Товарищ Гроза - 4

Наш отель вообще никто не проверял. Как я понял, никто никаких отелей не проверял — ни дорогих, ни средних, ни даже самых дешёвых. Город я покинул на второй день совершенно беспрепятственно.

Ещё иллюстрации. На этот раз со спойлерамит. Есть 18+

Три новых персонажа. Если опознаете кто это, или где происходят события, или о чём вообще речь, то пишите.

https://author.today/post/860882

Глава 22 С Новым 1942 Годом!

Этот выход в эфир заметно отличался от всех предыдущих. Если кто-то меня слушает на регулярной основе, а как оказалось — такие тоже уже есть, то они знают, какой обычно алгоритм у выступления. В начале своим красивым дикторским голосом Любовь Орлова рассказывает об успехах нашей дивизии. Следом за этим иногда идёт какой-нибудь рассказ о будущем, причём не далёком, а о том, что должно произойти в ближайшие дни, месяцы, в крайнем случае — годы. А потом исполняет одну из песен опять же из будущего.

Сейчас же ничего этого, кроме песни, не было. Вернее, было, но совсем в другой форме. Было объявлено что-то вроде декларации, а вернее — заявлены мои права на константинопольский престол. Как я уже и говорил, это не ограбление города, а всего лишь взятие небольшой компенсации за незаконное использование моей территории. Звучало дико, но именно так и планировалось. Бред сумасшедшего? Даже если и так, этот бред теперь будут долго обсуждать.

А дальше шёл небольшой концерт по заявкам, состоящий из нескольких песен сразу. Ну, как по заявкам — я ведь тоже могу такую заявку выписать. Вот и заказал всё то же самое, что мы пели на необитаемом острове у костра под гитару.

Когда неожиданный концерт подходил к концу, я перехватил микрофон у Любови Орловой. Что, вообще-то, заранее было нами оговорено.

— А теперь с вами в эфире сам товарищ Гроза. То есть лично я сам, так сказать. Хочу заявить, что очень сильно обижен на Беню... то есть я хотел сказать — на Бенито Муссолини. Неужели он не мог свою Александрийскую операцию провести в другое время? А так теперь все газеты только о нём и пишут, обо мне, скорее всего, где-то там на последней странице вскользь упомянут.

Я сделал эффектную паузу, давая тем, кто меня слушает на той стороне, переварить услышанное, а заодно и сам прислушиваясь к гулу аппаратуры в нашей импровизированной студии.

— А это идея! — воскликнул я. — Хотите интервью с путешественником во времени? Отвечу на любые вопросы о будущем. Вообще на любые, без цензуры и купюр. Только дам его представителю того издания, которое о моём стамбульском вояже напишет на передовице, а о Бене — где-нибудь в конце, мелким шрифтом, в колонке объявлений о пропаже собак. Как вам такая идея?

Снова пауза. Любовь Орлова выразительно подняла бровь, но промолчала. Оно, конечно, запланировано, но не отрепетировано и от меня чего угодно можно ожидать.

— Я готов дать расширенное интервью. Только предупреждаю сразу: журналистка должна быть молодой и красивой. То есть, я хотел сказать — обладать всеми нужными профессиональными качествами. Что у нас в будущем чаще всего совпадает.

Я поймал на себе взгляд Любови Орловой, в котором читалось явное обещание физической расправы за подобные кастинги, но меня уже несло.

— А это идея! — продолжил я. — Можно даже не интервью сделать, а целую пресс-конференцию. Где-нибудь в Лиссабоне, Касабланке, Тегеране или Стамбуле. Хотя нет, после моих претензий на константинопольский престол Стамбул уже не подойдёт. Но три других площадки пока не засвечены, так что можно.

Я сделал ещё одну паузу, пытаясь вспомнить нужных журналисток. Ничего не получалось. Да я и из моего времени, если честно, далеко не всех в лицо вспомню, а уж по именам — вообще никого. Хотя в голове уже выстраивался список 'аккредитованных' звезд.

