— Уверена. А что говорить — продумаем вместе и сейчас. Ты же понимаешь, король простым словам не поверит, а доказательств у нас нет.
— Ведьма не пойдет, как доказательство? Ликантроп бегает, дети похожи... и не просто же так!
— Этого мало. Само по себе это ничего не доказывает. Мало ли, кто и на кого похож, и ликантроп — скотина неуправляемая, и женщины гуляют от мужей. Нет, дело надо обставить по-другому.
— И как? У тебя есть план?
— У меня есть план, адмирал!
И глядя на горящие азартом серые глаза, Альберто еще раз подумал, что перед ним очень красивая женщина. Просто она своей силы не знает! И от этого становится еще привлекательней.
Так, надо сосредоточиться на словах!
На словах, болван, а не на вырезе! И смотреть в глаза, а то обидится.
Что нужно сказать королю?
* * *
— Энна Моника, вы, как всегда, очаровательны, — старший из братцев Сото поклонился со всем возможным шиком.
Моника, у которой безудержно разболелась голова, посмотрела на него чуть не с отвращением.
Какие ж идиоты!
Неужели не понятно? У нее есть любимый муж! Лю-би-мый! По слогам для тех, кто читать не научился!
И все остальные мужчины ей просто не интересны. Неважно, какие. Короли, драконы, русалы, даже иномиряне, если тут портал откроется и из него легендарный герой выпадет — все мимо! Ей нужен только Альваро. Это — незаметно? Но почему?
— Что вам угодно? — сухо спросила женщина.
— Неужели я не могу просто остановиться и пообщаться с очаровательной юной энной? Вы, словно солнышко, освещаете и согреваете...
Моника резко выдернула руку и развернулась в сторону кухни.
Авось, там найдется травяной чай с большим количеством сахара и лимона. Можно половинку в чашку выжать! Ей подойдет!
— Энна, прошу вас! Не гневайтесь, я не имел в виду ничего дурного!
Алонсо Сото опять перегородил Монике дорогу.
Та в очередной раз пожалела, что она — не Ангелина. Вот беда-то! Как портит людям жизнь хорошее воспитание. Там, где надо просто врезать наглецу, Моника даже уйти нормально не может!
— Эн что вам угодно?
— Я прошу вас, Моника, спускайтесь к ужину, побудьте с нами! Вы же хозяйка дома...
— Ошибаетесь — моя свекровь. Все вопросы к энне Вктории.
— Что ж, тогда мне стоит спросить, кому вы так уделяете все внимание? — сощурился паршивец. И поднял брови, видя облегчение на лице Моники. Даже почти счастье.
А в следующий миг ему на затылок легла нежная женская ручка, способная гнуть подковы. И гнула бы, но чего металл-то портить? Он денег стоит! Попала эта ручка в какие-то уязвимые и болевые точки, и так впилась, что эн взвыл.
— Любовники у нее там! Три штуки, — рявкнула Ангелина, движением руки оттаскивая эна Сото в сторону и кивая Монике на лестницу. Мол, иди, разберемся! — Один под кроватью, один в шкафу и один на люстре!
Эн так ошалел от подобного заявления, что сам и подставился.
— А зачем на люстре?
— А чтобы сверху прыгать и попадать! Не пробовал? Так лезь на люстру, шалун, ты у меня сейчас ка-ак попадешь! — плотоядно оскалилась Ангелина.
У бедного эна отказало воображение.
— Что тут опять происходит?!
Ангелина развернулась к энне Абриль.
— Да вот, затейник такой, уговаривает меня с ним на люстре попробовать, а я ж честная, мужу верна! Я так не могу!
— Да не уговаривал я вас!!! — праведно взвыл Алонсо, понимая, что Моники-то нет, а в остальном... слово против слова. И Ангелина явно громче.
— И в шкафу не уговаривал! И под кроватью?
— А почему не на кровати? — удивилась энна Абриль, которая столько лет прожила, а о таких изысках даже не слышала? Может, какая столичная мода, а она и не в курсе? Может, кровати уже сейчас не для того используются?
