| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Со стороны степи, к деревни приближалось с полторы дюжины всадников, может чуть больше. Причём были они одвуконь. Ведя заводных коней в поводу. Но вид у них был совершенно не татарский. На всех были пусть и запылённые добротные доспехи, шлемы, сапоги. И в глаза опытному жителю фронтира бросились в глаза несколько вещей. Первое, всадники были под алым, с золотом, хотя рисунок было не рассмотреть, но это была какая-то птица, флагом, а не бунчуком. При этом на вершине древка точно просматривался сверкавший на солнце крест. А во-вторых, к их явно европейским сёдлам, с высокими луками, не были приторочены арканы, обязательный атрибут татарских находчиков. Ну и в-третьих, они не мчались, во весь опор, галопом, к деревне, рассыпавшись в линию, буквально загоняя дичь. А неспешно рысили, удобным для лошадей аллюром, в сторону околицы. Хотя, как понял мужчина, один татарин среди них всё— таки был, и который сидел на лошади, будучи связанным, с заведёнными за спину руками. А его лошадь вёл один из всадников. И мужчина бросил жене:
— Не вой! Не таторва сие! Бери каравай, солонку, рушник и беги, за соседской Ксанкой! Встретим, по обычаю. Могёт всё ещё и обойдётся!
И когда всадники подъехали к околице деревни, то их встретила испуганно смотрящая на них молодая и симпатичная девушка, путь и не высокая, но как говориться ладно скроенная, крепко сшитая. Босая, и в льняном сарафане, из-под которого виднелась тоже льняная же нательная рубаха. А из-по платка, на голове у девушки, выбивалась длинная и толстая, русая коса. И она держала в руках рушник, с лежавшим на нём большим караваем хлеба. И со стоявшей на самой верхушке каравая деревянной солонкой. А за её спиной стоял десяток мужиков и парубков, сжимавших в руках разнообразное оружие. И хотя в большинстве своём это были плотницкие топоры. Но у стоявшего по центру бородатого, с проседью в бороде, мужика была сабля. И они все настороженно смотрели на остановившихся, по команде головного всадника, поднявшего ладонь правой руки, перед околицей, всадников. Ну а за их спинами их домов выглядывали испуганные лица женщин и детей.
Но всадники стали спешиваться, и в седле остался только явно пленный татарин. А их старший, спустившийся из седла первым, подошёл к девушке, при этом за ним шёл другой воин, улыбнулся и произнёс, что второй воин повторил как:
— Ну здравствуй красавица, как звать то?
— Ксанка, — ответила та и тоже настороженно улыбнулась, а старший из воинов снова улыбнувшись, добавил:
— Оксана значит, — после чего отломил кусок хлеба, обмакнул его в солонку и с явным наслаждением стал жевать, произнеся:
— Давно свежего хлеба не ели, обнеси остальных, пусть попробуют, — а сам направился к мужикам говоря, — Будьте здравы, люди добрые. Не подскажите что за селение?
— Будь и ты здрав, мил человек. Так Перещепино деревенька наша. А сам-то вы кто будите, мил человек? Почто приехали? — услышала девушка голос старосты. Как раз, поднеся каравай к остальным воинам. Которые тоже стали отламывать куски каравая, макать их в солонку и стали их жевать, не хватаясь за оружие. А у неё за спиной старший приехавших воинов ответил, от чего у девушки окончательно отлегло от сердца:
— Воины мы богоматери пресвятой девы Марии. Чьи земли теперь в Таврии. Воюем с татарами и в дозоре были. От войска нашего. Вот к вам и вышли. А с людьми великого князя литовского, да и князя Глинского, у нас мир. И я так понимаю тут Полтава рядом?
— Це добре, мил человек, очень дюжо добре, что есть мир между нами. И что вы люди богородицы, тоже дюжо добре, — ответил на эти слова староста, причём произнеся первую фразу громко, так что бы и в деревне услышали, а девушка увидела, как староста перекрестился, а потом махнул, на север, в сторону крепости, — И да, до Полтавы тут десяток вёрст. И надо что?