— От САСШ пусть будет Мэрилин Монро... от Британии — Вивьен Ли. Или она уже американка? От Франции — Мишель Морган, хотя Эдит Пиаф тоже подойдёт. От Германии — Марлен Дитрих... Или она тоже уже американка? У них там что, мёдом намазано? Ладно, пусть немцы сами выбирают. Ну а от СССР, конечно, Любовь Орлова...

Звук подзатыльника был отчетливо слышен даже в прямом эфире.

— Хотя тут я, пожалуй, погорячился, — продолжил, потирая затылок и стараясь не смотреть на подругу, которая всё ещё сжимала кулак. — Двух Любовей Орловых в одном месте никакая пресс-конференция не выдержит. Но, думаю, Советский Союз сам сможет найти подходящую кандидатуру. Какие необходимы 'профессиональные качества', я уже озвучил. Согласен даже на Золушку... Или её пока не сняли?

Я выждал, пытаясь осмыслить, что сам только что наговорил. Слова, улетевшие в эфир, уже не вернёшь

— И кстати, да, вспомнил. Американцам тоже придётся поискать кого-то другого вместо Мэрилин Монро. Если я не ошибаюсь, их самая знаменитая блондинка всех времён, которая сейчас вообще-то Норма Джин, в актрисы подастся только после войны. Так что пускай от Штатов присылают Ингрид Бергман, ей по Касабланкам шастать не привыкать.

Снова пауза. Я довольно улыбнулся. Если после сегодняшнего эфира мне Система не повысит навык королевского шута, то даже не знаю, что там нужно сотворить для этого.

— А вообще, можно и больше прислать, я как раз недавно начал автографы знаменитостей собирать. Для Чарли Чаплина, например, место в первом ряду уже зарезервировано.

Если с моей 'обидой' на Бенито Муссолини было заранее продумано и оговорено, то предложение пресс-конференции — чистая импровизация. Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь станет её организовывать. С другой стороны, это уникальная возможность встретиться с путешественником во времени и задать ему вопросы в прямом эфире или как минимум при большом количестве свидетелей. Не исключено, что кто-то и заморочится. Если не государства, то частный бизнес. Это же какая реклама! Предъявлять в качестве пропуска нужно будет газету с передовицей.

Так получилось, что Турцию мы покинули двадцать седьмого декабря. До Нового года остались буквально считанные дни. К счастью, у нас уже всё давно подготовлено. Весь готовый комплекс из ангара и нескольких пристыкованных к нему бытовок дожидается во вне лимите — доставай и сразу начинай праздновать. Только столы накрой, и будет готово.

Причём специально что-то готовить к праздничному столу не надо. И в Стамбуле, и в Александрии я постепенно закупался продуктами к празднику. То есть готовыми блюдами. Заказывал в ресторанах небольшими партиями и прятал в пространственном кармане. Просто вытащу и сразу на стол.

Я даже решил прикреплённую временно к ангару нашу бытовку премиум-класса до Нового года оттуда не доставать. Пусть так и остаётся. Ну а временно можно перекантоваться и в чём-либо попроще. Тем более что палатки ставить не обязательно: готовых бытовок, пусть не так шикарно обставленных, действительно хватает.

Осталось только выбрать, где именно будем праздновать. Идеальный вариант — Северный полюс. Я даже специально поинтересовался: а мы туда хоть на чём-то из имеющихся самолётов доберёмся? Мечта о самой северной точке планеты была не только капризом, но и реальной детской мечтой побывать там, причём именно на Новый Год.

У-2 и 'Шторх' отпадали сразу. И не только из-за своей маленькой скорости, хотя в первую очередь из-за неё тоже. С У-2 понятно: открытая кабина биплана не располагает вообще к зимним полётам, а уж над Северным полюсом — тем более. В этом смысле 'Шторх' получше, но не так чтобы сильно.