— Извращенец, — припечатала Ангелина. — Вы уж тут поосторожнее, а то муж есть, любовник есть, да еще и изнасилуют. Вон как смотрит, так глазюками своими и косит!
И поди, объясни, что несчастный просто искал, куда сбежать! Но от такой... ага, она чуть сместилась ко второй бабе! Щель обрадовалась между Ангелиной и стенкой.
— Меня там, кажется, брат ждет! Я пошел!
Рванулся-то Алонсо от всей души. Но Ангелина ж не просто так его отпускала, она за время разговора прочно придавила ему одну штанину дамской тапочкой сорок первого размера.
— Кррррррр, — сказала штанина, расползаясь в самом интересном месте. По шву.
— Ой, — сказал Алонсо, прикрывая руками самое ценное.
— Я ж говорю — извращенец.
Но спугнуть-то негодяя можно. А вот его интерес к Эктору... день-два и их точно разоблачат. И что тут начнется?
Надо драпать!
* * *
Альваро стоял на мостике 'Верной'.
Его любимый корабль, его фрегат, который никогда не подводил мужчину.
И сейчас 'Верная' рассекала волны, уверенно неся его к любимой.
Моника!
Альваро вспомнил, как он впервые увидел ее.
Парк, и трость, и боль в ноге, и в спине, которую даже магическое лечение не могло убрать сразу. Магия тоже выше головы не прыгнет, к сожалению. Он не маг, поэтому лечение шло небольшими порциями, чтобы сила правильно усвоилась, уложилась... и он как раз гулял по парку. Лекари советовали ему проходить хотя бы десять тысяч шагов в день. Лучше — двадцать тысяч. То есть примерно четыре раза пройти вокруг парка.
Допустим. Альваро и ходил, чем ему еще заняться. И присел на скамейку.
А потом в него врезалось маленькое чудо с растрепанными золотыми волосами. И улыбнулось.
В эту секунду Альваро и понял, что такое тепло. Такой вот солнечный зайчик, который смотрит на тебя синими глазищами, и улыбается, и ручки к тебе тянет... был бы у него дом, была бы и дочурка, и сын... а потом он поднял голову — и все закружилось.
— Дя! Уки!
Девочку он подхватил чисто автоматически. На инстинктах, потому что разум просто не работал.
Перед ним стояла самая прекрасная женщина в мире.
Как солнечный удар, как искра перед глазами, как молния... нет, та — опасная, а Моника просто была. Стояла и улыбалась, темноволосая и синеглазая. И глаза ее сияли теплом. Правда, лицо было настороженным, она не знала, как Альваро отреагирует на ее дочь, но...
Красивее он никого не встречал.
И милее.
И вообще, не было других женщин в его жизни. Никогда не было. И Ирмы, которая ушла, пожав точеными плечами: 'прости, у меня другой'. И остальных...
Их просто не было. Никогда.
Была только Моника — и светлячок в его руках.
— Хани, — засмеялась девочка, и потянула к нему ручки.
Ее дочь?
Она — замужем?
На несколько минут Альваро провалился в глубокий черный колодец. Впрочем, наружу он выбрался тут же! Отчаяние?
Это было совершенно не в духе адмирала.
Встретить любимую женщину — счастье! Она ЕСТЬ! Она существует, ее зовут Моника, и у нее дочка Хани! А муж... и что? Главное же другое! В этом мире есть его любимая! И если она счастлива, то и он будет счастлив. Даже просто быть рядом! А там — кто знает?
Предложить энне мороженое было совершенно естественно. И прогуляться вместе по парку — тоже. Альваро просто разговаривал, и наслаждался. Неужели такие, как Моника, еще бывают?
Добрые, ласковые, умные, теплые...
А уж когда оказалось, что она вдова...
Альваро четко понял — он никуда не уйдет, пока не договорится о следующей встрече. Он бы и вообще от нее никуда не ушел, но лекари ж! Эти пиявки клистирные как вопьются... везде найдут и жизнь испортят!
А вот бы их всех за борт!
Возвращаться пришлось. Но с Моникой он договорился.