— Мы бы, что поснедать купили, корм для лошадей, телегу с лошадью. За всё по чести серебром заплатим. Ну и пленного татарина отдать хотим. Не с руки нам с ним возиться, — стал перечислять, что он хотел, старший из воев, который говорил понятно, но не так, как говорили тут, а стоявший рядом с ним воин повторял уже всё понятно. Так что, услышав это, девушка успокоилась совсем. Всё было, согласно обычаю. Отведав хлеба с солью, воины поклялись, что они пришли с миром. А их командир ещё и своими просьбами подтверждал, что обиду чинить они не собираются. И между ним и старостой пошёл торг, в то время как мужики собрались вокруг старосты, а за их спинами встали вышедшие из домов женщины. И все стали прислушиваться к беседе старосты и старшего из воинов. Ну а парубки, юницы и дети с интересом рассматривали воинов, которые теперь не казались страшными, и пленного татарина.
И тут девушка буквально почувствовала на себе взгляд. Она обернулась, и встретила взгляд молодого воя, у которого на наплечниках было по одной маленькой звёздочки, в то время как у их старшего было целых четыре, что так и стоял с ломтём хлеба в руке и буквально во все глаза рассматривал её. Девушка зарделась, опустила глаза и припустила к своей хате. Ведь это если дом из кругляка и покрыт дранками, то это изба, а если из смеси кизяка, глины и соломы, да и ещё и покрыт соломой, то это хата. И уже в дверях обернулась, снова встретилась с парнем взглядами. И загадочно улыбнувшись, снова опустила глаза, после чего скрылась внутри. Ну а старший воев, приказав снять татарина с коня и отдать местным, подойдя к этому парню спросил:
— Лейтенант, ты чего?
— Красивая, тащ капитан, — только и ответил тот, а его командир, хлопнув парня по плечу произнёс:
— Сначала нужно дело сделать, клад забрать. А без тебя, как студента-историка недоучившегося, мы, как Клим Саныч просил, всё не задокументируем. А вот потом и сосватаешь, судя по одной косе, девку. Она же вроде тебя прямо с ходу не отвергла, и где живёт, показала. А они с первого взгляда уже знают, согласны они за тебя замуж или нет. Так что, когда будешь оплачивать, что мы тут заказали, глядишь и сговоришься. Но учти, можно вывезти девушку из деревни, но вывезти деревню из девушки, — и уже обращаясь ко всем, командир добавил, — По коням. Нужное место, на берегу Ворсклы, судя по описаниям, тут недалеко. И желательно за сегодня всё закончить. Встречаться с воинами Глинских, из Полтавы[1], нам не с руки. А то мир, то он конечно мир, между нами. Но мальца, в Полтаву, староста обязательно пошлёт.
— Так может быть тогда нужно всё быстро делать и уходить, тащ капитан? Но для нас и принцессы ещё та деревенщина, так что тут без разницы, — тут же произнёс лейтенант. На что его командир, покачав головой, ответил:
— Не суетись, лейтенант, полтора десятка, как говорят поляки, панцерных всадников, это полтора десятка панцерных всадников. И на нас нужно два с половиной, а то и три десятка аналогичных всадников. А это большая половина гарнизона Полтавы. Так что сломя голову убегать не надо. Но и мешкать, сверх меры, тоже не стоит.
Интерлюдия 26
Из-за прибрежных деревьев, со стороны деревни, показалась телега, запряженная лошадью, и этой телегой, в которой лежало несколько холщовых мешков, правила девушка. А за телегой пылили трое всадников. И капитан облегчённо вздохнул. По крайней мере, первый этап операции шёл к своему завершению. Конечно, им ещё предстояло преодолеть пару сотен километров, по границе Великого Княжества Литовского и Большой Орды, чтобы выйти к, находящемуся возле острова Хортица, куттеру "Лукулл". Экипаж, которого, занимался наймом местных черкас. Которых даже татары держали за разбойников и головорезов. А потом привести флотилию их челнов в Крым.
