Стоит Свеч книга 2

— Гордиев узел? — спросила Паллида. Я взглянул на недоумевающие лица за столом.

— Идиома с земли — сказал я. — Она означает попытку решить нерешаемую проблему неким хитрым способом.

— Утер проделал это — каркающе сказал Эверетт. — Утталак писали свои истории узлами.

Он тяжело вздохнул.

— Утер рассёк их эпос надвое, сделав из него две истории. Решил в тот день много проблем.

— Кажется не слишком умным пытаться убить Избранного — сказала Фенн. — Без обид.

— Это была последняя книга, написанная Утером — сказал Хешнел, ткнув в "Дегенеративные Циклы". — Она была обнаружена лишь после его исчезновения. Очень сложно читать её и не думать о ней как о записке самоубийцы.

Можно было понять, почему её нет в его официальной библиографии. Я задумался, сколько её копий существует, и кто их контролирует.

— Он не стал бы совершать самоубийство — сказал я, но моё сердце ёкнуло, поскольку уверенности я не ощущал.

— Мог бы — сказал О'калд. — Если считал, что это на благо Аэрба. У вас есть объяснение получше о том, что с ним произошло?

— Я думаю, что он мог отправиться домой — сказал я.

— Бросив нас? — спросил Эверетт. — После всех этих лет?

— Я не знаю — сказал я. — Он оставил мне сообщение в магическом зеркале, которое я увидел только сегодня, и он выглядел... испытывающим ностальгию, пожалуй. Он надеялся, что если он будет ещё жив, когда я получу сообщение, мы сможем встретиться и найти путь домой. Оно датировано где-то в районе после 12 ПИ, судя по тому, что он говорил.

— Он держал всё при себе — сказал Эверетт, с тоном определённости, словно это было всё, что нужно знать об Утере.

Ленсси что-то прожестикулировало, и я взглянул на Паллиду.

— Знаете, мы все понимаем жесты — сказала Паллида. — Не думаю, что обязанности по переводу должны быть на мне.

— Скажи ему — сказал О'калд.

— Им — сказала Фенн. О'калд лишь буркнул в ответ, звук такой, словно в его горле стукнулись два камня.

Паллида вздохнула.

— Ладно, ленсси говорит, что мы в сущности в трясине неопределённости, и в этом случае лучше просто взглянуть на возможные исходы и сделать ставки.

— И это значит? — спросил я.

— Это значит, что мы можем составить матрицу окупаемостей — сказала Амариллис. — Определить исходы, назначить этим исходам ценности, затем назначить вероятности.

Паллида снова взглянула на жесты Делы, на этот раз просто два быстрых взмаха.

— Это... более-менее верно — сказала Паллида. Бросила взгляд на Амариллис. — Где вы этому научились?

— Во время изучения философии — сказала Амариллис. — Если Дела хочет составить карту возможностей, их вероятностей, и ценностей, которые мы им проставим, думаю, это хорошее использование нашего времени.

Я тут немного пропущу, поскольку большая часть следующих двадцати минут была потрачена на обсуждение между Амариллис и Делой. Паллида переводила для Делы, но было вполне очевидно, что её этот разговор не особо интересует.

— Итак — сказала Амариллис, глядя на лист бумаги. — Реальный вопрос, который у меня сейчас стоит, это насколько вероятно по вашему мнению, что ликвидация Джунипера сможет остановить все угрозы, с которыми в настоящий момент имеет дело Аэрб.

Мне не нравилось это направление размышлений, но я полагал, что стоит выложить этот вариант на стол и обсудить открыто, вместо того, чтобы иметь в виду, но не высказывать. Очень маленькая часть меня опасалась, что Амариллис смогут убедить, что Аэрбу будет лучше без меня, через некую нарративную или мета-нарративную логику. Она, похоже, беспокоилась о нарративе больше, чем я, даже после моего разговора с Данжн Мастером, но я был почти уверен, что она не проткнёт мне сердце в ставке на спасение мира. (Почти).