Был готов что она не придет, что надо будет искать, даже, что она будет рядом с ним из жалости. Но... Монике было интересно. И разговаривать с ней было неожиданно легко, и смотрела она по-настоящему. Сначала спокойно и дружелюбно, потом с интересом, а потом...
А потом Альваро набрался храбрости — и признался ей в любви. И поцеловал.
И увидел в ее синих глазах звезды.
Его не жалели, не подавали любовь, как милостыньку, хотя он и на такое бы согласился. Нет. Он неплохо разбирался в людях, и видел, как сияли глаза любимой.
Глаза любящей женщины.
О ее жизни в подробностях Альваро узнал уже потом. Монике было стыдно ему такое рассказывать. Потом, из обмолвок, как ее продали родители, как ни во что не ставил первый муж, как травил и приставал пасынок...
И как Альваро отогрел ее, а Моника сначала потянулась к теплу, к обычному человеческому состраданию, а потом вдруг как-то поняла, что жить без него не сможет. Что ей надо с ним видеться, разговаривать, идти рядом, касаться его руки... что она рядом с ним начинает дышать совсем иначе.
Видеть мир, улыбаться, наконец-то стать свободной. Именно рядом с ним. И — для него.
Альваро тогда поклялся себе, что до конца своих дней будет ее защищать.
Такую хрупкую, любимую, единственную в мире женщину, которая создана для него.
Проще всего было с сестрой и матерью. Альваро четко пригрозил, что если в адрес Моники или Ханны, которую он удочерил и любил, как свою, прозвучит хоть одно плохое слово, хоть один укол, если он увидит, что жена расстроена — он разорвет все отношения. Мгновенно.
Мать зубами скрипнула, но смирилась, и Гарази тоже.
Чуть сложнее было с Хуаном Кампосом.
Этот даже петушиться пытался. Альваро и сам бы его разделал под орех — Берто не дал. Захватил с собой десяток матросов, и популярно объяснил паршивцу, что если еще раз... вот просто Моника пожалуется — и Хуан поплывет. Глубоко и четко в направлении сверху вниз.
Русалы потерпят.
А пока подпиши все бумаги на удочерение Ханны. И только посмей что-то хрюкнуть — убью!
Хуан и не посмел. Куда ему, слизняку!
Самым сложным были родственники жены. Но тут Альваро тоже не церемонился. Попросил у Моники прощения — и разъяснил ее мамаше суть вопроса.
Моника его супруга. Деньгами распоряжается он, имущество все у него. Случись что с Альваро — опекуном станет Альберто, а с ним договориться еще сложнее.
Берто стоял рядом, и всем видом подтверждал слова друга.
А потому, забудьте, дорогая тещенька, о деньгах и о столице. Не то вообще забудете обо всем! Бить не будем, сделаем так, что сами утопитесь!
Вроде бы вняли.
Но откуда тогда угроза Монике?
Понятно, сеанс связи короткий, Берто сказал, что мог, но что с его девочкой, его любимой?!
Альваро полетел бы, если бы мог! Но он — не маг ветра!
И оставалось только стоять на мостике, только смотреть вперед, ждать, ждать, ждать...
И молиться.
Боги небесные, хоть бы с Моникой ничего не случилось!
И с Хани тоже!
Милые, родные, любимые, вы только дождитесь меня! А я вас от всего защитить смогу, пылинке упасть не дам, все сделаю!!! Любого врага зубами разорву!
Что могло произойти?!
Что случилось?!
Неважно!
Вы меня только дождитесь, а там уж разберемся! Главное, чтобы живы были, все остальное такие мелочи!
'Верная' что есть сил, летела вперед, по волнам. Кто говорит, что корабли — это просто дерево?
Глупцы!
Фрегат, словно чувствуя настроение своего капитана, давал чуть ли не семнадцать узлов.
Стонал, скрипел, но упрямо летел вперед!
Мы возвращаемся, капитан! Мы — успеем!
* * *
Его величество Кристиан Асьер Кастильо, тянуть не стал, принял адмирала почти сразу.
