Волчица и пергамент. Том 13

То, о чём он только-только начал говорить Вадену.

— Вы шли в покои папы? — спросил он.

Даже самый опытный разведчик не мог обшарить всё поле сражения. И потому определённое число разведчиков посылают в определённые, ключевые места, и если ничего не будет обнаружено, о продвижении противника можно будет судить только из того, что там ничего не обнаружено.

То, что ни Ваден, ни Шарон, ни другие, искавшие за пределами святого престола, не смогли что-либо найти, оставляло лишь одну, самую мрачную возможность, какой бы надуманной она не казалась.

— Вы думаете, что посох Господа замешивают прямо в покоях папы?

— Да, всё так. Посох Господа, его... — задыхаясь от бега, стал отвечать Коул.

Рувард переглянулся с одним из своих людей. Тот тут же принял у Предрассветного кардинала тяжёлый том Священного писания, и Рувард уже собрался сказать, чтобы Коул и Миюри уходили, а он со своими людьми проверит, что и как. Если эти двое узнали, где находился посох Господа, могли просто передать это через крыс или птиц.

Рувард был готов уже с упрёком посмотреть на Миюри, которая привела Предрассветного кардинала в столь опасное место, но тут заговорил сам кардинал:

— Посох Господа должен был убить не меня. Его цель — папа. Как Божье возмездие, господин Рувард.

Рувард ощутил, как по его спине пробежал холодок, его охватили чувства, которые он уже очень давно не испытывал.

Он почувствовал себя виноватым, и от этого ему было неловко.

И в то же время радость, что он выступает на одной стороне с таким выдающимся человеком.

— Собор... То есть чтобы полностью разорвать Собор, хотят принести настоящую жертву?

Бог разгневан на то, что Церковь завела себя в тупик, и Божье возмездие обрушится на папу, чтобы всем показать это.

И тем самым противная сторона собиралась стереть из истории этот Вселенский Собор, продвигавшийся в неблагоприятном для неё направлении.

Хитроумием и жестокостью духовенство намного превосходило наёмников.

— Да. И, вероятно, они не станут колебаться, — ответил Предрассветный кардинал.

Его решительный, мужской взгляд пронзил Руварда.

Кажется, решение волчицы прийти сюда не было её ошибкой. Волчицу, которая должна была бы рычать и гордо выть в ночи, привёл на поводу агнец. Овцы становятся невероятно упорными, как только принимают решение.

Невозможно найти никого, чья защита была бы столь же обременительна, однако губы Руварда сами собой раздались в улыбке. Если он был готов подвергнуть свою жизнь опасности ради чьей-то защиты, он хотел, чтобы этот человек был решительным.

— Так, народ, вы, как и было решено, выводите отсюда "гостей". Я с овечками иду спасать папу.

Люди Руварда тут же кивнули и побежали исполнять. Ваден на его плече дважды развернулся, растеряно посмотрев на каждого.

— Э... эй, что происходит?

— Изменились правила для победы в этом рыцарском турнире.

— А-а?

— Но это опасная игра, Предрассветный кардинал. Понимаешь? — произнёс Рувард, глядя в упор на молодого человека, всегда выглядевшего таким добродушным. — Какой ни была бы причина, ты собираешься похитить командира противника. Нас ждёт большая суматоха.

Чем-то надо будет оправдываться, как-то выкручиваться.

Если бы всегда поступали только правильно, и это всегда давало бы правильные результаты, тогда и войн бы не было.

Взгляд наёмника, много раз испытавшего коварство и жестокость сражений, молодой человек Тот Коул встретил, однако, прямо и глаз не отвёл.

— Не беспокойся, — ответил он недрогнувшим голосом. — Мы должны поступать правильно. Ведь Господь всё видит, так что бояться нам нечего!

Скажи это кто другой, Рувард, пожалуй, врезал бы ему от души. Но он знал, что молодой человек, стоявший перед ним, говорил всерьёз, и его свершения подтверждали это. Этот парень, казалось, недоумевал, почему за ним пошло столько людей, а между тем сколько было вожаков, желавших того же, но боровшихся напрасно.