— Со снятием со стола угрозы инферналов, картина не столь мрачная — сказал Хешнел. — Вы знаете угрозы по крайней мере по именам. Зверя Пустоты можно успокоить, если сможем понять, почему он снова начал двигаться к нам, и это угроза, известная обитателям Аэрба. Инферналы, очевидно, беспокоятся о том, что полностью против них и на вашей стороне, хотя очевидно здесь есть свои заботы, особенно в плане нового объединения.

— Что-то на их стороне? — немедленно спросил Эверетт.

— Поговорим об этом позже — сказал Хешнел. Повернулся обратно к нам. — Защита, оставленная Утером от Другой Стороны, надёжно держалась пять веков, и продержится по крайней мере десятилетия, если сможем обеспечить необходимое для починки потрёпанностей. Если эта защита будет пробита, мы всё ещё можем победить, с существенными потерями, но это не то, чем кто-либо хочет рисковать.

Он вздохнул.

— Самый большой фактор риска, помимо той неопределённой судьбы, о которой пытается предупредить нас Библиотека, это Внешние Пределы, о которых я не могу сказать больше.

— Это те, которые мы видим — сказал О'калд. — Это угрозы, существующие сейчас.

— Он считает, что появятся ещё — сказала Паллида. — В одной из версий теории, пока есть Избранный, для него будут появляться вызовы. И, стоит признать, нет свидетельств, что какие-либо из угроз были созданы для Утера задним числом, помимо самого факта совпадений... но сам Потерянный Король, похоже, считал, что в этой идее что-то есть.

— Мне нужно прочитать копию этой книги — сказал я.

— Разумеется — сказал Хешнел. Он толкнул её ко мне по столу, и я бросил взгляд на Грака, получив от него кивок. Я определённо не возражал бы против зрения обережника, учитывая, насколько оно полезно в том, чтобы быть уверенным в отсутствии ловушек.

— Вы это очень хорошо воспринимаете — сказала Гемма.

— Это на самом деле не новость — сказал я. — Мы уже знали, что Утер был одержим нарративом. У Артура, когда я его знал, была та же одержимость, ещё до того, как всё это началось. А в плане того, как это применимо ко мне, я уже видел отблески эскалации. Это всё сложно, правда сложно, но я готов вам всё рассказать.

Всё, что могу, по крайней мере. Добавить эту тонкость было бы чуть более честно, но ценой добавления подозрительности.

Глава 115: Коммуникативность.

Я говорил, казалось, несколько часов, почти без перерывов.

Было порядочно того, что мне пришлось опустить, и порядочно того, что было непонятно потому что пришлось что-то опустить. Я не хотел говорить им о ключе телепортации, но не объясняя это, как объяснить наличие посланной за ним огневой команды? Мне пришлось перетасовать весь этот эпизод, чтобы он вращался вокруг неназванной реликвии, принадлежащей Амариллис, заблокированной на ней, так что единственным, кто мог её искать, был близкий родственник, что было достаточно близко к истине. Это, в свою очередь, открывало новые вопросы, но, к счастью, никто, похоже, не стремился выискивать дыры в истории, даже О'калд.

Казалось достаточно безопасным ограничить нашу историю тем, что известно Уникальностям, учитывая, что Уникальности это уже знают, и уже проделали большую часть работы, необходимой чтобы прикрыть нас или чтобы народ смотрел в другую сторону. Мы убили единорога, против чего не было никаких законов, и убили Ларкспура и его компанию, что, спорно, было самозащитой, если взглянуть с нужной стороны.

Эверетт взял слово, когда я заговорил о Безграничной Яме.

— Он провёл там недели — сказал Эверетт. Можно было не спрашивать, кто "он". Произношение древнего мага кожи давало слову царственный вес.

— Да — сказал я. — Мы отправились туда из-за дома.

Я бросил взгляд на Солэс. Было несложно перетасовать историю так, чтобы не упоминать её, учитывая, что у нас изначально были другие интересы в Куум Доона, но из-за этого мы выглядели больше наёмниками, чем были на самом деле.

