас была утечка, — сказал он Насте. — Под подозрение попали все, кого вы проверяли. Все проверенные оказались чисты. Это не моя работа, но к вам не хотят подключать новых людей. Это список вопросов по Юдину, а вот и он сам.

В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл невысокий, начавший полнеть мужчина лет пятидесяти. Увидев девочку, он испуганно дёрнулся и застыл.

— Он испугался, — заметил Зеленин, — а доступа к вашему делу у него не было, поэтому не должно быть и оснований для испуга.

— Теперь они появились у меня, — сказала Настя и обратилась к Юдину: — Кому стучите?

— Я завербован ЦРУ два года назад, — признался подполковник.

— Что передали обо мне? — спросил девочка. — Немедленно отвечать!

Она усилила нажим — и он сломался.

— Очень мало. У меня нет допуска к вашему делу, поэтому пришлось довольствоваться тем, что болтали офицеры и служащие центра. Болтали немного, но кое-что сложилось.

— И что же у вас сложилось? — недобро посмотрела на него Настя.

— В нашем научном центре проводят какие-то работы с вашим участием. Если по крупицам собрать всё, что мне удалось узнать, можно предположить, что вы очень сильный экстрасенс, который реально лечит разные болезни. Были разговоры о внушении, но у меня это не вызвало удивления. Умеющих внушать намного больше, чем лечащих болезни. Была информация об изучении иностранных языков... Я в это не поверил и сделал соответствующую пометку.

— Значит, лечение болезней, внушение и, как недостоверное, изучение иностранных языков, — сказала девочка. — Больше ничего?

— Только это, — подтвердил он. — А что могло быть ещё?

— Любознательная сволочь! — зло сказала она. — Даже в подчинённом состоянии умудряется задавать вопросы. Допрашивайте его сами, а то я не удержусь и убью! Он на всё ответит правдиво.

Арестованного Юдина увели, а Настю вызвал к себе Бабурин. Чтобы не светиться, она и в кабинет директора прилетела в сфере.

— Вы бы хоть кашлянули, — сердито сказал Александр Васильевич, когда она возникла возле его стола. — Когда-нибудь сделаете заикой. Возьмите стул!

— У вас в приёмной офицеры, — ответила она, — да и вообще...

— С полётами в Белый дом заканчиваем! — сказал он, хлопнув ладонью по столу. — Жаль, но для вас так будет лучше. При необходимости где-то появиться, будете использовать служебный автотранспорт! Полёты допускаются только в тех случаях, когда о вашем появлении будут знать сотрудники, которые полностью в курсе ваших способностей и прошли обработку. Если узнают о вашем лечении, даже о возможности что-то внушать или как-то ускорять изучение языков, небо на землю не упадёт. Будет сильный шум, потребуют изучить феномен, но и только! Пока не узнают об остальных ваших талантах, вашей жизни ничего не угрожает. Я знаю, что вы используете свой шар в личных целях. Настоятельно советую это прекратить! У нас есть места за границей, куда вы можете слетать. Когда нагрузим вас работой, побеспокоимся об отдыхе. Настя, это не шутки, поэтому слушайте, что вам говорят! Не будете слушать, подвергнете опасности не только свою жизнь, но и жизни своих близких. Вы обработали тех, о ком говорил президент?

— Обработала пять человек. Разговоров обо мне у них не было.

— И здесь все обработаны, — с облегчением сказал директор. — Значит, если вы сами не подставитесь, большой опасности не будет. Теперь по вашим предложениям. Всех мы оздоравливать не будем, подберём тех, кто постарше и у кого есть проблемы со здоровьем. Сделаем под видом медосмотра. Я поддерживаю вашу мысль о лечении наших пенсионеров. Всё проведём точно так же, разве что кое к кому нужно съездить на дом, но таких будет немного. Сумеете почистить им память?

— Сделаю, — заверила Настя. — Обо мне никто из них не вспомнит. Может, заодно займёмся оптимизацией? Сейчас много времени...

— Через два дня сформируем первую группу, тогда займёмся, — ответил он. — Это будет совмещено с разного рода мероприятиями, чтобы вы не сходили с ума от скуки, да и наши ребята развлекутся.

— Я могла бы учиться... — начала девочка.

— Тогда будут сходить с ума те сто офицеров, которых мы подберём, — улыбнулся директор. — Ваша оптимизация не на час-два, а на полдня, да ещё продлится больше недели. Может, вы и посидите с книгами, но не всё время.

"Он делает это не для своих офицеров, а для тебя, — сказал Раш. — Им достаточно приказать, и будут сидеть, наплевав на то, скучно кому-то или нет. Так что цени. А вообще-то, ты можешь их усыпить и заниматься со своими учебниками".

— Если обо всём договорились, можете исчезать, — сказал Бабурин. — Вся связь только через полковника Зеленина, меня и президента. Если с вами свяжется кто-то другой, звоните Зеленину или мне!

Дома ждал сюрприз.

— У Джуны растёт нос! — радостно сообщила Оля. — Когда займёшься моей красотой?

— Рано мне заниматься тобой, — ответила Настя. — Ну-ка, где наш нос?

Мартышка забралась на кровать Оли и ожесточённо тёрла мордочку. Поймав её ручонки, девочка смогла рассмотреть, что плоский носик вздулся бугорком. Этот бугорок походил на крупный прыщ и, видимо, сильно чесался. Настя убрала зуд магией и поделилась с обезьянкой силой. Доверчиво посмотрев на девочку, она обхватила её ручками за шею и прижалась мордочкой к груди.

— А ко мне она так не ластится, — ревниво сказала Оля. — Можешь сделать, чтобы она и меня любила?

— Я только лечила, — ответила Настя, обняв мартышку, — обниматься она полезла сама. Больше проводи с ней время и корми фруктами, она будет относиться к тебе как к сестре.

— Она и так не отходит от этой обезьяны, — проворчала мать, — даже занятия забросила. Может, я зря оформляла экстернат? А фрукты они едят на пару.