Этот человек обладал редким даром.

Рувард, чей отряд сражался под знаменем с изображением волка, даже немного, пожалуй, ему завидовал. Но если он и впредь собирался поднимать это знамя, в этот момент ему следовало проявить твёрдость.

— Ладно. Будь по-твоему.

Сейчас, скорее, Миюри выглядела растерянной, когда переводила взгляд с Руварда на Коула и обратно.

Рувард увидел, как Коул гладит Миюри по голове и шепчет ей что-то успокаивающее. Это напомнило религиозную картину, на которой святой наставляет молодую девушку изречениями из Святого писания.

Нет, этот молодой человек на самом деле вот-вот будет признан святым, и Руварда наняли помочь ему успешно завершить своё дело.

Рувард, испытавший искреннее удовлетворение от оказанной ему чести, глубоко вздохнул.

— Пошли. Юная госпожа. Соберись. Знаешь дорогу, да?

Вопрос Руварда тут же превратил милую младшую сестрёнку, обожавшую своего брата, в образцовую охотницу.

— Держись крепко, капитан, — сказал Рувард Вадену.

На что тот ответил:

— Я прошёл кучу штормов.

И Рувард шагнул вперёд.

Сколько бы побед ни одержал отряд наёмников, большая их часть завершает жизнь на поле боя. Какой отвагой ни отличались победы наёмников, мало кого из них будут помнить.

Но это место было иным.

Иным был и шаг, что он делал.

Рувард наполнил грудь воздухом, в полной мере насладившись ароматом своей удачи.

Рувард с Ваденом на плече бежал впереди, за ним — Миюри, держа за руку бежавшего последним брата.

На них удивлённо смотрели люди, встречавшиеся в коридорах или находившиеся в комнатах, мимо которых они пробегали.

Время от времени тяжёлый меч в ножнах на бегу ударял Миюри по ноге, пояс, на котором он висел, врезался в живот. Брат постепенно отставал, его руку приходилось то и дело перехватывать. И всё же Миюри получала несказанное удовольствие.

Они бежали по дворцу, насчитывавшему невообразимые тысячу или даже две тысячи лет, словно небольшая стая волков, мчались, пытаясь спасти вражеского предводителя. Ничего подобного ей не встречалось в историях, которые ей довелось прочитать. Она чувствовала себя внутри совсем новой истории, и ей хотелось прыгать от радости.

Миюри обернулась посмотреть на тянувшего за руку брата и по выражению его лица поняла, что он бежал из последних сил. Но, заметив её взгляд, он постарался улыбнуться, делая вид, что всё хорошо.

Она с ним кучу раз сталкивалась с опасностями и угрозами, они вместе пережили множество неожиданных событий. Но ей этого было мало, она хотела оставаться в таких приключениях вечно.

Вот бы этот дворец-лабиринт был бы на самом деле лабиринтом без конца, думала Миюри.

Тогда они смогли бы путешествовать вечно.

Однако Рувард, в конце концов, остановился, и Ваден спрыгнул с его плеча, чтобы проверить, что там за углом коридора. Миюри вспомнила, что в конце этого коридора размещались покои папы.

Здесь, несмотря на день, было темно, лишь свет свечей позволил разглядеть, что коридор был прямым и не имел ответвлений. В конце его, по словам Вадена и его крыс, должно было располагаться помещение, в котором не было не только окон, но и даже щелей, в которую могла бы протиснуться крыса.

По коридору имелись и другие комнаты: для встреч папы с кардиналами или другими посетителями, а также для стражи, но в целом в этом каменном проходе спрятаться было негде.

К тому же во всех комнатах окон тоже не было, так что это место вполне можно было назвать темницей.

Миюри знала, насколько удушающей могла быть излишняя забота, она ощутила некоторое сочувствие к этому папе.