Однако у нас были ещё и другие варианты. Во-первых, всё тот же немецкий пассажирский 'Тайфун'. Во-вторых, пассажирский же английский 'Аустер'. В-третьих, опять же английская летающая лодка 'Сандерленд'. Ну и самый последний вариант — это немецкая 'Рама'. Вообще-то мы её использовали только один раз и для бомбардировки линии фронта, но если надо, может побыть и в роли транспорта.

Вот я и поинтересовался у Маши Вороновой, который из этих самолётов вообще в принципе может летать в таких суровых условиях. Тем более что посадка на лёд не предусматривалась. Про последнее она и так знает, давно привыкла.

— Значит так, — Маша задумчиво прикусила губу, прикидывая в уме технические параметры нашего авиапарка. — 'Тайфун' Bf.108 — машина приятная, быстрая, но для Арктики нежная. У него кабина, конечно, закрытая, но отопление там чисто символическое, на высоте закоченеем.

— Понятно, — кивнул я.

— 'Аустер' — вообще соломинка на ветру; его над Ледовитым океаном любым порывом швырять будет, как бумажный самолетик.

— Он мне никогда не нравился, — не расстроился я.

— 'Сандерленд' в этом плане — настоящий воздушный крейсер. У него и дальность приличная, и внутри можно хоть плясать, но четыре двигателя жрут прорву горючего, а на морозе масло в них превратится в гудрон быстрее, чем мы прогреем моторы. К тому же, надо признать, что из Аркадия Гривазубова специалист по двигателям так себе. Не его профиль. В нормальных условиях с ним летать ещё можно, а в экстремальных лучше найти кого-то другого.

— Ясно.

— А вот 'Рама' Fw.189 — вариант на удивление крепкий, — продолжила перечислять Маша. — Обзор из остеклённой кабины великолепный, живучесть феноменальная, и двигатели 'Аргус' довольно неприхотливы к холодам, если их грамотно подготовить. Но главное — это устойчивость и надежность, которые в условиях Крайнего Севера стоят дороже любого комфорта.

— А ещё такой вопрос, — скорее из любопытства, чем из практических соображений, спросил я. — Летающая лодка со снега взлететь может? Представь: бескрайнее ледяное поле над Северным Ледовитым океаном, и вот с него мы взлетаем на летающей лодке.

Маша на секунду замерла, представив эту картину, а потом тихо рассмеялась.

— Теоретически, если снег плотный, ровный и достаточно скользкий, то днище лодки может сработать как гигантская лыжа. Такие случаи в авиации бывали, особенно при вынужденных посадках на ледники. Но есть нюанс: трение металла о сухой морозный снег может оказаться таким, что никакие двигатели нас не сдвинут. А если лед будет неровным, мы просто распорем обшивку об первый же торос. Так что взлететь-то можно, если очень повезет и дунет хороший встречный ветер, но я бы на твоем месте не ставила на это наш праздничный ужин.

В общем, идея была интересной, однако от неё пришлось отказаться. И вовсе не по техническим причинам. Хотя и по техническим тоже, но не только с точки зрения авиации. Ведь, кроме всего прочего, праздник должен был закончиться праздничным концертом и обращением президента к стране. За отсутствием президента эту важную и тяжёлую роль собирался взять на себя я. Тем более уже не в первый раз: недавно выходил в эфир и говорил лично. Ну а концерт — это Любовь Орлова, Софья Иванова и, возможно, кто-нибудь из нанятых в Стамбуле певцов. Хотя они пока не готовились и наших новогодних песен не знают, но мало ли, вдруг.

Ну так вот, у меня, конечно, самая крутая радиостанция, какая только есть в мире на данный момент, но всё равно на всю планету с Северного полюса она не потянет. Надо, так сказать, быть ближе к основным радиослушателям. Так что следовало выбрать всё тот же Крайний Север, но в европейской части России. Откуда радиоволны долетят, а вот к нам никто не долетит. Во всяком случае, сразу. А к тому времени, когда нагрянут с проверкой, там уже никого не будет — только пустой ангар.