— Ой, ладно уж — сказала Солэс. Она немного выпрямилась в своём кресле; учитывая, насколько она маленькая, намного выше она не стала. — Я последний оставшийся в живых друид. Мой локус пойман в реликвии, неспособный полностью распространиться. Джунипер пытался уважать мои желания, когда не стал упоминать, что я умирала.

Я, на самом деле, ещё полностью опустил эпизод с Фаллатером, и потому, что не хотел раскрывать себя как мага души, и потому, что считал, что это отразится на нас не лучшим образом.

— Благодаря комбинации магий, ритуал Яксукасу Аксуд позволил мне переродиться, но время без друида было бы слишком долгим для локуса, учитывая его состояние. Они отправились в дом, чтобы использовать палату времени. Моя юная внешность — результат.

— Друид? — спросила Паллида, широко раскрыв глаза. — Сколько вообще чистой силы скопилось на вашей стороне стола?

— В таком случае Джунипер собрал своих Рыцарей — сказала Гемма.

— И один из них умер — сказал Хешнел.

— Мне стало лучше — сказала Солэс.

— У нас была своя доля потерь — сказал я. — Если бы было что-то, что я считаю строго потерей, я бы это упомянул, но не то чтобы для нас было необычно сталкиваться с затруднениями и проблемами. Насколько я вижу, это подпадает под те же параметры успехов и неудач, что были у Утера, хотя в его истории куда больше, чем то, что попало в его биографии.

— Это снова поднимает вопрос, мог ли Утер потерпеть неудачу — сказал Хешнел. — Вы считаете, что правила различаются между вами двумя?

— Я не знаю — сказал я. Бросил взгляд на Эверетта и постарался взвешивать свои слова. — В играх, в которые мы с Артуром играли, были не только мы двое, у нас был круг друзей. Некоторые из Аэрбцев, во времена Утера, были основаны на этих, эм, персонажах.

— Я? — спросил Эверетт.

— Да — ответил я. — Есть выверты и отражения, и не все, с кем Утер встречался, "носили лица старых друзей", используя его слова. Однако некоторые из них — да. В моём случае — ничего такого. И...

Я задумался, как это подать.

— Думаю, я больше осаждён романтическими сложностями, чем он когда-либо.

Я очень старательно не смотрел на членов свой партии, произнося это. Это было правдой, и это было подлинным фрагментом информации, который я считал необходимым добавить к обсуждению, но это не то, что мне нравилось произносить вслух.

— Не могу сказать, что ты смог меня переубедить — сказал О'калд.

— Я стараюсь излагать факты, как они есть — ответил я. — Если я и пытаюсь вас переубедить, то только потому, что считаю, что вы неправы, и если я думаю, что вы неправы, то это потому, что у меня есть свидетельства, которых нет у вас, или потому, что вы совершили в своей оценке некую ошибку.

Я повернулся к Амариллис.

— Не уверен, чего это стоит, но я искренне считаю, что если бы Амариллис думала, что мир можно спасти, ликвидировав меня, она бы сама это сделала.

Амариллис коротко кивнула.

— Стремиться остановить проблемы в их источнике, на мой взгляд, разумно, но это не тот уровень, на котором мы хотим играть. Мы играем на доведение до конца, ликвидацию всех проблем, с которыми кто-либо на Аэрбе может когда-либо иметь дело.

В её голосе звучала сталь. Она сказала это с большей решимостью, чем я когда-либо ощущал относительно чего-либо. Это было странно, слышать всю эту конкретную надежду, возлагаемой на меня, особенно когда я ничего не сделал, чтобы это заслужить, особенно в последнее время. Глядеть в инферноскоп и лично видеть ады вместо того, чтобы читать о них в академической книге... леденила кровь мысль о том, что ликвидация адов — ответственность, взваленная на мои плечи. Очевидно, делать это будет Валенсия, но я был уверен, что если я получу квест, это не будет что-то, что она решит сделать самостоятельно без моего вовлечения.

