Прозрение богов

Аютия смотрела на него с отвращением. Для Айэта даже разразившаяся катастрофа была лишь новой, головокружительной стадией его безумной игры.

— Он не аргументирует, Айэт. Он... сломался. Сбежал от ответственности, груз которой ему больше не по силам нести.

— Сломался? — Айэт фыркнул. — Нет. Он снова сделал то, что умеет лучше всех, — превратил себя в главную переменную в уравнении. Он стал тем самым иррациональным элементом, о котором ты так печешься. И теперь нам предстоит увидеть, что перевесит: моя управляемая энтропия или его... чистая, неконтролируемая абдикация.

Он выпрямился, и его лицо вновь обрело маску решимости.

— Твой отпуск окончен, Наблюдатель. Возвращайся на Твердыню. Найте не справится. Он солдат, а не правитель. Кто-то должен держать штурвал, пока бог гуляет по земле.

— А ты? — спросила Аютия.

— Я? — улыбка Айэта стала шире. — Я остаюсь здесь. Мой эксперимент приобрел новую... остроту. Без его всевидящего ока с Твердыни, мои методы могут стать более... гибкими. Скажи Найте: пусть держит оборону. Я обеспечу стабильность на земле. Или, — он многозначительно посмотрел на Аютию, — то, что он сочтет стабильностью.

Он развернулся и вышел, оставив её одну с грохотом мыслей. Вэру в пустыне. Айэт у руля самой перспективной провинции. Найте, солдат, оставленный командовать флагманом. И она, заложница их противостояния.

Обратный путь в её покои был похож на возвращение в гробницу. Корабль висел в неподвижности, его могучие системы глухо гудели в режиме ожидания. В операционном зале её встретил Найте. Он стоял перед главным экраном, на котором отображалась тактическая карта Сарьера. Его спина была прямой, как всегда, но в его позе читалась непривычная скованность. Он был рожден исполнять приказы, а не отдавать их.

— Он оставил протоколы, — сказал Найте, не оборачиваясь. — Автономные. Но они не учитывают его... отсутствия. Айэт уже запросил дополнительные полномочия и ресурсы для "стабилизации обстановки". Он использует уход Вэру как предлог для усиления своей власти.

— Ты дашь ему то, что он просит? — спросила Аютия.

— Я — Защитник Твердыни, — ответил Найте. — Моя задача — обеспечить её безопасность и выполнение воли Сверхправителя. А его последняя воля... — он наконец повернулся, и в его глазах было смятение, — его последняя воля — это молчание.

Они оба понимали, что это значит. Айэт, не скованный более волей Вэру, будет действовать всё более смело. Его "эксперимент" мог быстро превратиться в единственный центр власти на планете.

— Мы должны его найти, — тихо сказала Аютия. — Мы должны вернуть его. Пока не стало слишком поздно.

— Я уже отправил все наши истребители на поиск, — отозвался Найте. — Но он... он не хочет, чтобы его нашли. Он файа. Он старше всех нас. Он может скрывать свое присутствие так, как не снилось ни одному мятежнику.

Аютия подошла к огромному главному иллюминатору. Внизу висел Сарьер, синий и белый, прекрасный и безмолвный. Где-то там, в красных пустошах, брел её создатель и надзиратель, искавший ответ на вопрос, который сам же и задал. А на орбите замер его корабль, ставший символом власти без владыки. А на планете зрел новый, более изощренный порядок, рожденный из хаоса её собственного неповиновения.

Она положила ладонь на холодное стекло иллюминатора. Ее война была далека от завершения. Она только что перешла на новый, неизведанный уровень. Уровень, где не было Сверхправителя, чтобы бунтовать против него. Где не было ясного врага. Лишь зыбкая реальность и тихий, невысказанный вызов, брошенный ей одиноким богом в пустыне: "Что ты сделаешь теперь, когда я ушел?"

Она не знала ответа. Но впервые она чувствовала, что ответ должен быть только её. Не Вэру. Не Айэта. Её собственный.