В результате выбрали архипелаг Новая Земля, а именно — побережье в районе губы Белушья. Это место идеально соответствовало всем моим критериям: достаточно далеко на севере, чтобы оставаться в зоне вечной мерзлоты и безлюдья, но при этом географически открытое для прохождения радиоволн в сторону Европы и европейской части СССР. На сотни километров вокруг — лишь ледяная пустыня и редкие полярные станции, которые в предновогоднюю ночь вряд ли обратят внимание на кратковременное возмущение в эфире. Здесь, на стыке Баренцева и Карского морей, наш временный лагерь будет неприступной крепостью, защищенной не стенами, а географией.

Посмотрев на карту и по часам в затылке, я понял, что выбор не сильно-то и отличается от Северного полюса. С одной стороны, это глубокий тыл для начала сорок второго года, куда немецкая авиация практически не дотягивалась, а советская не имела ресурсов для постоянного патрулирования.

Идеальное место для 'пиратского' эфира. А с другой стороны, и на материковой части страны найдётся куча мест, которые ничуть не хуже и соответствуют тем же условиям, только намного ближе. Поэтому вторым выбором стало Зимний берег Белого моря, в районе мыса Инцы.

Это место идеально сочетает в себе все мои требования. С одной стороны — открытый простор Белого моря, который не создаёт никаких препятствий для распространения сигнала в сторону Москвы и Ленинграда. С другой стороны — за спиной у нас глухая, заваленная снегом тундра и заболоченная тайга, где в январе сорок второго года не то что немецкий диверсант, а даже местный охотник поостережётся лишний раз из избы выходить. Мурманск и Архангельск рядом, но 'рядом' по северным меркам — это сотни километров бездорожья.

Здесь мы могли спокойно развернуть ангар прямо на прибрежной террасе. Для 'Рамы' или 'Сандерленда' прибрежный лед или ровное снежное плато — приемлемая взлетно-посадочная полоса. В случае чего, всегда можно быстро всё свернуть в инвентарь и исчезнуть в утреннем тумане, оставив после себя лишь загадочные следы на снегу и эхо новогоднего концерта в радиоприемниках всей Европы.

Однако по пути туда произошло ещё одно немаловажное и совершенно неожиданное событие. Мы ведь не взлетели и не попёрлись на Крайний Север сразу — от черноморских проливов и до северных заливов. По возможности я останавливался в назначенное время и слушал эфир. Обещал это делать и делаю практически регулярно. Чем дальше, тем больше шансов, что мне наконец начнут отвечать.

Прошло всего пару дней с моего предложения дать интервью, как сквозь треск эфира мы поймали мощный сигнал со стороны Атлантики. Американцы не подвели. Диктор с характерным бодрым акцентом вещал на весь мир, что радиовещательная корпорация CBS (Columbia Broadcasting System) готова принять условия 'мистера Грозы'. Эдвард Марроу и его команда, всегда жадные до сенсаций и, что самое главное, обладающие колоссальными ресурсами, учуяли запах самой громкой истории столетия, наплевав на дипломатические протоколы ради эксклюзива, который мог изменить ход истории.

— ...и мы рады сообщить, — гремел или скорее хрипел голос из динамика, — что мисс Норма Джин уже получила свою аккредитацию и готова вылететь хоть в Лиссабон, хоть в Касабланку, хоть в какое угодно другое место!

Я невольно хмыкнул, представляя, как они её искали. Наверное, перетряхнули все модельные реестры Калифорнии. Ирония заключалась в том, что американская машина пропаганды сработала быстрее любой спецслужбы, выудив будущую икону из безвестности ради того, чтобы просто соответствовать моим сумасшедшим условиям.

— Нашли-таки, — прокомментировал я, чувствуя на себе тяжелый взгляд Любови Орловой.

— Нашли, — сухо подтвердила она. — Теперь главное, чтобы на этой твоей конференции хватило места для всех 'профессиональных качеств', которые туда съедутся.