Ну а они сами, оставив одного офицера, с найденным кладом, на куттере должны были направиться дальше. В Богемию, в городок Неймарк в Богемии. Что бы найти там ещё один клад. Благо нахождение дома, где его предстояло искать, было приблизительно известно. Деспот Конев указал это место на карте городка. Благо сейчас он был не очень-то и большой. Да и сержант, что командовал взводом этих наёмников, был из богемских дворян. Одним из младших сыновей, мелкопоместного дворянина, что вынужден был податься на наёмную службу. И знал эти места. И, как и все в отряде он оказался в плену у турок, и был освобождён в одном из сражений. После и нанялся на службу. И будучи человеком образованным, по местным меркам, тут же получил под своё командование отряд кавалеристов. Ну и показал себя достаточно верным человеком. Плюс ему бы обещан, в случае удачи, офицерский чин и должность коменданта одного из факторий кампании. Да и у них было четыре Калашниковых и четыре Макаровых, с парой полных магазинов к каждому стволу. Большую войну с этим было не выиграть. Но вот от дружины какого ни будь графа или герцога отбиться было можно.
А так найти клад, используя описания места, и металлоискатель большого труда, да и времени, не составило. Гораздо больше времени заняло откопать перекрытый кругляком деревянный сруб в песке. Похоже, когда-то этого болгарина, а это бывший студент-историк, что был с ними, тут же подтвердил, только взглянув на могилу, похоронили на берегу реки. Но потом река отошла дальше, а закопанный, в прибрежном песке, сруб остался далеко от берега. И был чуть присыпан песком. И после того как студент сфотографировал и измерил сруб снаружи, то всех воинов, что до этого копали, направили в дозоры, обиходить лошадей и готовить пищу. Ну а они вчетвером приподняли крышку, и под ней блеснуло золото. Как оказалось, изнутри сруб был обит золотой фольгой. А внутри, на земле, лежал костяк, буквально заваленный золотыми и серебряными изделиями. Пусть и грубоватыми, но явно древними. И после того как всё снова было зафиксировано с помощью фотографий. И парень всё уложил по отдельности в пластиковые пакеты. Включая и как костяные останки, так и дерево сруба. Объяснив, что потом пригодиться для датировки времени похорон. Работая в перчатках. После этого он с двумя воинами направился в деревню. Забрать то, что они заказали, ну посвататься к девушке. А они стали всё укладывать в чёрные пластиковые мешки. Что бы потом погрузить на телегу. Всё-таки вес найденного золота и серебра был приличным. Да и тряски, в седельных умках, как останки, так и дерево, могли и не выдержать. А деспот очень надеялся, оставить для последующей науки такие материалы. Но теперь предстояло только погрузить всё на телегу и отправиться в путь. Стараясь не сталкиваться ни с литовцами, ни с татарами. Но первое, что он услышал, когда телега и всадники приблизились, был голос лейтенанта:
— Тащ капитан, староста двух мальчишек в Полтаву послал.
Подтвердила это и девушка, сказав:
— Да, дядька Полкан, сразу как вы уехали, послал Миколу и Тараса к господину в Полтаву.
И тут выяснилось, что девушка была холопкой. Так как вся её семья принадлежала местному шляхтичу. Вот и засиделась в девках, почти до восемнадцати лет. Никто не хотел брать в жёны холопку. Не рискуя самими стать холопами, хотя на её красоту и заглядывались. Но лейтенант оставил её отцу выкупные за всю их семью. Пообещав её взять в законные жёны. Ну и рассказал про Олешье, в устье Днепра. Предложив им выкупить себя и перебраться в земли богородицы. Где рабства нет. А земли доброй много. Ну и он привёз всё заказанное. Сало, копченые окорока, муку, хлеб, фураж для лошадей. И капитан приказал солдатам, сгрузить с телеги всё это, разделив груз между собой. На заводных лошадях. Ну а в телегу погрузить свои чёрные пластиковые мешки. Ну и, плотно поев, уходить. Так как скоро тут должны были бы появиться воины литовского князя.