Тишина в Твердыне была иной. Раньше она была насыщена безмолвной волей Вэру, пронизывающей каждый контур, каждый луч света. Теперь это была пустота, вакуум, и призрачный гул систем лишь подчеркивал её. Аютия стояла в операционном зале рядом с Найте. На экранах мигали данные истребителей, которые рыскали по Южному нагорью. Тщетно. Вэру, величайший технократ вселенной, умел становиться тенью, когда хотел.

— Он не хочет, чтобы его нашли, — повторил Найте, его голос был плоским, как пол комнаты. — Его биосигнатура, энергетический след, ментальная эманация — всё подавлено. Он стал призраком.

— А Айэт? — спросила Аютия, глядя на отдельный экран, транслирующий новости из Веридиана.

Посланник, как и предполагалось, использовал кризис. Его выступления становились всё чаще, их тон постепенно менялся от отечески-уверенного до властного. Он говорил о "периоде неопределенности", о "необходимости сильного локального руководства", о "защите завоеваний эксперимента от возможного хаоса".

— Он узурпирует власть, — констатировал Найте. — Легально. Под предлогом "обеспечения стабильности управления" он издает указы, которые формально не противоречат автономным протоколам Вэру, но по сути наделяют его всё новыми правами. Он перебрасывает созданные им "гражданские дружины" в ключевые пункты. Он создает собственную империю. И она работает. Экономические показатели Веридиана и соседних регионов растут.

— Он доказывает свою правоту, — мрачно прошептала Аютия. — Что управляемая им "свобода" эффективнее прямого диктата.

— Это не свобода, — внезапно резко парировал Найте. Он повернулся к ней, и в его глазах впервые зажглась не служебная, а личная искра. — Это — мимикрия. Как... как боевой андроид, имитирующий человеческую улыбку. Безупречно, но без души. Я солдат. Я понимаю порядок, иерархию, приказ. Но то, что строит Айэт... это не порядок. Это — алгоритмический кошмар, одетый в одежды выбора.

Аютия смотрела на него с удивлением. Даже железный Защитник чувствовал фальшь. Дарованная Айэтом "свобода" была "свободой" белки, бегущей в колесе.

Её имплант завибрировал. Экстренный зашифрованный вызов. Не с планеты. Внутренний, с самой Твердыни. Исходный код был ей незнаком.

— Найте, — сказала она, — отследи этот сигнал.

Защитник провел рукой по панели, его брови поползли вверх.

— Источник... ботанический сектор. Сектор 7-Гамма.

Сердце Аютии упало. Сад. Её сад.

Они прибыли туда за считанные минуты. Воздух был напоен сладковатым ароматом светящихся цветов. И там, на той самой каменной скамье, где она размышляла после боя с "Когтями Свободы", сидела Хьютай. Но это была не та Хьютай, что носила ей вино и делилась тревогами. Ее поза была прямой, лицо — бледным и решительным. В ее руках был небольшой кристаллический накопитель.

— Он оставил это для тебя, — тихо сказала она, протягивая накопитель Аютии. — Перед уходом. Через меня. Он знал, что Айэт будет мониторить все официальные каналы. И... велел отдать, если всё пойдет плохо. Оно... пошло.

Аютия взяла накопитель. Он был холодным.

— Почему через тебя? Почему не через Найте?

Хьютай горько улыбнулась.

— Потому что Найте — солдат. Он будет следовать протоколу. Айэт — тактик, он это предвидел. А я... — её голос дрогнул, — я всегда была его слабостью. Его единственной невычислимой переменной. Он знал, что Айэт не станет отслеживать меня так же пристально. И он знал, что я найду способ передать это именно тебе.

Найте молча наблюдал, его челюсти были сжаты. Он был оставлен в неведении. Сверхправитель не доверял ему. Это ранило его больше, чем любое её неповиновение.