— Там два стражника. В комнате заседаний тоже есть люди, — доложил вернувшийся Ваден. — Что делаем?

Рувард посмотрел на Коула. Тот ещё не восстановил дыхание и дышал тяжело, но сразу повернулся к своему рыцарю:

— Миюри, можешь определить, принесли сюда посох Господа или нет?

А, да, он узнал об этом от Вадена, пока мы бежали, — мелькнуло в голове Миюри. Она принюхалась, но в нос ей сразу ударил крепкий запах мужского пота. Она невольно скривилась, и Рувард с её братом с виноватым видом отошли от неё.

Если это место подобно подземелью, воздух здесь должен был застаиваться. Миюри медленно вдохнула, в её нос потекли различные запахи.

Первым она ощутила запах горевших благовоний. К аромату ладана и мирры присоединялся сладкий запах пчелиного воска. Так пахло в церквях и иных священных местах.

Потом появился запах еды, свидетельство повседневной жизни. Возможно, её брата расстроило бы, сообщи она ему, что пахло мясом. Наконец, в слабом запахе проходивших тут людей, Миюри почти увидела их призраки, она учуяла искомое. Запах пыльных деревянных досок.

Они принесли довольно много деревянных ящиков, нет... ещё чувствуется железный ящик... и бочки с железными обручами... И такой же запах пота со всего коридора, ей стало ясно, что всё было принесено небольшим числом людей, приходивших с грузом несколько раз.

Миюри принюхалась снова, пытаясь уловить более тонкие запахи, рассевшиеся по коридору. Запах, просочившийся через щели в ящиках и бочках.

Запах пережжённого древесного угля. И...

— Запах дома...

Сера.

Миюри заморгала — из глаз у неё вдруг потекли слёзы, и это её удивило.

Она пресытилась играми, ей всё наскучило, и она жаждала вырваться из дома во внешний мир. Она и не вспоминала о доме после своего побега. Так почему же сейчас?..

Миюри застыла, не понимая себя, и тогда её брат крепко её обнял.

Самцам свойственна дурацкая черта: стоит им удостовериться, что что-то даёт результат, и они будут повторять это вновь и вновь, — говаривала Миюри её мудрая мама.

Но её брат был простодушным болваном, прекрасно разбиравшимся в серьёзных вещах. И потому Миюри вытерла слёзы о его грудь и вернула себе вид образцовой охотницы.

— Принесли уже довольно много. Но я не знаю, в какой это комнате.

— Это десять из десяти, — произнёс Рувард, не спеша отстёгивая застёжку меча.

Миюри упражнялась в фехтовании с рыцарями святого Крузы, видела их отточенное мастерство и думала, что знает, как выглядит сила мужчин.

Но от Руварда, которого она видела сейчас перед собой, исходила совсем иная сила.

Свирепый, хищный волк.

Глядя на него, Миюри поразилась и вдруг пожалела, что кровь в её жилах лишь наполовину волчья.

— Просто чтоб я знал, если окажется, что папа собирается покончить с Предрассветным кардиналом, что будем делать? — спросил Рувард.

Коул, ничуть не смутившись, ответил:

— Я привык обращаться с теми, чьи каверзы удаётся раскрыть.

При этом его взгляд к досаде Миюри обратился на неё.

Рувард, чуть усмехнувшись, потёр кончик носа.

— Хорошо сказано. Могу я попросить капитана присмотреть за товаром и за теми лицами, что могли бы попробовать вмешаться?

— Что до наблюдения, я оставил своих ребят кое-где. И осмотр дома оставь на меня.

— Отменно, — отозвался Рувард.

Миюри нравилась его несколько устаревшая манера говорить.

— Путь прямой, — продолжил Рувард. — К каверзам прибегать не будем. Уверен, юная госпожа не уступит никому из этих слабаков-священников, верно?

— Я училась владеть мечом у рыцарей святого Крузы.

Если Коула её слова заставили помрачнеть, то Рувард, напротив, усмехнулся и, коротко выдохнув, непринуждённо двинулся вперёд.