А почему нет?
Рамос и приходил-то считанные разы, и то, если сам не мог справиться. Милостей не выпрашивал, благо, не из бедной семьи, не жаловался, наоборот, старался приносить хорошие вести. А сейчас что?
Вроде он не в море, ему только через месяц выходить? Даже позднее?
— Ваше величество...
Альберто выглядел искренне расстроенным. И от порога опустился на колени, снял с себя пояс и повесил на шею. Так делали редко, только если что-то совершили и полностью отдавались на милость короля. Но что мог натворить Альберто?
Вроде, недавняя ревизия в Адмиралтействе ничего не выявила? Да и не его это — воровать!
— Что случилось, адмирал?
— Проблемы, ваше величество, не у меня, у Альваро.
— Альваро? Адмирал Эррера?
— Я сегодня был в адмиралтействе, ваше величество. Казните за самоуправство, я связался с Альваро, и скоро он будет дома.
— Та-ак... И почему?
Кто-то думает, что адмиралы ходит в походы и совершают подвиги? Да, и это бывает, но на всех не напасешься, потому адмиралы и побережье патрулируют, и купеческие флотилии сопровождают, и к русалам плавают... дел — много. Эррера, вроде как, сейчас должен патрулировать побережье?
Альберто опустил голову еще ниже, черная прядь волос упала на лицо.
— Ваше величество, у него дома неладно. Было уже несколько покушений на его супругу, ликантроп нападал, разбойники убить пытались, попытка отравления была...
— ЧТО!?
Кристиан даже опешил.
Супругу Альваро он помнил, такую красоту редко увидишь. А она еще скромная, тихая, домашняя, другая бы дождалась, пока супруг в море уйдет, да и поскакала, задрав хвост, по всем балам и магазинам, а эта — дома и дома. С дочкой и с дочкой.
Да-да, король в курсе дел. Потому как адмирал — это не матрос, это ценный ресурс, и он должен работать. Хорошо работать.
А какое хорошо, когда у адмирала голова не делом занята, а к примеру, бабскими тратами? Или гулянками? Беды в семье, они кого угодно в тряпку превратят, ошибаться заставят. Вот и приглядывали. Не лезли ведь!
Видать, или не те приглядывали, или не за тем... почему не доложили? Что ликантроп завелся, это король в курсе, ловят тварину, и ведьму поймают, но при чем тут Эррера?
— Ваше величество, а вот потому что... — Альберто вздохнул. — Не все так просто.
Историю он излагал так, как рассказала ему Ангелина, про иномирное происхождение подруги Моника никому сообщать не собиралась. Ну и кое-какие семейные склоки остались неведомы адмиралу. А в части покушений и отравлений все было изложено точно.
Кристиан мрачнел с каждой секундой.
Это вот у него! Такое! Под самым носом!
И... и на столе у него доклада нет! Понятно, приглядывают за адмиральшей на предмет любовников, а не ликантропов, но о твари тоже доложить обязаны! Вот он сейчас устроит...
Альберто, который давно уже поднялся с колен, объяснял. И Кристиан стискивал кулаки.
— Ваше величество по всему получается, вот эта гадина, которая все затеяла, где-то она рядом с вами. И по докладам тоже... можно сейчас разобраться кто и что, только хвост отрубим, а голова уползет. Чуточку потерпеть бы!
А вот это Кристиан и сам понимал. И кулаки разжал.
— Предложения?
— В ближайшее время дознаватель, который занимается этим делом, должен кое-что проверить. И справочные материалы дракон дал, читаем сейчас.
— Ага, — кивнул король.
— Энну Эррера с дочерью и мальчишкой, — и с подругой, но об этом помолчим, — я втайне перевезу к себе, с вашего позволения, ваше величество. И поживут они у меня, там всяко безопаснее. А я в ближайшее время вернусь и доложу обстановку.
— Через четыре дня, я прикажу, чтобы тебя привели без доклада.
— Как прикажете, ваше величество.
Ух, Кристиан бы приказал! А потом еще догнал и добавил! Но... все верно