— Утер считал, что мир существует в нарративе — произнёс я почти неожиданно для себя. — Я думаю, что, возможно, в этом была его проблема, или по крайней мере одна из них. Он был намерен играть свою роль. Он сфокусировал свои усилия на формировании историй. Я на самом деле этим не заморачиваюсь, и я не собираюсь давить на нарративные ограничения. Всё, что меня интересует, это победа.

(Пока отставим то, что это на самом деле не так — меня интересовали другие вещи, вроде хорошей еды, интересных разговоров, развлечений, времени с Фенн, когда она не пытается затеять со мной свару, и всякое прочее, что не победа. Всё равно так звучит хорошо, и суммирует моё отношение лучше, чем сказать, что я могу отвлекаться на блестяшки).

— И как выглядит для вас победа? — спросил Хешнел. — Каковы ваши планы на Аэрб?

Славная транссмертная утопия, очевидно.

— Мы ликвидируем ады — сказал я. — Мы ликвидируем страдание. Никто никогда больше не будет ощущать боль, если только сам не захочет. Никто не будет голодать. Не будет нехватки ресурсов. Вы сможете быть кем или чем захотите, без страха.

— Опасные речи — сказал О'калд.

— Опасные? — спросил я, нахмурившись.

Солэс слегка кашлянула.

— Ты приблизился к тому, чтобы повторить Первую Прокламацию Второй Империи — сказала она. — Зов трубы прогресса соблазнителен, но когда говорится о бесконечных богатствах, становится легко оправдать любые злодейства.

Я заметил, как она провела взглядом по сидящим на другой стороне стола.

— Полагаю, все мы извлекли разные уроки из Второй Империи.

— Что в прошлом, то в прошлом — сказал Хешнел.

— "Что в прошлом, то пролог" — медленно произнёс Эверетт. — Утер так говорил.

— Пока что стоит отложить это в сторону — сказал я. — Солэс, без обид, и ты знаешь, что я не считаю Вторую Империю правой, учитывая, что они допустили так много очевидных ошибок, но...

— Каких ошибок? — спросила Паллида. — И откуда ты знаешь? Вторая Империя — из того, что ты придумывал?

— Нет — сказал я. — Я не специалист по истории Аэрба, особенно того временного периода. Большая часть прочитанного мной была об Утере или более недавнем прошлом. И я согласен с Хешнелом, сейчас не время говорить об ошибках прошлого, или о том, как избежать этих ошибок в будущем. Мы здесь не для этого, не так ли?

— Может быть и для этого — сказала Паллида. — Утер сформировал Аэрб в новом виде. Он тот, кто сделал афинеи тем, чем они являются сегодня, и хотя Первая Империя обрушилась с его исчезновением, она заложила основы для Второй, и третьей. Отпечатки его пальцев — по всему Аэрбу, как и предположительно твои.

— Нам нужна некая оценка вас — сказал О'калд. — Утер был отнюдь не идеален, что стало очевидно лишь после того, как он исчез.

— Мне нужно знать об этом — сказал я. — Я всё ещё намерен найти Утера.

— Намерены? — спросил Хешнел. — Многие искали его по разным причинам с момента его исчезновения.

— И я могу преуспеть там, где они провалились — сказал я. — Я не думаю, что это честно, но так уж оно есть.

— Нам стоит устроить перерыв — сказала Амариллис. — Есть вещи, которые нам нужно обсудить в своей группе.

— Прошло порядочно времени — согласился Хешнел, слегка кивнув. — Нам тоже есть что обсудить. Вы можете воспользоваться одним из домов, если хотите, когда ваш обережник всё проверит.

Грак согласно буркнул.

— Мы уходим — сказала Амариллис. — В нашей группе есть другие, кто будут беспокоиться, если мы с ними не поговорим. Если вы отметите для нас место, у нас будет способ вернуться.