Скучавшие до того у стен стражники сначала опешили от неожиданности, а потом поспешно выпрямились и приняли подобающий вид.

— О, здорово, молодцы, — бодро сказал Рувард, приподняв руку в приветствии.

Стражники были явно озадачены его спокойствием и уверенностью. У Миюри мелькнула мысль, что они не схватились за оружие, потому что увидели шедшего за Рувардом его брата.

Возможно, Предрассветный кардинал пришёл к папе? Но вроде бы никакого предупреждения не было. Или нет, может, они встречались тайно? Но кто бы в таком случае стал так шуметь?

Их замешательство было очевидным.

А Рувард, лишь поздоровавшись с ними, без колебаний, с улыбкой на лице пошёл дальше.

Когда процессия проходила мимо помещения для стражи, шедшая следом за Рувардом Миюри открыла дверь. В тёмном помещении, походившем на склад, на небольшом столике лежали недоеденные хлеб и сыр, помимо копий, мечей, щитов и иного снаряжения.

Ваден ветром влетел внутрь и исчез, юркнув в кучу вещей, каких именно Миюри не могла разобрать.

— Э! О!.. — крикнули стражники, вероятно, возмутившись, что Миюри без спроса полезла в помещение для стражи.

Но пока они пытались её остановить, к ним, с лёгкой, жуткой улыбкой стал приближаться Рувард. Внимание Миюри переключилось было на бедных, растерянных стражников, но тут вынырнул из вещей Ваден.

— Нет.

Миюри тут же развернулась на пятках, оттолкнула бледного, как молоко, кардинала, переминавшегося перед комнатой в неменьшей растерянности, чем стражники, и подошла к следующей двери.

Тем временем Рувард, наконец, ответил на окрик стражников, бросив им что-то вроде "как настроение?".

Под эти пустые слова Миюри приложила к двери ухо. При этом она не упускала из поля зрения своего брата, увидев, что он встревожен, Миюри усмехнулась и решительно взялась за дверь, одновременно сзади раздался глухой удар. Поняв, что это рухнули стражники, Миюри открыла дверь и медленно вынула меч.

— А, вот оно.

В тускло освещённой парой свечей комнате было трое мужчин. У них были лица, как у заточённых принцесс, когда запертые двери вдруг распахнулись.

Мужчины собрались вокруг массивного стола с толстой столешницей из цельной доски, на столе совершенно нелепо громоздилась деревянная бочка, у стены были свалены ящики с углём и серой.

Ваден, обежав всю комнату, коротко сказал:

— Чёрное.

— Всем стоять смирно, — скомандовала Миюри. — Я не шучу.

Конец её меча блеснул в свете восковой свечи.

Коул ожидал потасовки, но Миюри мечом разрубила один из стульев, и желание мужчин сопротивляться, если оно было, пропало. Затем она разрезала на части висевшую на стене ткань и стянула великим кардиналам за спиной руки.

— Предрассветный кардинал, думаешь, такое обращение с нами тебе запросто сойдёт с рук?..

Великий кардинал, решившийся выплеснуть свою злость этим вопросом, вполне подошёл бы в качестве злодея, подумалось Миюри.

— Это то, что мы должны были спросить у тебя. Что ты собирался со всем этим сделать? — Ледяным тоном ответил Коул, напомнив Миюри, как он отчитывал её в Нёххире.

— Я не знаю... Мы сами не знаем, что это такое, — ответил великий кардинал.

Это, вероятно, было не неуклюжей попыткой сделать вид, что они не при чём, а расчётом на то, что Предрассветный кардинал ничего не знал. Собственно, Коул и его соратники и впрямь не знали об этом, так что попытка была неплохой.

Но, увы, Господь, которому он поклонялся, ему не улыбнулся.

— Древесный уголь и сера. Добавь водный камень — получаешь посох Господа, — сказала Миюри, и её слова потрясли великих кардиналов. — Ну, надо же, никогда бы не подумала, что он окажется чем-то таким.