Аютия вставила модуль в консоль на своем запястье. Голос Вэру, тихий, лишенный привычного металла, заполнил тишину сада.

"Аютия Хеннат, я ушел. Совет Эха не дал ответа, но породил единственно возможное решение — эксперимент в чистом поле. Я удалил себя из уравнения. Переменная "Сверхправитель" обнулена".

Голос сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

"Айэт будет строить свою утопию контроля. Найте будет пытаться сохранить систему. Но ты... ты видишь игру за пределами доски. Ты нашла то, что мы утратили — способность чувствовать ценность единичного, хрупкого, неоптимального выбора. Деревня с камнем. Упрямство Тора. Тихий бунт Каэла. Это — семена нового мира. Теперь мы можем только ждать, прорастут они или засохнут. Мой уход — это не капитуляция. Это... условие решения. Но это не твоё решение. Если ты слышишь это, значит, всё пошло плохо и Айэт нарушил чистоту... эксперимента. Ты должна стать уравновешивающей силой. Не наблюдай. Действуй. Не в рамках их игр. Создай свою. Сила Айэта — в иллюзии выбора. Сила Найте — в верности долгу. Твоя сила... в слабости людей. В их праве быть слабыми, ошибаться, быть неэффективными. Защити это право. Не для меня. Не для Сарьера. Для себя. Потому что это — единственное, что отличает нас от машин, которые мы создали, чтобы управлять этим миром. Это — мой последний приказ. Самый трудный".

Запись оборвалась.

В саду стояла абсолютная тишина. Хьютай смотрела на них с мольбой и страхом. Найте, бледный, переводил взгляд с Аютии на мерцающий модуль.

Вэру не просто ушел. Он передал ей эстафету. Не власть. Не титул. Миссию. Миссию защищать хаос, несовершенство и человечность от всех форм порядка — как его, откровенно репрессивного, так и сладко-удушающего. Мир перевернулся с ног на голову. Или... наоборот?..

Айэт строил свою империю на планете. Найте держал оборону на орбите. А ей, бывшему Наблюдателю, Вэру завещал самую безумную и самую важную роль — тень, защитник призраков, голос тех, кто не вписывался ни в один алгоритм.

Она вынула модуль и сжала его в ладони.

— Найте, — сказала она, и ее голос обрел новую, стальную твердость. — Ты остаешься здесь. Держи Твердыню. Не подчиняйся приказам Айэта, какие бы основания он ни придумывал. Дай мне время.

— Что ты собираешься делать? — спросил Защитник, и в его голосе было не сопротивление, а потребность понять новую цель.

Аютия посмотрела на синий шар Сарьера в главном иллюминаторе.

— Я собираюсь спуститься вниз. Но не для того, чтобы искать его. И не для того, чтобы бороться с Айэтом на его поле. Я найду Каэла. Я найду других, как он. Тех, кто ценит тишину собственных мыслей выше шума разрешенной свободы. Мы создадим не силу. Мы создадим... альтернативу. Не мятеж. Не правительство. Нечто третье.

Она повернулась и направилась к ангару, не дожидаясь ответа. Приказ был отдан. Не Сверхправителем, а её собственной совестью, которую он разбудил. Её война только что превратилась из обороны в наступление. Наступление за право быть несовершенными.

Ангар был пуст и молчалив. Её личный челнок стоял там, где она его оставила, но теперь он казался не просто транспортным средством, а ковчегом, уносящим её из старого мира в новый, границы которого ещё только предстояло определить. Найте не попытался её остановить. Он молча наблюдал из командного пункта, его фигура была неподвижным монументом верности системе, которая больше не существовала. Он охранял трон, с которого король добровольно сошел.

Посадка в Веридиане прошла незаметно. Город бурлил прежней жизнью, но Аютия смотрела на него иными глазами. Она видела не энергию, а искусственное возбуждение. Не свободу, а простор клетки, украшенной по последнему слову дизайна. Она не пошла в Центр Гражданских Инициатив. Вместо этого, используя старые, не связанные с сетями Айэта карты, она нашла путь в тот самый полузаброшенный район на окраине.