Ну а девушка с интересом рассматривала, чугунный котёл с кашей, над сделанным в берегу в норе костром. Когда в склоне выкапывается длинная нора. С воздуховодом на конце. А над местом, в норе, где горит огонь, делается отверстие под котелок. Что позволяет готовить пищу, при этом, не демаскируя дымом и пламенем своё местоположение. И в этот котёл стали ссыпать мелконарезанное сало. В то время как над отверстием, где в ямке горел огонь, лежала плоский и обработанный камень для жарки, на котором под чугунной же крышкой, видно от котла, жарилась пойманная и выпотрошенная и очищенная рыба. Ещё что удивило девушку, так это был большой медный сосуд, с трубой, из которой шёл дым. И который, все воины, называли самоваром. Он стоял рядом с костром на четырёх ножках и из него, через краник все наливали горячую воду. И кода она закончилась, то из ближайшего родника принесли ещё ведро воды, приподняли крышку с отверстием для трубы, налив вовнутрь воды. И сняв трубу, подкинули в топку, что оказалась внутри, ещё наколотых поленьев, снова поставив трубу на место. Снова кипятя воду.
Она, дивясь, смотрела на всё это, пока кормила и поила лошадь, что так и была запряжена в телегу. Так как старший, которого все называли капитаном, сказал, что пока он отвечает за телегу и за лошадь, впряжённую в неё. Ну а все вокруг тоже занимались своими делами. А потом все, раскидав кашу по тарелкам, поделив рыбу и нарезав караваи хлеба, разбрелись по компаниям обедать. А девушка так одна и осталась возле телеги, глотая, было дело, слюну. Смотря голодными глазами на это богатство. Но тут её окликнул капитан, который произнёс:
— Оксана, ты, что там стоишь, как не родная. Иди сюда. Ты теперь наша. Ложка то у тебя есть?
Девушка посмотрел в его сторону, и увидела, что вокруг рушника сидят, помимо капитана, ещё четверо, в том числе и её жених. Ну а на рушнике стоит шесть глиняных мисок, с кашей, и шесть деревянных кружек, с травяными отварами. На которых лежали большие ломти хлеба, с кусками жареной рыбы сверху. И девушка, улыбнувшись, достала ложку и направилась к ним. В то время как человек, которого все называли товарищем сержантом, произнёс, с заметным немецким акцентом:
— Что она уже наша?
— Конечно наша, — ответил ему капитан, позволяя девушке присесть рядом с ним и взять свободную миску, — Ведь родина у женщины там, где она собирается воспитывать своих детей. Так что теперь Оксана наша. Раз выбор такой сделала.
1
Когда "Гото Предестинация", в сопровождении, "Императрицы Марии", "Полтавы" и "Штандарта", стала обходить мыс Алчак-Кая, направляясь в сторону Судака, то взору открылся небольшой скрытый от вида с берега, пляж, на котором, пользуясь последними тёплыми днями, ещё в тёплой воде купались обнажённые девушки. И они, увидев проходящие мимо корабли, с визгом и прикрываясь, кинулись к ближайшим камням. Но одна из девушек запнувшись взглядом на мостик флагмана, где было много офицеров с синими и красными плюмажами на шлемах, остановилась. А потом, вскочив на лежащий в воде камень, встала во весь рост, даже приподнявшись на цыпочках. И тряхнув головой, колыхнув свои длинные волосы, встала с гордым видом на камне, приподняв подбородок и поправляя рукой волосы на лбу. Сразу привлекая к себе взоры мужчин. Которые тут же обратили на неё все возможные средства увеличения зрения, от биноклей и до зума у смартфонов. У кого они конечно были. И этот тут же вызвало возмущение у спрятавшихся товарок девушки. Конев, в бинокль, видел, как на неё, со злостью смотря, начали выговаривать остальные девушки. Что спрятали свои прелести за камнями. Но девушка им только что-то бросила в ответ, усмехнувшись. И продолжила стоять, на камне, пока мимо неё проходил флагман. И только потом, когда ей засвистели с идущей следом за флагманом "Императрицы Марии", где на мостике корабля цветных плюмажей, на головных уборах, был немного, спрыгнула за камень. На что, стоявший со смартфоном в руке, совсем молодой парень, вздохнув не произнёс:
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