Подпольная библиотека Каэла всё ещё существовала. Запах старой бумаги и пыли был как глоток свежего воздуха после удушающей стерильности Твердыни. Каэл был там. Увидев её, он не удивился. Лишь кивнул, как будто ждал.

— Они пришли вчера, — тихо сказал он, откладывая в сторону потрепанный том. — "Служба общественной гармонии". Новое ведомство Айэта. Предложили нам "интеграцию". Грант, помещение, доступ к цифровым архивам... В обмен на наш "уникальный опыт автономного познания".

— Это ловушка, — тихо сказала Аютия.

— Это ассимиляция, — поправил Каэл. — Он не уничтожает инакомыслие. Он его... каталогизирует, присваивает и выхолащивает. Делает его безопасным экспонатом в музее разрешенного разнообразия. Мы отказались.

— И что?

— Пока ничего. Но их улыбки стали менее искренними. — Каэл указал на стол, заваленный схемами и кристаллами. — Мы ускоряем работу. Наша сеть. "Тихий путь". Без серверов, без центральных узлов. Передача данных через цепочки доверенных лиц, зашифрованные сообщения на физических носителях. Медленно. Неэффективно. Но не отслеживаемо.

Аютия смотрела на эти примитивные по меркам файа технологии, и в её душе что-то щемило. Это и было то самое хрупкое, неоптимальное, что Вэру велел ей защищать. Вопреки всему, что делал раньше.

— Я не могу предложить вам гранты или защиту, — сказала она. — Моя власть закончилась. Но я могу предложить... опыт. Знание о том, как Айэт мыслит, как видит мир. Я могу научить вас прятаться не в тени, а на виду. Использовать его же алгоритмы против него.

Каэл удивленно посмотрел на неё.

— Зачем? Ты же одна из них.

— Я была Наблюдателем, — поправила его Аютия. — Теперь я... участник эксперимента. На другой стороне.

Она провела с ними несколько дней. Она не была лидером и не пыталась им стать. Она была консультантом, наставником. Она объясняла им принципы файской аналитики, показывала слабые места в системе социального рейтинга Айэта, учила создавать информационные вирусы, которые выглядели как лояльный контент, но несли в себе семена критического мышления. Это была партизанская война в эфире, борьба за умы, а не за территории.

Вечером третьего дня её имплант, настроенный на прослушку официальных каналов, выдал экстренное сообщение. Голос Айэта, величавый и спокойный.

— Граждане Веридиана! В целях повышения общественной осознанности и прозрачности управления, с завтрашнего дня вводится система "Социального Зеркала". Ваши устройства и сенсоры города будут анонимно агрегировать данные о вашей повседневной активности, формируя коллективный портрет здоровья общества. Вы сможете видеть, как ваши действия, даже самые малые, вносят вклад в общее благополучие!

Это был мастерский ход. Тотальная слежка, представленная как инструмент коллективного самопознания и демократического участия. Люди не будут бояться. Они будут гордиться своим "вкладом".

Каэл побледнел.

— Это конец. С такой системой любая наша попытка создать независимую сеть будет мгновенно вычислена.

Аютия смотрела на голограмму сияющего лица Айэта. Он был гением. Он не оставлял от частной жизни камня на камне. Он превращал приватность в антиобщественный поступок.

— Нет, — тихо сказала она. — Это начало. Настоящего сопротивления.

Внезапно её имплант, настроенный на сверхсекретный канал Твердыни, подал короткий, прерывистый сигнал. Не голос, не сообщение. Всего лишь набор координат. Один раз. И снова тишина.

Она посмотрела на карту. Координаты указывали на удаленный, ничем не примечательный район Южного Нагорья. Далеко от деревни с камнем. Глушь.

Найте. Это был он. Он рисковал всем, нарушая молчаливый приказ Вэру и свой собственный протокол.